Черный блокнот

Чёрный блокнот

Меня зовут Архивариус. Я работаю в отделе Тишины. Адрес вам не о чем не скажет. Наши окна - это сталь цвета далёкой и холодной звезды. Воздух здесь не пахнет, он режет. Режет гортань,окалиной от спрессованных мыслей,режет холодным пеплом от слов, которые так и не успели произнести. Мы этим дышим. Мы этим и кормимся.

Мой инструмент - чёрный блокнот. Не ноутбук. Блокнот. Кожаный переплёт , который впитывает отчаянье так же жадно , как бродяга в подворотне впитывает дым с мокрого окурка. Чёрные страницы. Серебряный стержень, котрый не пишет , а выцарапывает. Каждое слово стоит мне кусочка собственной души. Если она у меня ещё осталась.

Мы ловим предсмертные мысли. Выцарапываем последний вопль из скрипучих шестерёнок гаснущего мозга. Момент, когда сознание, этот закипающий паровой котёл, выдавливает из себя, последний , ядовитый клуб пара перед тем, как навсегда уйти в темноту. Технология - секретная. Этической стороны - не существует. Этика для тех кто по ночам верит в ангелов. Зачем мы это делаем? Чтобы знать. Чтобы записать. И , возможно, чтобы собрать коллекцию самых честных отзывов о товаре под названием “жизнь”, написанных кровью и страхом в момент , когда гарантия истекла, и возврат уже не возможен.

На столе передо мной - распечатка. Субъект 8817 - Дельта. Мужчина. 41 год. Падение с высоты. 44 секунды свободного падения. Долго. Очень долго для последней мысли.

Я открываю блокнот. Притрагиваюсь стержнем к странице. И начинается транскрипция. Его голос звучит у меня в голове. Я слушаю. В моём нутре уже булькает чужая сметрь.

Запись 8817-Дельта

“ Брат, помнишь, как в детстве мы раскрашивали небо в синий цвет? Это было обманом. В большинстве своём небо серое, как цвет полумертвого телевизора. Но дело уже не в небе, дело в том что я приближаюсь к земле. Странно. Я думал будет больно. Но нет. Только холод. Как в тот день ,когда отец выбросил мою золотую рыбку в унитаз. Таже пустота в груди... И вот оно. Осознание.

Жизнь - это не подарок. Это контракт который тебе подсунули ,пока ты был слишком мал, чтобы прочитать мелкий шрифт. А в мелком шрифте написано: сторона А (Бог/Вселенная/Хаос) обязуется предоставить тебе стороне Б (Тебе) 50-70 лет случайных мучений сменяющих друг друга короткими вспышками обманчивого счастья, по итогу которых сторона Б будет безвозвратно уничтожена. Никакие претензии не принимаются.

Я смеялся над этим проклятым контрактом. Смеялся и украшал его, как идиот. Как последний дурак,разрисовывает стены своей камеры перед смертной казнью. На полях этого контракта я рисовал сердца, детей, карьерные вершины, которые блестят как огранённый алмаз во тьме удушающей тебя шахте.

Глупец - рыдающий, сопящий младенец с сединой на висках и пустотой вместо извилин.

Это не были мечты. Это не были цели. Это были цветные картинки. Проклятые, яркие, отвлекающие картинки в тёмной, черно-белой инструкции по эксплуатации страдания, инструкции, которую тебе всучили вместе с первым криком, и ты , сопя, схватился за неё своими пальцами, думаю, что это пропуск в рай.

Падаю. Ветер вырывает из меня все, что не пришито намертво. Карьера. Уважение. Любовь жены. Остаётся только голая, дрожащая правда. Я был один. Всегда. Обнимал других таких же одиноких, думая, что два минуса дают плюс. Но это лож. Два минуса просто дают большой минус, растянутый на двоих. Теперь ветер вырывает и её. Остался только я. И стремительная, неумолимая встреча с серым.

Проклятье. Да. Вот точно слово. Мы не падаем в грех. Мы в нем прорастаем, как плесень на сырой штукатурке. Жизнь и есть тот самый грех. Первородный и единственный. А смерть ... смерть - это не наказание.Это коррекция. Тихая, механическая правка в бессмысленном тексте мироздания. Стирание ошибочно написанного предложения, каким была моя биография. Вселенная зачёркивает эту опечатку. Без злобы. Без сожаления. С абсолютным, ледяным безразличием.

Мне жаль тех,кто останется там наверху. Они ещё не поняли. Они продолжают раскрашивать свои контракты. Целуются, воюют, строят, разрушают не понимая,что вся их бутафория - просто шум. Я бы хотел им крикнуть : “Остановитесь, все это не имеет значения.”

Но... уже поздно.

Серое становится чёрным

И в этой черноте.

... Такая тишина.

Наконец-то …”

Я закрываю блокнот. Кожа обложи кажется тёплой, живой. Она впитала в себя 44 секунды свободного падения в ничто. В картотеке у меня тысячи таких записей. От стариков в больницах, от солдат на минном поле, от тихих самоубийц в ванных.

Они все говорят разное. Но в конце - одно и тоже. Осознание обмана. Чувство одиночества, которое пронзает насквозь, как этот серебряный стержень. И тишина. Та самая,которую так они так боялись и по итогу к которой потянулись ,как к единственному спасению от шума жизни.

Мой начальник считает, что мы собираем данные для великой Теории Всего. Чтобы понять душу. Я же знаю правду. Мы не изучаем жизнь. Мы свидетели её разоблачения. Мы записываем агонию иллюзии.

Жизнь - не дар. Это обязательная работа. А чёрный блокнот - всего лишь журнал, который никому не нужен,кроме тех, кто ждёт, когда же, наконец, кончится их смена.

Я беру новый блокнот. Он тяжёлый. Ещё пустой. Но я знаю чем он заполнится. Теми же словами. Иной интонацией, иным почерком, но той же последней мыслью, выцарапанной серебром по чёрному “ Меня обманули, и я рад что это закончилось.”

А потом , я приду в свою съёмную квартиру, лягу на кровать, и буду слушать тиканье часов, зная, что однажды мой последний вздох попадёт на чёрные страницы блокнота. И какой-нибудь архивариус, такой же усталый и пустой, как я, прочтёт его и кивнёт потому что в этом и состоит весь великий бессмысленный круговорот.

Проклятье. Не иметь выхода. Иметь только эту комнату, этот блокнот, и знание того, что все кончится одинаково для всех - тишиной, которая уже звучит в ушах громче любого крика.