Черный гайдук

Таинственный медальон

Минуло семь лет с тех пор, как бабка Урсула и ее внучка переселились из деревни в шахтерский городок Хэди. Ханга очень изменилась за эти годы, превратившись из юной девушки в цветущую молодую женщину. Теперь она с улыбкой на губах вспоминала, как оказавшись впервые в людном месте, страшно растерялась. Она продолжала жить скрытно и осторожно, как и на старом месте. Основное время суток проводила в доме или хлопотала по хозяйству во дворе. Изредка ей приходилось выбираться на рыночную площадь за продуктами или какой-нибудь одеждой. Но, благодаря бабушке Урсуле, образ жизни Ханги, постепенно менялся. Узнав, что старуха отменно лечит людей, к ней стали часто наведываться больные. Не было случая, чтобы она не смогла излечить чью-нибудь болезнь и во всем ей помогала внучка. Иногда Ханга, даже не обращаясь к бабке, сама давала соответствующие лекарства и назначала лечение. Скоро слухи о хорошей знахарке и ее юной помощнице дошли до городского лекаря – метра Эрно, уже не один десяток лет, служившего графу Ласло в области врачевания. В свое время Михал сдавал скот купцам в городе Надьсебен и познакомился с лекарем, саксонского происхождения. Тогда граф Ласло неудачно спрыгнул с лошади и сильно подвернул ногу. Его привезли к местному лекарю. Эрно с удивительной легкостью и мастерством вправил вывихнутое колено и граф предложил ему занять место умершего знахаря в городке Хэди.

Поначалу метр Эрно ревностно воспринял появление Урсулы в городке, всячески стараясь принизить ее умение в лечении людей. Но разглядев в ней природный дар и узнав, что они с внучкой прибыли сюда по протекции графа, Эрно изменил свое мнение. Он зачастил к бабке Урсуле и в каком-то роде даже помогал ей подходить научно к своему ремеслу. Лекарь частенько отправлял Хангу за необходимыми травами в лес и давал ей указания, относительно врачевания людей. Ханга постепенно входила в новый ритм жизни и стала чаще появляться на рынке. Ей приходилось наблюдать, как молодые парни заглядываются ей вслед и удивляются невесть откуда появившейся в городке белокурой незнакомке. Поначалу она стеснялась общаться с людьми и как только, ее о чем-нибудь спрашивали, опускала глаза и старалась поскорее удалиться. За нелюдимость старухи и внучки, кто-то распространил слух, что старая «ведьма» может напустить на людей порчу или болезнь, потому некоторые горожане при встрече с Хангой, относились к ней настороженно. Но прослышав, что девушку и бабку Урсулу опекает сам граф Ласло, злые языки умолкли, тем более в их доме частым гостем стал знаменитый среди горожан, метр Эрно.

Пять лет назад Ханга похоронила бабушку. Не смогла старушка выдержать смену места, уж сильно тосковала она по своей деревне и старенькому дому. Как бы ни заботилась о ней внучка, а бабка Урсула покинула ее навсегда.

Все это время, пока Ханга жила с бабушкой в Хэди, граф Ласло скрывал от девушки, откуда в старой деревне появилась она еще грудным младенцем. Только после того как не стало Урсулы, Ханга узнала от графа невероятную историю о том, как она оказалась у бабки. В связи с открывшейся тайной, Ханга несколько раз навещала графиню Жомбор и при каждой встрече выражала свою благодарность, за то, что она сейчас живет в Трансильвании, а не в Османской империи. Но спустя время, графиня Илона поделилась с Хангой еще одной тайной, что Марош Илоны в действительности никогда не было, а была и есть настоящая Жомбор Ребека. Графиня взяла слово с Ханги, что она никому не расскажет об этой тайне.

После того как Ханга осталась одна, граф предложил ей переехать в крепость, в отведенную ей комнату в донжоне. Но метр Эрно, узнав об этом, обратился к Михалу с просьбой, чтобы девушка перебралась в дом к одинокому стареющему человеку. Она во многом помогала Эрно, особенно в лекарском деле. Урсула обучила внучку всему, что знала сама и ее усилия не пропали даром: Ханга великолепно справлялась с обязанностями помощницы главного лекаря городка. Замечая, с каким усердием занимается своим делом Ханга, Эрно стал помогать ей и взялся обучать наукам. Он научил девушку читать и писать, а затем пристрастил к интересным книгам. Ханга открыла для себя совершенно другой мир. Она уже не так стеснялась людей и на шутки парней отвечала улыбкой. В отсутствии мэтра Эрно, девушка принимала людей с разными просьбами, касающихся лекарской помощи.

Заметив, что девушка тяготеет к книгам, граф Ласло разрешил ей пользоваться своей библиотекой, и она стала чаще появляться в замке графа. Этель, наблюдая за Хангой, сразу же прониклась к ней уважением. Графиня хорошо разбиралась в людях и внутренним чутьем определила, что девушка сильно отличается от своих сверстниц умом и поведением. Баронессе Кэйтарине тоже пришлась по нраву молодая женщина и, наблюдая, как она часами сидит в библиотеке за книгами, предложила Ханге обучиться иностранным языкам. Девушка с восторгом отнеслась к ее просьбе и за короткий срок могла освоить французский и немецкий языки.

Однажды Ханга отправилась в еловый лес для сбора лекарственных трав и не заметила, как углубилась в заросли. Когда пришло время возвращаться в городок, оглянувшись вокруг, поняла, что заблудилась. Она долго шла среди огромных деревьев и густых кустарников, пока не вышла на окраину леса. Она была поражена великолепной природой предгорной местности: холмами, устланными зеленой, сочной травой, а чуть ниже альпийскими лугами с расположенными на них обширными пастбищами. Девушка, заметив вьющийся дымок от костра, спустилась с холма и приблизилась к большому шалашу. Она прошла мимо гнедого коня, мирно пощипывающего траву. Заметив постороннего человека, конь поднял голову и громко всхрапнул. Сидевшие возле костра двое мужчин, обернулись. Один из них, был пожилым мужчиной. На его голову была натянута черная шапка, сшитая из шкуры молодого барашка, а на плечи наброшена длинная меховая накидка-шуба. Это был местный пастух, присматривающий за стадом овец. Рядом с ним на траве, сидел парень, одетый в нарядный военный мундир. С плеча свисал короткий копеньяк, расшитый узорами, а на левом бедре, крепилась сабля в красивых ножнах, инкрустированных позолотой. Его голова на тот момент была без убора, и длинные вьющиеся волосы трепетали на легком ветру. Несмотря на свою молодость, парень носил длинные усы, придающие его лицу взрослое выражение. В темных глазах мелькали смешливые искорки и на его губах при появлении незнакомки, возникла добродушная улыбка. Ханга узнала парня, она видела его несколько раз, проезжающим вместе с солдатами по площади и улицам городка. Выделяясь среди военных своей выправкой, он невольно привлекал внимание молоденьких девушек.

Оба, как по команде, поднялись и, поздоровавшись, приветливо пригласили девушку присесть возле костра. Первым назвался пожилой мужчина, его звали Фехер. Он месяцами пасет на лугах овец, принадлежавших рабочим-шахтерам городка. За ним представился парень, назвавшись Гергеем, приехавший навестить своего отца.

– Чья ты, красавица и что привело тебя в эту местность? – спросил пастух.

Ханга объяснила, что собирая лечебные травы, заблудилась, а теперь не знает, как найти дорогу к Хэди. Пожилой пастух заулыбался и успокоил девушку.

– Не переживай красавица, такой молодец, как наш Герге, знает все дороги в округе. Он служит в войске графа Ласло. Нам хорошо известны эти места. Мы всю жизнь провели в лесах и на альпийских лугах. А теперь мой сын частенько навещает меня. Вот какого сокола я вырастил, – хвалил он Гергея.

– Ты сказала, что собираешь лечебные травы, а для кого? – спросил Гергей.

– Я помогаю главному лекарю.

– Ты и есть, та самая помощница мэтра Эрно, о которой говорят в замке? – удивленно просил Гергей.

Улыбнувшись, Ханга кивнула. Было приятно слышать, что о ней говорят даже в самом замке.

– А где вы живете, я не видела вас раньше в городке? – обратилась Ханга к пожилому Фехеру.

– Мы из деревни Мольнар, ответил пастух, – это рядом с Хэди, а раньше жили недалеко от южной границы, в двадцати верстах от замка «Черный коршун». Беда ворвалась в нашу семью: от рук убийц погибли мои любимые, жена и дочь, а мы с маленьким Гергеем были вынуждены искать спасения у графа Ласло. Теперь я пасу скот, а мой сын служит графу Ласло.

– Простите, я этого не знала, сочувствую вам.

– Все в прошлом дочка, мы теперь крепко стоим на ногах и все, благодаря графу Ласло.

Приветливо побеседовав, старый Фехер угостил Хангу козьим молоком и в дорогу завернул свежий сыр.

Гергей вызвался проводить девушку через лес, им было по пути. Попрощавшись с пастухом, они направились к вершине холма. Ханга шла не спеша вверх, изредка оглядываясь на чуть отставшего Гергея. Подхватив коня под узды, парень прибавил шагу и, поравнявшись с Хангой, принял из ее рук целый ворох растений.

Девушке, прожившей долгое время в деревне, парень оказался намного ближе, чем молодые люди из городка и, уже работавших на соляном руднике. С Гергеем было легко разговаривать. Она охотно отвечала на его вопросы и с живым интересом делилась своими успехами в лекарском деле. Гергей почувствовал, как девушка, засидевшись в доме лекаря без близких подруг, решила с ним немного пооткровенничать. Он тоже заметил за собой, что, не стесняясь, мог общаться с Хангой, более открыто, чем с другими девушками.

– А почему вы с бабушкой переехали из своей деревни в городок, вам плохо там жилось? – спросил Гергей.

– Трудно объяснить, но я попробую. У нашей бывшей госпожи – графини Илоны, когда-то была сестра и она владела нашей деревней, но когда турки захватили ее замок, ей пришлось бежать. Нас было некому защитить, и потому бабушка Урсула решила уехать из старого дома под защиту графа Ласло.

– А как звали беглую графиню?

– Ребекой Жомбор.

– Что?!

Сердце Ханги сжалось в комок – она нечаянно проговорилась. Девушка даже остановилась и, увидев, как Гергей сменился в лице, осторожно спросила:

– Ты знал графиню Жомбор?

– Я ни разу ее не видел, но ее отец в некоторой степени виновен в смерти моей мамы и сестры. Я ненавижу их род и если бы Жомбор Ребека до сих пор была жива, я высказал ей об этом в глаза.

Девушка задумалась, вспомнив о тайне, которую раскрыла ей тетушка Илона, что, якобы ее сестра Ребека, спасла маленькую Хангу от турок. Но девушка-то знала, что не существует другой сестры и потому еле сдержалась, чтобы не защитить тетушку Илону. Теперь, сопоставляя рассказ старого Фехера и слова Гергея, Ханга поняла, что семья Жомбор каким-то образом виновата в смерти его родных, но рассудила про себя так: «Тетя Илона не может отвечать за поступки своего отца и все, что касается прошлого их семьи… Я не должна никому говорить об этом, графиня Жомбор просила меня молчать…»

– Прости Гергей, я этого не знала. Но я думаю, что дочь не должна отвечать за ошибки своего отца.

– Ханга, ты рассуждаешь справедливо, но Жомбор при жизни натворил много бед. Поверь мне, я не единственный, кто об этом знает, если хочешь, спроси графа Ласло, он знает достаточно о прошлом графа Жомбор. Давай больше не будем о них говорить. Расскажи лучше о себе. Кто твои родители?

– Я не помню их. Бабушка сказала, что они погибли во время нападения турок на деревню.

Ханга пока не готова была делиться с Гергеем о своем прошлом, потому утаила правду. После выяснения кое-каких обстоятельств, в разговоре между ними произошла небольшая заминка. Но судя по их настроению, можно было судить, что после состоявшегося знакомства, парень с девушкой почувствовали – эта встреча для обоих была приятной. За разговорами он довел ее до окраины городка и, запрыгнув на коня, пообещал, что скоро навестит мэтра Эрно, а заодно увидится с Хангой. Гергей с места пустил коня в галоп и быстро скрылся из вида.

Как уже упоминалось, за семь лет, прожитых в городке, Ханга из юной девушки превратилась в молодую статную женщину. Она всегда выглядела опрятной, в разговоре была спокойной, приветливой. Подчеркивая свой скромный характер, держалась от парней на расстоянии, проявляя, таким образом, сдержанность и порядочность. Постоянные посещения графа Ласло в доме мэтра Эрно, иногда давали людям повод для сплетен: «Мол, не только к мэтру приезжает граф, но и к его приемной дочери». Но, не имея достаточных оснований, подобные слухи прекращались, ведь все прекрасно знали, как граф Ласло самозабвенно любит свою жену Этель. С самого начала, как только, Ханга стала жить в доме лекаря, Эрно основательно взялся опекать девушку. Он строго следил за парнями, приходившими с выдуманными заболеваниями, чтобы только увидеть Хангу. Эрно не давал им спуску и, разгадав хитрости неугомонных поклонников, гнал прочь от белокурой красавицы.

Вот уже полтора года Ханга скрывала от всех, что увлечена молодым офицером, служившим в гарнизоне графа Ласло. Гергей по просьбе своей девушки без нужды не навещал мэтра Эрно и появлялся в доме за редким случаем. Молодым удавалось встречаться в лесу, когда Ханга под предлогом сбора трав, уходила до самого вечера. Зная строгий нрав своего опекуна Эрно и графа Ласло, Ханга боялась даже намекнуть, что Гергей ей очень нравится. За все время, проведенное вместе, они разобрались, что их взаимные чувства окрепли, переплелись и вылились в настоящую любовь. Желание встречаться чаще постоянно вдохновляло молодых и в последнее время они, несомненно, томились от разлуки, когда подолгу не виделись.

Мэтр Эрно, наблюдая за приемной дочерью, заметил ощутимые перемены в ее поведении и настроении и попытался вывести на откровенный разговор. Девушка, боясь открывать секрет, стала убеждать опекуна, что с ней иногда такое случается. Но старого человека трудно провести, тем более в своей жизни он не единожды испытал на себе головокружительные чары любви. Усомнившись в ее объяснении, Эрно решил проследить за Хангой, чтобы убедиться, правда ли она ходит собирать травы, пропадая до самого вечера.

Отпустив девушку на некоторое расстояние, он вышел за городскую стену и углубился в лес. Ханга быстро шла по хорошо заметной тропинке и вскоре спустилась в небольшой овраг. Эрно издали заметил лошадь и стоявшего рядом с ней человека. Ханга подошла к молодому офицеру и тут же попала в его объятия. Судя по тому, как молодые увлеченно обнимались и разговаривали, Эрно понял, что это была не первая встреча.

Едва сдерживая себя, чтобы не разразиться проклятиями, Эрно направился домой и решил устроить девушке внушительный выговор. Вечером, когда Ханга вернулась, разгневанный Эрно напустился на нее с обвинениями, что все это время она обманывала его и втайне встречалась неизвестно с кем. Девушка первый раз увидела его в таком озлобленном состоянии и никак не ожидала, что самый близкий ей человек, способен на оскорбительное обвинение. Она была в ужасе и потому не знала, что ответить.

Выговорившись, Эрно не остановился на этом, а заперев Хангу под замок, отправился к графу Ласло, чтобы поделиться с ним плохой новостью.

Михал с Этелью приняли его и, выслушав, решили тут же разобраться в необычной ситуации. Графиня, как всегда, в свойственной ей манере, стала защищать Хангу. Граф, молча, слушал и пока не вмешивался в разговор.

– Мэтр Эрно, Ханга уже взрослая девушка и она вправе найти своего суженого. Не станете же Вы опекать ее до самой старости.

– Уважаемая Этель, я желаю своей приемной дочери только счастья и потому хочу, чтобы она не делала необдуманных шагов. Молодой человек, с которым она тайно и бесстыдно встречается, ей точно не пара.

– Эрно, а ты узнал, кто он? – спросил граф.

– Это сын бедного пастуха. Кстати, граф Ласло, молодой человек служит у вас.

– Кто же он? – удивился Михал.

– Немет Гергей.

– Михал – это же Герге, командир одного из твоих подразделений! – воскликнула Этель.

– Да-а, когда этот парень успел очаровать Хангу, – с улыбкой произнес граф.

– Мэтр Эрно, и чем же он не понравился Вам? – спросила Этель.

– Графиня, я сам хотел устроить судьбу Ханги и для этого подыскал ей вполне подходящую кандидатуру.

– Эрно, как-то не хорошо Вы сказали, будто Ханга должна выбирать себе жениха, из подготовленных вами кандидатов. А Вы спросили девушку, согласна ли она с вашим предложением?

– Я воспитывал ее, дал образование, обучил своему делу, так неужели я не имею права решить ее будущую судьбу.

– Мэтр Эрно, Господь определяет людские судьбы, а мы люди, только вмешиваемся, а почему бы тебе действительно не спросить Хангу, пожелает ли она сделать так, как хочется тебе – предложил граф.

– Я не обязан спрашивать ее об этом, Ханга должна уважать мои требования и чтить меня, как подобает воспитанной девушке.

– Эрно, по закону ты не имеешь никаких прав на Хангу. Ты взялся опекать ее добровольно, и она не твоя собственность, – в голосе графа зазвучали железные нотки, – будь она твоей дочерью, я бы слова не сказал. Не забывай – это по моему настоянию привезли в городок бабку Урсулу и Хангу и, между прочим, у них тогда был выбор, они могли остаться у одной знатной особы, так что Эрно, советую тебе поступить со свободной венгерской девушкой справедливо.

Михал сделал особый акцент на слове «венгерской».

– Граф, не хотите ли Вы своими словами подчеркнуть мою принадлежность к саксонцам? – Эрно поднялся со стула, давая понять, что затянувшийся разговор ему неприятен, и он хочет уйти.

– Мэтр Эрно, – мягко обратилась к нему Этель, – в нашем графстве любой свободный человек, независимо от того, мужчина он или женщина, имеет право выбирать, и если речь идет именно об этом, то Ханга может не стесняться в своем выборе.

Мэтр, молча, поклонился.

– Эрно, предлагаю позвать молодых к нам в замок и вместе с тобой выслушать их. Что ты на это скажешь?

– Ничего граф, – холодно произнес лекарь, – я уже высказал свое мнение по этому поводу, мне есть кого предложить Ханге в женихи.

Волна негодования поднялась в груди графа, но он ощутил, как его руку накрыла ладонь Этель, пытаясь смягчить гнев. Михал, понимая жену, сдержанно спросил Эрно:

– И кто же этот счастливчик?

– Мой племянник.

– Что?! – возмущенно спросил Ласло. – Этот!... Который служит в войске австрийского короля!

– Да граф, завтра Генрих приедет ко мне в гости. Сейчас он помогает набирать наемников в войско Фердинанда. Племянник уже не раз видел Хангу, и мое предложение стать ее женихом встретил с восторгом. Мне показалось, что и Ханга не осталась к нему равнодушной. Граф, а почему Вы так резко отреагировали на моего племянника?

– Эрно, пока ты занимался медициной, то в моих глазах выглядел непревзойденным мастером, но когда я услышал от тебя хвалебные речи в сторону Габсбургских королей, в голову мне пришла одна мысль, а не хотелось бы тебе видеть правителем моего замка какого-нибудь немецкого вассала?

– Граф, простите меня, если я Вас растревожил напоминанием о своем племяннике-саксе. Мне бы хотелось покинуть ваш замок незамедлительно. Извините еще раз, меня ждут дела.

И мэтр Эрно вышел из гостиной залы.

– Вот сволочь саксонская! Пригрел я под боком змею, к нему по-человечески, а он чем ответил, – кипятился Ласло.

– Михал, не нужно из-за поведения одного человека бросать тень на всех саксонцев, я думаю, необходимо поговорить с Хангой и если она согласится, то пусть живет в нашем замке.

– Кто же знал, я ведь предлагал ей переехать в замок. Так нет же, Эрно отговорил меня, пусть, мол, живет в его доме, помогает по работе. Знал бы я тогда, к чему он клонит, ни за что не согласился. Хорошо Этушка, я сейчас пошлю за ней своего человека. Хотя нет, постой, пусть ее привезет Гергей, я думаю, что в этом есть здравый смысл.

Не успел Михал отдать приказ, как постучавшись, вошел слуга и доложил, что по другую сторону рва графа ожидает барон Балинт с двумя, сопровождающими его воинами.

Вскоре граф и барон обменялись дружескими рукопожатиями и, разместившись в зале, приветливо разговаривали.

– Балинт, неужели ты так быстро соскучился по мне? – весело спросил Михал.

– О нет, граф, меня привело к тебе совсем другое дело. И как ты уже догадался – безотлагательное, – озабоченно ответил барон.

– Что-то серьезное?

– Да, мне стала известна примерная дата отбытия королевы в Силезию – это начало августа. Но есть еще тревожные новости: Бейлербей Сокуллу скоро подведет свои войска к Темешвару. От тайных лазутчиков пришло сообщение, что турецкие войска под командованием паши Али и вице-визиря Ахмеда-паши тоже примут участие в военной кампании этого года.

– Так, начинается – многозначительно произнес граф, – значит, мне сегодня следует ехать к королеве.

– Для этого я приехал к тебе, мы поедем вместе.

– О! Буду рад твоей компании. А где Габор?

– Сегодня со своими людьми он направился в Липпу, там укрепляют крепость на случай турецкого нашествия.

– Балинт, значит решено, сейчас ты идешь к баронессе, она будет рада тебя увидеть, а ближе к вечеру мы отправимся в путь.

Прошел час. Михалу доложили, что офицер Немет Гергей привез Хангу в крепость, и они оба ждут на площади перед часовней.

– Пригласите их ко мне.

Только слуга закрыл дверь, как вернулся Балинт и Михал рассказал ему вкратце историю Ханги, правда, не упомянул о медальоне, посчитав, что это не столь важно для барона.

Гергей отдал честь и пропустил девушку вперед. Она зарделась и, увидев перед собой господ, поклонилась. От нехорошего предчувствия у нее сжалось сердце. Ханга даже почувствовала, как в этот момент у нее пересохло во рту.

– Проходите, садитесь. Ханга, выпей напиток, – предложил граф, наблюдая, как девушка не сводит глаз с кувшина, расположенного на столике.

Барон Балинт уставился на Хангу и какое-то время даже не моргал, затем перевел взгляд на слегка обнаженную грудь и заметил медальон. Поджав губы, он сдвинул брови и о чем-то думал.

– Ну, что, дорогие мои, – обратился Михал дружелюбно к молодым, – может, вы сами объясните мне, почему я до сих пор не знаю, о ваших тайных встречах. – Ханга широко открыла глаза, но была не в силах вымолвить слово. На выручку ей пришел Гергей.

– Господин граф, позвольте все объяснить… Мы с Хангой любим друг друга.

– О-о! Смело заявлено, – улыбнулся граф, – и как давно?

– Уже больше года.

– Ханга – это правда? – обратился к ней Михал.

Девушка стыдливо опустила глаза и кивнула.

– Гергей, вы мечтаете пожениться? – переключился на него граф.

– Да, господин Михал.

– А почему вы нам не сказали о своем решении, а продолжаете тайно встречаться и тем самым порождаете слухи. Нехорошо так поступать, – улыбался Ласло, – ну, а ты Ханга, что скажешь? Любишь Гергея?

От прилива крови на лице девушки появился румянец.

– Ну-ну, дорогая моя Ханга, не стесняйся, ведь теперь ваша тайна нам известна, так что, можешь, смело сказать об этом.

– Господин Михал – значит, Вы не против? – пролепетала взволнованная девушка.

– Против чего? Чтобы вы соединили свои сердца, – улыбнулся Ласло, – да разве я, когда-нибудь был против любви. – Но, перестав улыбаться, серьезно добавил. – Только нужно по-людски это сделать. Узаконить перед Богом и людьми свои отношения и справить свадьбу.

– А мэтр Эрно? – спросила Ханга.

– Я знаю, что он против… – Михал немного помолчал, а затем твердо сказал, – Ханга, я обещал бабушке Урсуле позаботиться о тебе и если ты так любишь своего Гергея, что готова выйти за него замуж, то я с превеликой радостью вас благословлю.

Девушка и парень одновременно поднялись и подошли близко к графу. Михал протянул руку, и Ханга поцеловала ее. Гергей припал на одно колено и, поцеловав руку графа, восторженно произнес:

– Господин Михал, мы так Вам благодарны…

– Полно молодые люди, теперь вам незачем скрывать свою любовь, можете смело об этом заявить. Готовьтесь к свадьбе и как только, осенью соберем урожай, отыграем на славу. А теперь можете идти, нам с бароном еще нужно кое-что обсудить. Да, кстати, Ханга, ты можешь занять свою комнату на втором этаже, она давно уже тебя ждет.

– Гергей, ты иди, а твоя девушка пусть задержится, – попросил Балинт.

Молодые удивленно переглянулись, но просьбу барона выполнили.

– Скажи Ханга, откуда у тебя этот медальон? – спросил барон Балинт.

– От моей бабушки Урсулы.

– А кто была твоя бабушка?

– Так, – перебил их Ласло, – давай-ка Балинт, я расскажу тебе одну историю, чтобы ты не задавал лишних вопросов. – И граф изложил все, что услышал когда-то от Жомбор Илоны. Каким образом маленькая Ханга оказалась у бабки-знахарки.

– Вот это да! – воскликнул восхищенно барон. – Слушайте люди, да вы и представить себе не можете, что-то подобное мне тоже приходилось слышать и могу вас смело заверить, что знаю начало этой истории.

Граф и Ханга, удивленно посмотрели на Балинта.

– Да-да, не удивляйтесь, и главную роль в этой тайне играет этот медальон!

– Тебе уже приходилось его видеть? – спросил Ласло.

– И, между прочим, не один раз, – интриговал барон.

– Ну-ка, ну-ка, Балинт, поведай нам скорее свою историю, я сгораю от любопытства! – воскликнул Михал.

– Прежде чем, я начну свой рассказ, пригласите сюда баронессу Кэйтарину и ее дочь Этель, им будет тоже интересно кое-что узнать, ведь речь пойдет о бароне Йо.

Ласло отдал распоряжение слуге и через некоторое время, удивленная мать с дочерью, приняли участие в таинственном разговоре.

– Всем вам известно, что с давних лет я дружу с семьей барона Йо. Дай бог памяти, кажется, это было в 1527 году перед смертью вашего мужа, – Балинт учтиво кивнул Кэйтарине. – По просьбе Йо Чонгора я не мог разгласить тайну, в которую он посвятил меня. Однажды, когда я посетил в Пресбурге барона Йо, он обратился ко мне с весьма странной просьбой:

– Балинт, обращаюсь к тебе, как самому близкому другу. Я хочу, чтобы ты помог одному человеку а вернее женщине.

– Чонгор, я всегда рад помочь женщине.

– Не смейся, прошу тебя, это очень серьезно. Моя тайна принадлежит еще одному человеку, и я поклялся честью, что не разглашу ее. Он просил после своей смерти позаботиться об одной девушке, живущей в Пресбурге, мало того, она должна вот-вот родить. Как не прискорбно это звучит, но мой знакомый пропал. Балинт, я сам скоро покину вас… – Чонгор внезапно разразился сухим кашлем.

– Чонгор, ну что ты такое говоришь!

– Да-да, я вполне серьезно… Я болен и очень тяжело. Мне приходится скрывать от своих родных, и чувствую – мои дни сочтены.

В гостиной зале послышались всхлипы и все повернули головы к Кэйтарине, она не могла слушать без слез, ведь речь шла о покойном муже Чонгоре.

– Простите меня, – тихо произнесла она, вытирая платком влажные от слез глаза.

– Чонгор, – продолжал рассказ Балинт, – кто эта женщина, и чем я могу ей помочь?

– Она незаконная жена моего друга. После того как он пропал, девушка осталась одна. Возьми деньги и письмо. Передай девушке, имя ее Бианка. Поклянись, что будешь хранить эту тайну.

– Да клянусь же! Но кто твой друг, как его зовут?

– Балинт, прости, но я не могу сказать тебе его имя. Прошу тебя только об одном, разыщи ее и не бросай в беде.

Барон Балинт закончил свой рассказ.

– Ты нашел девушку? – спросил Ласло.

– Конечно, она жила в доме, адрес указал мне Чонгор. На вид ей было лет двадцать с небольшим. Девушка была хороша собой: статная, с красивым лицом, с великолепными, белокурыми волосами. К тому времени, как я ее нашел, она родила девочку…

Балинт, интригуя слушателей, замолчал, а затем обратился к девушке:

– Ханга, ты хорошо сидишь в кресле? Держись крепче за подлокотники, иначе от такой новости ты можешь упасть на пол. Конечно, не могу утверждать, но на шее родившегося ребенка я увидел точно такой же медальон, как у тебя.

Девушка вскочила с кресла, несмотря на шутливое предостережение Балинта. Она сняла медальон с шеи и, протягивая к барону, заинтересованно произнесла:

– Посмотрите барон, может, Вы ошиблись, это точно он?

– Да-да! Я не мог его спутать, на том медальоне тоже был изображен щит, а поверх его, рука с саблей.

Этель вскликнула:

– Но это же родовой герб графа Ласло!

– Подождите, подождите друзья мои, – пытался утихомирить всех граф Ласло. – Это еще ничего не доказывает, рука с саблей может присутствовать на любом родовом гербе венгерских дворян. Я, к примеру, знаю, что Тамоши Эсе тоже имеет такой же герб. Нужно обратиться в геральдическую палату и только после этого делать выводы. И вообще, Балинт, ты не мог сначала сказать нам по секрету, а потом уже рвать сердце девушке, а вдруг это совпадение или ты ошибся и на медальоне совсем не то изображение, о котором ты нам поведал.

– Граф, я видел этот медальон столько раз, сколько бывал в доме Бианки, так что ошибиться я не мог. Но, это не столь важный момент… Главное – другое… Как вы думаете, что больше всего изумило меня, когда Ханга вошла в эту комнату? Вы думаете медальон? Нет! Ее внешность! Если бы я встретил в другом месте девушку Хангу, то настаивал на своем – она и есть Бианка! Хоть с тех пор прошло больше двадцати лет, но ее образ не померк в моей памяти. Меня поразило их сходство.

– Ах! – воскликнула Ханга.

– Что же было дальше? – нетерпеливо спросила Кэйтарина.

– К сожалению, я не мог часто приезжать в Пресбург и на какое-то время неотложные дела задержали меня в Трансильвании. Спустя два месяца я снова пришел в ее дом, но увы, Бианки и ее дочки Марии там не оказалось. Сосед по дому поведал мне неутешительную историю, что Бианку неоднократно домогался какой-то дворянин-повеса. Прохода ей не давал, даже подкарауливал девушку возле дома. Понятное дело, разве такую красавицу можно обойти мужским вниманием, тем более незамужнюю. Она уехала, продав наскоро дом. А куда? Никто мне не ответил. Вот так друзья, – вздохнул тяжело Балинт, – она исчезла из моей жизни навсегда. Я пытался разыскать ее, ведь она была с ребенком на руках. Но, увы, по всей вероятности, она уехала из города.

– Балинт, а ты уверен, что мог бы узнать Бианку спустя много лет? – спросил Михал.

– Вот ее точная копия, – указал Балинт на Хангу, – разве можно их спутать.

– Да-а, барон, не веселый конец у твоего рассказа.

– А Жомбор Илона не могла бы что-то добавить к этой истории? – спросил Балинт.

При упоминании графини, Этель вздрогнула и спросила:

– Барон, а почему Вы вспомнили именно о ней?

– Этушка успокойся, – попросил ее муж, – в 1527 году граф Жомбор со своей дочерью отбили у турок обоз, и в нем вместе с остальными пленниками находилась маленькая девочка. Теперь она сидит перед вами – это Ханга.

– Ханга, девочка! – воскликнула Этель. – Михал, но как ты мог держать все это втайне, – с укором обратилась она к мужу.

– Меня просили об этом молчать, – с виноватым видом ответил Михал.

– Господа, может та девочка Мария и есть наша Ханга, – с надеждой произнесла баронесса Кэйтарина.

– А кто же все-таки отец девочки? – изумленно спросила Этель, но уловив встревоженный взгляд Михала и приложенный к его губам палец, умолкла.

– Ханга, ты можешь дать мне на время свой медальон? – попросил граф Ласло.

– Да господин Михал, – она протянула ему свою реликвию.

– Я предлагаю на сегодня закончить обсуждение, – вставая, сказал граф Ласло, – я отдал слугам распоряжение, сейчас накроют стол. Позови сюда Гергея, – попросил Михал вошедшего слугу.

Так как ужин закончился поздно, Ласло предложил барону Балинту поехать к королеве рано утром. Затем, когда все разошлись, граф послал Хангу в сопровождении охраны в дом мэтра Эрно, чтобы она собрала вещи и переехала в замок, в выделенную ей комнату. Для Эрно он передал письмо, в котором указал, что по согласию Ханги, граф до определенного момента берет над ней опекунство.

Михал уединился со своей женой в покоях и предупредил ее, что рано утром ему и Балинту предстоит ехать в замок к королеве. Половину ночи они провели в беседе. Этель и Михал, понимая, что о чем-то догадываются, решили высказать друг другу свои предположения.

– Михал, помнишь, ты рассказывал мне о своем отце, когда он скрывал лицо под черной повязкой. – Граф утвердительно кивнул. – А не мог ли пропавший друг барона Йо оказаться твоим отцом?

– Я тоже об этом подумал, потому жестом попросил тебя не продолжать разговор. Если все выглядит так, как мы с тобой думаем, то Бианка могла оказаться женой моего отца, а ее дочь Мария…

– Твоей сестрой!

– Ох! Этушка, не рви мне сердце. Все так непонятно складывается, я даже не знаю, верить ли мне. Может, эти две истории – обычное совпадение.

– Но ответом служит медальон! Согласись, маловероятно, что такой же имелся у неизвестной никому девушки по имени Бианка.

– И вдобавок, как подметил Балинт – поразительное сходство между Бианкой и Хангой.

– Потому Михал, я не отвергаю такой вариант, что близким другом моего папы мог быть твой отец. Давай предположим, что Черный гайдук, чувствуя, что его могут раскрыть, доверяет тайну моему отцу, а он в свою очередь, накануне своей смерти, обращается с просьбой к барону Балинту. По-моему, все сходится. Твой отец попадает в плен к туркам, а Бианка остается одна и ждет его. Потом в ее доме объявляется Балинт, передает письмо и деньги от моего отца.

– Может, и так, Этушка. Я сегодня пристально вглядывался в лицо Ханги, и ты знаешь, мне показалось, что ее глаза и губы чем-то похожи на отцовские.

– Давай утром пригласим ее в гостиную и постарайся поставить Хангу в такое место, чтобы ее лицо было на одной линии с портретом твоего отца. И тогда ты точно увидишь, похожа она на него или это просто твое воображение

По следу пропавшей Бианки

Подготовившись с самого вечера к отъезду в королевский замок, Михал поднялся рано утром в бодром настроении. Поцеловав Этель и спящего Лайоша, он прошел в главную залу, где его ожидал Балинт, проснувшийся раньше всех. Не дожидаясь, когда в замке встанут остальные домочадцы, наскоро собрались и, взяв с собой охрану, дворяне поспешили в путь. Ласло не забыл и подарки для королевы, прихватив с собой белоснежную лошадь с золоченой сбруей и кое-какие драгоценности.

Сто верст разделяли замок «Железная рука» и город Дьюлафехервар. Путники преодолели это расстояние за несколько часов. Не успело солнце войти в зенит, а граф и барон уже докладывали страже дворца, что им необходимо встретиться с высочайшей особой.

Ласло понимал, что так просто попасть на прием к Изабелле трудно, даже невозможно. Сначала необходимо преодолеть ряд формальностей и после того как состоится беседа с Мартинуцци: по какому вопросу и как долго посетитель хочет изложить свое прошение, тот получает разрешение или деликатный отказ.

Королева отреклась от короны, и пока вся власть не перешла в руки Фердинанда, формально делами управлял Мартинуцци. Михал знал об этом и, помня доброе отношение Изабеллы к себе, все же надеялся на скорейший прием.

Несмотря на занятость, Мартинуцци принял знатных дворян Темешвара и Трансильвании и, выслушав Ласло, не увидел в его словах каких-либо прошений к бывшей королеве. Пообещав, что доложит ей лично, он распорядился, чтобы Ласло и Балинта проводили для ожидания в соседний дом.

– Михал судя по обстановке во дворце, я сомневаюсь, что Изабелла сможет тебе дать дельный совет.

– Прежде всего, я начну разговор о соляных копях, а дальше будет видно.

– Граф, может, прежде чем, ты увидишься с Изабеллой, тебе стоит поговорить с отцом Дьердем.

– Опасный путь он избрал хоть ты и объяснял мне, что Мартинуцци необходимо вести двойственную политику в отношении Фердинанда и Сулеймана, но я все равно не доверяю ему.

– Как хочешь, тебе виднее.

– Балинт, ты так и не сказал мне, зачем спешил к Изабелле или это секрет?

– По сути, для разговора, мне нужен только отец Дьердь, он в состоянии решить мои дела.

– Теперь я понял, зачем ты поехал вместе со мной в замок к Изабелле, – усмехнулся граф.

Ласло не ждал быстрого решения от министра, но, ближе к вечеру за графом пришли дворцовые служащие и проводили его в тронный зал.

Изабелла сидела на богато отделанном кресле и, увидев возмужавшего графа, приятно улыбнулась. Десять лет изменили не только Ласло, но и саму Изабеллу. Тогда она выглядела юной девушкой, и для молодого графа было интересно видеть ее королевой Трансильвании. Михал, как только переступил порог, согласно этикету, поклонился. Изабелла подала знак рукой, и он приблизился. За креслом, стояли двое стражей с алебардами. Никого из придворных в тронном зале больше не оказалось.

Она показалась графу еще прекраснее, чем десять лет назад. На ней было одето темно-синее платье, с шеи свисало четырехрядное ожерелье из крупного жемчуга. Граф, подойдя к Изабелле, припал на одно колено и поцеловал протянутую руку.

– Здравствуйте, госпожа, – обратился он к ней на польском языке. Изабелла плохо говорила на венгерском и потому ответила на своем родном языке:

– Рада видеть Вас граф. Как поживаете? Слышала, у Вас родился сын.

– Не жалуюсь госпожа, рудник работает, городок Хэди постепенно разрастается. Моему сыну Лайошу уже семь лет.

– Да, время летит, вот и моему Яношу уже десять исполнилось.

Значит граф, у Вас все хорошо, – она слегка наклонила голову, – так зачем Вы ко мне пожаловали? Догадываюсь, – движением руки она остановила Ласло, собиравшегося объясниться. – Вас привело ко мне какое-то неотложное дело.

– Да госпожа, но прежде разрешите преподнести Вам подарки.

Улыбнувшись, Изабелла кивнула.

– Моя королева, я пригнал для Вас белую кобылицу Кабардинской породы, она ожидает во дворе.

Граф открыл инкрустированный золотом ларец.

– Эти вещи, я преподношу Вам от чистого сердца.

На бархатном дне ларца лежали: золотая диадема, браслет и дорогое жемчужное ожерелье. В довершение, граф положил рядом с ларцом красивый кинжал, работы дамасских мастеров, со встроенным в ручке большим алмазным камнем. На лезвии была выгравирована надпись: «Королю Яношу от его верноподданных. 1551г.».

Изабелла, осмотрев подарки, осталась довольна и, кивнув, пригласила графа сесть в кресло недалеко от себя.

– Граф Ласло, на сейме в Коложваре я отказалась от короны, предназначенной моему сыну. Это уже не тайна. Несмотря, на мое отречение, Вы продолжаете называть меня королевой. Да, действительно, теперь я королева без венца. Может быть, вдовствующая участь, дает мне право так себя называть.

– Я уже слышал об этом госпожа. Только зачем? Мне не совсем понятно.

– Чтобы спасти мадьярский народ.

– Разве Фердинанд в состоянии спасти Венгрию от турок?

– А Вы граф, смелы в своих рассуждениях. Я, пожалуй, отвечу на ваш вопрос. Австрия – это европейское государство и оно ближе и дороже моему сердцу, чем Турция. Хотя Вы сами прекрасно понимаете, что Карл и Фердинанд Габсбурги, прикрываясь благими намерениями по защите от Турции Венгрии и Трансильвании, всеми силами и средствами пытаются присоединить их к Австрии. К тому же они намерены лишить моего сына венгерской короны, одев ее на голову Фердинанда. А Сулейман хитер и дальновиден, он готов отдать корону моему Яношу, когда он достигнет совершеннолетия, но, ни в коем случае не Габсбургам. Вот и судите сами граф, в какую сторону мне обратить свой взор. Иногда приходится подчиняться силе. Надеюсь, граф, Вы понимаете, о чем я говорю.

Михал догадывался, что Изабелла имела в виду мощь Блистательной Порты.

– Итак, граф Ласло, слушаю Вас. Что Вы хотели?

– Вы были и до конца моих дней останетесь моей королевой. Уважаемая госпожа, меня сейчас волнует одно обстоятельство вдруг Вы покинете Трансильванию…

– Кто Вам об этом сказал, я не собираюсь уезжать из Эрдея.

– И все же, моя королева, соляной рудник приносит немалый доход государству и может попасть в руки австрийского короля или турецкого султана. Я действительно не знаю, как в этой ситуации повести себя. Ни одна из сторон меня не устраивает и если… – Изабелла понимающе кивнула, и граф продолжил, – мне не к кому больше обратиться за помощью и советом, – закончил Ласло.

– Я понимаю граф Ласло, что создавшаяся политическая конъюнктура способна повлиять на работу соляных копей, и ваша озабоченность вполне мне ясна. Я уже думала об этом и не Вы один, к сожалению, оказались в такой ситуации. Но… – Изабелла улыбнулась, – я постараюсь Вам помочь. Если Вы, конечно, не станете предпринимать враждебных действий в отношении австрийских или турецких войск, то думаю, что соляной завод под моим непосредственным присмотром, будет приносить Вам дальнейшие вознаграждения.

– Я понял Вас, моя королева, – обрадовался граф.

– Несмотря ни на что, – Изабелла загадочно улыбнулась, – соответствующие бумаги Вам доставят. А в остальном, граф Ласло, советую Вам помнить, что Венгрия и Трансильвания неразрывно связаны между собой многовековыми традициями и такими храбрыми дворянами, как – Вы. Изабелла сделала знак рукой, давая понять, что аудиенция закончена.

Ласло вернулся в дом, но Балинт еще не пришел, и потому он решил до его появления немного вздремнуть.

– Граф, нас ждут великие дела, – смеясь, говорил барон, тормоша за плечо Михала. Он моментально соскочил с кровати и, уставившись заспанными глазами на Балинта, спросил:

– Ты где пропал? Я уж думал, тебя куда-то отправили.

– Отец Дьердь не так краток, как Изабелла, – усмехнулся барон, – потому наш разговор затянулся. Ну, рассказывай, как твои дела? Изабелла чем-нибудь поможет тебе? – Ласло утвердительно кивнул. – Да ты что?! – удивленно произнес Балинт, – и тебе ничего не грозит со стороны австрийцев и турок?

– Как это не грозит. Многое будет зависеть от меня, например, как я поведу себя с ними. А что касается рудника, то Изабелла обещала со своей стороны надежное прикрытие, завод будет работать дальше.

– Я рад за тебя. Зато у меня не все так гладко. Отец Дьердь просит, чтобы я не оставлял надолго Темешвар. Как я и предполагал, там назревает что-то опасное, – Балинт, перешел на шепот, – короче говоря, граф, нам предстоит сражение с турками. Ты не узнал, правда ли королева покидает Трансильванию?

– Нет, Балинт – это все слухи, не имеющие ничего общего с достоверными фактами. Серьезные решения всегда принимаются втайне.

– Для дворян не такая уж эта тайна – отъезд Изабеллы и ее сына Яноша в Силезию.

– Время покажет, барон. Давай собираться в обратный путь.

– Михал, ты очень торопишься?

– Не особо. А что ты хотел? – спросил Ласло, поглядывая на хитро улыбающегося Балинта.

– Есть у меня одно дело… Ох, как оно тебя касается…

– Готов осыпать тебя золотом, – пошутил граф.

– Михал, если серьезно, то давай проедемся до Бестерце.

– Ого! Ближняя дорога. В такое время ехать на северо-восток… Что ты там оставил?

– Вспомни хорошенько, в каком местечке графиня Жомбор и ее покойный отец отбили у турок Хангу?

– Точно не знаю, но где-то между Мункачем и Хустом.

– Точно?

– Ну да, а какой смысл Илоне привирать. А тебе это зачем?

– Давай предположим следующее: Бианка, продав дом, покидает Пресбург. Согласно логике всех последующих событий, она продвигается в сторону Мункача, а затем идет в Хуст.

– Допустим.

– Рассуждаем дальше: если Мункач расположен на Габсбургской территории, а Хуст на Трансильванской, окажись ты на месте Бианки, куда бы направился?

– Судя по рассказу Илоны, я пошел бы на юг.

– Почему ты так решил?

– Что мне делать на севере? Свою дочь я бы искал в южной стороне, куда ушел отряд турок.

– А это значит, что Бианка могла бы пойти в сторону Бестерце и не найдя там обоз турок, направиться в сторону Дьюлафехервара или Надьсебена.

– О-о! Если так рассуждать, нам вовек ее не найти. А может, Бианка не выжила после того как потеряла девочку. Помнишь, я говорил тебе, что графиня Жомбор услышала от старухи-пленницы, что мать ребенка турки наказали за бегство, затоптав копытами лошадей. А если она осталась жива, то, по каким приметам мы отыщем ее, ведь с тех пор прошло много лет?

– Михал, там, в гостиной, я не хотел при всех говорить об одной вещице, потому что она может в какой-то степени бросить тень на знатных и добропорядочных людей. Ты когда-нибудь слышал историю о перстне с трезубцем?

Сердце сжалось у Михала в груди при упоминании перстня.

– Слышал и не один раз. Вашар Андор оставлял след от перстня на лбах турок и кое-каких дворян.

– А как ты считаешь, Бианка могла бы быть хранительницей этой тайны?

– Бианка?! С какой стати? Почему ты вдруг решил, что она с этим связана?

– На ее пальце я видел что-то подобное. Но перстень, скажу я тебе, был очень дорогой. Во время последней встречи я спросил девушку, откуда у нее такой красивый перстень и она поведала, что вещицу подарил ей один знатный человек.

– Балинт, мне нечего сказать. Для меня эта история не менее загадочна, как и сама Бианка. Подобных перстней может быть много.

– Да бог с ним, с этим перстнем. Если он дорог Бианке как память, то будь она сейчас жива, никогда с ним не расстанется. Ты понял, о чем я намекал в самом начале нашего разговора?

– Что Бианку нужно искать в северных городах Трансильвании, а не на земле, принадлежащей теперь Габсбургам.

– Совершенно верно. У Бианки очень привлекательная внешность и думаю, она могла кому-нибудь запомниться. Правда, прошло немало лет, но такая женщина не могла исчезнуть бесследно. Скажу тебе прямо, не будь я тогда женат, то обязательно остановил бы свой выбор на Бианке.

– Она понравилась тебе?

– Очень. Красота этой девушки была неописуема, да и умом она не была обижена, не зря на нее обращали внимание состоятельные господа.

– Можешь мне не объяснять, глядя на Хангу я и так догадываюсь о красоте ее матери, – Михал вздохнул, – конечно, если Бианка приходится девушке матерью и до сих пор жива.

– Вот это нам и предстоит узнать. Ну, что граф, едем?

– А как же твои дела с Мартинуцци?

– А мы их уже решили. Заглянем по дороге в замок Альвинц в Дьюлафехерваре, мне там нужно забрать пакет.

– Тогда в путь! – весело сказал Ласло.

В Средние века некоторые ученые мира утверждали, что наша земля имеет форму шара, а не трех слонов, расположенных на огромном панцире черепахи. А раз земля круглая, значит, есть вероятность встретиться на противоположном конце. Так вот, чтобы не происходило с людьми, как бы они не устраивали свою жизнь, в какое путешествие ни отправлялись, везде присутствовала сила провидения. Насколько эта сила могла быть притягательной, можно было убедиться, наблюдая за двумя группами всадников, двигавшихся навстречу друг другу в окрестностях Дьюлафехервара.

Граф Ласло и барон Балинт в сопровождении охраны подъезжали к городу, как вдруг им навстречу со второстепенной дороги выехала карета, светло-коричневого цвета с открытым верхом. Ее сопровождали воины в доспехах. По развевающемуся флагу можно было определить, что сидевшие в ней господа принадлежали к знатному сословию и другому государству.

Ласло успел заметить двух мужчин и женщину средних лет, сидевшую напротив. Она прикрывалась от палящего солнца полупрозрачной накидкой. Балинт тем временем был занят своими мыслями и потому не мог увидеть белокурую женщину.

Свернув на дорогу, по которой только что проехала кавалькада, дворяне издали заметили крыши домов и высокие шпили на верхушках соборов. Конная процессия, подъехав к замку Альвинц, остановилась. Барон Балинт, спешившись, прошел к воротам замка и после того как назвал пароль, стража запустила его в открывшуюся дверь.

Пробыв в крепости четверть часа, барон вернулся, и группа всадников продолжила свой путь на северо-восток в город Коложвар.

Балинт оказался весьма расторопным человеком в поисках, он обошел ряд постоялых домов, трактиров, опросил их содержателей, но при этом лишился определенной суммы. На всякий случай пришлось проверить корчмы, разбросанные по окраинам и внутри города. При опросе уточнялись два момента: два десятка лет назад, девушка искала ребенка девочку, захваченную турками, и на ее пальце мог размещаться большой перстень. Но пока, никто не мог ничего сообщить о белокурой женщине.

Вечером, встретившись на постоялом дворе, граф и барон решили утром отправиться в Бестерце, чтобы там продолжить поиск Бианки. У каждого из них остались дома семьи, и срочные дела не давали затягивать розыск, потому пришлось с утра до вечера опросить большое количество людей.

Слухи о том, что разыскивается женщина, расползлись по городу и желающих получить вознаграждение за сведения, увеличивалось с каждым часом. Приходили оборванцы, в надежде получить хотя бы незначительный барыш. Плели разные околесицы, прямо на ходу выдумывали небылицы, что видели богатую госпожу, разыскивающую чуть ли не пропавшую принцессу-дочь. В общем, вся история поиска Бианки стала обрастать невероятными слухами, которые докатились до одного, небогатого дворянина.

Утром, когда граф и барон собирались покинуть Коложвар, на постоялый двор въехал всадник, одетый в венгерскую одежду. Не слезая с коня, он громко позвал:

– Эй, трактирщик!

– Ну, чего тебе? – откликнулся хозяин двора.

– Господа, что остановились у тебя, еще здесь?

– А кто тебе нужен? Граф или барон?

– Без разницы, если они ищут женщину, то эти господа как раз мне нужны.

Ласло, услышав разговор приехавшего мужчины с хозяином, вышел во двор. «Еще один желающий заполучить награду», – подумал он, подходя ближе к всаднику.

– Ну а ты что выдумал, давай, выкладывай скорее, у меня мало времени.

– Кто ты? – спросил графа человек на коне.

– Граф Ласло.

Мужчина сразу же соскочил с коня и, поклонившись, учтиво обратился к графу:

– Ваше превосходительство, позвольте пригласить Вас в дом моего хозяина, он живет недалеко. Услышав, что Вы ищете какую-то женщину, он послал меня за вами.

Через некоторое время, граф и барон сидели во дворе, в беседке у местного дворянина. Это был пожилой венгр, некогда служивший под командованием князя Яноша Запольяи.

Изложив суть своего поиска, Ласло, слышавший невероятные ответы от разных людей, даже не надеялся получить хороший результат.

– Почему я запомнил именно тот случай, – начал свой рассказ хозяин дома, – в 1531 году, а это было три года спустя после восхождения на трон короля Яноша Запольяи, в Коложвар прибыла делегация от короля Франции – Франциска I, ее возглавлял виконт де Шантуан. Господа, вы, наверное, знаете или помните, что в конце 1528 года король Янош заключил союз с турками и с Францией.

Ласло кивнул.

– Я уже служил в свите короля и меня назначили охранять виконта. В тот день мы сопровождали его в Дьюлафехервар. Погода была мерзкая, шел дождь, ведь стоял сентябрь. Не доезжая до города, мы увидели на обочине, лежавшую на мокрой траве девушку. Она была без сознания. Подол ее платья был изодран, белые волосы, спутавшись, выбились из-под платка. Мы тогда подумали, что крестьянка не дошла до дома и, утомившись, прилегла отдохнуть.

Виконт осмотрел бедную девушку и понял, что она сильно простудилась, и нуждается в незамедлительной помощи. Он приказал страже отвезти девушку в свой временный дом. Какое-то время я не видел ее и даже забыл о ней, но когда, получив приказ от виконта, привезти в Коложвар спасенную нами девушку, был изумлен. Между нами говоря, – крякнул от удовольствия дворянин, – она была настоящей красавицей. За тот месяц, что я не видел ее, она оправилась от болезни и очень похорошела. Не мудрено было в нее не влюбиться, что и произошло с виконтом. Он строго-настрого приказал нам молчать о необычной находке и всем, кому виконт представлял девушку, объявлял своей невестой.

– Ты не помнишь, как звали девушку? – спросил Ласло.

– К сожалению, нет, но я не забыл, как ее называл виконт де Шантуан – моя Дора, моя Дорика. Он считал, что небеса подарили ему эту очаровательную девушку, имя которой означало – подарок Бога.

– Ты не заметил, при ней были какие-нибудь дорогие вещи: медальон, ожерелье или перстень, – обратился к дворянину Балинт.

– Насчет ожерелья и прочих драгоценностей не могу сказать, а вот красивый перстень на ее пальце видел. Когда мы ее нашли, я тогда подумал, мол, бедная крестьянка, а носит дорогой перстень.

– Что за перстень? – спросил Ласло.

– Точно не скажу, она почему-то всегда переворачивала печатку, пряча ее в ладонь, так что перстень на пальце смотрелся, как обыкновенное кольцо.

Граф и барон, переглянувшись, кивнули друг другу. Эта история как нельзя лучше подходила и они поняли, что продвигаются в нужном направлении.

– Что стало с девушкой? – в нетерпении спросил Балинт. После того как дворянин описал ее, у барона кровь забурлила в жилах.

– Я так слышал, Виконт увез ее во Францию.

– У-у-у! – разочарованно протянул Балинт, – Франция большая, разве найдешь ее там. Жаль, очень жаль.

Дворянин лукаво улыбнулся и, предложив гостям выпить вино, интригующе произнес:

– Ну, гости дорогие, я не ищу от вас особой выгоды, но если его превосходительство граф Ласло поможет мне в получении одного разрешения от влиятельных господ, то я готов сообщить вам две хорошие новости.

– Что тебя интересует?

Дворянин вкратце объяснил, что ему нужно подписать один документ, разрешающий беспрепятственно заезжать со своим товаром во многие укрепления и замки.

– Подпись Мартинуцци тебя устроит, – предложил Балинт.

– О, бог мой! – воскликнул дворянин, – это было бы дорогим подарком для меня. Неужели это возможно?

– Выкладывай свои новости, а мы со своей стороны беремся решить твои сложности.

– В 1543 году, я находился по делам в Торде и случайно, оказался возле здания, где собираются дворяне Трансильвании. Оттуда выходило множество народа. Я увидел подъехавшую к парадному крыльцу карету, из нее вышел виконт де Шантуан, а рядом с ним была… – дворянин хитро прищурился, – Кто? Подумали бы вы.

– Девушка по имени Дора, – догадался Балинт.

– Совершенно верно, но это была уже не девушка, а молодая женщина, умопомрачительной красоты. Я не мог тогда подойти к ним, как-то застеснялся. Кто я для виконта, охраняющий когда-то его младший офицер. Но я тогда узнал их, это точно были они.

– А вторая новость? – спросил Ласло.

– А вот вам и вторая, – интригующе произнес дворянин, – вчера, проходя по главной площади, я увидел карету, ее сопровождали нарядно одетые воины-стражники. Она остановилась у входа в здание городского управления, из нее вышел виконт де Шантуан, а в карете сидела его бессменная спутница.

– А карета была светло-коричневого цвета и с гербом Франции на дверце?! – изумленно спросил Балинт.

– Да. А вы тоже ее видели?

– Видели, она выезжала из замка Альвинц.

– Так господа, – остановил рассуждения граф Ласло, – а теперь давайте подумаем, может ли виконтесса оказаться той девушкой, которую мы разыскиваем?

– А, правда, – помрачнел Балинт, – мы увлеклись рассказом о красивой молодой виконтессе и совсем забыли, что ищем простую девушку, которой исполнилось уже сорок лет.

– Но главным нашим ориентиром было то, что она разыскивала свою дочь.

– Так оно и было! – воскликнул дворянин, – я совсем упустил этот момент. Краем уха я тогда слышал, что Дорика искала какого-то ребенка. Но, господа, правда, я больше ничего об этом не знаю, – сожалел дворянин.

– Тем не менее ты сообщил нам потрясающую новость, – радостно произнес Балинт – и я обещаю, что не позднее недели ты получишь подписанный отцом Дьердем документ.

– Видимо сам Бог послал мне вас!

– И по всей вероятности, тебя тоже, – засмеялся граф Ласло.

Гости, довольные добытыми сведениями и, поблагодарив еще раз хозяина дома, отправились на дальнейшие поиски Бианки.

– Как ты думаешь, куда направлялась карета виконта, когда мы встретили ее на выезде из Альвинца? – спросил Балинт Михала.

– Ума не приложу. В Деве им делать нечего. В Темешвар? Лугош? Время тревожное, чтобы посланник французского короля разъезжал по мятежным землям темешварского комитата.

– Что остается, Надьсебен? Зачем французскому виконту понадобилось ехать в город, которым в большей степени управляют саксонцы? – продолжал гадать барон.

– Но в Надьсебен часто съезжаются представители господаря Мирчи Чобана, может у Франции и здесь свой интерес.

– Значит, направляемся в Надьсебен?

– Давай лучше заедем в Альвинц, может, тебе удастся что-то разузнать, – предложил Ласло барону Балинту.

– И мы что-нибудь узнаем о Бианке.

– Представляешь Балинт, если эта женщина именно та, которую мы ищем.

– Конечно, представляю, она определенно обладает природным даром притягивать к себе людей из знатного рода.

– Да уж, – согласился Михал, – а сам подумал: «Меня в дрожь бросает от мысли, что она может быть матерью Ханги, а значит, молодой женой моего отца. Из всего этого выходит, что Ханга – моя сестра».

В замке Альвинц не удалось узнать, куда направилась карета с господами из Франции. Но сообразительный и чуткий стражник за один форинт подсказал, что карета, выехавшая на перекресток, повернула на юг. Это значило, что графу и барону предстоит преодолеть семьдесят верст до города Надьсебен.

Виконтесса де Шантуан

Уже смеркалось, когда группа всадников въехала в городские ворота. Балинт и здесь проявил дипломатические тонкости по поводу ночлега. Он приметил богатый, ухоженный дом и, постучав в ворота, доложил, что его превосходительство граф желает до утра попросить приюта в доме. Хозяином дома оказался дворянин – секей по происхождению и радушно разместил гостей в отдельных комнатах. Поужинав, путники легли спать, ведь утром им предстоит разгадать тайну или ни с чем вернуться в замок «Железная рука».

С волнением и надеждой, ожидая предстоящего дня, граф и барон ворочались до полуночи в постелях. Каждый думал о своем, но, в итоге их мысли сводились к одному вопросу: «Девушка Бианка и Виконтесса – одно и то же лицо?»

Проснувшись, граф Ласло оделся и, выйдя в коридор, постучал в дверь соседней комнаты. Но Балинта там не оказалось. Солдаты доложили, что барон, взяв с собой лишь одного охранника, еще до рассвета уехал в город.

Граф поблагодарил хозяина за постой и приказал остальным солдатам следовать за ним. Первым делом он решил осмотреть улицы и направил всадников к городской площади. Редкие горожане, спешащие с утра по своим делам, заслышав множественный цокот копыт по булыжной мостовой, уходили с дороги и прижимались к стенам домов. Доехав до площади, Ласло разделил отряд на четыре группы и направил солдат по основным улицам. Вскоре всадники встретились на площади и доложили графу о безрезультатности своих поисков: кареты нигде не было. Не успел граф отдать приказ, чтобы осмотреть отдаленные улицы, как услышал цокот конских копыт. Когда всадники приблизились, Михал увидел улыбающегося барона. Подъехав, всадники спешились.

– Ты где пропал Балинт? Ни тебя, ни кареты французских господ. Может, виконта вообще, не было в этом городе?

– Вот и не угадал, – губы барона расплылись в широкой улыбке.

– Ты нашел виконтов?

– И не только, граф. Я разговаривал с самой Бианкой!

– О, господи, Балинт! Неужели это она?! – воскликнул удивленный Михал, – ты не ошибся?

– Без всяких сомнений.

Граф радостно стиснул барона в объятиях.

– Ваше превосходительство, господин граф, не пристало солидному человеку вести себя, как юноше, – шутливо произнес барон и радостно добавил, – да Михал, нам с тобой определенно везет, как будто сам Господь направил нас по ее следу. Я только что разговаривал с Бианкой. А теперь главное: нас пригласили к обеду. Необходимо привести себя в порядок. После отпустим солдат в город, а сами поедем в дом, где остановились виконты.

– Как Бианка отнеслась к твоему внезапному появлению, она сильно удивилась?

– Сначала я деликатно затронул тему прошлого, сказав, что мы с ней земляки, то есть из Пресбурга. Но в ходе разговора я понял, что у нее нет особых тайн от мужа, и открылся Бианке, кто я такой. Она очень удивилась. Правда, не сразу узнала меня, ведь двадцать лет назад без бороды и усов я выглядел моложе. Ты бы видел Михал, как она разволновалась, а затем растрогалась. Кровь прилила к ее щекам, когда я напомнил Бианке о ее молодых годах.

– А виконту известно, что произошло с Бианкой?

– Да, она поделилась с ним, о своем прошлом.

– А о пропавшей дочери Бианки, он знает?

– И об этом она сообщила виконту.

– Она рассказала, что произошло с ней, после того как не дождавшись тебя в Пресбурге, уехала в Трансильванию?

– Нет, у нас не было времени, виконт очень торопился на встречу, и потому нам с тобой предложили явиться на званый обед и продолжить разговор.

– Балинт, я сам взволнован, не меньше Бианки и очень рад такому событию.

– Граф, я тоже очень рад этой встрече, но… – Барон на миг замолчал, и его лицо помрачнело, – госпожа Бианка на сегодняшний день состоит в законном браке с виконтом де Шантуаном. Прошу тебя учесть этот момент и при встрече с виконтами пока не задавать вопросов, касательно нашей тайны, а особенно ее дочери Марии.

– Ханги! – сердце заколотилось в груди графа.

– Это уже решать матери и дочке, как им будет лучше называть друг друга.

– Господи, неужели Ханга скоро увидит свою мать, – Михал пристально посмотрел в печальные глаза Балинта и спросил, – Бианка действительно тебе нравится?

– Да, я уже говорил тебе, если бы тогда я не был женат… Ее образ так врезался в мою память, что до сих пор не могу забыть… Знаешь, Михал, когда увидел сегодня Бианку, у меня возникло такое чувство, что я совершил путешествие в свою молодость.

– Неужели она не изменилась?

– Чуть-чуть. О-о, она стала еще прекраснее, чем была. Все те же изумительные глаза, волосы, лицо…

– Судя по тому, как ты утверждаешь, что Ханга действительно ее дочь, они обе красивы и умны.

– О! Да, Михал, они похожи на два прекрасных цветка одного растения.

С трепетом в груди Ласло ехал в дом, где остановились виконты. С одной мыслью он уже начал свыкаться: Бианка и Ханга – мать и дочь. Но другие обстоятельства волновали его не меньше. Вопросы, один за другим лезли в голову: «Доводилась ли Бианка женой моему отцу? Если да, то с чего начать разговор? Такое известие шокирует виконтессу или наоборот, обрадует? Знает ли Бианка о тайной стороне жизни отца? Что она за человек и как мне повести себя с ней при разговоре, когда нам придется уединиться? Не навредит ли мне – моя же откровенность?»

Обдумав некоторые моменты предстоящей встречи, Михал решил, пока не раскрывать Бианке тайну, а только чуть-чуть приоткрыть завесу.

Графа и барона уже ждали в усадьбе. Стол для обеда был накрыт во дворе под густой сенью свисавших ветвей орешника. Проглядывался тонкий вкус виконтов, подчеркнутый в одежде обоих супругов и слуг. Утонченные манеры при общении и доброжелательность. Когда Михал увидел Бианку, в первую очередь подметил ее поразительное сходство с Хангой. Как обрисовал Балинт виконтессу, такой граф увидел ее во всем великолепии. Завораживающий, притягивающий взгляд, пышные красивые волосы, правильный овал лица, коралловые губы, все это сочеталось в виконтессе и придавало ее внешности неотразимость.

Представив графа Ласло, и супругов де Шантуан друг другу, барон Балинт обратился ко всем с волнующей речью:

– Уважаемые господа: виконт де Шантуан и ваша очаровательная супруга Бианка и, наконец, достопочтенный граф Ласло. Не буду долго объяснять, как долог и труден был наш путь, пока по воле Всевышнего мы не собрались за этим столом. Для меня и графа важен момент, когда через двадцать лет нам все-таки удалось встретиться с Вами – уважаемая Бианка. Вам – виконт, как самому близкому человеку, очевидно, известна прежняя жизнь вашей супруги. Но с радостью сообщаю Вам, что много лет назад я имел честь быть другом почтенному, а ныне усопшему барону Йо Чонгору, сделавшему при жизни много хорошего для Бианки, он же перед смертью и попросил меня позаботиться о ней. Я безмерно счастлив, что госпожа, наконец-то нашлась и, благодаря воле провидения мы сегодня собрались за этим столом. Раскрывая сейчас тайну, не дающую годами покоя кое-кому из нас, я хочу помочь нашей очаровательной Бианке найти самое дорогое… Это как раз то, что долгие годы она не переставала искать… Вот по этому поводу к вам и прибыл уважаемый граф Ласло…

Виконты сначала были польщены словами барона, но когда он закончил речь таинственными словами, удивленно переглянулись между собой. Ласло, осуждающе взглянул на Балинта. Но барон, игриво поведя бровью, дал понять графу, что все идет по плану.

Виконты, заинтригованные словами Балинта, пили вино и, отведывая различные яства со стола, с нетерпением смотрели на барона и ждали продолжения рассказа. Понимая, что ему удалось заинтересовать парижских господ, Балинт продолжил:

– Виконт, в первую очередь я обращаюсь к Вам, как главе семьи де Шантуан и прошу разрешения продолжить столь серьезный разговор. Я хочу быть откровенным до конца и предупреждаю, что раскрытие этой тайны затронет буквально всех, собравшихся здесь…

– Барон, что же это за тайна? – прервал его виконт, – у меня даже пропал аппетит.

– Виконтесса де Шантуан… Бианка, а Вы готовы? – обратился к ней Балинт.

Ласло нервничал и, хмуря брови, два раза пытался приподняться из-за стола, но при этом встречал умоляющий взгляд Балинта, подсказывающий ему – не торопиться.

– Уважаемая Бианка, я понимаю, как тяжело Вам сейчас вспоминать о некоторых моментах прошлой жизни. И все же, очень прошу, рассказать нам, что произошло после того как Вы не дождались меня в Пресбурге? Поверьте, чтобы с вами не произошло, мы все отнесемся с пониманием к вашему рассказу.

Бианку ни сколько не смутила просьба барона. Сосредоточившись, она вопросительно взглянула на мужа.

– Да дорогая, а почему бы нет, – поддержал жену виконт.

Граф Ласло облегченно вздохнул, окончательно поняв, какую игру затеял Балинт и после того как Бианка получила поддержку мужа, благодарно взглянул на барона. Балинт игриво повел бровями, показывая графу, как нужно тонко вести подобные разговоры.

– В 1528 году, не дождавшись вас в Пресбурге, – Бианка кивнула Балинту, – я была вынуждена уехать из города и так как очень торопилась, продала домик по низкой цене. Взяв с собой свою дочурку Марию, решила добраться до города Коложвар в Трансильвании.

Ласло и Балинт переглянулись, как бы подтверждая свои предположения.

– Я тогда еще подумала, зачем мне ехать по занятой турками центральной территории Венгрии, когда могу добраться до Трансильвании через северные провинции. Итак, мой путь вначале лежал до Мункача, а затем я направилась в сторону Хуста.

Граф и барон снова переглянулись, обменявшись улыбками.

– В одном городке, на рынке меня обокрали. Хорошо, что я разделила деньги и на оставшуюся часть какое-то время жила. Деньги быстро заканчивались, но я отложила немного на «черный» день. Вскоре стало не хватать еды для дочки и для себя тоже. Наступило тяжелое время, и я была вынуждена зарабатывать на пропитание и снятие крохотной комнатки у небогатого лавочника. Нанималась стирать белье, таскать воду, убирать в домах, что угодно делала, лишь бы протянуть зиму и дожить весны. Хотела подкопить немного денег и по теплу отправиться в Коложвар.

– Извините, Бианка, а почему именно в Коложвар? – спросил граф Ласло.

– По настоянию отца моего ребенка, мне необходимо было найти в Коложваре его друга. Я должна была показать ему одну вещицу, а он в свою очередь, передать мне деньги и бумаги на имущество. Одним словом, это было наследство от моего пропавшего мужа. Я жила одной надеждой, что могу рассчитывать на помощь того человека. Но до Коложвара еще нужно было добраться, и потому я бралась за любую работу, чтобы отложить хоть какую-то часть денег на дорогу и пропитание моей девочки. Господи! Если бы я только знала, что меня ждет впереди, – у Бианки на глазах навернулись слезы, – наконец, дождавшись теплых дней, с маленькой дочкой я отправилась на юг. Напуганная рассказами людей о безжалостных турках и разных разбойниках, старалась в основном идти краем леса. Если вдали показывались непонятные люди, пряталась в кустах. Когда на пути попадались долины и овраги, где отсутствовали леса, приходилось идти в темное время суток. Продукты быстро заканчивались. Опасалась, что скоро нечем будет кормить дочку. Слава богу, что я подкармливала ее своим молоком. Не доходя до Хуста, я попросилась на ночлег к хозяевам старой корчмы. Глядя на мою истрепанную одежду и грудного ребенка, они сжалились надо мной, и нашли место на сеновале. Вот тут-то и начинались мои настоящие мучения. Откуда мне было знать, что хозяева не уплатили своевременно налог туркам и сборщик пригрозил оставить их без имущества. Под утро, во дворе внезапно появились вооруженные турки, сопровождавшие небольшой обоз. Я проснулась от шума и, раздвинув тростник на крыше, решила подглядеть. Сборщик приказал солдатам наказать плетью старого хозяина. Его пожилую жену они отвели и заперли в сарай, где я пряталась на сеновале со своей дочкой. Избив старика, турки пригрозили, что сожгут сарай вместе с женой, если он сейчас же не выплатит долг. Он ползал перед ними на коленях, слезно умаляя об отсрочке. Но сборщик не поверил старику и приказал солдатам, чтобы они зажгли факел. Старик целовал его сапоги и, обнимая ноги, упрашивал, а затем что-то тихо сказал, указывая на крышу сарая. Я с ужасом поняла, что нам с дочкой сейчас не поздоровится, и зарылась в сене. Но турки отыскали нас и стащили с сеновала. Документы, которые я имела при себе, не помогли, нас усадили на телегу и обоз отправился на юго-восток. Сборщик сказал, что по прибытии в город, проверит подлинность моих документов и тогда нас отпустят. В других телегах тоже находились люди, но позже я узнала, что турки гонят их в полон. Одна бабушка объяснила, что мне нужно бежать, а не то нас увезут в Турцию и продадут на невольничьем рынке и, не помогут никакие документы. Я очень боялась, что у меня отнимут ребенка и постоянно думала о побеге. Однажды вечером, когда мы проезжали мимо леса, турки решили устроить привал и, съехав с дороги, разбили лагерь. Наконец, я решилась бежать и, выбрав удобный момент, подхватила дочку и бросилась в кусты. Турки погнались за мной. Я не могла долго бежать и, чувствуя, что теряю силы, упала на землю и спряталась под кустами. Прикрыв собою дочку, замерла. Было слышно, как совсем рядом топали копытами кони. Затем почувствовала жгучую боль в спине, от жалящих ударов плетьми. Что-то тяжелое опустилось мне на голову, и я лишилась чувств. Очнулась среди ночи. Сильно болела голова, и все тело ныло от боли. Ощупала затылок, покрывшийся корками запекшейся крови. Догадалась, что турецкие лошади топтали меня копытами. Наверное, турки подумали, что я умерла, и бросили в лесу. Вспомнила, что случилось, и с ужасом стала шарить вокруг себя. Не найдя своего ребенка, я снова лишилась чувств. Очнулась под утро. Куда идти? Где искать Марию? Выбралась на дорогу и по следам от телег, пошла в сторону, куда уехали турки.

Виконтесса умолкла, собираясь с мыслями. Все притихли, ожидая дальнейшего рассказа. Промокнув платочком слезы, Бианка продолжила:

– Сначала я не могла определиться, что делать дальше? Податься на север или идти на юг в Коложвар. Еды не было, денег тоже. Все же я решилась и направилась по следам от телег и конских копыт. Шла от селения к селению, и меня успокаивало и придавало сил только одно обстоятельство: жители рассказывали, что в обозе турок они видели пожилую женщину с ребенком на руках. Добрые люди помогали мне, чем могли: кто хлеба даст, кто молоком попоит, а кто с огорода зеленью угостит. Самым страшным для меня оказался дождь, смывший на дороге все следы. В деревнях, попадавшихся на пути, мне говорили, что не видели никакого обоза с турками и пленными людьми…

Бианка закрыла платком глаза и громко заплакала. Виконт, всплеснув руками, с сочувствием принялся утешать жену.

Граф Ласло и барон Балинт уже знали окончание этой истории, так что можно было не продолжать.

– А теперь граф Ласло твоя очередь, продолжить этот рассказ – обратился к нему барон Балинт. Михал глубоко вздохнул, как бы собираясь духом, и пододвинул плетеное кресло ближе к виконтессе. Он дождался, когда она перестанет плакать и успокоится, и только после этого, обратился к ней:

– Дорогая Бианка, прежде чем я начну свой рассказ, хочу, чтобы Вы взглянули на одну вещицу, – он протянул руку и разжал ладонь. Бианка увидела медальон и, внимательно разглядев его, удивленно воскликнула:

– Граф, откуда он у Вас?!

– Вы видели его прежде?

– Да, именно такой медальон остался на шее моей девочки. Граф, не томите меня, скажите, где Вы его взяли?

Ласло начал рассказ с того места, как граф Жомбор и его дочь Ребека отбили у турок обоз. Как маленькая девочка попала к бабке Урсуле, и долгие годы воспитывалась у нее. Как девушка по имени Ханга, проживающая сейчас в его замке, с нетерпением ждет, когда отыщется мать и, наконец, обнимет ее.

– Бианка, вот этот медальон Ханга сняла со своей шеи несколько дней назад, – такими словами граф закончил свой рассказ.

– Но, это невероятно! А вдруг этот ребенок не мой, а совсем другой, оказавшийся в обозе.

– Нет, Бианка, из рассказа графини понятно, что в обозе был только один ребенок – это девочка и к тому же на ее шее находился именно этот медальон, а ни какой-нибудь другой.

Что случилось дальше, без содрогания невозможно было смотреть: виконтесса разразилась громким плачем и, закрыв лицо руками, долго и безудержно рыдала. От этой невероятной истории виконта на время, словно парализовало: он не мог произнести ни слова, не мог сразу утешить свою супругу. Общими усилиями Бианку постепенно успокоили. Не осознавая до конца, все, что она услышала, с надеждой и мольбой посмотрела на графа Ласло.

– Бианка, Вы должны мне верить – это правда, – подтвердил Михал.

Только после этого, она с благодарностью взяла руку графа и прикоснулась к ней губами. Все стали утешать Бианку, поздравлять и объяснять, что все страшное осталось позади, и что скоро она увидит свою родную дочь Марию. Наконец, окончательно успокоившись, виконтесса произнесла:

– Уважаемый граф, можно я сама одену медальон на ее шею.

– Ну, конечно же, Бианка – улыбнулся Михал, – он по праву принадлежит Вам.

– Граф, а моей девочке хорошо у Вас?

– Она прекрасно освоилась и уживается со всеми. Она просто умница: научилась лечить людей, обучилась грамоте, хорошо знает три языка и, главное, скоро у нее будет свадьба, на которую Вы непременно попадете.

– Шарни, – ласково обратилась она к мужу, – я и дня не выдержу, мне необходимо ехать к графу Ласло. Ты понимаешь меня?

– Да, моя Дорика, тебе действительно сейчас нужно быть рядом с дочерью.

– А как же ты? Ведь тебе необходимо возвращаться во Францию. Король не будет ждать все это время, пока ты провожаешь меня.

– Ты права. Я не смогу тебя сопровождать. Придется тебе довериться графу и барону. Король лично ждет моих сообщений. Я поеду по южной границе Трансильвании и когда я встречусь с королем, то непременно найду тебя.

Виконт, повернувшись к Ласло, спросил:

– Граф, в какое место мне следует прибыть?

– В замок «Железная рука» – это недалеко от границы с Валахией, между Караншебешем и Надьсебеном. Сто верст лежит между моей крепостью и этим городом.

– Граф, я найду ваш замок, Вы только берегите моих женщин. Слышите граф, не отпускайте их никуда, в наше время – это опасно.

– Не переживайте виконт, я даю Вам слово, что с ними ничего не случится, беру их под свою защиту. Завтра с утра, мы тронемся в путь. А сейчас, если виконт позволит, я хочу поговорить с виконтессой с глазу на глаз. – Михал прижал руку к груди и учтиво склонил голову.

– Дора, доверяю тебя графу Ласло.

Оставив за столом людей, граф с виконтессой прошли в небольшой сад и расположились в тенистой беседке, увитой плющом.

– Бианка, простите меня за такие слова: давайте раз и навсегда условимся – ваше родство с Хангой подтверждается, без всяких сомнений. Это на будущее.

– Марией, хотели Вы сказать.

– Простите, привык называть ее Хангой.

– Вы не уверены, что эта девушка – моя дочь?

– Нет, нет. Если бы видели ее… Ваше сходство просто поражает.

– Так в чем же дело, Вас еще что-то беспокоит?

– Гм. Остался невыясненным один момент: некогда вы носили на пальце перстень…

В глазах виконтессы граф заметил настороженность.

– Бианка, Вы не должны бояться меня, поверьте, я ваш друг и тайну, которую вы свято храните уже много лет, никому не раскрою.

Женщина машинально дотронулась рукой до своей груди. Нащупав сквозь платье бархатный мешочек, свисавший с ее шеи и, убедившись, что вещь на месте, с удивлением посмотрела на Ласло.

– Да, Вы правы, у меня есть такой перстень.

– Бианка, я не хочу показаться невежливым, ответьте мне, это чей-то подарок? Или вернее будет сказано, этот перстень подарил Вам отец Марии.

– Михал, можно я Вас буду так называть?

– Конечно Бианка, и еще лучше, если мы отбросим фамильярности и перейдем на ты.

– Я согласна Михал. А почему ты решил, что перстень подарил мне муж?

– Муж?!

– Да, мой муж. Перед людьми мы не успели узаконить свои отношения, но перед Богом, мы с ним равны. Медальон, который я повесила дочке на шею, тоже его подарок. Он был очень прозорливый – мой муж. Теперь я благодарна ему вдвойне, ведь не подари он эту серебряную вещицу вряд ли вы бы с Балинтом нашли меня.

– Ты готова назвать основную причину, по которой благодарна ему.

– Моя дочь Мария – это и есть благодарность Лайошу.

– Ты назвала его Лайошем?! А сколько лет ему было, когда вы познакомились? Извини, может, этот вопрос я поставил неуместно.

Бианка улыбнулась и начала рассказывать с благоговением:

– Я была еще совсем юной, когда мы с ним впервые увиделись. Да, конечно, я больше годилась ему в дочери, чем в жены, но со временем ему удалось овладеть моим сердцем. В то время я жила одна. Сначала погиб мой отец при столкновении венгров с австрийцами, затем заболела и вскоре умерла мама. Я осиротела. Батрачила на богатого землевладельца. Ты наверно понимаешь, как может относиться барин к своей батрачке, тем более внешность у меня приметная. Молодой барич проходу мне не давал. Благо, что его отец когда-то служил военным, и у него, в отличие от сына, была совесть. При каждом случае старый барин заступался за меня. Не знаю, как об этом прослышал один пожилой граф, но однажды он заступился за меня. Молодой барич сильно оскорбил графа, и дело закончилось дуэлью. Барича он заколол насмерть. Граф предложил мне уехать от греха подальше и снял маленький, уютный домик на окраине Пожони[1].

– Пресбурга.

– Ну да, Пресбурга. Вот так он стал опекать меня. Я, конечно, понимала, что граф намного старше меня, но принимала его ухаживания с благодарностью. Но, ко всему прочему, он был очень добр и ласков со мной. Через некоторое время я почувствовала, что он полюбил меня. Я была очень молода, но, тем не менее могла отличить отеческую любовь от мужских ухаживаний. В общем, все получилось как-то само собой. Вскоре мы стали мужем и женой.

– А где жил граф?

– Сначала он вообще, ничего не рассказывал о себе, а потом сообщил мне, что в Трансильвании у него есть свой замок. По его рассказам я представляла Трансильванию такой сказочной, не зря же люди называют ее Эрдеем. Он много рассказывал о горах, ущельях, долинах, описывая красоту южных мест, и мне всегда хотелось побывать в той необыкновенной сказке. Незадолго, как он пропал, я сообщила Лайошу, что жду от него ребенка. Знаешь, Михал, как он обрадовался. Я редко видела его таким счастливым. После этого он погрустнел и как сейчас помню, сказал мне такие слова: – «Дорогая Бианка, моя жизнь для многих людей – сплошная тайна. Всем моим недоброжелателям хотелось бы поскорее разгадать эту тайну. Я чувствую, мне осталось немного и я безумно счастлив, что встретил именно тебя. Ты родишь мне сына или дочь. Я не знаю, может быть, родившемуся не доведется увидеть своего отца, но запомни одно и передай это нашему ребенку, я всегда буду вас любить. Даже на небесах я буду оберегать вас от несчастий». – Это была наша последняя встреча, больше я не видела Лайоша.

– Ты не пыталась его разыскать?

– А как? Он действительно был человеком-тайной. Он никогда не говорил мне о своих друзьях, знакомых, родственниках.

– А его замок в Трансильвании?

– Там их столько. Где же его найдешь?

– Кроме перстня и медальона дочери, у тебя ничего не сохранилось от Лайоша?

Бианка кивнула в ответ и встала со скамейки.

– Михал, подожди немного, я сейчас кое-что покажу тебе, – и направилась по аллейке к дому.

Ожидая Бианку, Михал размышлял и задавал себе один и тот же вопрос: «Неужели это отец? Все, о чем поведала Бианка, подсказывает мне, что это он».

В таком задумчивом состоянии застала его Бианка. Она бережно развернула тряпицу и протянула свернутый вчетверо лист бумаги.

Строки запрыгали перед глазами Михала, он узнал почерк своего отца.

– Дорогая Бианка, пока нет возможности приехать. Посылаю деньги и эту весточку со своим знакомым. Если нам с тобой не удастся встретиться, в Пресбурге тебя найдет мой друг, он представится бароном Йо. Доверься ему, он поможет тебе и ребенку. На крайний случай найди в Коложваре человека, о ком я не раз тебе говорил. Ты знаешь, как его зовут, он обеспечит тебя и ребенка всем необходимым. Я хочу, чтобы вы никогда и ни в чем не нуждались. Пусть наш ребенок знает, что его отца звали Лайошем, а большего вам и не нужно знать. Помни одно, я вас люблю, и всегда буду любить.

Будьте счастливы.

Ваш Лайош. 2 сентября.1527г.

Прочтя письмо, Михал спросил:

– Бианка, тебе удалось найти человека в Коложваре?

– Нет, к сожалению, о нем мне ничего неизвестно. Однажды, побывав в Коложваре, я пыталась разыскать его, но тщетно.

– Ты наверно подумаешь, что я многого хочу. Не могла бы ты сказать имя того человека, я постараюсь его разыскать.

– А стоит ли граф. Я нашла себя в жизни и того наследства, о котором упоминал Лайош, мне уже не нужно.

– Хорошо, Бианка, не будем ворошить прошлое, давай лучше завершим наш разговор, но прежде я открою тебе одну тайну и очень прошу тебя, пока держать ее при себе. Почему я хочу открыться тебе? Объясню. По прибытии в мой замок, ты сразу же обратишь внимание на родовой герб Ласло, выбитый на каменной стене над воротами. Думаю, ты сразу же заметишь сходство с изображением, которое присутствует на медальоне.

Внимательно слушая графа, Бианка сразу же уловила главное, и осторожно задала вопрос:

– Они имеют прямую связь?

Ласло кивнул. Немного помолчав, виконтесса от удивления широко раскрыла глаза и воскликнула:

– Это замок графа Лайоша?!

Михал опять кивнул.

– Граф, не хочешь ли ты… – она с изумлением взглянула ему в глаза. Ласло молча, сомкнул веки и снова кивнул.

– Господи! – воскликнула Бианка, – так Лайош твой отец?!

– Граф Ласло Лайош действительно мой родной отец.

– Боже мой! Михал! Значит, ты доводишься братом моей Марии! О нет! Я не могу в это поверить. Дай мне еще раз как следует, осмыслить все это… – Бианка раскраснелась и, раскрыв веер, стала охлаждать лицо.

– Когда я впервые увидел медальон у Марии, сразу же подумал, что он не случайно, оказался у нее. Я прекрасно знаю свой родовой герб. В Венгрии есть подобный ему, но некоторые детали на гербе выглядят по-другому. Прежде чем окончательно признать Марию своей сестрой, меня сдерживало одно обстоятельство, я хотел знать, каким образом медальон очутился у нее. Вот посмотри, – и Ласло протянул такой же медальон, – он достался мне от отца и, как видишь, Бианка – сходство полнейшее.

– Михал, милый мой Михал, – Бианка подалась к графу. Он приобнял ее, затем отстранившись, взял ее за руки и произнес:

– Как все-таки чудесно, что отец позаботился о нас, ведь мы нашли друг друга. У тебя и Марии теперь большая семья и я очень рад, что вы скоро воссоединитесь. Бианка, только у меня к тебе просьба, пока никому не говорить об этом. Всему – свое время.

– Понимаю Михал, тайна еще не раскрыта до конца… Перстень с трезубцем – вот что тебя беспокоит. Я угадала?

– Ты проницательна. Но не только это беспокоит меня. Я знаю тайну гибели моего отца и соответственно, твоего мужа.

Для Бианки такое признание оказалось большим потрясением. Она так сильно разволновалась, что Михалу пришлось дать слуге указание, чтобы он принес воды.

– Прости, мне следовало отложить эту печальную новость. Сегодня ты и так испытала много волнений.

– Скажи Михал, я хочу знать. Что случилось Лайошем, как он умер, ведь он меня не бросил? – засыпала она его вопросами.

– Он погиб от руки одного негодяя, и потому не смог вернуться к тебе, это случилось в конце 1527 года, когда родилась Мария.

– Какой ужас! И ты знаешь имя его убийцы?

– Несомненно. В данный момент он находится в Темешваре. Потому у меня неспокойно на сердце. Этот подонок знает, что я ищу убийцу своего отца и готов ему отомстить. На сегодняшний день он находится под покровительством австрийского короля, но это не помешает мне совершить возмездие.

– Скажи, кто он?

– Барон Вадаш Гаспар, некогда предавший барона Йо, Балинта и в том числе много других дворян, живущих в Трансильвании. Сейчас он занимается наймом солдат в войско Фердинанда и меня тревожит, что он находится недалеко от моего замка.

– Михал, тебе нужно спешить, я правильно поняла?

– Да, Бианка, рано утром мы выезжаем.

Граф и виконтесса, поднявшись, вышли из беседки и направились к столу, где их с нетерпением ожидал виконт де Шантуан и барон Балинт.

Похищение Ханги

Проснувшись, чуть позже обычного, Этель не увидела Михала рядом с собой, но заметив на подушке цветы, улыбнулась – значит, он попрощался с ней таким образом. Одевшись, она тихо, чтобы не потревожить сон Лайоша, вышла из комнаты. В гостиной зале ее ожидала Ханга. Она сразу же обрадовалась приходу графини. По всей вероятности, девушка хотела сообщить ей что-то важное, потому как ходила по гостиной взад-вперед с беспокойным видом.

– Госпожа Этель, из Хэди приходил человек и спрашивал графа, но Людвик сказал ему, что господин Михал уехал по делам и вернется завтра.

– Да Ханга, граф Михал с бароном Балинтом еще с вечера собирались в Дьюлафехервар, да засиделись вчера допоздна. Ханга, ты чем-то обеспокоена?

– Госпожа графиня, начальник охраны Хэди передал мне через человека, что мэтр Эрно тоже куда-то уехал, а в городке одной женщине стало плохо и помочь некому. Разрешите мне сходить и посмотреть, что с ней случилось.

Этель призадумалась. Муж просил ее, чтобы без особой необходимости до его приезда Хангу из замка не выпускали. Решив, что это и есть особый случай, она дала свое согласие.

– В таком случае возьми с собой солдата из охранения крепости. Граф Михал переживает и просил передать, чтобы ты была осмотрительней. Ханга, наверное, ты заметила, что в крепости усилена охрана, и в самом городке пришлось разместить часть гарнизона, охраняющего замок.

– Что-то случилось, почему солдаты графа охраняют Хэди?

– Случилось, Ханга, случилось. Войска Фердинанда вступили на землю Трансильвании. Теперь они будут кругом командовать, собирать налоги и нанимать людей в австрийское войско. Со стороны турецкого командования наблюдается беспокойство, вероятно, султану не понравилось близкое соседство с австрийским королем. Так что прими предостережения графа, как добрый совет и без охраны не покидай стен замка.

– Хорошо госпожа Этель, я так и поступлю, а можно я попрошу Гергея, чтобы он сопровождал меня в Хэди?

– Гергей уехал с поручением от графа Ласло и вернется только к вечеру. Передай Людвику, чтобы он выделил тебе человека, скажешь ему – я просила.

Пока они разговаривали, Этель ходила по гостиной, подбирая место, чтобы Ханга, глядя на нее, сменила расположение и оказалась под портретом старого графа Ласло, висевшего на стене. Графиня действительно приметила кое-какое сходство с лицом Ханги. Но никак не могла окончательно разобраться в деталях, ведь нежное девичье личико трудно было сопоставить с мужественным, бородатым лицом старого графа.

Проводив девушку, Этель направилась в покои своей матери.

Прошло некоторое время после ухода Ханги, и со сторожевой башни просигналил трубач, предупреждая об опасности. Стража, заметив издали приближение колонны всадников, подняла тревогу. Комендант крепости Людвик, поднявшись на сторожевую башню, приказал на всякий случай зарядить пушку. После приказа графа Ласло, он имел право применять оружие на случай насильственных мер со стороны незнакомых, вооруженных людей. По головному знамени и другим флажкам на древках копий, Людвик определил, что это были австрийские воины.

Спешившись, командир отряда, подошел ближе к поднятому мосту и крикнул:

– Позовите хозяина замка.

– Его нет в крепости, обращайтесь ко мне – я комендант крепости, капитан Людвик. Кто Вы и чего хотели?

– Вы меня не интересуете. Мне нужен только граф Ласло.

Этель, встревоженная звуком трубы, быстро прошла через площадь и, поднявшись по ступеням, очутилась в караульной башне. Услышав переговоры, решила помочь коменданту.

– Я графиня Ласло, чем могу Вам помочь? Представьтесь, господин офицер.

– Я барон Вадаш, командир полка Его Величества Фердинанда и имею предписание для найма людей, желающих поступить на службу к австрийскому королю.

– К сожалению, господин барон, без графа я не могу решать подобные вопросы и не смогу впустить Вас в замок.

– Я знаю, что в крепости у графа свои солдаты и гайдуки, потому не претендую на его воинство. Но в городок Хэди я могу войти и без его разрешения, у меня письменный приказ и если кто-то попытается воспрепятствовать мне, я уполномочен применить силу.

Этель была обескуражена ответом барона, и тревожно переглянувшись с комендантом, сказала австрийскому офицеру:

– Барон Вадаш, во избежание недоразумения, я Вас предупреждаю, что городок охраняется солдатами графа Ласло и если ваши служащие станут бесчинствовать, у охраны есть приказ, применить оружие.

– Не беспокойтесь графиня, мы добровольно призываем людей, желающих наняться на службу за деньги.

Вадаш, несмотря на отсутствие одной руки, ловко запрыгнул на коня и, махнув культей, направил колонну с воинами в сторону Хэди. Рядом, сопровождая его, гарцевал на своей лошади, бравый лейтенант Генрих.

Этель не заметила за облаком пыли, поднявшегося от копыт лошадей, как в середине колонны, проехала коляска мэтра Эрно. Молодцеватым лейтенантом оказался его родной племянник.

Просмотрев документ, предъявленный капитаном, начальник стражи городка вынужден был пропустить отряд. Он приказал своим солдатам сопроводить приезжих до главной площади и проследить за порядком

Сержант-глашатай, забравшись на телегу, собирал вокруг себя толпу, призывая мужское население городка вступить в австрийскую армию.

– Жители Хэди, от имени Его Величества Фердинанда, короля Австрии, Богемии и Венгрии, объявляю прием желающих вступить в его войско. Нанятый солдат в войско короля, сразу же получит обмундирование, оружие и будет поставлен на денежное довольствие. Во время военных действий он может пользоваться правами победителя, а именно: захватывать у противника имущество, богатства, оружие, вплоть до взятия в плен иностранных граждан и считать все это своими трофеями.

– А как же королева, разве ей не нужны больше войска? – раздался вопрос из толпы.

– Королева отреклась от короны, если вы еще не слышали, – громко крикнул барон Вадаш, – теперь власть в Трансильвании перешла к Фердинанду.

– А турки, они что, отказались от власти в Трансильвании? – раздался следующий вопрос.

– А как вы думаете, для чего мы набираем солдат? Как раз для того чтобы защищать вас от турок.

– А Национальное собрание, что оно решило по этому поводу?

– Варадский епископ, отец Дьердь сейчас стоит во главе партии и он тоже готов всеми силами помочь королю Австрии в борьбе с турками, – ответил Вадаш.

Пока военные переговаривались с гражданами, два парня затеяли между собой разговор. Один открыто склонял другого поступить на службу к австрийцам.

– Буйко, давай, и мы запишемся, будем турок бить.

– Пете, тебе что, мать свою не жалко?

– Ну, не буду же я век за ее юбку держаться, когда-то надо мужчиной стать.

– Женись и ты станешь мужчиной, – пошутил Буйко.

– Да ну тебя, – обидчиво произнес Пете, – нет, правда, давай запишемся. Смотри, парень молодой на коне, а уже офицер. Гляди, как на него наши девушки смотрят. Представляешь, приезжаем мы домой, а нас с цветами встречают. А девушки-то, девушки, так и вьются вокруг нас, – мечтательно произнес Пете.

– Ага, ты еще галопом по городку пронесись, – подтрунивал над ним Буйко, – если так сильно хочется, поступи на службу к графу Ласло.

– Нет, не хочу. У графа все строго, лишний раз без разрешения не уйдешь.

– Ну, тогда иди в соседнее графство, говорят, графиня Жомбор тоже принимает к себе на службу людей.

– Нет, я ее совсем не знаю. Ну, что Буйко, пойдешь?

– Нет.

– Тогда я сам по себе, – и хлопнув друга по плечу, Пете стал пробираться сквозь толпу к телеге.

– Меня записывай, – обратился он к сержанту.

– Как зовут?

– Сабо Пете.

– Куда его? – обратился сержант, к ведущему запись офицеру.

– В седле хорошо держишься? – спросили Пете.

– Конечно, – соврал юноша.

– Зачисляй в кавалерийскую часть.

Вдруг из толпы раздался женский крик – это была мать юноши.

– Что ж ты удумал, сорванец ты эдакий! Ты на кого мать родную бросаешь, – она с крика перешла на причитание, – Пете, кровинка моя, что же ты делаешь? Ведь я без тебя умру. Сироткой останешься.

– Не кручинься мать, – обратился к ней австрийский солдат на ломанном венгерском языке, – не успеешь глазом моргнуть, а твой сокол столько наград получит.

– Да уж, наград, – съязвил пожилой крестьянин, – крест ему в ногах поставят, и по всему видать, очень скоро.

– А это уже кому, как повезет, – ответил австриец.

Пока шла запись наемников, лейтенант Генрих с дядей Эрно в сопровождении двух солдат, отделились от толпы и направились в дом к лекарю. Во дворе они увидели гайдука. Подставив чурку к плетню и взобравшись на нее, он наблюдал, что творилось на площади. Поздоровавшись с мэтром Эрно и лейтенантом, гайдук уставился на них удивленным взглядом.

– А ты что делаешь в моем дворе? – строго спросил Эрно.

– Охраняю Хангу.

– Хангу?! – спросил удивленно Эрно, не ожидавший увидеть ее в своем доме.

Входная дверь открылась и перед ними на пороге оказалась растерянная Ханга.

– Дядя Эрно? – она виновато оглянулась и указала рукой на женщину, лежащую на полатях, – а я тут без вас больную осматриваю.

– А ты как здесь очутилась? – неприветливо спросил он девушку.

– За мной в замок прислали человека, сказали, что вы куда-то отъехали и помочь бедной женщине некому.

– Граф Ласло приехал?

– Нет еще.

– А графиня?

– Она в замке.

– Что с больной?

– С животом у нее что-то, говорит рези, ей очень больно.

– А ты сама-то, что думаешь?

– Больная говорит, что кабана вчера закололи, шкурок наелась, да, видимо, многовато было. Я думаю, печень давит.

– Правильно подумала. Возьми в шкафу вон ту склянку, – он указал пальцем, – напои лекарством и пусть спокойно полежит с часок, а мы пока с тобой и Генрихом в одно место съездим.

Лейтенант удивился, но уловив строгий взгляд дяди, подыграл ему:

– Да-да Ханга, тут недалеко, на коляске мы мигом обернемся.

– Дядя Эрно, графиня запретила покидать городок, мне нельзя отлучаться без спроса – девушка замотала головой.

– Почему нельзя? Ты кто, ребенок или взрослая девушка? – он пытался пристыдить Хангу.

– Я слово дала госпоже Этель, что никуда из городка не уйду. Она со мной и гайдука направила.

– А где он? Что-то я его не вижу, – схитрил Эрно.

– Во дворе, наверно наблюдает, что на площади творится.

Эрно прищурился и подмигнул племяннику. Он уловил намек и вышел из дома. Вскоре он вошел и глазами подал знак доктору. Охраняющего Хангу гайдука, они умудрились связать и, заткнув ему рот тряпкой, заперли в сарае.

– Ну, так что, поедем? – обратился лекарь к Ханге, – в соседней деревне нужно человека прооперировать, медведь его в лесу заломал, а без твоей помощи мне никак не обойтись.

Девушка, потупив взгляд, замялась.

– Ханга, человек умирает, – взывал Эрно к ее благородству.

В таком деле девушка не могла отказать и, кивнув, стала собирать инструменты для операции.

Как только, коляска, в которой сидели лейтенант, Эрно и Ханга поравнялась с воротами, дорогу им преградили гайдуки.

– Не велено девушку выпускать из городка, – сказал строго гайдук Георгиу.

– Мы едем в соседнюю деревню, оперировать человека.

– Я сказал нельзя, у меня приказ.

– Чей приказ? – вызывающе спросил Генрих.

– Госпожи графини Ласло. Пошлю сейчас человека в крепость, даст разрешение графиня, тогда пусть Ханга едет.

– Георгиу, – обратилась к нему Ханга, – будь добр, пропусти, там правда, человек умирает.

– Умирает?

– Да, медведь его задрал, помощь нужна срочная.

– Ну, хорошо Ханга, проезжайте, но я все равно пошлю своего воина графине. – И он махнул гайдукам, чтобы пропустили коляску.

Через полчаса, завершив запись наемников, по дороге, вслед за коляской Эрно, последовал весь отряд, пополнившийся шестью жителями Хэди, в том числе и молодым Пете.

– Предатели! – выкрикнул кто-то из толпы.

Барон Вадаш резко остановил коня и, внимательно осмотрев разбредавшуюся толпу, громко высказался:

– А туркам лизать пятки, – это не предательство?! Вас же защищаем. Я и впрямь смотрю, что граф дал вам свободу. Ладно, попомните меня еще, – и, пригрозив кнутом, с силой хлестнул коня, вымещая на нем свою злость.

Проехав две мили и оказавшись на развилке, Эрно хлопнул кучера по плечу и приказал ехать прямо.

– Дядя Эрно, так в деревню же налево! – воскликнула Ханга.

Лекарь недобро усмехнулся и ответил:

– Сиди спокойно и не задавай вопросов.

– Куда вы меня везете? – забеспокоилась Ханга и привстала с сидения.

– Я тебе сказал, сиди смирно, – Эрно грубо дернул девушку за руку, – будешь противиться, свяжем.

Только теперь до Ханги дошло, что мэтр Эрно нагло обманул ее. Она стала упрашивать лекаря, чтобы остановил коляску.

– Дядя Эрно, прикажите кучеру остановиться. Ну, зачем Вы так поступаете? Ведь Вы для меня, как отец.

– Отец говоришь, а почему меня не послушала? У графа решила укрыться. Спасения от меня ищешь! Так вот, что я тебе скажу, – он ткнул пальцем Генриху в грудь, – он твой жених, а не сын голытьбы из Мольнара. Посидишь, некоторое время в тихом месте, затем свадьбу вашу сыграем. Спасибо еще мне скажешь, а то ишь, за оборванца замуж собралась.

– О нет! – Взмолилась Ханга, – дядя Эрно, Вы этого не сделаете!

– Я не сделаю?! Да я вас вместе с графом, знаете что… В порошок сотру. Закончилось его время, мое настало. Сейчас приедем на место и решим с бароном Вадашем, что с Ласло сделать, самим повесить этого разбойника или сдать властям.

От таких слов Ханга ужасно расстроилась и недоверчиво замотала головой. Она подумала, что лекарь в порыве гнева взвел напраслину на господина Михала, потому тихо спросила:

– За что Вы его так?

– Глупая ты еще и многого не знаешь. Заморочил тебе голову граф и решил хорошеньким оказаться, а сам по ущельям разбойников прячет, да на людей их натравливает. Марид он проклятый!

Ханга, закрыв лицо руками, заплакала. Она не в силах была сдерживать себя от чудовищных обвинений в сторону графа. И вдруг ей вспомнилась старая хижина, бабушка Урсула, графиня Жомбор и раненый гайдук. Да-да, тот самый гайдук Вашар Андор, погибший в битве с турками. Она помнит его лицо и никогда в жизни не забудет. А потом принесли графа Ласло, всего израненного и они с дядей Эрно в прямом смысле вытаскивали его с того света. И вот тогда лекарь намекнул Ханге, что, мол, граф Ласло помогает разбойникам. Сам-то Эрно не мог этого знать, а только предполагал, исходя из ранений графа. А Ханга догадалась и промолчала, потому как граф был для нее душевным и добрым человеком и друг его Вашар Андор был таким же. Не могла она тогда выдать ни того и не другого и до сих пор хранила эту тайну.

«И вот теперь мэтр Эрно хочет уничтожить графа Ласло. Что я в данный момент могу сделать? Мне нужно успокоиться и что-то решить. Скорее всего, бежать, но сейчас это будет сделать трудно и даже невозможно». Ханга оглянулась. За коляской тянулась вереница повозок, сопровождаемых полусотней воинов-австрийцев.

«Граф Ласло уехал, чтобы найти самого дорогого на свете человека – мою маму. Как все хорошо складывалось: любимый Гергей, намеченная на осень свадьба. Может, действительно найдется мама. И вдруг такое… Страшно! Хотят заставить меня выйти замуж за этого австрийского вояку. Как это омерзительно со стороны мэтра Эрно. Такого от него я не ожидала. Господи! Что-то нужно придумать. Куда меня везут? Как помочь графу и с кем послать весточку? Нужно предупредить господина Михала, что ему грозит смертельная опасность».

Утром, перед тем как отправиться в замок, граф Ласло послал вестового, чтобы предупредить Этель, о своем возвращении домой. Попрощавшись с виконтом де Шантуан, Бианка, взяв с собой одного слугу и, навьючив багажом лошадь, пустилась в путешествие по южным Карпатам. Очарованная давними рассказами графа Лайоша, виконтесса с восторгом разглядывала дивные пейзажи, меняющиеся по ходу путешествия. Проезжая по долине и пересекая небольшую речку, она оказывалась в густом лесу, плотно заросшим елями и буковыми деревьями. Поднимаясь на высокие холмы, Бианка видела горы, с покатыми верхушками, а не острыми, покрытыми ледяными шапками, какие приходилось видеть в Альпах.

Перебравшись через горный перевал, отряд Ласло, сокращая путь до замка, вошел в ущелье Дожа.

– Это и есть знаменитое ущелье, где семь лет назад Вашар Андор с крестьянами и гайдуками разбил турок, – объяснил Ласло.

– И героически погиб, – добавила Бианка. – Михал, неужели у него не остались друзья, знакомые, кто бы мог подробно рассказать о предводителе повстанцев?

– Ты считаешь его повстанцем?

– Я слышала о нем легенду, как он бесстрашно нападал не только на турок, но и на дворян. Хотя, если судить по рассказам некоторых людей, это похоже на грабеж.

– Конечно, многие люди помнят Вашара и надеются, что гайдуки и повстанцы соберутся еще не раз под боевым знаменем, чтобы снова вступить в бой с врагами, – ответил Ласло, но не стал объясняться с Бианкой по поводу ее второй реплики.

– Интересно, кто бы смог поднять это знамя?

– Если учесть сложную обстановку в нашем крае, я думаю, найдутся смельчаки, чтобы защитить свои земли.

– Михал, а ты бы смог? – без тени смущения, спросила виконтесса. Задав вопрос, видимо, хотела проверить графа.

– В определенной ситуации, пожалуй, смог бы, – ответил он уклончиво.

– А легенда о Черном гайдуке, оставлявшего после налетов метку трезубца, тебе о чем-то говорит?

– О! Бианка, когда это было? В начале века. Ходили непонятные слухи, будто обладателем этого перстня был богатый человек. Не понимаю, имея положение в обществе и богатства, какой ему смысл, грабить дворян? – граф покосился на виконтессу, разглядывая ее лицо. Ему было интересно, как она отреагирует на его слова.

– А мне кажется, здесь кроется какая-то тайна, ведь Вашар Андор тоже владел таким же перстнем, и вполне мог взять себе имя Черного гайдука и повторять его действия.

– Все это домыслы, – вяло отозвался Ласло, желая прекратить эту тему.

– Граф, а я вижу, тебе не очень приятен разговор об этом.

– Бианка, прежде чем судить о людях, необходимо знать, по крайней мере, часть правды, почему Вашар и его предшественник избрали именно такую жизнь. Мне лично неприятны досужие сплетни, порочащие их имена.

– Не обижайся Михал. Я вижу, ты рассуждаешь справедливо… Михал, буду с тобой откровенна, меня всегда интересовал один вопрос, сколько существует таких перстней? Учитывая твой интерес к этому богатому атрибуту, меня начинает мучить и другой вопрос: ты знал о перстне своего отца?

Граф улыбнулся. Несомненно, Бианка старалась вывести его на откровенный разговор, при этом умно расставляя вопросы-ловушки.

«Может быть, она о чем-то догадывается или прослышала что-то. Понятное дело, ей в наследство достался перстень. У кого она еще может спросить о нем, как не у сына Лайоша».

– О существовании перстня я знал, даже видел его несколько раз. Но то, что им обладал мой отец... – Ласло замотал головой.

– Ты видел перстень с трезубцем и где, если не секрет?

– На пальце левой руки Вашара Андора.

– Ты был знаком с Вашаром?! Вот это да! Ты можешь о нем хоть что-то рассказать?

– Нет, я виделся с ним случайно. Мы не знали друг друга.

– Жаль, по-моему, только Вашар мог бы раскрыть тайну моего перстня, – разочарованно произнесла Бианка и приложила руку к груди, нащупав бархатный мешочек.

Поединок с бароном Вадашем

Проехав ущелье, отряд спустился в овраг и как только, гайдуки, охраняющие господ, выехали на ровную дорогу, вдалеке, поднимая клубы пыли, показался одинокий всадник. Он стремительно приближался.

Ласло напряженно вглядывался в спешащего наездника до тех пор, пока не различил в нем гайдука, посланного в замок. Михал поднял руку и отряд остановился. Граф, слегка пришпорив коня, направился навстречу всаднику. У лошади, проскакавшей широким намётом от замка до ущелья, губы и бока покрылись пеной. Гайдук на ходу соскочил с коня и поспешил к графу с докладом.

– Господин Ласло, – начал он тревожно и сбивчиво, – меня послала госпожа Этель. Она боялась, что Вы приедете раньше и потому…

– Короче! Ты можешь доложить четко.

– Да, Ваше Превосходительство. В Хэди побывал отряд австрийцев, они нанимали людей в свое войско. Австрийцы увезли с собой помощницу лекаря Хангу.

– Что?! Как это увезли?! Ну-ка давай подробней.

– Графиня Этель подозревает, что мэтр Эрно обманул Хангу и увез с собой.

– Куда направились австрийцы, ты не спросил в крепости?

– Госпожа Этель говорила, что они поехали в сторону Темешвара.

– О Господи! Ничего нельзя им доверить. Смени коня, и быстро за нами. Граф махнул рукой и на ходу крикнул:

– Австрийцы были в городке. Двое из охраны со мной, остальные, чтобы в целости доставили виконтессу в замок.

– Михал, что случилось? – с тревогой спросила Бианка.

– Извини Бианка, совсем нет времени объяснять, доберетесь до замка, там все узнаешь. – Ласло переключился на барона, – Балинт, не теряй времени и езжай в Темешвар. За нас не беспокойся, мы управимся с австрийцами.

– Хорошо Михал, как только, доставлю пакет в крепость, я обязательно приеду. Может, тебе помощь нужна?

– Спасибо друг, справимся сами. – И Ласло погнал коня во весь опор.

Доскакав до замка, граф отдал необходимые распоряжения, и приказал собраться на площади, свободных от службы гайдуков.

– Людвик, собери мне в городке и на рудниках людей, хорошо владеющих оружием. Гергей, – граф махнул молодому человеку рукой, – ты уже слышал? – Офицер кивнул и с готовностью обратился к Ласло:

– Господин Михал, возьмите меня с собой.

– Гергей, назначаю тебя командиром отряда. Возьми человек двадцать из охраны, и немедленно поезжайте к горе Барса. По пути отдашь мой приказ гайдукам в Хэди, пусть они дожидаются основной отряд у въезда в ущелье.

Граф быстро побежал к донжону. Услышав шум во дворе, из покоев вышла Этель и, увидев мужа, поспешил навстречу.

– Этушка, у меня совсем нет времени, объясни вкратце ситуацию: сколько было в городке австрийцев, кто командовал, и куда точно направились?

– Мэтр Эрно со своим племянником обманули Хангу и увезли с собой.

– Почему ты так решила?

– Гайдуки, дежурившие у входа в городок, доложили, что Эрно вез Хангу в какую-то деревню, якобы оперировать человека. Барон Вадаш немного отстал от коляски. В отряде у него около полусотни вооруженных солдат, одна треть среди них, еще необученные наемники. Они поехали по дороге, ведущую на Темешвар. Михал, дорогой, прости меня, это я виновата, что отпустила Хангу в городок.

– Не вини себя, позже разберемся. У меня сердце разрывается, мы же с Балинтом нашли мать Ханги, и теперь она едет в наш замок.

– Боже, Михал, вы нашли ее?!

– Нашли… В общем, Этушка, предупреди всех без исключения, чтобы никто не обмолвился с Бианкой о похищении Ханги. Прими виконтессу, как подобает. Выдумывай все что угодно, но только бы она ничего не заподозрила. Все, родная, мне пора, без Ханги я не вернусь.

Встревоженные сборами, к графу подошли друзья: Гиорджи, Борат и Берток. Времени для раздумий не оставалось, и Михал отдал им последние распоряжения:

– Гиорджи, ты остаешься в городке с оставшимися солдатами. Следите за порядком. Борат, ты поедешь со мной и, если понадобится, примешь на себя командование отрядом. Объясняю последовательность операции: Берток, бери с собой Керима. Быстро езжайте к Дубравице и ожидайте от меня сообщений. Накажи Кериму, пусть переоденется в турецкую одежду. Далее, наш отряд окружает обоз Вадаша и внезапно нападает. Никто не должен уйти. Мой посыльный срочно передает Кериму сведения и указывает место, где произошло сражение. Керим обратится к турецкому коменданту Дубравицы и расскажет, что видел, как вооруженные люди, похожие на австрийцев, напали на турецкий обоз и перебили всех людей. Чтобы операция проходила успешно, будем постоянно держать связь между собой через посыльных, они должны иметь при себе запасных коней.

– А если мы не успеем перехватить Вадаша? – обратился Борат к Михалу.

– Я полагаю, что отряд барона Вадаша далеко не ушел и сейчас находится в районе Лугоша. Все, братцы, по коням.

Друзья радостно переглянулись, они снова были в общем деле и, приветливо похлопав друг друга на прощание, быстро разошлись выполнять команды графа.

Михал выскочил на площадь и, обведя взглядом полсотни вооруженных людей, отдал команду выдвигаться из замка. Проезжая мимо соляных копей, к ним присоединилось еще двадцать человек из числа охраны. Всадники, направив лошадей галопом, поспешили к ущелью Дожа, где их дожидался Гергей с двумя десятками гайдуков.

Объединившись с основными силами графа Ласло, Гергей высказал догадку, что австрийцы, выехавшие неделю назад из Темешвара, могут и не вернуться в крепость. К примеру, они могут заехать в Лугош или уйти на север в Липпу, ведь им необходимо набрать определенное число наемников.

– Похоже, ты прав, – согласился граф, – отряд Вадаша также может повернуть на Караншебеш. Сейчас наш отряд находится между двумя крепостями. Придется разделиться на две группы, одна поедет по дороге в Лугош, а другая на юг, в Караншебеш. Борат, как мы условились, возглавишь часть людей, а Гергей останется здесь и будет помогать мне. Все, быстро по коням!

Один день разделял войско графа Ласло от австрийского отряда, но учитывая, что барон Вадаш выполнял миссию по набору наемников, его обоз несколько раз задерживался в пути.

К вечеру граф Ласло и его люди достигли арьергарда противника и заметили, что воины Вадаша устраиваются на ночлег. Так как австрийцы остановились на ровном месте, все повозки, на случай нападения, расположили по кругу, разделив их узким проходом.

Граф Ласло срочно направил гонца к Борату, чтобы к утру он со своими воинами прибыл в небольшую долину, расположенную между слияниями рек – Тимиша и его притока. Для выяснения обстановки Михал послал разведчиков к лагерю барона Вадаша. Ночью гайдуки должны занять удобные позиции и перекрыть австрийцам пути отхода. Ни один солдат не должен вырваться из окружения. Если упустят хотя бы одного воина, граф прекрасно понимал, что ему грозят крупные неприятности со стороны австрийского командования, расположившегося сейчас в Темешваре. Берток и Керим должны выполнить его поручение, и до того как турки появятся в долине, графу необходимо уничтожить отряд барона.

Вернулись разведчики и доложили, что среди людей они не видели мэтра Эрно и девушки Ханги, а также среди повозок не обнаружили коляску, в которой они ехали. Но зато среди солдат и наемников разведчики заметили барона Вадаша и лейтенанта Генриха.

Ласло сильно забеспокоился: «Где Ханга? Если Вадаш здесь и его помощник лейтенант, то где сейчас Эрно? Где эти скоты прячут девушку?»

– Гергей, – шепотом подозвал он офицера, – бери с собой десять гайдуков и возвращайтесь назад, но по пути проверьте все деревни, расположенные вдоль дороги. Действуйте осторожно. Не волнуйте крестьян и не создавайте шума.

– Кого искать?

– Хангу. К сожалению, в обозе ее нет.

– Как нет?!

– По всей видимости, мэтр Эрно куда-то свернул, и возможно, будет ждать барона с его людьми в укромном месте. Эрно знает, что мы будем разыскивать его и, потому предпочтет отсидеться, чем показываться с Хангой в людных местах. Проверьте окрестности деревень, исключите любую возможность, чтобы саксонец, проскочил мимо вас. Эрно сейчас взбешен и может сотворить с Хангой все, что ему вздумается. Герге, – по-отечески обратился он к парню, – я чувствую, что творится у тебя на душе, но и ты пойми меня, если ты едешь искать свою любимую невесту, то Мария дорога мне, как родственница.

– Мария?! – удивился Гергей.

– Да, это настоящее имя Ханги, которое дала ей мать при рождении. Пока ты ездил с поручением к графине Жомбор, мы нашли мать Ханги. Я понимаю, как невероятно звучит для тебя новость, но это, действительно так и потому прошу тебя, найди ее. Пойми, вопрос жизни и смерти.

– Господин Михал, Вы упомянули родственницу, и если честно, то я ничего не понял.

– Ханга доводится мне родственницей по линии отца, ты скоро обо всем узнаешь, а теперь поспеши, у нас мало времени.

От волнения у Гергея дрогнул голос:

– Я найду ее, чего бы мне ни стоило, даже если погибну, Хангу привезут к вам в замок.

– Нет, Гергей, ты ей нужен живым, так что будь добр, не умирай, – и, улыбнувшись, дружески похлопал его по плечу.

Гайдуки, обмотав копыта лошадей тряпками, во главе с Гергеем, в кромешной тьме покинули место стоянки.

Не успела ночь уступить место раннему рассвету, как подоспел Борат со своими людьми, и войско Ласло в полном составе взяло австрийский обоз в плотное кольцо.

Граф лежал за земляным бугром и, покусывая травинку, наблюдал за противником. Про себя он рассуждал: «Подождем еще немного и снимем часовых. А что делать с людьми, нанявшимися к австрийцам на службу? Глупцы, ради денег подались воевать, а сами не понимают, что принесли себя в жертву в угоду королю Фердинанду, – Ласло вспомнил предостережение Изабеллы: во избежание серьезного конфликта, он не должен противостоять австрийским и турецким войскам, – что же делать? Если выскользнет хотя бы один солдат и доберется до гарнизона в Темешваре, завтра же австрийцы будут стоять у стен моего замка. Перебить всех? А как же молодые парни, вступившие по своему недомыслию во враждебное мне войско? Может, попытаться уговорить их, чтобы образумились. Дышло австриякам в горло. В таком случае я потеряю внезапность. Ладно, попробую рискнуть».

Ранним утром, как только, появились контуры повозок и силуэты людей, граф громко крикнул, обращаясь к противнику:

– Барон Вадаш, твой отряд окружен. Бессмысленно сопротивляться. Сложите оружие, и мы вас отпустим. Наемники уйдут в первую очередь, пусть возвращаются к своим семьям. Капитан Вадаш, скажи, где ты прячешь девушку, и будем считать это происшествие исчерпанным. В противном случае живыми мы вас не выпустим.

– Кто ты такой? – донесся голос Вадаша.

– Какая тебе разница.

– Что за дело тебе до какой-то девушки?

– Если ты сейчас же не скажешь где Ханга, я прикажу открыть огонь.

– Ха-ха, еще один разбойник объявился. Ты, хоть знаешь, что мы воюем на стороне австрийского короля. Мы перевешаем вас, как бешеных псов.

– Хватит разговоров, даю тебе и твоим солдатам несколько минут.

Буйко подполз к Ласло и обратился с предложением:

– Господин граф, можно я кое-что скажу своему другу?

– Давай, только быстро.

– Пете, ты меня слышишь? Уходи оттуда, не будь предателем. Бери с собой наших парней, и переходите к нам.

– Буйко – это ты?! – раздался восторженный голос за повозками, – как ты там оказался?

– Пете, мы друзья, я не могу тебя бросить. Решай скорее.

– Слушайте вы, разбойничьи рожи, я вам сейчас такие переговоры устрою, – закричал барон Вадаш, и тут же выстрелил из пистолета в сторону гайдуков.

Воины Ласло в ответ открыли прицельный огонь и пока перезаряжали ружья, полсотни гайдуков ползком подкрадывались к телегам.

Грянул недружный залп со стороны австрийцев. Вскрикнул гайдук, задетый пулей. Вдруг из-под повозки, один за другим выскочили пять человек, и бросились бежать в противоположную сторону.

– Не стреляйте, это я Пе… – Позади грянул залп и паренек, сраженный пулей, упал в траву. Лейтенант Генрих, меняя ружья, прицельно стрелял по убегающим рекрутам. Вдруг он резко замер и некоторое время стоял неподвижно. Из-под фуражки по его лицу стекала кровь. Пуля попала прямо голову, и молодой лейтенант, как подкошенный, рухнул на землю лицом вниз.

Гайдуки уже ворвались во вражеский стан и, громя австрийцев саблями, топорами и копьями, заставили попятиться. Некоторые решили найти спасение за повозками, и бросились бежать, но были встречены дружными выстрелами гайдуков. Неопытные наемники, сразу же побросали оружие и в страхе сбились в кучу. Старые австрийские солдаты, не раз побывавшие в сражении, кинулись в контратаку, но превосходящие силы гайдуков, быстро изменили ситуацию. Несколько брошенных бомб, рассеяли австрийцев до основания. По приказу графа, никого не оставляли в живых.

В разгаре боя, Ласло не заметил, как девять человек прыгнули на коней и, отделившись от обоза, пустились по дороге в сторону Темешвара. Борат вовремя заметил их и свистом отвлек графа, указывая рукой на удаляющихся всадников. Михал на ходу отдал необходимые распоряжения и, взяв с собой гайдуков, бросился в погоню.

Проехав несколько верст, три австрийских всадника отделились от основной группы и, свернув вправо, стали быстро удаляться. Борат, заметив этот маневр, послал за ними несколько гайдуков.

Капитан Вадаш с двумя солдатами вырвались вперед, а остальные заметно отстали. Через некоторое время, последних прямо на скаку, гайдуки срубили ударами сабель.

Для Буйко, скакавшего недалеко, это было первое сражение. Страшная картина раскрылась перед его взором: разгоряченный гайдук настиг своего противника и, взмахнув саблей, разрубил тело. Раскинув руки, австриец вывалился из седла. Другой гайдук, направив умелой рукой копье, насквозь пробил противника, и тот на полном скаку слетел с коня. Прошелестел в воздухе метко брошенный кинжал и скакавший рядом с Вадашем солдат, резко вскрикнув, завалился на шею буланого коня. Лошадь еще долго скакала по дороге, пока не свернула на обочину и не остановилась.

Показались первые перелески, и равнина постепенно сменилась холмистой местностью. Вадаш, привыкший к подобным гонкам, сначала уверенно шел впереди. За ним на расстоянии сотни футов, скакал Ласло. Барон постоянно нахлестывал плетью своего буланого, пытаясь выжать из него невозможное, но после продолжительной скачки, конь ослаб и сбавил бег.

Граф даже не прикоснулся к плети, его вороной, как черный вихрь мчался по дороге, вытянув шею. Сквозь топот копыт улавливался разгоряченный храп. На некотором расстоянии от графа, придерживая рукой сползающую с головы шапку, мчался гайдук, за ним, отчаянно погонял коня Буйко.

Вдруг барон принял своего коня вправо и, выскочив на косогор, спешился. Он выхватил саблю и обвел глазами площадку, на которой предстояло скрестить оружие со своим противником.

Ласло, подскакав к деревьям, резко натянул поводья, и вороной описав полукруг, остановился.

Барон был одет в мундир. Граф, скинув с плеч копеньяк, остался в доломане. Они перемещались по кругу и, присматриваясь друг к другу, готовились к смертельной схватке. Поединок в подземелье «Черного коршуна» – не в счет. Вадаш даже не догадывался, что перед ним Ласло Михал, а иначе сказать – Вашар Андор.

– Может, скажешь перед смертью, кто ты есть? – спросил барон, искусно вращая саблей.

Граф на мгновение повернулся и, убедившись, что два гайдука находятся на расстоянии, ответил:

– Почему бы нет. Помнишь замок «Черный коршун», как в подземелье ты столкнулся с Черным гайдуком? – во время этих слов, Михал сделал выпад и, очертив саблей круг в воздухе, резко направил ее в грудь барона. От подобного признания, удивленный Гаспар едва не пропустил удар и чудом отбив саблю, отскочил назад.

– Выходит, ты и есть нашумевший разбойник Вашар?

– Надеюсь, ты не забыл ущелье Дожа, где мой верный пес отгрыз тебе руку.

– Ах, вот оно что, значит, ты действительно Черный гайдук…

– Не только, барон. Пока я не убил тебя, поспешу сообщить – ты мой заклятый враг, – обрушивая на Вадаша серию ударов, признался Михал.

– Кто же ты на самом деле? – отбиваясь от сильных ударов, спросил барон.

–Я тот, кто сейчас отомстит тебе за убитого графа Ласло – моего отца, – Михал резко нагнулся над пролетевшей саблей и, припав на левую ногу, что есть силы, полоснул изогнутым клинком по сапогу противника.

– Ах ты, зараза! – вскрикнул барон и, прихрамывая от возникшей боли, отскочил как можно дальше от графа. Из разрубленного сапога потекла кровь, – как же я сразу не догадался, ведь были у меня подозрения, что старый граф Ласло – разбойник. Ты его сын! – Барон едва успел увернуться от удара.

– Все верно.

– Вот дьявол! Теперь я знаю, кто оставил мне две отметины на лице, – со злостью произнес барон, увертываясь от очередного удара сабли, – ты ответишь мне за все!

– Вадаш, где ты прячешь девушку?

– Она там, где ей надлежит быть – в могиле.

Вадаш сосредоточился и пошел в атаку, нанося серию молниеносных ударов. С косогора ему было удобнее наступать. Произведя стремительное нападение, он почувствовал, как сила в руке начала иссякать. Отбежав назад и заняв удобную позицию, он предложил:

– Граф Ласло, может, передохнем, а заодно и поговорим.

– А-а! Уставать начал! Собачий сын. Сыт я по горло твоей хитростью. Два раза ты от меня ускользал, но сейчас я не дам тебе уйти.

Ласло достал из-за голенища две буковые палки и, крутя их в левой руке, приближался к барону.

Вадаш занервничал и, делая частые выпады, направлял конец клинка в грудь Ласло, не давая ему приблизиться. Граф резко взмахнул палкой и обрушил ее на руку барона. Рукоятка сабли выскользнула из рук Гаспара, но благодаря цепочке, не упала на землю.

Дальше поединок проходил молча. Двое гайдуков, сидевших под ветвями дерева, наблюдали за жестокой схваткой. Порой они не могли понять, на чьей же стороне была удача. Казалось, граф вот-вот разделается с бароном, но в следующий момент он резко перехватывал инициативу и обрушивал на Ласло град ударов. Затем выдохнувшись, переходил в оборону. И снова удача в ожесточенном поединке переходила на сторону графа, стремительно наступавшего на своего противника.

Буйко не мог оторвать глаз от поединка. Первый раз он видел, как граф Ласло сражается. Но глядя на барона, Буйко был ошеломлен его ловкостью и напором, несмотря на то, что Вадаш дрался одной рукой.

Да, что и говорить, соперники попались достойные. Нужно отдать должное барону – он умел фехтовать, но и граф ничуть не уступал ему. Случись, им встретиться в мирное время на турнире, может быть, поединок закончился бы вничью. Но сейчас все дело было в мести, придававшей графу силы и барон, почувствовав напор, стал терять способность к нападению. Он только оборонялся и с каждой секундой понимал, что его шансы выжить в затянувшемся поединке, катастрофически тают. Тяжело дыша, он оперся на саблю, воткнув ее в землю. Опустившись на одно колено, Вадаш хотел унять боль в раненой ноге.

– Граф, – прохрипел он тяжело, – одну минуту. Я прошу только одну минуты для передышки…

– Четверть минуты, – произнес Ласло с железными нотками в голосе.

– Так мало…

– Этого времени тебе будет достаточно, чтобы сделать последний вздох.

Сабля графа со свистом пронеслась в воздухе. Со всей силы и с оттяжкой рубанул он барона по шее. Отсеченная голова глухо ударилась о землю и, прокатившись немного, остановилась. В открытых, но уже мертвых глазах, застыл ужас. Два шрама от удара перстнем заметил Ласло на застывшем лице барона. Третий удар саблей оказался для Вадаша роковым.

Михал присел на землю и, вырвав пучок травы, стер кровь с сабли. В сотне шагов от себя услышал стук конских копыт и, повернувшись, заметил бежавшего к нему Бората, приветливо размахивающего шапкой. Ласло слабо улыбнулся и, откинувшись на спину, лег на траву. Высоко в небе заметил маленькую точку и, услышав трель жаворонка, глубоко вздохнул. «Какое чистое небо, ни одного облака. А как тихо… Только слышно: ветер посвистывает, да птицы поют. И спокойно… Как будто нет войны. Как в детстве. Хорошо там было, никаких забот, а рядом всегда родные мама, отец…»

Он закрыл глаза и представил замок, появившийся на высоких скалах. Он находится рядом с озером и с противоположного берега любуется водопадом. Серебрится вода, бликуя на ярком солнце. И вдруг он услышал: «Сынок, пора к столу». Голос матери отчетливо звал его. Михал не открывал глаза. Погрузившись в быстротечные грезы, ему не хотелось покидать их и, хотя бы еще чуть-чуть задержаться в далеком, безоблачном детстве… Но дрогнули веки, и опять чистое небо раскинулось над головой.

Борат стоял в нескольких шагах и держал в руке длинное копье, на острый конец которого была нанизана голова барона Вадаша.

– Всех перебили или кто-то ушел? – спросил граф.

– Трое поскакали в сторону гор, одного нам удалось убить, а двое скрылись в лесу.

– Плохо Борат! Ты понимаешь, что они могут добраться до Темешвара и поднять по тревоге весь гарнизон. Необходимо срочно их разыскать. Перекройте ущелье Дожа и выставьте скрытый дозор по дороге на Темешвар. Они не должны дойти до крепости живыми.

– Хорошо Михал, я все исполню.

Вернувшись в лагерь австрийцев, граф приказал увести трупы гайдуков. Несколько убитых солдат-австрийцев, раздев донага, обрядили в турецкую одежду. Телеги расположили так, чтобы создать видимость, будто турецкие воины защищались от напавших на них солдат Фердинанда. Остальные трупы сбросили в реку.

Пете оказался жив, пуля, попав ему в правый бок, прошла навылет. После перевязки, Ласло поговорил с ним и простил парня за его поступок, списывая все на молодость. Но у графа в голове возник интересный план придерживаясь которого, Пете окажет ему услугу. Ближе к вечеру в сопровождении надежного солдата Пете направится в Темешвар и доложит коменданту австрийского гарнизона, что турки напали на обоз с рекрутами. В сражении погибли все, в том числе командир отряда барон Вадаш и его заместитель лейтенант Генрих. В доказательство Пете должен доставить отрубленную голову барона, которую турки в спешке забыли на поле боя. На какое-то время лазутчик Пете останется в Темешваре, и будет сообщать графу о дальнейшем передвижении наемных войск.

Отряд Ласло покинул место сражения. Это было первое столкновение с частями габсбургского войска, закончившееся полной победой графа.

Через несколько часов на место побоища прискакал кавалерийский отряд воинов-сипахи. Турки внимательно осмотрели трупы османских воинов и чужих солдат, одетых в иностранную форму. Они окончательно убедились, что австрийские войска, пришедшие из северных провинций, стали открыто нападать на турецкие обозы. Комендант Дубравицы послал срочное донесение бейлер-бею Сокуллу, который по приказу Сулеймана собрал 80-тысячное войско для изгнания из Трансильвании и южных рубежей Венгрии габсбургских войск. Визирь уведомил султана, что, несмотря на грозное предупреждение, войска короля Фердинанда, продолжают вторгаться на земли Трансильвании, дворяне которой, являются вассалами великого падишаха.

Гергей находит Хангу

Прошла ночь. Гергей со своим малочисленным отрядом приступил к осмотру деревенских дорог. В первую очередь обращали внимание на следы от тележных колес. Некоторые из них доводили до селения. Представляясь сводным отрядом княжества, разыскиваемого разбойников, гайдуки опрашивали всех жителей. Осматривали подворья и большие пристройки, но коляски нигде не было. Гайдуки уезжали ни с чем, покидая одну деревню за другой. Хозяин одного из хуторов им показался подозрительным, он долго не выходил, несмотря на стук в ворота. Когда его опросили, видел ли он коляску, а в ней пожилого мужчину с девушкой, он ничего не сказал и проводил гайдуков настороженно. Когда уезжали, на всякий случай оставили одного гайдука, притаившегося недалеко от дома. Спустя время, он разыскал своих товарищей и объяснил, что из дома так никто и не вышел.

Свернув в очередной раз с дороги, подъехали к деревне. За плетнем и покосившимися воротами разместилась ветхая мазанка. Во дворе гайдуки заметили колодец-журавль и чуть в стороне полуразвалившийся сарай. Завидев всадников, пожилой крестьянин – секей, сняв шапку, поклонился в пояс.

– Доброго здоровья, деда, – поприветствовал Гергей.

Удивленный вежливым обращением, пожилой хозяин ответил:

– И тебе мил человек того же желаю.

Парень спрыгнул с коня и, передав поводья гайдуку, подошел к плетню.

– Не видел тут на днях, может, проезжали какие-нибудь вооруженные люди?

– Видел несколько подвод, а за ними всадники проехали. Много их было.

– Дед, не заметил, чье войско было?

– Я не сильно-то разбираюсь в чужестранной одежде, да флагах, но точно скажу – не наши. Мадьяр и даже саксов за версту определю. Точно не наши были.

– А сюда никто не сворачивал?

– Нет, что им в нашей деревеньке делать, разве что шкуры оборванные с плетней поснимать. Поскакали вон в ту сторону. – Старик указал направление на Темешвар.

– Вспомни дед, может, какая коляска сворачивала и проехала мимо вашей деревни? – спросил Гергей, отвязывая от пояса кожаную фляжку с вином. – Отведай, – предложил он деду. Взболтнув пару раз, старый мадьяр понюхал содержимое фляжки и сделал несколько глотков. Крякнул от удовольствия и, обтерев усы тыльной стороной руки, сказал:

– А вы бы дальше проехали, там хутор будет, так за ним, версты через три, не доезжая гор, деревня, а в ней саксонцы живут.

– Саксонцы! – заинтересованно произнес Гергей и переглянулся с гайдуками.

– Да, к ним постоянно родственники из Надьсебена наведываются, так они мимо нас частенько проезжают.

– А вчера?

– Я не видел. А ну-ка, подожди, – крестьянин впился глазами во фляжку, – может, моя старуха чего видела.

Гергей улыбнулся и протянул старику фляжку с вином. Сделав еще несколько глотков, он крикнул:

– Кинче, а ну, поди сюда! Ты чего там оглохла? Слышь зову, служивые хотят спросить тебя.

Из дома вышла старуха, одетая в длинную юбку и короткую белую рубашку из домотканого холста.

– Чего зовешь-то? – проскрипела она старческим голосом.

Гергей достал из кармашка мундира форинт и протянул старику:

– Передай ей и скажи, что это очень важно.

Старуха, взяв деньги, заулыбалась и, выслушав гайдука, сказала:

– Вчерась, кто-то поздно вечером проехал.

– Бабушка, а на чем?

– Кажется на телеге.

– Заметили, кто в ней сидел? – допытывался Гергей.

– Так темно ж было.

– А в какую сторону поехали?

– Туда, – махнула она рукой, – кажется опять к саксонцам.

– Бабушка, ты не ошиблась, может быть, в другую сторону.

– Я еще в своем уме, это дед его весь пропил, – недобро взглянула она на мужа, – кто они такие, не видела, но точно проехали.

Поблагодарив стариков, гайдуки посоветовались и решили ехать прямо к саксонцам в объезд следующей деревни. Договорились подъехать к месту тихо, чтобы никто не заметил. Гергей уцепился за подсказку стариков, ведь мэтр Эрно – саксонец. «А чем черт не шутит, может, он и есть. Вот только почему он не поехал с Вадашем, а где-то укрылся? – Гергей, тяжело вздохнул, – где же ты, моя милая Ханга? Как тяжело без тебя. Родная моя, в такую беду попала. Что ж ты натворил – проклятый Эрно? Тетушка Этель говорила, будто бы он хотел Хангу отдать за своего племянника. Видел я этого лейтенанта раньше, правда, он тогда не одевался в австрийскую форму, а теперь, когда пришли войска Фердинанда, перестал бояться. Да, прав господин Ласло, теперь они будут наглеть и в подтверждении всему – выкрали Хангу. Граф приказал: Эрно взять живым. А стоит? Вдруг сбежит, да доложит австрийцам, что граф со своими людьми выступил против них. Прикончу его, и дело с концом и за Хангу отомщу. Ладно, не буду загадывать, там будет видно».

Вернувшийся из разведки гайдук, прервал его мысли.

– Командир, там, в деревне возле одного дома, стоят на привязи две лошади. Седла, сбруи добротные, кони ухоженные. По-моему, австрийцы.

– Ты видел их?

– Нет.

– Может, они родственники саксов? Значит, так, давайте разделимся: четверо обойдут деревню и перекроют дорогу в горы. Трое гайдуков с одной стороны деревни, трое с другой. Встречаемся возле дома. Ружья держать наготове. Мэтра Эрно брать только живым – это приказ графа. Все, быстро разъезжаемся.

По дороге встретили крестьянина и попросили помочь, чтобы он вызвал хозяина.

– Ты не знаешь, что за люди приехали в этот дом?

– А вы кто сами будете? – спросил крестьянин.

– Мы прибыли с Надьсебена с секретным поручением к хозяину. Смотрим, а возле его дома лошади стоят. Нужно сделать так, чтобы хозяин вышел один. Пойми, дело серьезное, – Гергей достал два форинта и протянул крестьянину.

– Ладно, отвлеку его от гостей. Скажу, что скотину погнали на пастбище раньше обычного.

Подъехав к ближе дому, Гергей заметил приставленное к стене длинное копье, на конце его был прикреплен прямоугольный флажок с двумя косицами, принадлежавший австрийцам.

«Вот это удача! Значит, мы на верном пути», – обрадовался Гергей.

Гайдуки решили не входить во двор, а спрятаться за плетнем и ждать, когда выйдет хозяин. Наконец, он вышел из дома и, выслушав крестьянина, возмутился. Затем нехотя пошел следом за ним. Как только, хозяин вышел за ворота, гайдуки тут же его схватили. Ему заткнули рот и отволокли на безопасное расстояние. Крестьянин, наблюдая за действиями гайдуков, испугался и поспешил уйти подальше от неприятностей.

Саксонец испуганно заводил глазами, разглядывая вооруженных людей.

– Кто, кроме хозяев, еще в доме находится? – Гергей взял в руку кинжал и приставил к животу саксонца, – отвечай, или хуже будет.

– Двое ночью приехали, попросились остаться до утра.

– Кто такие, они представились тебе?

– Нет. Сказали, что спешат из Надьсебена в Темешвар.

– Они в порядке, я имею в виду, ранений у них нет?

– У одного нога перевязана, прихрамывает.

– Кроме них в доме, есть еще кто? – продолжал допрос Гергей.

Саксонец нахмурился, не желая отвечать на вопрос. Офицер сильнее прижал острый кинжал к его животу.

– Дочка у меня больная, так лекаря вызвал. Он сейчас около нее находится.

– Мэтр Эрно, из Хэди?

Хозяин не ответил.

– Герге, дай я ему кистенем по одному месту дам, чтобы он сговорчивее был, – вышел из терпения один из гайдуков.

– Да, да, – испугавшись, закивал саксонец.

– Девушка с ним?

– Какая девушка? Не было никакой девушки, он один.

А-а, – догадавшись, протянул хозяин, – вы говорите о его помощнице. Нет, нет, он один приехал.

Гергей крепко сжал зубы, отчего на скулах выступили желваки.

– Ну, смотри, если обманываешь, первым отправишься на тот свет. Иди в дом впереди нас. Если спросят, скажешь, что пастух приходил. Только попробуй подать им знак, враз головы лишишься.

Хозяин, не спеша вошел во двор и направился к крыльцу. Гайдуки, перепрыгнув через плетень, крадучись обошли дом с двух сторон.

Не успел саксонец открыть дверь, как его оттолкнули и шестеро гайдуков вломились в дом.

Один австриец сидел на лавке и смотрел в окно, а второй лежал на кровати в соседней комнате и спал. Его сразу закололи саблей, даже не разбудив. Гайдуки тщательно осмотрели весь дом, но Ханги и мэтра Эрно нигде не было. В дальней комнате обнаружили хозяйку и ее дочь. Спрятавшись, они испуганно прижались друг к другу.

– Ты из отряда барона Вадаша? – спросил Гергей солдата, сидевшего на лавочке. Гайдук подставил саблю к его горлу и не давал пошевелиться.

– Пока не скажите, кто вы такие, буду молчать.

Другой гайдук подскочил к австрийцу и, сдавив ему щеки, заставил разжать челюсти. Он засунул ему в рот рукоятку плети и сквозь зубы процедил:

– Скажешь пес, иначе я вгоню ее в глотку. – Он тряхнул, как следует солдата. Гергей остановил его движением руки и спросил:

– Где мэтр Эрно?

Солдат замотал головой. Гайдук отошел от него на шаг и, размахнувшись, хотел рубануть сплеча, но австриец, прикрывшись рукой, отчаянно закричал на ломанном мадьярском языке:

– Выскочил он на улицу.

– Где девушка?

– Эрно сказал, что спрятал ее в горах. Мы должны после полудня отвести ее в Темешвар.

Гергей и двое гайдуков рванулись во двор.

– Что с ним делать? – спросил гайдук командира.

– Приказано, только лекаря оставить в живых.

Австриец не разобрал, о чем говорили они по-венгерски, но увидев занесенную над своей головой саблю, попытался защититься рукой. Но не успел, клинок, перерубив ключицу, вошел глубоко в грудь.

Эрно, иногда охотясь с родственниками на диких козлов, наблюдал, как животные ловко перепрыгивают с камня на камень и таким образом, проходят самые труднодоступные для человека места. В приглянувшейся пещерке, он и решил спрятать Хангу, потому как ее могут заметить в деревне. Он знал, что девушку будут искать и лучшего места для ее содержания, не найти. Вчера со слезами на глазах Ханга кое-как прошла опасный участок, пока не оказалась в пещере. Вряд ли она спустится со скалы без посторонней помощи. Крепко связав ее по рукам и ногам, чтобы не убежала, Эрно направился в саксонскую деревню. Он намеревался дождаться своего племянника в условленном месте у своих знакомых. К полудню Эрно собирался навестить пленную девушку, как вдруг подъехали двое солдат из отряда Вадаша. Они сообщили, что неизвестные вооруженные люди напали на австрийский обоз и в перестрелке был убит его племянник, а барону Вадашу с несколькими воинами удалось скрыться.

Эрно был поражен печальной новостью. Генрих был ему очень дорог и теперь мэтру предстоит сообщить своему родному брату о гибели сына. Эрно добрался в коляске до ущелья, чтобы взглянуть, все ли нормально с пленницей. Убедившись, что Ханга на месте, напоил водой и предупредил, что завтра заберет ее из пещеры. Развязывать девушку не стал, опасался все же, что сбежит или слетит со скалы. Вернувшись в деревню, посоветовался с солдатами. Решили заночевать в доме и дождаться барона, который по всей вероятности, скоро прибудет в условленное место.

Эрно еще с вечера оставил на заднем дворе свою лошадь и, выходит, оказался предусмотрительнее солдат. Утром, увидев из окна крестьянина, подходившего к воротам, он решил подсмотреть за ним и тихо вышел во двор. Прошел за сарай и, наблюдая из-за угла, ахнул от удивления. Крестьянин разговаривал с гайдуками. У Эрно не было возможности, чтобы предупредить солдат, даже закричать он не мог, так как боялся себя обнаружить. Он прокрался к своему коню и тихо, чтобы не создавать шума, повел его к околице. Запрыгнул в седло, во всю прыть поскакал к ущелью. Только Эрно выехал за деревню, как услышал пронзительный свист и тут же ему навстречу выскочили гайдуки. Огрев коня плетью, лекарь проскочил засаду и, вырвавшись на простор, стал быстро удаляться. Достигнув гор, он подъехал к месту, где вчера оставил коляску. Привязав к ней коня, мэтр поспешил в густо заросшее кустарниками ущелье. Добраться до пещеры, где он оставил Хангу, было нелегко. Осторожно, не спеша, он продвигался по горной тропе. Не один раз спускался и поднимался, пока добрался до отвесной стены. Идя по тропинке, где обычно проходят горные козлы, Эрно достал из тайника веревку; только с ее помощью, подстраховывая себя, мог пройти несколько шагов, разделявших его с пещерой. Вдруг сверху полетели камни и осыпь. Эрно подумал, что это козы пробираются по скалам. Придерживаясь за веревку, отодвинулся от стены и увидел, как сверху по тропинке спускаются гайдуки. Оказывается, все это время они преследовали его.

Эрно призадумался: «Что же делать? Если они покличут Хангу, она тут же отзовется. Если пойду к ней, то попаду к ним в руки. Значит, остается одно – бежать. Спуститься по веревке вниз».

– Ханга, где ты? – кто-то позвал сверху, – слова эхом пронеслись по ущелью, – Ханга, где ты? Отзовись!

Но на крик никто не ответил.

– Мэтр Эрно, остановись! – словно предостережение прозвучала команда.

– Стойте глупцы, ни шагу больше, иначе я сброшу ее со скалы, – угрожал лекарь, но увидев, как гайдук целится в него из ружья, крикнул, – меня убьешь, не узнаешь, где Ханга.

Гергей остановил гайдука, отведя ружье рукой.

– Показывай, где ты ее прячешь.

Вдруг со стороны отвесной скалы, недалеко от стоящего Эрно, раздался приглушенный крик. Он прозвучал тихо, словно донесся из глубины колодца. Все притихли. Крик повторился. Гайдуки четко расслышали слова:

– Гергей, я здесь! – голос принадлежал женщине.

– Ханга! – закричал в ответ парень, – Ханга, я иду к тебе.

– Я в пещере. У меня связаны руки и ноги.

Гайдуки не могли видеть маленькую пещеру из-за выступа в скале. Они заметили только лекаря Эрно, в нерешительности стоявшего на узенькой тропе.

Поняв, что так просто не уйдет от гайдуков, даже если и спустится вниз, Эрно решил идти вперед. Совсем немного разделяло его от выступа. Предусмотрительно, обвязав талию веревкой и осторожно переставляя ноги, шагнул… Вдруг перед ним, взмахнув крыльями, из углубления в скале, выпорхнула испуганная птица. Малейшего движения в сторону хватило, чтобы нога соскользнула с края тропы. Ужасный крик вырвался из его груди. Зажмурив глаза, Эрно приготовился к смерти. Тело внезапно дернулось. Петля на веревке сильно сдавила талию. Дышать стало невыносимо. Эрно открыл глаза и увидел, что до дна ущелья осталось каких-нибудь пять мэтров.

Когда гайдуки подобрались к месту, где только что стоял лекарь, то увидели, как он беспомощно болтается на веревке. Один гайдук, шутя, размахнулся саблей, как бы намереваясь перерубить веревку, но Гергей остановил его резким окликом:

– Э-э! Оставь его.

– Герге, давай отпустим его, пусть немного полетает.

– Он нужен нам живым.

Перекрестившись и глубоко вздохнув, Гергей направился по тропе. Крепко держась за каменные выступы, шаг за шагом, продвигался вперед. Вот он шагнул на небольшую площадку и с облегчением вздохнул. Увидев жерло небольшой пещеры, нагнулся и на корточках, проник внутрь.

– Ханга, милая, где ты?

– Здесь я Герге, иди ко мне скорее.

Девушка лежала на меховой подстилке со связанными ногами и руками. При каждой попытке вскочить, Ханга постоянно заваливалась набок.

– Подожди, родная, сейчас я тебя освобожу.

Как только, Гергей разрезал кинжалом веревку, руки Ханги тут же обвили его шею. Раньше она могла называть его разными ласковыми словами, но чтобы сказать – любимый, почему-то стеснялась. Но теперь, целуя его лицо, сквозь слезы твердила:

– Любимый мой Герге, любимый!

Он целовал ее, чувствуя солоноватые слезы на своих губах, и приговаривал:

– Сердечко ты мое, Ханга, лапушка. Любушка, ты моя.

Наконец, ему удалось разрезать веревки на ее ногах. Наклонившись, чтобы не задеть головой низкий свод пещеры, она обняла Гергея и, прижавшись к нему, тихо сказала:

– Мне было очень страшно. Ночью лежала и думала, а вдруг меня никто не надет. Что тогда со мной будет? Но под утро, не знаю как, я вдруг почувствовала, что ты где-то рядом. Может, мне это показалось?

– Нет, родная моя, не показалось. Мы действительно искали тебя везде. Нужно выбираться отсюда, на скалах нас ждут друзья.

Как только, они вылезли на площадку, послышался пронзительный свист и раздались восторженные крики. Гайдуки приветствовали молодых. Двое уже тянули веревку, вытаскивая лекаря из пропасти. Ухватившись руками за веревку, он еле-еле перебирал ногами по скале.

Граф Ласло и его воины, после того как покинули место сражения, решили разыскать двоих австрийцев. Михал понимал, если они доложат своему командованию, то в гарнизоне легко догадаются, что людьми руководил граф или его боевой друг. Ведь когда Буйко и Пете переговаривались, многие слышали, как они назывались друзьями. Тем более, Пете сейчас находится в темешварской крепости и ему при необходимости могут устроить допрос с пристрастием.

Разделившись на две группы, гайдуки пустились на поиски. Михал со своими воинами поехал в сторону гор, а другие во главе с Боратом, направились по дороге, где расположились деревни. Во время пути к высоким холмам, Михал про себя рассуждал: «Возвращаться без Ханги в замок нет смысла. Бианка не выдержит такого потрясения, она и так постоянно держит себя в напряжении. Даже не знаю, как выкрутится Этель, убеждая Бианку, что ее дочь уехала из замка по делу. Вся надежда на Гергея, только бы он разыскал девушку. А Эрно? Как поступить с ним? Вдруг он уйдет и заберет с собой Хангу. Но теперь, когда Генрих мертв, зачем ему девушка? Хотя лекарь не знает о его смерти. Наверное, будет лучше, если Эрно погибнет. Да, – тяжело вздохнул граф, – почему он это сделал? Зачем порвал с нами добрые отношения, ведь он спас от смерти Этель и меня. Неужели на него повлияла смена власти или он всегда был таким и ждал, когда придут австрийцы? Выходит, так, раз Эрно открыто пошел против меня. Значит, он заручился поддержкой своего племянника и барона Вадаша. Эх, если бы Эрно знал, что они уже мертвые… Ради чего он похитил Хангу, чтобы ей больно сделать или нам с Этель навредить? Но за что?»

Вот такие тяжелые мысли преследовали, пока он не добрался до местности, где начинались скалистые горы. Вдруг один из гайдуков, окликнул Михала. Гайдук указал в сторону ущелья. Отряд остановился. Вглядываясь напряженно вдаль, все заметили, как за густыми деревьями замелькали фигурки людей, ведущих под уздцы лошадей.

Гайдуки поднялись на высокий холм и, затаившись за каменными валунами, стали ждать приближения неизвестных людей. Как только, они вышли на ровное место, их пересчитали. Судя по одежде, отряд состоял из одиннадцати мужчин и одной женщины.

Догадавшись, что это его люди, Ласло первым бросился навстречу. Он распознал Хангу и стремительно бежал по склону холма, не обращая внимания на валуны и камни, торчащие из земли.

В отряде Гергея тоже заметили приближающихся людей. В небо полетели шапки. Гайдуки, приветливо размахивая руками, что-то восторженно выкрикивали и пронзительно свистели.

Михал подбежал к Ханге и, не скрывая радости, слегка обнял ее и прижал к груди. Девушка смутилась, но поддавшись его дружескому расположению и, чувствуя к графу безмерное уважение, растрогалась. На глазах девушки выступили слезы.

Михал отстранился от Ханги. Оглядел ее с ног до головы и, покачивая головой, с состраданием сказал:

– Ох, и натерпелась же ты страху… С тобой все в порядке? – спросил Михал, заметив покрасневшие от веревок запястья ее рук.

– А, не беда, господин Михал, все пройдет, – повеселев, ответила девушка.

Подошел улыбающийся Гергей и, поздоровавшись, поклонился графу.

– Ну, наконец-то, а то мы вас обыскались. Чего только не передумали, – радостно произнес граф и приобнял счастливого офицера.

– Гергей, какой ты молодец! Нашел все-таки. Как тебе это удалось?

– Ханга своими молитвами направляла меня к себе, – улыбался офицер.

Михал помахал гайдукам рукой, приветствуя их и, заметив связанного мэтра Эрно, сразу же нахмурился. Он схватился было за рукоятку сабли, но в последующий момент сдержался и погасил в себе вспышку ярости. Михал подошел вплотную к лекарю и, взглянув в его глаза, мрачно сказал:

– Ты не только нам с Этель наплевал в душу, но еще предал всех людей, с которыми жил рядом. Мы отвезем тебя в крепость и до моего особого распоряжения, посидишь в тюрьме. Но в одном ты можешь быть уверен, я назначу справедливое расследование и если ты совершил все это по злому умыслу, я казню тебя.

Ханга дождалась, когда граф отойдет от лекаря и, не скрывая волнения, сказала:

– Господин Михал, Гергей уже рассказал мне, что госпожа Бианка приехала к вам в замок. Это невероятно…

– Да, Ханга, она с нетерпением ждет с тобой встречи. Ты не помнишь совсем свою мать, но постарайся понять, что не она виновата в вашей разлуке. Все это время, пока вы не знали ничего друг о друге, Бианка жила вдали от Трансильвании и не теряла надежды, что ты отыщешься. В жизни такое редко случается, и мы люди называем это – чудом. Сам Господь решил соединить вас. Поверь, она никогда не забывала о тебе, даже пыталась через французов, имеющих дипломатический ранг, найти тебя в Турции. Но это было равносильно тому, что искать на небе звезду, под которой ты родилась. Постарайся принять ее такой, какая она есть, и называть матерью. Прошу тебя, не обращайся к ней иначе, перед Богом и людьми вы чисты и обе в награду за свое терпение, будете вознаграждены счастливой встречей.

– А какая она?

– Бианка? Она удивительная женщина… А ее красота… Разве что, можно только с твоей сравнить.

Ханга зарделась и благодарно кивнув, спросила:

– А вы говорили с ней?

– Конечно, она рассказывала о вашей семье. Когда ты была еще малюткой…

– О семье?! А мой отец, она скажет, кто он?

– Непременно, радость моя. Ты узнаешь все, как только, мы вернемся в замок. Ханга, хочу предупредить, что кроме встречи с матерью, тебя ждет такой сюрприз, от которого ты будешь в восторге.

– Как интересно. Мне даже не верится, что все это происходит со мной. А в отношении госпожи Бианки… Я постараюсь, господин Михал, – пообещала девушка.

– Больше не обращайся ко мне, как к лицу, выше тебя по происхождению. Сегодня ты войдешь в наш дом, как равная по положению, – произнес загадочно граф.

– Я вас не понимаю, – удивилась Ханга.

– Твоя мама теперь виконтесса и ты займешь соответственное место в своей семье.

– Я должна буду уехать? Но я не готова к этому! – тревожно сказала Ханга, поглядывая на своего жениха.

– Не расстраивайся, ты вправе сама принимать такие решения. И еще, у меня к тебе будет одна просьба: не расстраивай мать и скажи, что ты выезжала к больному. Теперь ты у нас главный лекарь, – Михал сказал эти слова громко, чтобы их услышал Эрно.

Граф, отойдя от Ханги, вдруг воскликнул:

– О боже! В каком виде ты явишься к родной матушке.

И правда, юбка на девушке в нескольких местах была порвана, рубашка выпачкана грязью. Сапожки на ногах выглядели не лучше.

Гергей тоже обратил внимание на изорванную одежду Ханги и, на замечание графа, отреагировал просьбой:

– Господин Михал, разрешите отъехать ненадолго. Здесь недалеко… Мне очень нужно.

Граф удивленно посмотрел на него, но кивнул в знак одобрения.

– Только быстро, у нас мало времени. Мы будем ждать тебя на дороге.

Граф приказал запрячь в коляску коня, брошенную мэтром Эрно и, усадив в нее Хангу, махнул гайдукам рукой.

– Пятеро со мной, – крикнул Гергей и, вскочив на коня, поехал вверх по склону в сторону саксонской деревни. Поднимая клубы пыли, гайдуки подъехали к дому, где недавно разыгралась трагедия с австрийцами. Увидев снова мадьярских всадников, хозяин дома перекрестился и вышел встречать непрошеных гостей.

Гергей, спешился и подошел к хозяину.

– Твоя дочка дома?

– Дома, – ответил он тревожно, – господин офицер, а зачем она вам?

– У нее найдется платье, но только новое?

– Есть, конечно, а для чего?

– Очень нужно. Ты не переживай, мне даром не нужно, я куплю платье. Пойдем, посмотрим ее гардероб.

Хозяин, недоумевая, прошел в дом и что-то объяснил жене с дочерью. Они неохотно пошли выполнять его просьбу и вскоре принесли женскую одежду.

Гергей окинул взглядом место, где был убит австрийский солдат и заметил, что кровь на полу исчезла. Он заглянул в другую комнату и увидел чистую постель.

– Куда вы дели трупы? – обратился офицер к хозяину.

– За околицу унесли и в овражке схоронили.

Гергей стал рассматривать женскую одежду, и ему приглянулось белоснежное платье с небольшим вырезом на лифе. От талии до самого низа тянулись сборчатые складки, а на поясе разместилась шелковая лента, голубого цвета. Венгерских девушек в провинции нечасто увидишь в таком великолепном одеянии. Если только в городах, да в знатных домах на дорогих приемах или по случаю торжеств, одевали они подобные наряды. Вероятно, отец купил своей дочери платье именно для таких случаев.

Гергею удалось уговорить главу семьи, пообещав, что купит такое же платье и вернет его дочери. Рассчитавшись с хозяевами, Гергей предупредил, чтобы помалкивали о том, что сегодня произошло в доме. Саксонцы понимали, что эта история может иметь продолжение, но офицер заверил, что беспокоить их больше никто не будет. После этого гайдуки мирно покинули деревню.

Встретившись на дороге с графом Ласло, все направились в сторону замка «Железная рука», и через несколько миль к ним присоединился отряд Бората.

Теперь Михал был спокоен. Всю дорогу до дома на его губах играла улыбка. Догадываясь, какое сегодня вечером состоится торжество, он решил устроить гостям сюрприз. Для Ханги и тем более ее матери Бианки, присутствие на торжестве Жомбор Илоны вызовет неподдельную радость, ведь сегодня, благодаря графине, состоится их долгожданная встреча. Понимая, что графиня Илона на прием к графу возьмет с собой сына, Михал заволновался. Этель может его понять, так как знает правду, а вот остальные, когда увидят рядом двух мальчиков Андора и Лайоша, точно останутся в недоумении, наблюдая их сходство.

«Пусть думают и рисуют у себя в головах разные истории. В конце концов, дети не виноваты, что появились на свет от одного отца, когда они вырастут, может, и узнают правду о своем родстве».

Долгожданная встреча

С тех пор, как Бианку привезли в замок «Железная рука» прошло три дня. Она познакомилась с его владелицей – Этель – женой Михала, а также с ее матерью – Кэйтариной. Разговорившись, они вспомнили об общих знакомых, и это помогло им быстро сблизиться. Баронесса рассказала о своем муже, который в 1527 году взялся помогать и опекать совсем юную девушку. Не забыла упомянуть о друге семьи – Балинте, принимавшего участие в судьбе Бианки.

Когда виконтессу пригласили в гостиную, она с замиранием сердца приблизилась к портрету графа Лайоша, висевшего на стене. Долго всматривалась в его лицо, вспоминая их последнюю встречу. В тот год он сильно постарел и выглядел намного старше, чем был изображен на портрете, но Бианка сразу признала его. Теперь не было никакого сомнения, что Ласло Михал был сыном Лайоша, тем более, герб на стене, о котором говорил граф, виконтесса заметила сразу же, когда переезжала ров по подъемному мосту.

Не увидев в замке дочь Марию, Бианка заметно опечалилась. Трудно было скрывать свое настроение, ведь она всю дорогу готовилась к такому событию и неоднократно в мыслях репетировала сцену их встречи. Этель успокоила виконтессу, предупредив, что Ханга срочно выехала к больной женщине и по всей вероятности, задержалась, ведь лекарша должна обязательно присутствовать около пострадавшей.

Уже третий день Бианка не находила себе покоя. Два дня подряд она поднималась на крепостную стену и с надеждой смотрела в сторону дороги, идущей вдоль озера, но дочь так и не появлялась. Несколько раз какие-то всадники приближались к воротам замка, и виконтесса с трепетом в груди выскакивала на балкон, надеясь увидеть среди них Марию. Утомленная длительным ожиданием, Бианка ходила из угла в угол, меря шагами комнату.

Кэйтарина, наблюдая за виконтессой, решила отвлечь ее от тягостного ожидания и пригласила с собой в городок. В первую очередь они посетили местную церковь. Отдаленный от больших городов храм, показался Бианке чудом архитектурного творения, выполненного в готическом стиле. В свое время Святыню окрестили в честь Воздвижения Благодатной Святой Девы Марии. Хэди приглянулся виконтессе с ее необыкновенными, вычурными улочками и чистыми домами. Большая площадь перед зданием управления была ухожена и ровные аллейки перед церковью аккуратно пострижены, это бросалось в глаза и говорило о том, что жители в городке соблюдают порядок и постоянно поддерживают чистоту. Виконтесса заметила, что вокруг городка была возведена стена и на входе дежурили вооруженные люди. Кэйтарина объяснила ей причину усиления охраны Хэди, что возможно, в ближайшем будущем боевые действия между войсками Фердинанда и Сулеймана коснутся и их городка.

Затем женщины направились в соляные копи, и виконтесса впервые увидела грандиозные заводские сооружения для переработки соли. Она прошла по удивительным соляным пещерам, но только до места, где стояла стража. Начальник охраны, извинившись, предупредил, что прохода нет, дальше лежит запретная территория.

Женщины обошли вокруг замка, и Бианка была поражена красотой озера и ниспадающего в него водяного потока. Кэйтарина вкратце рассказала Бианке об истории возникновения замка, и как древний род Ласло поселился здесь несколько веков назад, придя из южных земель Трансильвании. Весь день женщины провели в путешествии по окрестностям и только к вечеру, уставшие, но довольные прогулкой, вернулись в замок.

С любопытством виконтесса осматривала укрепления крепости: стены с зубчатыми парапетами, боковые башни, каменные пристройки, предназначенные для разных целей. Большая кузница располагалась в промежутке между главной и внутренней стеной. Просторная кухня под навесом и даже баня – ничего не ускользнуло от взора Бианки. Впечатляла территория замка, несравнимая с землей и домом виконта де Шантуана, расположенного на окраине Парижа. На виконтессу произвела сильное впечатление коллекция оружия графа Ласло, расположенная в центральной зале донжона. Мечи, сабли, алебарды, ружья – все виды оружия имели своих мастеров, некогда изготовивших их. На лезвиях сохранились монограммы оружейников XV – XVI веков.

Бианка долго оставалась под впечатлением от всего, что увидела днем и на время отвлеклась от своих томительных мыслей, но с наступлением ночи, снова замаялась.

– Не расстраивайтесь Бианка, не сегодня-завтра, Михал с Хангой приедут, – успокаивала Этель. Но на самом деле ее начали одолевать тревожные мысли: «Что же происходит, нашлась ли девушка, что с мужем?»

– Этель, как Вы думаете, моя дочь возьмет свое прежнее имя – Мария?

– Моя дорогая Бианка, необходимо выслушать ее, – мягко ответила Этель, – двадцать с лишним лет она жила с именем Ханга и если она примет от вас это предложение, то ей нужно привыкнуть к новому имени. Мы все зовем ее Хангой, в том числе Гергей – ее жених.

Виконтесса согласно кивнула.

– А какая она, Ханга? Расскажите о ней.

– О, это прекрасная и воспитанная девушка. Ее вырастила удивительная старушка и обучила врачеванию. Она заменила ей родную мать, оберегая от недобрых людей. Сколько раз Урсуле удавалось прятать ее от турок, когда они внезапно заявлялись в деревню для сбора налогов. Ханга обучена трем иностранным языкам: немецкому, французскому и итальянскому.

– Даже французскому?! – удивилась Бианка.

– Да, мэтр Эрно обучил ее именно этому языку. – После упоминания лекаря Этель немного помолчала, но собравшись с мыслями, продолжила, – она способна самостоятельно сделать сложную операцию. Вы знаете, сколько у нее благодарных людей, которых она вылечила. Вот и сейчас она поехала к больной…

Этель слегка покраснела. Она не выносила говорить неправду, но сегодняшний случай заставил ее солгать. Не хотелось причинить боль виконтессе, Этель не могла спокойно смотреть, как она мучается.

Всю ночь Бианка провела в ожидании. Порой вскакивала с постели от внезапно, возникшего шума во дворе замка и открывала окно. Вслушивалась в редкие людские разговоры, да перекликания ночной стражи.

Когда солнечные часы на стене замка показали около полудня, Бианка, занятая мыслями, находилась в своей комнате. После бессонной ночи, она прибывала в плохом самочувствии. Побаливала голова.

Вдруг за окном громко заиграла труба, призывая своей мелодией воспрянуть духом всех жителей крепости. Но прозвучал не сигнал тревоги, а короткая часть из бравурного марша.

Это Людвик, завидев вдали отряд из всадников и знакомые флажки на концах копий, отдал команду трубачу. Сразу же поднялась решетка, и солдаты бросились вращать колесо, опуская мост.

Бианка выскочила в главную залу и подхваченная восторженными выкликами Этель и Кэйтарины, поспешила с ними во двор. Жители замка уже собирались на площади, многие поднялись на стену, чтобы первыми разглядеть возвращающееся войско. Лайош, как всегда, приветливо помахал рукой отцу, завидев его впереди отряда. Прозвучал холостой выстрел из пушки, теперь и в городке были предупреждены, что граф и гайдуки вернулись.

Застучали копыта по деревянному настилу моста и всадники ровной колонной по двое, под приветственные крики и свист жителей, въехали в крепостные ворота.

Спешившись, Михал шел впереди колонны, ведя под уздцы своего коня. Навстречу выскочил сынишка Лайош и со всего разбегу бросился к нему на шею. Граф нежно поцеловал его в щеку и, потрепав ласково по голове, спросил:

– Ну, помощник коменданта, докладывай, все ли спокойно на вверенной тебе территории?

Мальчик соскочил на землю, выпрямившись, с серьезным видом, подражая Людвику, доложил:

– Господин граф, за время вашего отсутствия в замке все спокойно, за исключением приезда гостей.

– Каких гостей? – улыбнулся Михал.

Лайош обернулся и, увидев Бианку, показал рукой:

– Госпожа виконтесса пожаловала к нам в гости.

– Ты принял ее, как подобает графу? – опять улыбнулся Михал.

– Да, отец, – с серьезным видом заявил Лайош.

Взрослые улыбались, наблюдая за непосредственностью мальчика и подмечая в нем черты своего отца.

Гергей подал руку Ханге и бережно помог ей спуститься с подножки коляски. В белом платье она выглядела великолепно. Кто-то из жителей замка на первых порах даже не узнал девушку и был удивлен очаровательной незнакомке.

Люди расступились и перед графом предстали родственники. Обняв Этель, он поцеловал ее, а затем, поклонившись, поздоровался с Кэйтариной. Улыбнулся и, припав губами к руке Бианки, сделал шаг в сторону, пропуская ее вперед.

Мать и дочь, с нескрываемым интересом глядя друг на друга, остановились. Увидев поразительное сходство между молодой женщиной и девушкой, в людской толпе раздалось несколько изумленных восклицаний. Граф поднял руку, чтобы все замолчали. Тишина нависла над толпой.

Виконтесса сделала первый шаг и медленно пошла к Ханге. Словно завороженные, они смотрели друг на друга, не отрывая глаз. От волнения у обеих учащенно забились сердца. Глаза Бианки заблестели от слез. Ханга, разглядывая лицо молодой и красивой женщины, была поражена сходством между ними. Да, если и оставались какие сомнения, то сама природа постаралась, чтобы они улетучились. Ханга с трепетом в груди чувствовала, что эта прекрасная женщина и есть ее мать. Увидев, как она раскрыла свои объятия, Ханга робко припала к ее груди. Бианка, едва сдерживая себя, чтобы не расплакаться от умиления у всех на глазах, отступила на полшага и протянула обе руки с медальоном. Ханга, увидев свою вещицу, все поняла и, улыбнувшись, наклонила голову. Фамильная реликвия снова заняла место на груди своей хозяйки. После этого Ханга, уже не стесняясь, крепко обняла свою мать. Они долго стояли, обнявшись и утирая слезы, глядели друг другу в глаза.

– Девочка моя, доченька, – произнесла Бианка, – прости, что недоглядела за тобой.

– Ну, что Вы… – Ханга застеснялась назвать ее матерью, но видимо, предварительный разговор с графом, дал свои ростки, она нежно произнесла, – мама… Вы ни в чем невиноваты. Это Вам спасибо, что не забывали меня и всегда искали. – Они снова горячо обнялись.

Бианка подошла к графу и, поклонившись ему, сказала:

– Михал, от всего сердца я благодарю тебя. Только вам с бароном удалось снова вернуть мне счастье, – она завертела головой, в надежде увидеть Балинта, но, к сожалению, не заметила его на площади среди людей.

По толпе прошел слух и, распространяясь с неимоверной быстротой, оповестил всех жителей о счастливой и долгожданной встрече двух женщин. Жители замка, разобравшись, наконец, в чем дело, захлопали в ладоши и восторженными возгласами приветствовали мать и дочь.

Ханга взяла за руку своего парня и подвела к матери.

– Вот, мама – это мой жених Гергей.

Виконтесса с улыбкой осмотрела молодого офицера и, найдя его симпатичным и любезным, протянула руку для поцелуя.

– Гергей, рада познакомиться с тобой, мне уже успели рассказать о тебе. Я горжусь, что у моей дочки такой славный парень, – она еще раз мило улыбнулась.

– Теперь всем нужно отдохнуть с дороги, – громко объявил граф, – вечером, когда в замок приедут гости, мы отпразднуем это радостное событие.

Он приказал достать из погреба несколько бочек с вином и отправить в Хэди, пусть и в городке люди порадуются их счастью.

Сквозь толпу собравшихся, к графу приближались пришедшие горожане. Впереди всех шествовали Гиорджи и священник. Михал приобнял друга за плечи и, поклонившись святому отцу, с уважением поцеловал ему руку. Первым делом небольшая процессия из господ замка вошла в часовню и, помолившись, отдала благодарность Всевышнему за его неисповедимые повороты в их судьбах. Затем хозяева замка и гости прошли в донжон, чтобы порадовать друг друга последними новостями.

Графу вкратце пришлось рассказать о сражении с австрийцами и как ему удалось отвести подозрения от себя со стороны турок и их врагов – габсбургских наемников. О том, что им удалось разыскать и освободить Хангу, естественно, пришлось умолчать. Никому не хотелось омрачать счастливую виконтессу.

– Неужели барона Вадаша больше нет? – еще не веря до конца, спросила баронесса Йо.

– Да, матушка, – ответил Михал, – человек, некогда предавший вашего мужа и отца Этель – мертв. Теперь, когда виконтесса де Шантуан, а иначе уважаемая нами Бианка, наконец-то вошла в нашу дружную семью, я с полной уверенностью могу заявить, что ее муж граф Ласло Лайош отомщен и его убийца наказан мною за все свои злодеяния.

Как гром среди ясного неба прозвучало это признание. Баронесса Йо привстала от крайнего удивления. Ханга, крепко сжав ладони перед грудью, изумленно смотрела во все глаза на Михала.

– Да-да, моя милая Ханга, ты не ослышалась, Ласло Лайош твой родной отец, а если яснее выразиться, то мы с тобой доводимся друг другу братом и сестрой по отцу. – Для девушки такое признание на сегодняшний день было лишним, от избытка чувств, голова ее закружилась и Ханга, прикрыв глаза, рухнула в кресло. Женщины бросились на помощь, обмахивая ее лицо, чем придется. Гергей, не растерявшись, набрал из кувшина в рот воды и спрыснул на лицо Ханги. Ее веки задрожали и приоткрылись. Бианка протянула дочери платок и она, постепенно приходя в себя, вдруг заплакала. Баронесса Йо, выставив вперед руки, обратилась ко всем:

– Пусть поплачет. Сейчас это единственное средство, которое поможет ей скорее прийти в себя. Да, Михал, разволновал ты нас не на шутку, – обратилась к нему Кэйтарина, – вот значит, какую тайну хранил граф Лайош и доверил ее моему мужу. Оказывается, у него была молодая жена, и никто об этом не знал. Ай да граф ай да старый лис, – улыбнулась она. Затем взглянула на Этель и подозрительно спросила:

– А ты знала об этом, я смотрю, ты не сильно удивлена?

– Кое-что, мама, мне известно, но это была не моя тайна. Прости, если обидела тебя.

– Господи, да разве я в обиде! – воскликнула Кэйтарина, – это невероятно! Граф Ласло, – обратилась она к Михалу официально, но с шутливыми нотками в голосе, – сегодня день раскрытия тайн, может быть у тебя припасено еще что-то неожиданное, потрясающее…

– Думаю на сегодня достаточно госпожа баронесса, – ответил он таким же шутливым тоном.

– Ну, почему же Михал, Ханга уже успокоилась, а нам всем будет интересно и приятно окунуться в тайны семьи Ласло.

– Интересно – это, пожалуй, да, но мало приятного, матушка, когда после стольких лет выплывают наружу тайны, от которых наши жизни затягиваются в горестный водоворот непоправимых случайностей.

– Тем не менее граф, мы все здесь твои родственники и готовы выслушать.

– Ну, что ж, будь по-вашему, матушка Кэйтарина, – согласился Михал и обратился к молодому офицеру, – Гергей, я прошу тебя выйти. Не обижайся, у меня нет особых секретов от родственников, но пока ты не женился на Ханге, кое-что останется втайне.

Поклонившись учтиво, офицер вышел за дверь.

– Я хочу обратиться к вам с одной просьбой, – продолжал Михал, – все равно у вас когда-то возникнут вопросы, относительно прошлого моего отца, графа Лайоша. Я хочу, чтобы вы, его родственники, ради спокойного пребывания графа в ином мире, сохранили эту тайну и даже наши дети и внуки не должны ее коснуться. Матушка Кэйтарина, некогда вы держали в своей руке вот этот перстень, – граф протянул ей печатку с трезубцем.

– Да, действительно мне приходилось видеть эту вещь, и по просьбе моего покойного мужа я должна была передать ее одному человеку… – Вдруг она широко раскрыла глаза, словно о чем-то догадавшись, и удивленно приоткрыла рот, чтобы продолжить.

– Да, матушка, этим человеком был мой отец. А теперь Бианка покажи свой перстень.

Виконтесса вынула бархатный мешочек из выреза платья и протянула графу. Он достал перстень и, подходя к каждому изумленному родственнику, показал его.

– Вот, это тот самый перстень с трезубцем. Я поклялся своему отцу, что буду молчать, потому не могу сказать вам многого. Эту тайну он унес с собой в могилу. Вы можете догадываться кое о чем, потому что этот перстень имеет другую историю – он не один раз оставил отпечаток на лбах турецких завоевателей и алчных трансильванских дворян. Теперь делайте вывод, но еще раз прошу вас сохранить эту тайну.

– Но после смерти Лайоша эта история продолжалась вплоть до наших дней, – заинтересованно сказала Кэйтарина, – видимо, кто-то, завладев перстнем, продолжал разбойничать и нападать на дворян. Напрашиваются вопросы, у кого был этот перстень, и как он попал к Бианке?

– Еще раз напомню вам – это и есть тайна графа Ласло Лайоша. Дорогие мои, большего сказать я вам не могу.

– Что же все-таки означает изображение на перстне? – спросила баронесса Йо, – или подобное кольцо появлялось еще раньше до того как твой отец начал действовать?

– Я пытался разобраться, но мои познания в этой области ограничились скудными сведениями: легенда о происхождении трезубца, как символа, уходит в глубину веков и всплывает среди арийского народа.

– Точно Михал, я вычитала об этом в книге из твоей библиотеки, – горячо поддержала его Ханга, – там говорится о Небесном Свароге, начертавшем своей рукой огненные руны.

– Да-да, – продолжил Михал, – он как бы указывал людям на спасительный маяк, ориентируя их на забытые и грубо нарушенные Великие Знания.

– Еще трезубец появлялся на золотых и серебряных монетах киевского князя Владимира, – подсказала Ханга.

– И в древнегреческой мифологии, где трезубец является обожествленным предметом, наделенным магической силой в руках царя морей – Посейдона, – добавила Кэйтарина.

– Так что дорогие мои, я не могу сказать, почему граф Ласло Лайош выбрал для борьбы с Османами и некоторыми дворянами именно этот символ, – попытался закончить обсуждения граф Ласло, – если честно, то для меня это осталось неразрешенной задачей.

Михал встал и подошел к Бианке и ее дочери.

– Судьба, как бы посмеивается над нами, вот и я хочу подтвердить это. Бианка, по воле случая ты теперь доводишься мне второй матерью, – Михал улыбнулся, – а Ханга моей сестрой. Как видите, все встало на свои места. Но есть небольшой секрет, который ты Бианка пытаешься раскрыть уже много лет.

– Михал, тетушка Кэйтарина оказалась права, сегодня день сюрпризов, – удивленно произнесла виконтесса.

– Да, действительно, сюрпризы продолжаются. Помнишь, ты искала человека, который в Коложваре должен был передать тебе какие-то ценности от графа Ласло Лайоша?

– Конечно, помню.

– Так вот, я нашел этого человека и, несмотря на минувшие двадцать лет, он передал тебе кое-что, – граф хитро прищурился и протянул бумагу, свернутую в рулон и скрепленную печатью, – прочти это.

Бианка, сломав печать, развернула лист и, дочитав до конца, воскликнула:

– Но здесь же говорится о части наследства графа Ласло Лайоша!

– Правильно, и эта часть принадлежит его жене и родившейся дочери. Что же здесь удивительного?

– Но… – Бианка была в замешательстве, – я незаконная жена Лайоша и кто тот человек, который должен был передать мне это письмо?

– В завещании говорится именно о тебе Бианка. А тот человек…

– граф выдержал паузу, – я к вашим услугам, госпожа виконтесса.

– Ты?! Михал, ты был тем человеком?! Но Лайош называл совершенно другое имя.

– Ото.

– Верно! – Бианка не переставала удивляться.

– Да, я должен был выполнить просьбу отца и какое-то время жил в Коложваре под этим именем, но дела заставили меня уехать в свой замок. Вместо себя, я оставил человека, но, к сожалению, девушка, которая должна была приехать за бумагами и показать перстень с трезубцем, так и не объявилась, – Михал печально взглянул на Бианку, но мгновенно изменившись в лице, улыбнулся и предложил, – ну, а теперь дорогие мои, я предлагаю всем заняться своими делами: кто-то из вас пожелает общаться дальше, а нам – хозяевам, необходимо готовиться к приему гостей.

Михал, поклонившись, первым покинул гостиную залу.

Ближе к вечеру в замок стали съезжаться приглашенные гости. Из Темешвара приехал барон Балинт со своей женой и другом Габором. Пока Кэйтарина занимала их разговорами, граф и графиня Ласло встречали других посетителей. Вот уж кого не ожидал встретить Михал именно в этот день, так это человека прибывшего от Изабеллы в замок «Железная рука». Он поклонился графу и передал ему в руки опечатанный рулончик бумаги. Это был документ с пометкой Изабеллы, в котором имелось еще несколько подписей влиятельных господ, в том числе министра австрийского короля и Великого визиря Османской империи.

Поблагодарив гонца, Михал протянул бумажный свиток Этель и весело произнес:

– На какое-то время наш рудник и жители Хэди защищены от нападения наемников Фердинанда и турецких воинов.

В приподнятом настроении, Михал отвлек от беседы Балинта и Габора и отвел их в сторону.

– Как вам друзья последняя новость?

– Какую новость ты имеешь в виду: нападение турок на отряд Вадаша или его смерть? – спросил Габор.

– Обо всем вместе, – улыбаясь, ответил граф.

– Ошеломительное известие! – восторженно воскликнул Балинт, – эта новость уже дошла до генерала Кастальдо, ведь Вадаш набирал наемников именно в его войско.

– Черт бы их побрал, – выругался Ласло, – кого там только нет в этом войске: испанцы, итальянцы, немцы, австрийцы и, к сожалению, даже венгры.

– Тебе не нравится, что мадьяры вступают войско Кастальдо? – спросил Габор.

– Если честно, то мне многое не нравится, к примеру, трансильванские дворяне, подчиняясь турецкому султану, имеют статус его вассалов, а в северных провинциях Венгрии знатные люди присягнули на верность Фердинанду.

– Если говорить о людях, преданных своему государству, то Иштван Лошонци набирает в свое войско именно венгров, – заметил Балинт.

– Я понимаю тебя Балинт, но это не меняет общего положения. Венгрия разрознена, – печально заметил граф Ласло, но чтобы вернуться к началу разговора, радостно произнес, – но на сегодняшний день меня привело в восторг известие, что турки не отрубили Вадашу вторую руку, а сразу же снесли ему голову.

Габор и Балинт улыбнулись удачной шутке графа, для них смерть барона Вадаша стала облегчением, ведь предатель заслужил именно то, что с ним приключилось.

Следующих гостей граф Ласло встретил с трепетом в груди, ими оказались графиня Жомбор и ее сын Андор, сопровождаемые группой вооруженных всадников. Каждый воин держал в руке длинное копье, на конце которого развевался флажок. Знаменосец держал большое, колышущееся на ветру знамя, с изображением черного коршуна.

Михал действительно обрадовался гостям, но вел себя сдержанно. Он переводил заинтересованный взгляд с графини Жомбор на свою жену. Этель спокойно посмотрела на графиню, и хоть Михал оповестил ее, что Илона и ее сын входили в число гостей, все равно отнеслась к Жомбор настороженно. Да, она была по-прежнему изящной женщиной: темный волос, жгучий взгляд, приподнятые слегка и изогнутые в дугу брови. Графиня Ласло оценила свою соперницу, она выглядела великолепно, хотя и прошло много лет, как они расстались в лесном доме. Но не сама графиня, опять же поразила Этель, а сходство ее сына Андора с Лайошем. Что-то неприятное шевельнулось в груди Этель и, похоже – это «что-то» было ревностью и не собиралось покидать когда-то облюбованное место в глубине сердца. Но ни один мускул не дрогнул на ее лице, взяв себя в руки, она улыбнулась Илоне, и знаком пригласила гостей к накрытому во дворе столу.

Жомбор Илона, давно не видевшая Этель тоже оценила по достоинству жену Ласло: ее выразительный взгляд, великолепные волосы, прямая осанка и, пожалуй, та самая неизменная доброта, которой подкупала Этель, находясь когда-то в плену у графини.

Ханга, увидев графиню Жомбор, обрадовалась и подала рукой знак своей матери, приглашая познакомиться.

– Здравствуй, тетушка Илона, – произнесла девушка со свойственной ей непринужденностью, находясь в кругу близких знакомых.

– Здравствуй, дорогая Ханга. – Графиня осмотрела девушку и, покачав головой, искренне похвалила, – выглядишь великолепно, ты просто – само очарование.

Илона приобняла девушку и обратила внимание на рядом стоявшую красивую, незнакомую женщину. У графини от удивления даже приоткрылся рот. Она с изумлением глянула на Хангу, затем опять на женщину и, зажмурив глаза, замотала головой, пытаясь избавиться от наваждения.

Заметив, что графиня крайне удивилась, Ханга прикоснулась к ее руке и с улыбкой произнесла:

– Тетушка Илона, познакомьтесь, – это моя мама.

– Мама…? – у графини слегка отвисла нижняя челюсть, – вы что? Ха-ха… – неестественно хохотнула она, – решили разыграть меня?!

– Илона, – вмешался граф Ласло и решил разъяснить ситуацию, – виконтесса де Шантуан действительно приходится матерью нашей Ханге. Мы не успели предупредить тебя об этом, так что получился своеобразный сюрприз.

– Сюрприз? – переспросила Илона, – а как это все понимать?

Граф взял под локоть подошедшего Балинта и, кивнув на него головой, с улыбкой ответил графине Жомбор:

– Барон Балинт объяснит тебе все подробно. Извини Илона, но нам с женой нужно встречать гостей.

Андор и Лайош, представленные друг другу, пошли сразу вглубь двора, где их ждала целая ватага ребятишек. Многие были наслышаны о графине Жомбор, но еще не видели в глаза ее сына.

Через какое-то время к мальчикам подошел граф Ласло и, обняв их за плечи, спросил:

– Вы уже познакомились?

– Да, пап. Смотри, что Андор подарил мне. – Он протянул отцу две буковые палки, скрепленные между собой сыромятным ремнем.

– Андор, где ты взял это?! – изумился Михал.

– Мама дала, она подсказала мне, чтобы я подарил палки Лайошу.

– Мама Илона дала тебе эти штуки, чтобы ты передал их Лайошу? – удивленно переспросил граф.

Андор кивнул.

– Вот так дела! Ну, что же, спасибо за подарок. А ты, Лайош, чем-нибудь отблагодарил Андора?

– Конечно, пап, я ему свой лук отдал… Ну, помнишь, ты для меня его сделал, – смущаясь, ответил сын.

– Вот и молодцы, что обменялись подарками.

– Пап, а почему ребята дразнятся? Они смеются и говорят, что мы с Андором из одного теста слеплены.

– Это они о том, что вы похожи друг на друга?

Лайош кивнул.

– Понимаете ребята, Господь Бог создал людей так, что через несколько поколений черты наших предков передались нынешним родственникам. Именно это произошло с вами: наши прадеды и прабабки постарались, чтобы вы были похожи друг на друга. А на мальчишек не обращайте внимания, поговорят, да перестанут, главное, чтобы вы крепко дружили и в нужный момент сумели защитить друг друга.

– А мы уже… – сказал Андор, опустив голову.

– Что уже? – Ласло осмотрел местных ребятишек и, заметив сына Гиорджи, поманил его пальцем к себе.

– Кто тебя? – спросил Михал, указывая на его содранную щеку.

– Никто, господин граф, я сам упал.

Ласло заулыбался:

– Ладно, друзья мои, я смотрю, вы уже перезнакомились. Это хорошо. Но мадьяры должны крепко пожимать друг другу руки при знакомстве, а не лезть в драку. Запомните – мы дружный народ и в обиду своих не дадим, а потому живите всегда в мире, как мы с твоим отцом живем вот уже много лет, – и Ласло потрепал по голове сына Гиорджи.

Пока граф Ласло разговаривал с ребятишками, все это время графиня Жомбор поджидала его и, улучшив момент, обратилась к Михалу с укором:

– Граф, я выслушала историю Ханги и ее матери. Ты что, действительно не мог предупредить меня? Я же не чужая Ханге!

– Прости Илона, так получилось…

Жомбор склонила голову в знак примирения и вдруг ей вспомнилась давняя история. Услышав от Балинта рассказ о Ханге и ее матери, в памяти всплыл разговор с Андором: семь лет назад он просил ее отправить девушку с бабкой Урсулой в городок Хэди. Илона поначалу не соглашалась, но после того как Андор пообещал раскрыть ей какую-то тайну, она согласилась с ним. Вероятно, Вашар Андор имел в виду как раз медальон, висевший на шее у Ханги.

– Илона, ты слушаешь меня? – отвлек ее Михал от мыслей, – я прошу, еще раз извинить меня. События так стремительно развивались, я своих родных даже не успел предупредить.

– Ладно, граф, прощаю. Но кто-то совсем недавно обещал мне, что скоро общими силами мы ударим по врагу.

– Ах, это ты о Вадаше. Уважаемая Илона, прости, но он не захотел ждать, когда я отправлю за тобой гонца, – шутя, ответил граф.

– Ты точно с ним расправился? Этот демон имеет способность перевоплощаться во что-то другое, – графиня до сих пор не верила в смерть барона.

– Отряд Вадаша атаковали турки, а они страсть, как любят отсекать головы от туловищ. Его голову отправили в Темешвар генералу Кастальдо, – отшутился Михал.

– В самом деле, турки?! – недоверчиво спросила Илона, – а-а, узнаю родство Вашара и Ласло, – шепотом произнесла она.

– Не расстраивайся Илона, на наш век врагов хватит. У нас еще будет время поговорить об этом, а сейчас давай радоваться за наших сыновей, – он поднял кубок с вином и, осушив его до дна, поблагодарил графиню, – спасибо тебе Илона за подарок.

– Какой подарок?

– Который твой сын подарил моему Лайошу. Одно время я обыскался, не мог найти буковые палки, которые Андор применял на поединках.

Слегка смутившись, графиня кивнула.

– Пусть для тебя и Лайоша это будет памятью.

Михал почувствовал себя неловко и чтобы сменить разговор, спросил:

– Илона, интересно узнать, что случилось с твоими орлами, где они теперь?

– После гибели самки у меня остались два молоденьких самца и один взрослый. Я не стала заказывать в России другую самку хотя могла бы обучить ее для боя с человеком, но не стала этого делать. Одно время они гнездились в ущелье и слетались к лесному дому, но, почувствовав, что не ограничены в свободе, стали часто улетать в горы. Сначала ненадолго, потом они не показывались сутками и, в конце концов, улетели совсем, – с грустью закончила графиня. Она задумалась, вспоминая встречи с Андором в Орлином ущелье.

Прикоснувшись к плечу графини, Ласло вывел ее из раздумий и, улыбнувшись, направился на другой край стола.

«А я-то думал, где потерял палки. Оказывается, они остались у Илоны в замке, когда меня раненым привезли к ней», – думал Михал, подходя к Этель. Он сел рядом и, приобняв жену за талию, нежно произнес:

– Не грусти родная, ты у меня единственная. С тобой нам суждено идти по жизни до самого конца.

Этель благодарно улыбнулась Михалу и, прижавшись к его плечу, ласково ответила:

– Да, мой родной, до самого конца.

Когда веселье в замке было в самом разгаре, к воротам соляного рудника подъехал Гергей с солдатами. Он прошел в тюрьму и отдал распоряжение страже, чтобы к нему привели арестованного мэтра Эрно.

Стражник, открыв камеру, приказал лекарю:

– Выходи.

– Куда? Меня ведь только что привели сюда.

– Ничего не знаю, мне приказано доставить тебя.

Эрно предчувствуя что-то неладное, уныло поплелся по пещерному проходу. Он шел и думал, что сейчас его казнят. Его завели в помещение, где он предполагал столкнуться с графом Ласло и палачом, но увидев только одного Гергея, удивился.

– Господин Эрно, я пришел с приказом от графа Ласло.

– Приказом? – настороженно спросил Эрно.

– Да приказом… О вашем освобождении. Вы свободны, но вам надлежит покинуть территорию графства и никогда больше здесь не появляться. И еще… – Гергей протянул ему листок бумаги, – прочтите, я должен уничтожить его сразу.

Мэтр расправил бумагу и сразу же узнал ровный и красивый почерк Этель. Он стал читать про себя содержимое письма:

«Мэтр Эрно, по приказу графа Ласло Вас отпускают. Хотя сами понимаете, он рискует. Граф прощает Вас. Но хочу от себя добавить: не думайте, что мы забыли, кому обязаны своими жизнями. Не знаю, что заставило Вас совершить ряд плохих поступков, ведь Вы всегда помогали людям, так зачем же свои добрые, человеческие качества поменяли на злодейство? Ханга, до сих пор Вас любит. Она благодарна Вам за все годы, которые Вы ей посвятили. Вы научили ее многому, и потому она тоже прощает Вас. Будьте счастливы.

Мне искренне жаль Вас. «Э.»

После прочтения последних строк, у мэтра задрожала рука. Он устыдился перед юношей, навернувшихся на его глаза слез и ничего не сказал, а только сделал жест рукой, что готов идти.

Гергей забрал у него письмо и выведя за ворота, указал на стоявшего недалеко коня.

– Там к седлу приторочен мешок, в нем еда, одежда и деньги. Все мэтр Эрно, Вы свободны.

Лекарь кивнул Гергею в ответ и, вскочив на коня, не спеша направился к озеру. Скоро его одинокая фигурка скрылась из виду, а счастливый Гергей направился в замок, за стенами которого слышалась веселая, задорная музыка.

Ознакомительные главы из романа «Черный гайдук».

[1] Пожонь – венгерское название Пресбурга.