Чёрный хребет. Книга 5

Я с Бугом и Вардисом сидим на деревянных стульях. На наших лицах – тряпки, пропитанные горячей водой.

Рядом с нами Брас затачивает опасную бритву.

За что стоит поблагодарить Шислин и мертвецов Варзода – они показали нам такой замечательный процесс, как бритьё лица. Воочию только я один видел замок, но многим из нас он приснился, и парни испытали во сне то же самое: потрясающее ощущение гладкой кожи. И теперь, после пробуждения, мы решили устроить в Дарграге первый массовый процесс бриться для всех желающих.

Открыли в этом мире первый барбершоп – цирюльню с доступом только для мужчин.

Желающих, правда, оказалось не много: мужчины постарше всю жизнь носят бороды и теперь считают её неотъемлемой частью головы. Сбрей – будет выглядеть неприлично, как голая задница. Зато охотно согласились те, кто её носит совсем недавно, либо у кого она не растёт достаточно густой. В итоге к Брасу и Чемпину выстроилась длинная очередь из тридцати человек.

Первые пробы бритвы оказались не очень успешными: кровь, боль, недоверие. Зато под конец Брас приловчился и процесс пошёл мягче.

– Только это, – произносит Буг. – Горло мне не перережь, ладно?

– Постараюсь, – отвечает Брас. – Но ничего не обещать не могу.

Мы всего несколько дней, как вернулись из Карута.

Поход вышел очень нелепым: шестьсот человек из четырёх деревень собрались вместе, чтобы захватить одну, небольшую. Но в итоге все мы промокли, заснули в лесу на два дня, заболели, обмочились. Проснулись голодные и ошарашенные, воняющие экскрементами на всю округу. Поход пришлось срочно останавливать и возвращаться домой, чтобы постирать одежду и не допустить воспаления лёгких.

Лира весь день у себя дома лечила простудившихся и отлежавших бока на холодной земле. Запрягла половину деревни собирать ей целебный сланцекорник. Пусть старостой у нас является Саргот, армией командую я, но в такие моменты голос девушки становится самым важным в Дарграге.

– Так приятно снова быть чистым, – заявляет Вардис.

– Ага, – говорю.

Брат обгадился во сне и топал весь путь от Карута до Дарграга в набедренной повязке, таща грязные доспехи в руках.

Наверное, поход стоит считать неудачным: вместо завоевания очередной деревни, мы вернулись к себе, чтобы пить целебные чаи и заниматься стиркой. И только сейчас, на третий день после возвращения, мы почувствовали себя чистыми и свежими.

– Чего это вы здесь устроили? – спрашивает Лира.

Девушка впервые за весь день нашла время выйти из дома и прогуляться.

– Это не бабское дело, – очень мягко, со смешком, отвечает Вардис. – Тут у нас занятие для настоящих мужиков.

– Всё верно, – подтверждает Буг. – Уходи.

– Вы тут волосы с лица убираете, что-ли?

Мы обустроили место для бритья на веранде у Хоба, поскольку он один из немногих, кто живёт в большом доме вдвоём с дедом.

Девушка следит за тем, как Брас аккуратно водит лезвием по моему подбородку. Мыла в Дарграге нет, но если наточить бритву достаточно хорошо, то можно обойтись и без него – главное кожу распарить как следует. В какой-то момент лезвие проходит по маленькой, незаметной болячке возле кадыка. Срезает её кончик, отчего в шее стреляет боль, но я сдерживаюсь, чтобы не дёрнуться.

– Да, Брас, мертвецы в Варзоде брили лучше, чем ты, – говорю.

В моём голосе нет упрёка, только шутка. Никто не ожидает от парня идеального бритья в первый же день.

– Как только стану мертвецом, обращайся.

За сегодня Брас потратил столько времени, что явно не скоро захочет заняться бритьём снова.

Пусть это не принесло такого удовольствия, как во сне, зато результат получился вполне приемлемым. Я, Буг, Вардис, Хоб, Арназ... три десятка обритых человек, словно заново родившихся. Похоже, это станет нашей визитной карточкой. Только в Дарграге будут мужчины с голыми лицами. Ни в одной другой деревне таких больше нет.

– Можете мне волосы слегка укоротить? – спрашивает девушка.

– Прости, Лира, вход только мужикам, – отвечает Брас с сожалением. – Таковы правила.

Вздохнув, девушка развернулась, чтобы уйти, но Брас схватил её и усадил в кресло.

– Ладно, – говорит. – Займусь и тобой, но другим девчатам не говори. Не хватало мне ещё больше людей здесь.

Казалось бы полный новичок должен подрезать волосы очень плохо, но в целом Брас справился с задачей. С новой причёской Лира стала выглядеть менее уставшей и даже чуть-чуть стильной. Однако, девушка не сдержала слово: растрезвонила всем своим подругам, что Брас оказывает услуги по укорачиванию волос и вскоре у дома Хоба собралась целая толпа, включая Илею, нашу собственную мать.

– Эх, – только и смог вымолвить Брас, когда увидел количество людей возле веранды.

Салон мужской красоты превратился в красоту для всех.

Освободившись от щетины и от неотложных дел, я, впервые за последние недели, почувствовал себя свободным. Выдалось немного времени, чтобы просто побродить и позаниматься всякой ерундой.

И я ею занимаюсь.

Хожу, брожу, скитаюсь, слоняюсь.

Делаю всё что угодно, лишь бы ничего не делать.

– Ответь, – шепчу, сжимая в руке бирюзовую жемчужину.

С исчезновением Шислин, у меня остался её Дар. С его помощью я могу лёгким движением руки усыпить любого человека, однако не хочется прибегать к этой силе, пока я не знаю цену, которую требует существо, которое выдало этот Дар.

Но сколько бы я ни пытался проникнуть в жемчужину, с той стороны нет ответа.

– Заснул ты там, что ли?

В итоге я опять занимаюсь тем же, чем всегда, когда выпадает свободная минутка: с помощью голубой жемчужины поднимаю перед собой метательный нож и заставляю его висеть в воздухе неподвижно. Чем меньше объект, тем тяжелее им управлять. Но с помощью многочисленной практики порог размера медленно уменьшается. Теперь я могу держать в воздухе сразу три ножа и они даже не улетают в случайные стороны.

– Эй, ты, – приказываю метательному ножу. – Подлети поближе и побрей меня.

Маленький кусочек металла приближается к моей шее, прикасается к коже, а затем аккуратно скользит вдоль горла. Сначала всё идёт как надо, однако через несколько секунд нож улетает в землю, оставив царапину.

Надеюсь, однажды я так хорошо овладею голубой жемчужиной, что смогу побрить сразу десять человек одновременно. И никому из них горло я не вскрою.

Присаживаюсь на лавку в центре деревни, недалеко от колодца.

– Скучаешь? – раздаётся голос Лиры сбоку.

– По ком?

– По девушке. Ты какой-то задумчивый в последние дни.

– Нет, – говорю.

Друзья знают, что я ходил в Варзод, чтобы уничтожить проклятие Бартрама, но я не сказал им, что Шислин на самом деле оказалась мумией. Пусть она им запомнится как чёрный силуэт, приходящий к ним во снах.

Однако у Лиры какое-то странное чутьё, она сразу замечает, когда человека что-то тяготит.

– Врёшь, – говорит. – Я слишком много раз видела людей, которые ходят вокруг и не находят себе места.

– Тебе кажется.

– Что-то произошло в Варзоде. Иначе бы ты не был таким подавленным.

– Каждый день что-то происходит, но это не значит, что нужно придавать слишком большое внимание мелочам.

Я на самом деле по ней не скучаю, но неприятное чувство всё равно сидит в груди. Будто бы всё должно было случиться иначе.

– Доверься мне, – продолжает Лира. – Расскажи.

– Всё в порядке, честно.

– Я же вижу, что ты меня обманываешь. На тебя посмотришь – аж в горле першить начинает.

– С каких это пор ты заделалась мозгоправом? – спрашиваю. – Разве больные не дожидаются тебя дома?

– Они ждут, пока Арназ с ребятами насобирают достаточно травы и ягод для настоек. И чтобы ты знал, одна из них лечит от разбитого сердца. Могу сделать, если хочешь.

– Ни у кого сердце не разбито!

С последними словами поднимаюсь и ухожу прочь. У некоторых людей совсем нет личных границ. Иногда человеку просто нужно побыть одному и это не значит, что ему плохо и его надо утешать всей толпой. Всего лишь временная хандра, пройдёт.

Ни у кого здесь сердце не разбито.

Придумала!

Разве можно грустить по кому-то, кого ты видел всего пару раз?

Ухожу прочь. Туда, где никто не будет ко мне приставать с дурацкими вопросами. Где я смогу пинать камни и ни о чём не думать.