Чёрный квадратик

Сначала были крики, откуда-то доносился плачь, потом всё резко оборвалось, земля затряслась, стоял невероятный гул. А после наступила тишина, все пропало, только темнота, только...

***

Андрей проснулся. Сегодня утром у него жутко болела голова, поэтому он уговорил Костю самостоятельно починить вентиляционный люк, а сам ушёл спать. Ибупрофен перестал работать несколько месяцев назад. От кошмаров и вовсе ничего не помогало.

В комнате было темно. Андрей нащупал выключатель и спальню стала освещать небольшая лампочка Ильича. Андрей сел на край кровати и взял с тумбочки кубик Рубика. С этой загадкой он не мог справится уже месяц, как нашёл его на складе. Хотя недавно он смог собрать две стороны кубика, вместо одной. Вправо. Влево. Вверх. Ещё. Ещё... Ничего не получалось. Андрей положил кубик обратно, подошёл к шкафу, достал комбинезон и стал одеваться. Дырка в рукаве изрядно мешала продеть руку с первого раза, однако отсутствие навыков шитья или вышивки не позволяло что-либо с этим сделать. Нужно будет зайти на склад и поискать мануал по рукоделию.

Андрей выключил лампочку и вышел в коридор. Вдалеке через узкую щель просачивался свет из «дышалки» (так Андрей с Костей обусловились называть фильтрационную камеру). Чем дальше он продвигался по коридору, тем отчётливее был слышен чистый болгарский мат. Зайдя в дышалку, Андрей увидел стоящего на стремянке Костю, который пытался починить отпавший вентиляционный лючок.

— Не разбирам, Андрей. Беда с люком. Креплю, а он все валится на пол. Что хочешь думай, может и правда ръце от задника, — закончив, Костя слез со стремянки и стал убирать инструменты в желто-чёрный ящик.

— Ладно, Коцо, перестань, посмотрю завтра. Я хотел на склад зайти.

— На склад? А что тебе нужно?

— Да хотел зашить рукав, вот, видишь, — Андрей показал дыру, — умения то нет — книжку присмотрю каку

— Плохо дело, надо сходить. Только сначала занесём инструменты.

Выйдя из дышалки, они проследовали до комнаты Кости. Тот стал рыскать по карманам, ища ключи.

— Боишься к тебе залезу? — c усмешкой спросил Андрей.

— Ай, привычка. Не могу с открытой дверью жить. Не се обиждай. — он, наконец, нашёл нужный ключ и открыл дверь. Когда включился свет, стало видно, что все стены были увешаны плакатами с обнажёнными болгарками. Костя оставил ящик, выключил лампу и вышел в коридор. — пойдём.

— Коцо, а ты знаешь, что ревнивая болгарка делает с мужем? — Костя отрицательно помотал головой. — пилит!

***

Перед входом на склад на крючках висели легкие куртки: эта часть бункера не отоплялась. За закрытой дверью простиралось большое помещение с несколькими рядами стеллажей. На складе работала только аварийная система освещения, что очень усложняло поиски нужных вещиц. Костя прихватил пару банок гречки и пакетик с какими-то травами и принялся за своё извечное дело — поиск гитары. Андрей же пошёл к книжным стеллажам. На полках лежало множество книг, большинство из которых было уже прочитано. Тут же лежала «инструкция по шулерскому делу», чтение которой было взаимно запрещено. Ища глазами нужное чтиво, Андрей и не заметил, как пнул что-то. На полу оказалась запылённая книжка. Смахнув пыль, Андрей прочитал: «Кубик Рубика». Оказалось, что это была инструкция по сборке. Он положил книгу за пазуху и продолжил поиски.

Когда нужная макулатура была найдена, Андрей проследовал к выходу со склада, где его уже ждал от чего-то радостный Костя.

— Смотри! — Костя держал в руках укулеле, — Това успях!

— А ты умеешь на этом играть?

— Тоже, что китара.

***

Заплатка вышла неплохая. Да, до идеала было ещё далеко, но и такой результат устраивал Андрея. Отложив нитки, Андрей хотел потянуться за кубиком, но вспомнил про найденную книгу. Достав её, он принялся за чтение.

За стеной зазвучало укулеле. Костя обожал играть на струнах. Когда начались первые экономические волнения, стоимость болгарского Льва упала до рекордного минимума и Коцо остался без работы. Тогда он начал играть на улице и стал довольно известным. Дошло до того, что его заметили радикальные движения, и он принялся распевать пропаганду на улицах города. Разумеется, делал он это не за просто так: радикалы платили ему приличные суммы. Позже его арестовали и отправили в трудовой лагерь, но вскоре началась Июньская революция и Коцо был освобождён повстанцами. Но, не желая рисковать дальше, Костя отправился на восток, где и встретил Андрея.

Когда звуки стихли, Андрей дочитал книгу. Он перебрался на кровать и принялся воплощать прочитанное. Белый крест. Жёлтый центр. Слой. Второй. Ещё. Ещё... Андрей уснул.

***

...боль. Первые дни проходили в молчании. Короткие выходы в туалет или за едой, переглядывания пустыми глазами. Никто не осмеливался издать ни звука. Кровать, казалось, превратилась в колючий бетонный асфальт, который был самым мягким из всего, что есть в этом мире. Время стало замедляться: секунды превращались в минуты, минуты — в часы, часы — в недели. Все это продолжалось бы и дальше, можно сказать, что был бы воссоздан персональный ад, но потом...

***

Андрей проснулся. Он сидел на кровати, сгорбившись к коленям. Кубик лежал на полу, укатившись под стол. «Твою же мать...» — Андрей забыл выключить лампочку. Он накинул на себя комбинезон, бросил кубик на тумбочку, выключил свет и вышел в коридор. Из комнаты Кости доносился храп. Андрей пошёл в генераторную, чтобы узнать, сколько энергии он потратил. Нащупав дверь, Андрей прошёл внутрь.

Свет наполнил небольшую комнату. Вдоль стен стояли все различные автоматы и вычислительные машины. В одной из стен было окно, за которым стояла темнота. Ту же темноту связывала с комнатой металлическая дверь, из-за которой доносился низкий протяжный гул. Андрей подошёл к амперметру и проверил потребление энергии за последние десять часов. На удивление показатели были в норме.

Дверь открылась. В комнату вошел Костя.

— Андрей, что-то не так?

— Ничего, Коцо, пойдём.

***

На место повара вызвался Андрей: попытки Кости состряпать хотя бы что-то съедобное не увенчались успехом. Когда еда была готова, они оба сели за стол.

— Нужно будет посмотреть, что с вентиляцией. Андрей, ты обещал посмотреть.

— Да, хорошо. После еды пойдём в дышалку.

— Ещё, Андрей, можно личный вопрос?

— Валяй, Коцо.

— У тебя был кто-то любимый там? Я не про маму с папой...

— Я понял, — перебил Андрей, — нет, не было.

— И что, никогда?

— Никогда, к чему спрашиваешь?

— Даже не знаю, что хуже — лишиться любимого человека навсегда или навсегда потерять возможность его обрести, так и не обретя до этого.

— Похоже, что укулеле влияет на тебя отрицательно. Ишь, философствовать начал!

***

Получив от Кости ящик с инструментами, Андрей пошёл в дышалку, Коцо же остался заучивать игру на укулеле. ФК представляла собой квадратную комнату с большой станцией посередине. Повсюду были клапаны, фильтры, трубы, шахты, решётки. Стоял запах масла. Проблемный люк валялся на полу. Андрей поставил стремянку, достал отвёртку и принялся за дело.

Подступала головная боль. Или это не боль? Андрей достал из кармана таблетки и, в пустой надежде их работоспособности, принял сразу три. Понятие боли растяжимо. Андрей пытался сосредоточиться на люке, однако тот не поддавался. Он не мог понять, что именно с вентиляцией. Боль приходит, но не уходит, разве это боль? Да, это было бы болью, если бы тебе отрезали ногу или руку, но тебя никто не резал. Люк упал снова. Снова. Ещё. Ещё...

***

...Коцо не смог так жить дальше. Однажды я нашёл его в ванной, всего в крови. Мне удалось его спасти. Хотя спасение ли это? Он смог покинуть ад, а я вернул его. Нужно было что-то менять, но что? По крайней мере нужно было отвлечься, нельзя оставлять его одного, это убивает.

Первое время он мало общался, смотрел на бинты, просил прощения, но всё же не прятался. Это дало свои плоды. Он повеселел. Мы сходили на склад, нашли карты, бренди. Казалось, что все налаживается...

***

Было больно. Я лежал в своей комнате, горела лампочка. Весь верх головы был замотан бинтом. Я осмотрелся. Рядом со столом спал на стуле Коцо. Я попытался встать, что далось мне с сильным трудом: каждое движение отзывалось резким болевым толчком прямо в мозг. Я хотел разбудить Коцо, но рефлекторно взялся за кубик. Книга, прочитанная мной, не прошла бесслдено. Мне казалось, что я ближе к сборке, как никогда.

— Андрей! — Коцо проснулся. Он смотрел на меня с безумными глазами. Может быть, даже хотел напрыгнуть на меня, но понимал, что может навредить. — Твоята! Что с тобой случилось? Я нашёл тебя валяющимся в безсъзнание. Как же ты так неудачно упал?

Каждое слово било по голове. Я хотел ответить, но это было ещё больнее. Одна рука держала голову, другая протянулась к Коцо, прося помолчать. Коцо понял. Я снова взял кубик и принялся собирать.

— Ладно, оставлю тебя. — Коцо встал со стула. Он взял со стола стакан и какие-то таблетки и протянул их на тумбочку. — Вот, если станет плохо. — Он вышел.

Стороны кубика складывались по цветам. Одна. Вторая. Третья. Последний поворот... Кубик был собран. Но удовлетворён я почему-то не был. Казалось, что с ним что-то не так. Я осмотрел его со всех сторон. Подозрения подтвердились: на одной стороне вместо цветного квадратика в центре находился чёрный...

Я откинул кубик куда-то. Он не мог упасть громко, но даже так этот звук ударил по ушам. Я взял пару таблеток и выпил их. В глазах темнело, все кружилось. Мысли закручивались в себя и выходили кашей...

***

...А потом начались кошмары. Они преследовали меня везде. Каждый был страшнее предыдущего. Я просыпался весь в поту, весь день думал только о них. Нельзя было отвлечься, я не мог этого сделать, не было плана. Плана нет и сейчас. Нет выхода от них. Мы заперты здесь вместе с ними. Или...

***

Андрей проснулся. Голова уже не болела. Бинты отпали сами: наверное много крутился, пока спал. Он почувствовал себя свободным, как никогда раньше. Андрей вышел из комнаты, включил свет в коридоре. Впервые за долгое время длинное помещение оказалось освещено. Жёлтые стены, серый потолок. В конце коридора красовались толстые свинцовые гермоворота.

Из комнаты Кости доносилось укулеле. Он что-то завывал себе под нос. Андрей вошёл в комнату. Коцо вскочил с места.

— Очнулся?! — Костя хотел начать расспрос, но Андрей отсек.

— Я ухожу.

— Что? — зрачки Коцо сузились. В недоумении он смотрел на Андрея, не смея отвести взгляд.

— Прощай. — Андрей вышел из комнаты и пошёл вперёд по коридору. Чем дальше он шёл, тем легче было. Ноги, казалось, были готовы бежать марафон. Шаг. Шаг. Ещё. Ещё...

— Стой! — послышался щелчок. — Ты не можешь уйти! Отсюда не куда уходить! Ты не можешь меня оставить!

Андрей не повернулся. Он потянул за рычаг. Механизм со скрипом пришёл в движение. Ворота начали открываться.

— Там только боль! Ты не можешь уйти! Ты не можешь меня оставить! — Андрей уже не слышал.

Ворота открылись. За ними была темнота. Андрей ступил за порог. Где-то здесь должны были начаться ступеньки, но их всё нигде не было. Он шёл вперёд, в пустоту. Ноги уже перестали быть осязаемы. Потом и таз, и все туловище. Но он шел вперед.

Сначала были крики, Коцо плакал, потом всё резко оборвалось, сзади раздался выстрел. А после наступила тишина, все пропало, только темнота, только боль.

Андрей проснулся...