Черный Меч

Группа людей-наёмников, состоящая из восьми закованных в броню и вооруженных до зубов головорезов, осторожно продвигалась вперед по мрачному, длинному коридору с высоким потолком, освещая себе путь мощными фонарями, но даже их света было недостаточно для того, чтобы разогнать царящий здесь мрак. Идущая в хвосте отряда женщина, облачившаяся в облегающий черный комбинезон и вооруженная саблей, покоившейся сейчас на крепком бедре, постоянно сверялась с показаниями ауспика, но на тусклом мониторе прибора были видны только метки, обозначающие самих наемников. Если верить ауспику, больше в этом заваленным всяким хламом коридоре, использовать который перестали черт знает сколько столетий назад, никого не было.

— Ну что там, Мадлен? — спросил заросший щетиной бугай, чье лицо из-за оспин и шрамов больше походило на доску для метания ножей. — Есть что-нибудь?

— Ничего, — если судить по голосу, женщина уже устала отвечать на один и тот же вопрос, но наемник лишь кивнул в ответ и двинулся дальше.

На наплечниках каждого из наемников красовалось стилизованное изображение крупного животного, походившего на медведя, что было странно: большая часть зверей на планете давно вымерла, а тем, кто «посчастливилось» выжить, мутировали столь сильно, что каждое их проникновение в город из внешних рубежей превращалось в головную боль сперва для банд подулья, а затем и для местных силовых структур, если чудовище находило путь на более высокие уровни громадного города. Как бы там ни было, каждому посвященному эмблема на доспехах наемников говорила о том, что перед ними находится не абы кто, а отряд, гордо носивший название «Бешенные Изверги»: то, конечно, было не самое лицеприятное и благозвучное название для уважаемого отряда наемников, особенно с учетом того, что оно нисколько не соответствовало внутренним правилам поведения, утвержденному внутри коллектива. Откуда взялось такое название, уже никто и не помнил, но менять его уже было поздно, да и желания так поступить ни у кого не возникало.

— С чего вообще столько суеты? — внезапно раздался чей-то вопрос, и довольно громкий голос, который даже не попытались понизить, эхом разнёсся по коридору, о существовании которого, судя по захламленности и затхлости воздуха, все давно уже забыли. Изверги мгновенно замерли на месте, бойцы крепко сжимали автоматические стабберы и прислушивались к царящей в коридоре тишине, но в ответ не раздавалось ни звука. Когда наконец-то стало ясно, что никто не спешит на них нападать, Дитрих, командир отряда, являвшийся рослым детиной с жестокими глаза и квадратной челюстью, с разворота ударил в грудь болтуна, чье молодое лицо, практически лишённое шрамов, говорило о том, что он присоединился к Бешенным Извергам совсем недавно.

— Еще раз откроешь свою пасть без разрешения, — процедил Дитрих сквозь пожелтевшие зубы, — и я сам перережу тебе глотку, — его голос и уверенный тон не оставляли никаких сомнений в том, что он без каких-либо колебаний воплотит свою угрозу в жизнь, а потому новичок промолчал, в последнее мгновение удержав рвущиеся с языка оскорбления. Вот только его взгляд буквально излучал ненависть по отношению как к командиру группы, так и к остальным наемникам, которые даже не подумали за него заступиться, и наблюдавшая за происходящим Мадлен поняла, что рано или поздно новичок превратится в проблему, решать которую придётся именно ей. Если, конечно, милостью Императора им удастся пережить сегодняшний день и вернуться домой без потерь, ибо каждый новый день в жизни наемника мог стать для него и последним, такова уж была их доля. Не успела эта мысль окончательно сформироваться в сознании женщины, как аккурат посередине строя возникла безликая фигура в темно-сером костюме, лишь подчёркивающем узкую талию и широкие плечи нападавшего.

Судя по всему, все это время он находился где-то под потолком, но если хоть у кого-то из Извергов и возник вопрос о том, почему ауспик Мадлен никого не обнаружил, им быстро стало не до этого, ведь первым же взмахом своего кривого клинка убийца снес голову с плеч командиру отряда, и меч прошел сквозь усиленную ткань поддоспешника, закрывавшего Дитриху шею, с такой лёгкостью, будто ее и вовсе не было. Дитрих, матерый головорез с почти что полувековым опытом, за свою долгую жизнь он не раз сражался с враждебными группировками, принимал участие в зачистке лежбищ сектантов, каждый из которых кидался в бой с фанатичной яростью обречённых, работал на крупные торговые картели и, по слухам, ему даже доводилось сталкиваться в бою с ксеносами на полях сражений, он всегда славился тем, что никто и никогда не мог застать его врасплох. Но сейчас Дитрих был убит с такой небывалой легкостью, словно он был необученным жизни молокососом, в одно мгновенье, столь короткое, что он даже не успел хоть как-нибудь отреагировать на нападение. Следующей жертвой нападавшего стал тот самый новичок, которого кривой меч, хопеш, рассек от плеча до задницы, в результате чего пыльный пол коридора мгновенно стал скользким от разлившихся крови и желчи. И без того неприятный запах, царивший здесь, стал еще хуже, когда к нему прибавилась вонь от кала и мочи.

Наемники кинулись в рассыпную, без колебаний открыв огонь на поражение, но кем бы ни был нападавший, он с небывалой легкостью уходил с линии огня, метаясь между палящими по нему людьми и убивая их одного за другим с такой непринужденностью, будто для него это было нечто совершенно заурядным и не представляющим хоть какую-нибудь сложность. Собственно, так оно и было, в чем Мадлен убедилась наглядно, когда убийца совершил какой-то совсем уж немыслимый по своей сложности кульбит и при этом умудрился в прыжке сразить очередного наемника метким выстрелом в шею, почти что снеся голову несчастного с плеч. И в какой момент он успел выхватить лазерный пистолет из кобуры, если еще мгновение назад его левая рука была пуста?! И каким образом убийца умудрился сделать заднее сальто и при этом извернуться таким образом, что его покрытый странными иероглифами хопеш разрубил напополам голову очередного наемника, даже не встретив сопротивления шлема?! Создавалось ощущение, что в его теле попросту нет костей, ведь в противном случае убийца уже валялся бы на полу с конечностями, вывернутыми из суставов, и более не представлял собой никакой угрозы. Но нет, вместо этого хопеш описал широкую дугу, разрубив на две равные части стаббер темнокожего наемника с аугментированными глазами, а яркий луч лазера рассек мрак, попав тому прямо в незащищённое шлемом лицо. Финальный удар, который, собственно, был уже и не нужен, вскрыл несчастному грудную клетку, обнажив разрубленные ребра и скрывавшиеся под ними органы.

С начала боя прошло всего несколько мгновений, а от Бешенных Извергов, не считая самой Мадлен, осталось всего три человека, но не было никаких сомнений в том, что и они скоро разделят участь своих товарищей, чьи бездыханные тела уже валялись на грязном, залитом кровью полу. Мадлен хоть и обнажила саблю, но все же продолжала стоять в стороне и не спешила вмешиваться в драку, прекрасно понимая, что даже несмотря на все свои навыки по части быстрых убийств, столь ловкому и опытному убийце она попросту не соперник. При этом, попыток убежать она так же не предпринимала, так как прекрасно осознавала тот очевидный факт, что эта ожившая молния, лишь по странному стечению обстоятельств походившая на человека, догонит ее в два счета и сразит женщину быстрее, чем та успеет сделать хотя бы один вдох. От Черного Меча, как его назвал таинственный наниматель, собственно и пославший группу Дитриха в эти забытые даже техножрецами и самим Богом-Императором коридоры, никто не уходил, если только он сам не отпускал кого-нибудь из своих жертв. Не потому, что в нем вдруг просыпалась жалость к несчастным, а лишь затем, чтобы было кому о нем рассказать, тем самым вселяя страх в сердца каждого, кто услышит эти леденящие кровь истории.

Никто не знал, откуда Черный Меч взялся, но за последние три года он успел навести ужас на весь огромный город-улей, и от его клинка не был застрахован никто из обитателей гигантского города: дети и старики, мужчины и женщины, богачи и нищие — кривой клинок убийцы разил всех без разбора, и можно было только догадываться, кого Черный Меч посетит в следующий раз. Не считая наемников, павших под ударами зловеще выглядевшего хопеша, последней жертвой Чёрного Меча стал советник губернатора Мориса Мууна Метилла, толстый и похотливый Лю Орбальд, которого убийца зарубил в его же собственной постели вместе с тремя малолетними наложницами. Жирдяя Орбальда, как его называли за спиной его же слуги, не спасли от страшной участи ни бронированные двери и окна, ни встроенные в стены и скрытые до поры от глаз лазерные турели, ни преданные телохранители, чьи тела были подвержены всем возможным улучшениям, тем самым превратив их в неудержимые машины смерти. В теории. На практике же четыре телохранителя задержали Черного Меча лишь на тридцать шесть секунд, ровно столько времени ему понадобилось на то, чтобы превратить личную стражу советника в аккуратно нарубленные куски мяса. Нужно ли говорить о том, что после такого сам губернатор Муун теперь носа не показывал из своего личного бункера, куда посторонних пускали крайне редко и только после самой тщательной проверки?

Мадлен прекрасно это помнила и понимала свои шансы в случае вступления в бой со столь опасным противником, а потому она просто стояла как можно дальше от бойни, учиненной Черным Мечом и молила Бога-Императора о том, чтобы ей посчастливилось стать одной из тех, кого убийца иногда отпускал живым и даже невредимым. Если, конечно, можно считать таковой разорванную в клочья психику людей, ставших свидетелями жутких расправ, творимых Черным Мечом. К тому же, у бездействия Мадлен была и другая причина: на этот раз ее включили в группу не из-за боевых талантов, коими она обладала, а совсем по другой причине — женшине отвели роль живой камеры, чтобы сидевший за монитором когитатора наниматель смог увидеть все произошедшее из первого ряда. Благо, искусственный левый глаз, практически неотличимый от настоящего, прекрасно справлялся со своей задачей, и Мадлен буквально ощущала нетерпение своего нанимателя: наверняка он сейчас внимательно следит за происходящим, совершенно не придавая значения тому факту, что он фактически отправил Боевых Извергов на верную смерть. Мадлен совершенно его в этом не винила, ведь для таких людей, каким являлся их наниматель, наемники всегда были расходным материалом, всего лишь полезным иструментом в их руках и, к сожалению, зачастую одноразовым, а потому если кто и был виноват в произошедшем, то только сам Дитрих: лишь одному Императору было ведомо, чем тот думал, когда подписался на работу, выполнить которую у наемников не было ни единого шанса.

В этот момент Мадлен поняла, что из всей группы она осталась одна, а Черный Меч, угрожающе покачивая хопешем, неспешно направлялся к ней. Походка убийцы была удивительно плавной, он словно бы и не шел, а скорее перетекал из одного места в другое, из-за чего Мадлен вновь посетила мысль о том, что в теле мужчины, если, конечно, он вообще был человеком, не было ни единой кости, столь необычными и непривычными глазу были его движения. А еще Черный Меч передвигался удивительно быстро: только что он был на расстоянии двух десятков шагов от Мадлен, и вот он уже стоит к ней вплотную, ничуть не опасаясь того факта, что женщина по прежнему сжимала в руках остро наточенную саблю, так как прекрасно понимал, что причинить ему хоть какой-то урон Мадлен попросту не успеет. Лицо Черного Меча было почти полностью сокрыто тканью костюма, оставляя на виду лишь глаза, которые имели довольно необычный пурпурный цвет, что явно говорило о том, что он прибыл в город даже не из другого улья, а из другого мира, так ни у кого из жителей планеты Клавий не было такого удивительного цвета глаз. И прямо сейчас глаза убийцы смотрели прямо в искусственное око Мадлен. Он знал.

— Я знаю, что вы следите за мной, — тихим шепотом произнес Черный Меч. Ему не нужно было повышать голос для того, чтобы привлечь чьё-то внимание, он и так приковывал его к себе, подобно самой крепкой цепи. — Я знаю, что вы ищете меня, но чтобы вы не предпринимали, ваши усилия окажутся бессмысленными. Можете посылать за мной кого угодно, хоть наемников, хоть гвардейцев, хоть Космодесантников, я убью любого прихвостня вашего ублюдочного Императора. Вам меня не остановить. Вы не смогли этого сделать ни раньше, не сможете и сейчас.

Голос Черного Меча ввинчивался в разум Мадлен подобно пыточному инструменту, каждое новое слово все сильнее терзало ее слух, и женщина ощутила, как что липкое течет по ее щекам, взяв начало от мочек ушей. Но Черный Меч продолжал говорить, ничуть не беспокоясь о том, что кто-нибудь может его здесь поймать, он явно был абсолютно уверен в собственной безнаказанности.

— Я видел тот миг, когда Хорус пал на Давине и обратил свой меч против Императора. Мне довелось лицезреть ту бойню на Истваане III, когда ваш Воитель приказал использовать вирусные бомбы против собственных Астартес, и я наслаждался этим мгновением. Я до сих пор ощущаю тот восторг, что испытал в тот миг, когда первые снаряды упали на Дворец Императора. Я был там, слышишь, напыщенное ничтожество? Я там был и ушел оттуда живым, невзирая ни на что. И что ты сможешь мне сделать, что ты вообще способен сделать, чтобы остановить меня? Ничего. Ты можешь только бессильно смотреть на то, как я медленно и неотвратимо приближаюсь к своей цели, ведь каким бы долгим не был этот путь, знай, что я не отступлюсь. Я добьюсь желаемого любой ценой, даже если мне придется пожертвовать собственной жизнью, ибо моя ненависть не знает границ. Знай это, Вестник Рока, знай, что однажды я всё-таки убью твоего примарха. Так или иначе, вы ответите мне за то, что отобрали свободу у моего дома и лишили всего того, что было мне дорого. Вы и ваш примарх ответите мне за Кайрру.

К концу этой речи Мадлен могла стоять лишь потому, что Черный Меч схватил ее за плечи и продолжал удерживать с такой силой, словно у него в жилах текла кровь огринов. Он был страшно силен, но куда страшнее были его слова, и каждое из них терзало разум и душу женщины, терзало каждую клеточку ее организма и заставляя ее истекать кровью. Плотно прилегающий костюм прилип к коже, и остатками собственного разума Мадлен понимала, что если ей даже и удастся выжить, ее нынешнее облачение навсегда станет частью ее же собственного тела, снять его теперь будет попросту невозможно.

— Эта сучка скоро подохнет, так что я поспешу сказать то, что давно хотел, — разум Мадлен полностью угас, но искусственный глаз продолжал пересылать изображение и звук. — Я приду за вами. Можете сколько угодно считать себя охотниками, но даже Лев бессилен пред укусом Змеи.