Чёрный властелин

Чёрный Властелин метался по вершине своей тёмной башни так, будто пытался затоптать собственную тень. Плащ хлопал, цеплялся за выступы, драматично развевался и всякий раз подло возвращался, чтобы шлёпнуть хозяина по ногам, как непослушная занавеска. Башня, надо отдать ей должное, была безупречна: чёрный базальт, узкие бойницы, острые шпили, гаргульи с такими выражениями морд, будто они всю вечность читали комментарии под новостями. Вокруг клубился правильный зелёный туман, снизу выли волки (они были на ставке, им платили за вой), где-то вдалеке гремела гроза. Премиум подписка с отделом атмосферных эффектов. Всё было выставлено на «классический ужас», на «традиционная тьма», на «легендарное зло без скидок и акций».

И всё равно… Никто. Не. Боится.

— Это… — прошипел Чёрный Властелин, останавливаясь у высокого окна, — …позор.

Он сказал это тихо, но так, что по стенам пошёл налёт инея, а у одной гаргульи от стыда откололся зуб. Потом он снова зашагал, резко, рублено, проклиная всё живое и мёртвое.

— Позор! — уже громче повторил он. — П-позорище!

На массивном каменном столе лежал хрустальный шар. Шар, конечно, был не просто шаром. Это было Око Миров. редчайший Артефакт Всевидения. Реликвия Наблюдения, за который, властелину, в своё время, пришлось уничтожить целый город. Он мог показывать дальние земли, тайные советы королей и то, как у героев в последний момент отваливается пафос. Раньше Чёрный Властелин любил смотреть в него по вечерам: наблюдал за деревнями, где шептали его имя, за рыцарями, которые пили для храбрости перед встречей с ним, за бардами, которые сочиняли баллады и всегда нагло врали про рост Властелина, прибавляя ему метра полтора и пару трагических шрамов.

Теперь в шаре была другая реальность.

В шаре мерцала… лента.

Лента, которую ему настроил личный некромант-советник Финнегор, объяснив, что «в 2026-м без этого вы не существуете». Чёрный Властелин сперва пытался казнить саму идею, потом попытался казнить Финнегора, но выяснилось, что лич уже умер и казнить его можно только по праздникам, чтобы не портить мотивацию. В итоге лента осталась.

И лента показывала то, от чего у Властелина начинала зудеть корона на голове.

На экране шарообразного артефакта был он. То есть… изображение, похожее на него. Чёрная корона, чёрный плащ, чёрные глаза, правильная осанка «сейчас будет монолог». И подпись:

«Когда он сказал: “Встань на колени”, а ты просто уронил мыло 😂»

Чёрный Властелин вцепился пальцами в край стола.

— Я… — сказал он медленно, — …никогда… не… говорил… это… в таком… смысле.

Палец сам собой ткнул в следующий пост. Шар послушно пролистнул.

Там была картинка с его башней и надпись: «Когда он зовёт к себе, показать свою тёмную башню, а ты такая: “окей, только без странных игр” 😏»

— Какие игры?! — взревел Чёрный Властелин, и гроза снаружи отвечала ему согласным громом. — У меня война! У меня завоевания! У меня… у меня… у меня, между прочим, четыре легиона тьмы на балансе! Три с половиной после оптимизации, но это неважно!

Шар снова пискнул. Новое уведомление. Кто-то отметил его в комментарии.

Чёрный Властелин посмотрел. Комментарий был короткий, как приговор:

«Чёрный Властелин = БДСМ мем, лол».

Он прочитал ещё раз. Потом третий. Потом медленно поднял взгляд, будто рассчитывал, что реальность, смутившись, извинится и отменит себя.

Реальность не извинилась.

— Финнегор!!! — рявкнул Чёрный Властелин.

Из тени у стены отлипла фигура, похожая на старый плащ, если бы плащ носил внутри себя скелет и имел привычку вздыхать так, словно устал даже от вечности. Финнегор держал папку, планшет и кружку с надписью «Лучший некромант месяца». Надпись была его же, потому что он себе её подарил.

— Я здесь, Ваша Тьмейшесть, — сказал он спокойно.

— НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК!

— Это для повышения вовлечённости, — невозмутимо объяснил лич. — Сейчас людям нравятся ласкательные формы. Бренд должен быть ближе к аудитории.

— Я… — Чёрный Властелин сделал вдох, но вдох был больше похож на попытку не взорваться. — Я не… бренд. Я ужас. Я трепет. Я тьма, которая…

— …которая проигрывает алгоритмам, — закончил Финнегор, листая папку. — Вот, отчёт за неделю. Уровень страха среди населения: низкий. Уровень “хи-хи”: высокий. Уровень “ой, это тот самый мем”: критический.

— Критический?! — переспросил Властелин, будто это слово было новым видом проклятия.

— Да, Ваша Ть… Ваша Властелинность. Мы вошли в категорию “ироническое потребление”. Вас воспринимают как образ для шуток.

Чёрный Властелин схватил посох, который стоял рядом с троном. Посох был древний, тёмный, украшенный черепом, у которого в глазницах светились угли. Череп при виде хозяина тревожно моргнул и попытался выглядеть занятым.

— Я сейчас… — сказал Властелин, — …устрою им… иронию.

— Пожалуйста, без массового проклятия, — сказал Финнегор. — Мы уже пробовали. После прошлого массового проклятия люди написали: “Опять эти азиаты какую-то летучую мышь съели!”. И начали делиться советами по витамину D.

Чёрный Властелин застыл.

— Они… что?

— Они поддержали друг друга, — подтвердил лич и даже улыбнулся черепом. — Это было ужасно. В смысле… для нас.

— Они должны были рыдать! — прошептал Властелин, и в его голосе впервые прозвучала не только злость, но и растерянность. — Они должны были молиться на свет! Они должны были…

Он посмотрел на шар. Там его башня снова появлялась в мемах. Башня, которую он строил столетиями. Башня, в которой каждый камень был пропитан заклинаниями, ночными страхами и честной тьмой. Башня, которая теперь была фоном для подписи:

«Если он сказал: “Я достану тебе вечную тьму”, а ты такая: “Окей, только в аптеку зайди по пути”».

Чёрный Властелин тихо заскрипел зубами. Скрип был профессиональный, низкочастотный, такой, который должен был пробирать до костей. Но пробирал он только гаргулью номер три. Гаргулья вздрогнула и чуть не срыгнула мох.

— Это… — сказал Властелин, подбирая слова, — …опошление.

— Я бы сказал “демифологизация”, — осторожно произнёс Финнегор.

— Опо-шле-ни-е, — отчеканил Властелин. — Меня превратили в… в… в… тег!

Он ткнул пальцем в шар. Шар услужливо показал поисковую строку. Там было: “black lord”, “dark lord”, “lord of darkness” и рядом… эмодзи.

Чёрный Властелин побледнел. То есть он и так был бледный внутри плаща, но теперь он стал бледный снаружи плаща. В башне это считалось серьёзным.

— Я… — сказал он, — …не для этого создавал орден Клинков Тьмы.

— Орден Клинков Тьмы сейчас в комментариях, — сказал Финнегор и осторожно показал планшет. — Они… как бы… тоже в тренде.

На экране был ролик: десять его элитных рыцарей, угольно-чёрных, в доспехах, в плащах, с мечами, которые пели от крови. Они шли строем… а поверх ролика были налеплены цветные подписи: “когда идёшь на работу в понедельник”, “мы с братюнями, когда зовут на корпоратив”, “когда собрались всем отделом в отпуск”.

— Они… — прошептал Властелин, — …они стали… мемом про понедельник?!

— Это популярная метафора, — пояснил Финнегор. — Вас ассоциируют с эмоциональной нагрузкой.

— Я хотел, чтобы меня ассоциировали с бездной!

— Бездну сейчас ассоциируют с кредитами. — сказал Финнегор.

Чёрный Властелин на секунду прикрыл глаза. Потом резко распахнул их.

— Всё. Я сам разберусь. Позови… главного демона. Как его… Гарк’Нара. Пусть принесёт мне список виновных. Я устрою им… настоящий страх. Старый, добрый, классический страх. Без ваших… трендов.

Финнегор вздохнул так, что с потолка посыпалась пыль.

— Гарк’Нар сейчас занят.

— Чем может быть занят главный демон?! — возмутился Властелин. — Порчей урожая? Похищением душ?

— Ведёт стрим, — сказал Финнегор.

— Что?!

— Стрим. Прямой эфир. Он реагирует на видео героев, которые пытаются вас победить. Это популярный формат. Он там в чате пишет “первый нах” и ставит огоньки.

Чёрный Властелин замер.

— Я… — сказал он, — …запрещал огоньки.

— Запретили. Они перешли на сердечки.

— Я запрещал сердечки тоже!

— Они ставят черепа. Эмодзи черепа. Это считается смешным, — спокойно продолжил Финнегор.

Чёрный Властелин сделал шаг назад, словно от удара.

— Я стал… черепом?

— Эмодзи. — Финнегор кивнул. — Не буквально. Хотя… если захотите, мы можем…

— НЕ НАДО! — рявкнул Властелин. — Хватит. Дай мне… дай мне… старый свиток. Настоящий. Бумажный. С печатью. Я хочу увидеть отчёты о страхе. Чтобы там были цифры, крики, слёзы. Чтобы всё было правильно!

Финнегор молча протянул ему толстый свиток. Чёрный Властелин сорвал ленту, развернув бумагу.

Свиток был отчётом отдела “Мониторинг ужаса”.

Первая строка:

“Объект № 14: деревня Кривополье. Ночь. Туман. Вой волков. Стандартный набор. Реакция: жители поставили фонари и устроили вечернюю ярмарку. Сказали: ‘атмосферненько’.”

Вторая:

“Объект № 22: рыцарь-герой. Вызов на дуэль. Реакция: попросил автограф ‘для коллекции’.”

Третья:

“Объект № 7: бард. Сочинил песню. В тексте присутствуют слова ‘властелин’, ‘плётка’ и ‘преклонение’. Угроза репутации: высокая.”

Чёрный Властелин медленно свернул свиток обратно.

— …плётка? — переспросил он тихо.

Финнегор кашлянул.

— Это… как бы… побочный эффект.

— Какой, к чёрту, побочный эффект?! Я никогда… — Властелин замолчал, потому что внезапно вспомнил. — Хотя… подождите. Я действительно говорил “преклонитесь”.

— Вы говорили, — подтвердил Финнегор.

— Я говорил “преклонитесь перед тьмой”.

— Да.

— Я говорил “на колени, смертные”.

— Да.

— Это нормальные фразы злодея! — возмутился Властелин. — Это… это классика! Это… канон!

Финнегор развёл руками.

— В 2026-м слова живут отдельно от смысла. Смысл уходит в комментарии.

Чёрный Властелин снова начал ходить по залу. Он шагал и бормотал, как заговор:

— Я должен вернуть… страх. Я должен вернуть… трепет. Я должен вернуть… репутацию.

Он остановился у стены, где висел огромный гобелен. На гобелене он был изображён в самый славный момент: на фоне горящей столицы, с поднятым посохом, над ним кружили вороны, под ногами валялись героические знамена. Лицо было суровым, величественным, таким, что от одного взгляда хотелось немедленно стать покорным и перестать есть после шести.

Теперь, если верить ленте, от этого лица людям хотелось… писать “хахаха”.

— Я… — сказал он, глядя на гобелен с почти детской обидой, — …я же страшный.

— Вы величественный, — сказал Финнегор. — Но величие теперь воспринимается как “театральность”.

— Театральность?! — Чёрный Властелин фыркнул. — Я, между прочим, репетировал монологи!

— И это чувствуется, — дипломатично ответил Финнегор.

Чёрный Властелин застонал так, что в коридорах башни завыла эхо-служба.

— Хорошо, — сказал он, — если они смеются, значит, я буду… ещё страшнее.

— Так не работает, — предупредил Финнегор.

— МОЛЧАТЬ! — Властелин поднял посох. — Собрать Совет Тьмы. Прямо сейчас. Всех. Легионеров, демонов, ведьм, некромантов, курьеров… всех!

Через пятнадцать минут огромный зал совета был полон. Демоны шипели, ведьмы спорили, рыцари тьмы стояли колоннами, как мебель, которая умеет убивать. На дальнем конце сидел Гарк’Нар, главный демон, и действительно держал в руках кольцо со штативом. Он улыбался в пустоту, говоря:

— Ребята, если вам тоже знакомо, ставьте чёрный огонёк… ой, я имею в виду… эээ…

— ВЫКЛЮЧИ, — сказал Чёрный Властелин.

— Но, Ваша… это контент! — зашептал Гарк’Нар, прикрывая кольцо рукой. — Мы сейчас в прямом эфире, там донаты…

— Выключи, — повторил Властелин, и его голос был таким, что даже донаты где-то далеко испугались и перестали приходить.

Гарк’Нар выключил. Зал выдохнул.

— Слушайте меня, — начал Чёрный Властелин. — У нас… кризис.

По залу прошёл шорох. Ведьмы переглянулись. Некроманты перестали листать каталоги костей. Один рыцарь тьмы шевельнул шлемом, будто спросил без слов: “Опять HR?”

— Современное общество, — продолжил Властелин, — …опошлило мой титул.

— О-о-о, — протянули демоны сочувственно, хотя половина явно не понимала смысла, но сочувствовать было выгодно.

— Они больше… не боятся, — сказал Властелин. — Они смеются. Они используют моё имя… как шутку.

— Как мем, — тихо уточнил Финнегор, сидевший сбоку с блокнотом.

— Как мем! — подтвердил Властелин, будто это было ещё хуже. — Они… связывают мой образ… с… непотребством.

В зале повисла пауза. В паузе кто-то кашлянул. Кто-то уронил коготь.

Гарк’Нар поднял руку.

— Ваша Властелинность… а что… плохого в непотребстве? — осторожно спросил он. — Непотребство это ведь… тоже… тьма?

Чёрный Властелин посмотрел на него так, что Гарк’Нар тут же понял: неправильный вопрос, неправильная эпоха, неправильная жизнь.

— Плохого, — сказал Властелин, — то, что они не трепещут. Они… хихикают.

— Может, это новый вид трепета? — робко предположила ведьма из третьего ряда.

— Нет, — отрезал Властелин. — Новый вид трепета это не когда ты открываешь письмо “Ваши налоги пересчитаны”. А это… это…

Он ткнул пальцем в шар, который поставили на стол как доказательство. Шар показал подборку: гифки, ролики, подписи, фанарт, где у Чёрного Властелина было слишком много ремешков и слишком мало одежды для апокалипсиса.

Зал вздрогнул.

— Ох, — сказал кто-то.

— Да, — сказал Властелин. — Вот.

— Это… — начал было Гарк’Нар и осёкся.

— Это компрометация, — сказал Финнегор. — И падение индекса ужаса.

— Индекса ужаса?! — оживился рыцарь тьмы. — У нас есть индекс?

— Конечно, — кивнул Финнегор. — KPI. Ключевые показатели инфернальности.

Чёрный Властелин стукнул посохом.

— Никаких KPI! Я старой школы! У меня были показатели проще! Люди либо боялись, либо… ну… всё.

— Сейчас “всё” отменяется модерацией, — заметил Финнегор.

— Тьфу, — сказал Властелин. — Ладно. План. Мы должны вернуть мой образ в категорию “ужас”, а не “ха-ха”.

— Может, вам сменить образ? — предложила ведьма. — Добавить… больше… серьёзности?

— Я и так серьёзный! — прошипел Властелин.

— Тогда меньше чёрного, — предложил демон. — Чёрный сейчас это… базовый цвет. У всех чёрный. Надо выделяться. Может, тёмно-серый?

В зале кто-то охнул: тёмно-серый считался почти ересью.

— Тёмно-серый?! — взревел Властелин. — Я ЧЁРНЫЙ ВЛАСТЕЛИН! Это в титуле!

— Можно оставаться Чёрным Властелином в душе, а внешне… — начал Финнегор.

— В душе?! — Властелин обернулся к нему. — Я тьма не в душе, я тьма по факту!

Финнегор поднял костлявые руки в знак капитуляции.

— Тогда меняем риторику, — предложил он. — Меньше “на колени”. Больше “прекратите сопротивление”. Нейтральнее. Уход от двусмысленностей.

— Двусмысленностей, — повторил Властелин, как будто пробовал слово на вкус и оно было кислым.

— И перестаньте говорить “покоритесь”, — добавил лич. — И “накажу”. И “будете моими”.

Чёрный Властелин моргнул.

— Но это… — сказал он, — …половина моих любимых фраз.

— Вот именно, — сказал Финнегор.

В зале воцарилось напряжение. Ведьмы зашептались: “как же так, без ‘покоритесь’”, демоны переглядывались: “а что тогда говорить?”, рыцари тьмы выглядели растерянно, потому что их учили только двум вещам: стоять красиво и внушать страх одной походкой.

Чёрный Властелин прошёлся взглядом по залу.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда… новая тактика. Мы ударим… по источнику.

— По… интернету? — осторожно спросил Гарк’Нар.

— По людям, которые смеются, — уточнил Властелин. — Мы найдём первого… кто это придумал. Кто превратил меня в… мем.

Финнегор кашлянул и поднял папку.

— Мы нашли. Виновных много. Это коллективное творчество.

— Коллективное?! — Властелин едва не уронил посох. — Значит, виновны… все?

— В некотором смысле да, — сказал Финнегор.

Чёрный Властелин сел на трон. Трон послушно скрипнул, выражая солидарность.

— Я… — сказал он тихо, — …я побеждал королевства. Я ломал армии. Я топил города в мраке. А теперь меня победило… коллективное творчество.

— И мемы, — добавил Финнегор.

— И мемы, — повторил Властелин. — Отлично. Просто прекрасно.

Он встал снова. Взгляд у него стал опасным. Таким, от которого раньше герои начинали вспоминать все молитвы, включая те, которые никогда не учили.

— Тогда мы сделаем так. Если они смеются… мы сделаем, чтобы они… смеялись… иначе.

— В каком смысле? — заинтересовалась ведьма.

Чёрный Властелин наклонился вперёд.

— Мы возьмём их смешное. И превратим его в страх.

— Это звучит… — начал Финнегор и остановился.

— …как рискованный эксперимент, — закончил он.

— Эксперименты это плохо? — спросил Гарк’Нар.

— Для репутации да, — сказал Финнегор.

— Для моей репутации уже всё плохо, — отрезал Властелин. — Хуже не будет.

Финнегор посмотрел на него так, будто хотел сказать: “Властелин, поверьте, будет”, но промолчал из соображений самосохранения.

— Итак, — сказал Чёрный Властелин, — мы идём в мир. Лично. Я.

Зал ахнул.

— Ваша Властелинность, — начал рыцарь тьмы, — вы не можете просто так…

— Могу, — сказал Властелин.

— Но вас… узнают, — пробормотал демон.

— Пусть узнают, — сказал Властелин. — Пусть попробуют посмеяться мне в лицо.

Финнегор поднял палец.

— Есть нюанс. В мире живых сейчас узнавание работает иначе. Они не смеются вам в лицо. Они делают селфи.

Чёрный Властелин остановился.

— Селфи, — повторил он медленно.

— И снимают сторис, — добавил лич.

— Сторис, — повторил Властелин. — Это что?

Финнегор вздохнул и начал объяснять, но в процессе понял, что объяснять Чёрному Властелину сторис это всё равно что объяснять дракону налоговую систему. Вроде возможно, но зачем рисковать.

В итоге они пошли.

Точнее, сначала Чёрный Властелин пытался выйти «по классике»: в облаке тьмы, с грозой, с эффектом “земля дрожит”. Вышло красиво. Земля действительно дрожала. Проблема была в том, что земля дрожала рядом с торговым центром.

Люди посмотрели.

— О, косплей! — сказал кто-то.

— Реально годный, — сказал другой.

— Слушай, а у него корона прям как в том меме, — сказала третья.

Чёрный Властелин застыл.

К нему подошёл подросток в худи и сказал:

— Чел, ты топ. Можно фотку?

— Я не… чел, — произнёс Властелин ледяным голосом.

— Ну окей, Ваша Тьма, — хихикнул подросток. — Слушай, а ты вот прям настоящий или по фану?

Чёрный Властелин медленно поднял руку. Вокруг его пальцев начали собираться тени.

— О, смотри, спецэффекты! — радостно сказал подросток и достал телефон. — Ребята, он реально умеет!

Толпа начала собираться.

— Снимай!

— Дай потрогать!

— О, можно сторис?

— А вы точно не актёр?

Чёрный Властелин стоял среди них, как древняя катастрофа, попавшая на фестиваль семейного отдыха.

— Финнегор, — прошипел он в пустоту, — это что?!

Финнегор появился рядом, незаметно для толпы, и тихо сказал:

— Это “положительный отклик аудитории”.

— Они… не боятся.

— Они вовлекаются.

— Я не хочу вовлечения! — прошипел Властелин. — Я хочу ужаса!

— Ужас сейчас тоже контент, — терпеливо сказал Финнегор.

Чёрный Властелин стиснул зубы.

— Хорошо. План Б.

Он развернулся к толпе, поднял посох и произнёс голосом, от которого должны были падать на колени:

— СМЕРТНЫЕ! Я ЧЁРНЫЙ ВЛАСТЕЛИН! Я пришёл, чтобы…

— …чтобы доминировать? — подсказал кто-то из толпы и заржал.

Толпа захохотала.

Чёрный Властелин замолчал.

В этот момент он понял страшную вещь: его титул больше не принадлежал ему. Он принадлежал людям. И люди сделали с ним то, что делают со всем в 2026 году, когда им скучно: превратили в шутку, в картинку, в подпись.

— Я пришёл, чтобы… — начал он снова, но слова не шли.

— Чтобы что? — заинтересованно спросил мужчина средних лет, явно в хорошем настроении. — Слушай, ты классно играешь. Мы тут с коллегами после работы отдохнуть хотим, у нас корпоратив. Ты как, можешь вон там, на фоне, постоять, мы фотку сделаем? Типа “мы в тёмной башне”.

Чёрный Властелин посмотрел на торговый центр.

— Это… не башня, — сказал он, и голос у него дрогнул.

— Башня, башня, — успокоил мужчина. — Вон вывеска “Tower Burger”. Всё совпало.

Чёрный Властелин почувствовал, как внутри него что-то ломается. Не кости, у него их давно не было. Не сердце, оно было чёрным и бессмертным. Ломалось что-то другое: ощущение, что мир играет по правилам, которые он понимает.

— Они… — сказал он Финнегору тихо, — они назвали башней… бургерную.

— В мире живых многие вещи теперь называются иначе, — ответил Финнегор. — Слова больше не привязаны к реальности.

— Тогда я… привяжу, — сказал Чёрный Властелин, и в его голосе снова появилась твёрдость. — Я верну смысл. Я покажу им, что такое настоящий Чёрный Властелин.

Он сделал шаг вперёд и вонзил посох в землю.

Тень от посоха расползлась, как чернила по бумаге. Свет в округе моргнул. Ветер поднялся. Туман стал плотнее. Люди замолчали на секунду, потому что даже самая ироничная публика иногда чувствует, когда воздух становится тяжелее.

— О, вау, — выдохнул кто-то. — Это реально мощно.

Чёрный Властелин поднял голову и произнёс:

— Теперь… вы… узнаете… страх.

И в этот момент у кого-то зазвонил телефон.

Не один. Сразу несколько.

Пиликнуло. Пиликнуло. Пиликнуло.

Люди посмотрели в экраны.

— О, мне доставка приехала, — сказал кто-то.

— Мне начальник пишет, — сказала женщина, мгновенно побледнев. — Он злой.

— Мне банк прислал уведомление, — сказал парень и сел прямо на асфальт. — О боже.

Чёрный Властелин замер.

— Что… это? — прошептал он.

Финнегор посмотрел на телефоны и сказал с уважением:

— Вот оно. Настоящий страх современности.

Чёрный Властелин уставился на людей, которые уже не смеялись. Они стали нервными. Дёргаными. Кто-то ругался вполголоса, кто-то пытался дозвониться, кто-то судорожно искал пароль, кто-то говорил “не может быть, только не сейчас”.

Властелин ощутил странное чувство. Он хотел вызвать страх, но не такой. Это был страх не перед тьмой, не перед вечными муками, не перед его величием. Это был страх… бытовой. Административный. Страх, который не делает тебя героем. Он делает тебя человеком, который срочно вспоминает, где лежат документы.

— Это… — сказал Чёрный Властелин, — …неправильный страх.

— Но он работает, — заметил Финнегор.

Чёрный Властелин поднял руку, собираясь накрыть всё вокруг тьмой, но остановился. Он вдруг понял, что если он сейчас добавит к этому ещё и себя, то он станет не апокалипсисом, а просто… дополнительной проблемой.

А хуже всего: его снова превратят в мем.

Он представил подпись:

“Когда к тебе пришёл Чёрный Властелин, а у тебя налоговая”.

И его передёрнуло.

— Уходим, — сказал он резко.

— Куда? — спросил Финнегор.

— В башню, — сказал Властелин. — В настоящую.

Они вернулись так же внезапно, как ушли. В башне было тихо. Только волки снизу продолжали вой по графику. Чёрный Властелин поднялся в свой зал, подошёл к трону и сел. Плащ наконец-то перестал его шлёпать и лежал смирно, как будто сам понял, что сейчас не время для театра.

Финнегор стоял рядом, не мешая. Он знал: сейчас будет тот редкий момент, когда Властелин либо изобретёт что-то новое, либо сломает стол.

Чёрный Властелин молчал. Потом сказал:

— Я… не хочу быть шуткой.

— Никто не хочет, — мягко ответил Финнегор.

— Я не хочу быть… мемом.

— Тогда вам нужно вернуть контроль над образом, — сказал лич. — Это называется “репозиционирование”.

— Чего? Я не репозиционирую, — буркнул Властелин. — Я… повелеваю.

— Повелевайте образом, — предложил Финнегор.

Чёрный Властелин вздохнул. Вздох был тяжёлым, древним. Он посмотрел на хрустальный шар, который снова показывал ленту. На ленте опять был он. Но теперь он смотрел не как жертва мемов. Он смотрел как человек, который готов объявить войну юмору.

— Хорошо, — сказал он. — Я буду… говорить.

— Монолог? — оживился Финнегор.

— Нет, — сказал Властелин. — Не монолог. Я буду… писать.

— Что писать? — осторожно спросил лич.

Чёрный Властелин поднял палец.

— Объявление, — сказал он. — Для всех смертных. Я объясню им. Я объясню им раз и навсегда, что значит мой титул. Чтобы не было двусмысленностей.

Финнегор кивнул.

— Это можно оформить как пост. С закрепом. С правилами сообщества.

— Правила! — оживился Властелин. — Да! Правила.

Он встал, подошёл к столу, взял перо. Перо было из пера ворона, который умер от пафоса. Чернила были тёмные, как последняя мысль перед сном. Он начал писать, шипя слова вслух:

— “Уведомление для всех…” нет… слишком мягко. “Приказ…” да. “Приказ Чёрного Властелина…”

Он писал быстро, яростно, как будто каждый пункт был ударом по мемной цивилизации. Финнегор заглядывал через плечо и иногда кашлял, когда формулировка слишком напоминала то, что лучше не напоминать.

— Пункт первый, — бормотал Властелин. — “Титул ‘Чёрный Властелин’ означает…” означает… “Повелитель Тьмы, разрушитель надежд, владыка…”

— Можно проще, — посоветовал Финнегор. — Люди не читают длинное.

— Они будут читать, — сказал Властелин. — Я заставлю.

— Тогда это будет длинное, которое они не прочитают, но обсмеют, — заметил лич.

Чёрный Властелин замер, перо зависло.

— Проклятие, — сказал он. — Они всё обсмеют.

— Если вы запретите смеяться, они будут смеяться ещё сильнее, — сказал Финнегор. — Запреты это тоже мем.

Чёрный Властелин медленно опустил перо.

— Значит… — сказал он тихо, — мне нужно сделать так, чтобы им было не смешно.

— Это вы хотели с самого начала, — напомнил Финнегор.

— Да, — сказал Властелин. — Но теперь я понял: их нельзя напугать грозой. Их нельзя напугать туманом. Их нельзя напугать даже мной… потому что я у них в голове уже нет страха

Он поднял голову.

— Значит, я стану… другим..

Финнегор насторожился.

— Каким?

Чёрный Властелин задумался. Потом медленно улыбнулся. Улыбка у него была плохая. Такая, от которой в старые времена герои начинали искать запасной выход из реальности.

— Я стану… скучным, — сказал он.

Финнегор моргнул.

— Скучным?

— Да, — кивнул Властелин. — Я перестану быть ярким. Я перестану быть удобным для мемов. Я перестану давать им фразы. Я перестану… играть в их игру.

— Это… очень современно, — признал Финнегор.

— Я буду говорить так, чтобы не хотелось цитировать, — продолжил Властелин. — Я буду действовать так, чтобы не хотелось рисовать фанарт. Я буду…

Он замолчал и произнёс с торжеством:

— …административным злом.

Финнегор тихо поставил кружку на стол.

— Это… радикально.

— Я создам отдел, — сказал Чёрный Властелин. — Отдел контроля смыслов. Отдел борьбы с двусмысленностями. Отдел… репутации.

— PR? — осторожно спросил лич.

— НЕ НАЗЫВАЙ ЭТО ТАК! — взревел Властелин, но тут же успокоился, словно вспомнив план. — Мы назовём это… Канцелярия Тьмы.

Он снова взял перо.

— “Постановление №1 Канцелярии Тьмы: отныне использование титула ‘Чёрный Властелин’ в контексте…” — он запнулся. — В каком контексте… они там…

Финнегор деликатно кашлянул.

— В контексте “не по назначению”.

— Да, — сказал Властелин. — В контексте “не по назначению” запрещается. Наказывается… эээ…

Он задумался. Раньше он бы написал “вечными муками”, но теперь понимал: вечные муки звучат как… опять не то. Он стиснул зубы.

— Наказывается штрафом, — сказал он вдруг.

Финнегор поднял взгляд.

— Штрафом?

— Да, — кивнул Властелин. — Денежным. И бумажкой. Пусть они попробуют смеяться, когда им придёт письмо. Настоящее. С печатью. С номером. С формулировкой “в связи с нарушением”.

Финнегор тихо прошептал:

— Вот это действительно страшно.

Чёрный Властелин поднял голову.

— Видишь? — сказал он. — Я учусь.

Он писал дальше. Писал правила, пункты, постановления. Чем больше он писал, тем спокойнее становился. Его тьма перестала метаться. Она начала упорядочиваться, как чёрный архив.

Через час на столе лежал документ толщиной с древний гримуар.

Чёрный Властелин посмотрел на него и сказал:

— Завтра мы начнём рассылку.

Финнегор кивнул.

— И ещё, — добавил Властелин, — мы выпустим официальное заявление. Серьёзное. Без этих ваших… эмодзи.

Финнегор осторожно поднял палец.

— Ваша Властелинность… эмодзи иногда помогают донести тон.

— Мне не нужен тон! — рявкнул Властелин. — Я сам тон!

Финнегор промолчал.

Чёрный Властелин подошёл к окну. Посмотрел вниз. Волки выли. Туман клубился. Всё было на месте. Мир снова казался понятным. Он почти почувствовал прежнюю уверенность.

И тут хрустальный шар пискнул.

Новое уведомление.

Чёрный Властелин медленно повернулся. Подошёл. Посмотрел.

В ленте уже появился новый мем.

Фото: Чёрный Властелин с пером над бумагами.

Подпись: «Когда Чёрный Властелин понял, что страшнее всего не тьма, а бюрократия 💀💀💀».

Чёрный Властелин застыл.

Потом очень медленно, очень аккуратно, как человек, который держит в руках хрупкий сосуд с собственной гордостью, поднял взгляд на Финнегора.

— …они… сделали мем… из моего… плана.

Финнегор виновато развёл руками.

— Ваша Властелинность, они делают мемы из всего. Даже из страха.

Чёрный Властелин закрыл глаза. Открыл. И внезапно… не взорвался.

Он тихо выдохнул. В башне стало чуть теплее. Волки на секунду сбились с ритма.

— Хорошо, — сказал он ровным голосом. — Пусть.

Финнегор удивлённо посмотрел.

— Пусть смеются, — повторил Чёрный Властелин. — Я больше не буду бегать за их смехом. Я буду делать то, что делаю. А смех… смех пусть будет.

Он взял документ, поставил на него печать. Печать была тяжёлая, чёрная, с гербом в виде короны. Воск капнул, застыл.

— Они смеются сейчас, — сказал Властелин. — А потом им придёт письмо. И вот тогда…

Он слегка улыбнулся.

— …они перестанут смеяться.

Финнегор посмотрел на эту улыбку и впервые за вечность ощутил уважение.

— Кажется, вы нашли свой новый страх, — сказал он.

Чёрный Властелин кивнул.

Где-то далеко, в мире людей, кто-то без причины вздрогнул, проверяя почту. Кто-то вдруг вспомнил, что не оплатил что-то важное. Кто-то почувствовал холодок по спине, не понимая почему.

И в тёмной башне Чёрный Властелин впервые за долгие месяцы перестал метаться.

Он просто сел на трон. Сложил руки. И начал ждать.