Чёрный заслон

Первый сигнал — боль. Острая, визжащая, как неотцензуренный сигнал обратной связи в чипе. Но нет чипа. Нет ушей. Нет тела. Есть только боль, разлитая в пустоте, и холодный, ненастоящий пол под… под тем, что когда-то было щекой.

Он открыл глаза, которых у него не было, и увидел стены. Бесконечные, уходящие в багровую высь, где вместо неба пульсировали спутанные клубки данных, словно артерии гигантского механического зверя. Стены сложены не из камня, а из бегущих строк кода, шифров, обрывков голограмм и статических портретов незнакомых лиц. Они мерцали, на мгновение складываясь в узнаваемые образы — логотип корпорации, рекламу напитка, лицо женщины — и тут же рассыпались в цифровой пепел.

Он поднялся. Его форма была стабильна, человечна, но он ощущал, что это лишь иллюзия, интерфейс, который его сознание сгенерировало для взаимодействия с этим местом. Память была пуста. Имя, прошлое, причина его нахождения здесь — всё стерто, как диск после мощного электромагнитного импульса.

Он был Никто в Лабиринте.

Он пошел, повинуясь слепому инстинкту движения вперед, единственному, что у него оставалось. Лабиринт не издавал звуков. Его наполнял гул абсолютной тишины, давящей на виски.

Первый тупик встретил его не голограммой, а запахом. Сладковатый, навязчивый аромат дешевых синтетических хризантем и пыли. Стены сложились в убогую каморку в районе «Скверных стен». На койке сидела женщина с усталым, но добрым лицом, кашляя в платок. Юноша, его лицо было знакомо и чуждо одновременно, поправлял ей подушку.

— Не трать на меня деньги, — прошелестел голос, настоящий, живой, пробивающийся сквозь цифровой шум. — Скопишь на свой кибер-имплант. Выберешься отсюда.

Он потянулся к образу, но тот рассыпался, оставив во рту привкус пыли и горькой таблетки.

Он побежал, спасаясь от нахлынувшей тоски, и свернул в другой проход. Здесь его ждал Страх.

Сцена сменилась. Чистый, стерильный холл «Арасака Тауэр». Юноша, уже в корпоративной униформе, с идеальной осанкой, но с бешено колотящимся сердцем. Перед ним — самурай в идеальном костюме, его лицо — лишь холодная маска.

— Ты — никто, агент №734 , — голос был тихим, как скольжение катаны по шелку. — Но у корпорации есть для тебя шанс стать кем-то. Прояви преданность, и мы дадим тебе все. Запомни: твое тело, твой разум, твоя жизнь теперь принадлежат Арасаке. Это высшая честь.

Следующее воспоминание было тактильным. Холодный стекляный стакан. Горечь от «Сильверхенда». Громкая музыка ночного клуба «Посмертие». Хриплый смех. Девушка с ирокезом цвета неона и умными, насмешливыми глазами. Она что-то говорила ему, тыкая пальцем в грудь.

— Продал душу корпам? И что, счастлив? Смотри, не задохнись в своем позолоченном коконе.

Его собственный голос, молодой и еще не обезличенный, отвечал со смехом:

— Зато у меня есть будущее, Акане. А ты так и будешь торчать здесь, торгуя чужими секретами.

Она покачала головой, и в ее взгляде была не злоба, а жалость.

— Будущее? У тебя есть только хозяин.

Он отшатнулся, желая забыть этот взгляд, и наткнулся на новую голограмму. Боль. Не эмоциональная, а физическая, записанная на подкорку. Он видел себя в операционной. Хирург с безликой маской вместо лица вживлял ему в позвоночник боевой кибер-модуль «Тарантула». Боль была огненной, всепоглощающей. Он кричал, но его голос тонул в монотонном гуле аппаратов.

— Стандартная процедура для агента уровня 4, — безразлично комментировал голос техника. — Психо-соматическая совместимость 92%. Привыкнет.

И затем — миссия. Яркие, рваные вспышки. Ночной дождь, похожий на струи масла. Он, прижимаясь к стене, с дипломатом «Арасака» в руке. Цель — обмен. Голограмма показала человека в плаще, его лицо было испуганным и жалким. Он протягивал чип.

— Мне обещали защиту! Обещали новую жизнь!

И тут же — свист пуль, крики. Засада. Его напарник, такой же безликий агент, падает с дырой в голове. Его собственные импланты выходят из-под контроля, мышцы сводит судорогой. Он видит, как пуля рикошетит от брони и попадает в гражданскую — девочку, которая просто смотрела из окна.

Голос в комлинке, голос его куратора, идеально спокоен:

— Ситуация признана нестабильной. Уничтожить все активы. Стерилизовать периметр. Агент №734, это приказ. Применяйте протокол «Душегуб» на себя, если захвачены. Слава Арасаке.

Щелчок. Молчание.

Тупик, залитый алым светом тревоги. Он пытается бежать, его тело, уже не слушающееся, корчится в агонии. Из спины вырываются те самые щупальца чистой энергии, прожигающие все на своем пути. Это не боль, это — распад. Стирание. Система убивает его изнутри, выполняя последний приказ.

Он лежал, вернее, то, что от него осталось, на виртуальном полу лабиринта. Его цифровая форма была покрыта трещинами, как разбитая ваза. Но из этих трещин теперь пробивалось нечто новое. Не ярость даже. Не ненависть. Это была холодная, кристальная ясность. Он видел всю цепь: от убогой комнатки с больной матерью до этого последнего, предательского приказа.

И с этой ясностью пришло Имя. Оно вспыхнуло перед ним, собрав все фрагменты воедино. Кейто. Его звали Кейто. Не агент №734, не винтик, не расходник. Просто Кейто.

Он поднялся. Его форма больше не дрожала. Он посмотрел на стену из кода, на свое отражение в ней — изуродованное, но цельное. Он ударил. Не со злости, а с решимостью. Стена треснула и рассыпалась.

Трещина поползла, превращаясь в проход. Свет. Не красный, не багровый, а ровный, холодный, белый свет.

Кейто шагнул вперед.

Лабиринт окончился. Он стоял на ровной, черной, бесконечной плоскости. Перед ним возвышался Заслон. Та самая легендарная, непреодолимая стена цифрового огня. Она ревела тишиной, слепящим светом абсолютной мощности.

А перед ней, спиной к этому аду, сидела фигура.

Человек? Нет. Демон. Его очертания плясали и дрожали, как плохая связь. Длинные, костлявые пальцы перебирали флейту, выточенную из черного обсидиана или застывшего кода. Он наигрывал мелодию, которую было не слышно, но которую Кейто чувствовал кожей — пронзительную, тоскливую, сводящую с ума.

Фигура подняла голову. Лица не было, только маска из статики, но Кейто почувствовал на себе тяжесть ее взгляда.

— Ну вот мы и встретились, сломанная кукла, — голос был спокоен, вежлив и до ужаса чужд. Он звучал как скрип старых шестеренок и шипение масла на раскаленной сковороде. — Лабиринт твоего сознания был… занятным чтением. Полным боли. Очень человечно.

— Кто ты? — голос Кейто прозвучал хрипло, но твердо. Впервые за долгое время он знал, что спрашивает.

Тот, кого он назвал Демоном, склонил голову набок. На месте рта на маске лишь на мгновение проступила статичная ухмылка.

— Я — тот, кого зовут Демоном Сети. Нетраннер. Коллекционер интересных историй. А твоя история, Кейто-сан, только что стала очень интересной. Ты собрал себя по кусочкам из того мусора, что они в тебя вложили. Немногие способны на это.

Он указал флейтой на бушующий Заслон.

— Они думали, что смерть в киберпространстве — это конец. Что Душегуб стерет тебя. Но они лишь отправили тебя ко мне. Выбросили мусор прямо к моему порогу. Думаешь, это случайность?

Кейто молчал. Его новообретенная ясность позволяла ему видеть не просто Демона, а контекст. Это был не конец, это — развилка.

— Что это место? — спросил он, и в его голосе уже не было страха, только жажда понимания.

— Перекресток, — просто ответил Демон. — Пункт назначения для потерянных душ и… отправная точка для тех, у кого хватит смелости шагнуть дальше. Арасака думает, что владеет всем. Но они всего лишь дети, играющие в песочнице на краю океана. А океан… — он снова жестом указал на Заслон, —… глубокий и полный чудовищ. И иногда он выплескивает их на берег.

Нетраннер поднялся. Его форма вытянулась, стала неестественно высокой.

— Теперь выбор за тобой, Кейто. Не кукла. Не агент. Остаться здесь и слушать мою музыку, пока твое сознание не растворится в шуме. Попытаться вернуться в свое бренное тело, если от него еще что-то осталось, и мстить. Или… — его статичная маска на мгновение обратилась к ревущему Заслону, —… шагнуть внутрь. Стать чем-то большим. Или ничем. Но своим.

Кейто посмотрел на Демона. На Заслон. Затем обернулся, туда, где остался его лабиринт из боли, страха, материнской любви и предательства. Он видел всю свою жизнь, каждый фрагмент, который привел его сюда.

Он не был больше ее пленником.

Он сделал шаг вперед.