Чёрт-те что творится в Пригорске

Пригорск. Уютная маленькая кофейня в центре города — одно из тех местечек, куда хочется возвращаться снова и снова, окунаясь в уютный интерьер с налётом старины и дразнящий аромат свежесваренного кофе.

Здесь работает Матвей. И он полукровка.

Бариста протянул покупателю чашку капучино и перевёл взгляд на экран телевизора, недавно установленного под потолком по указанию хозяйки. Ещё тогда это решение показалось странным, ведь люди приходят в кофейню провести время с друзьями или, наоборот, побыть в одиночестве. А те, кто забегает на минуту, просто взять кофе, уж точно не станут ничего смотреть. Да и в их классический — если быть честным, то откровенно старомодный, как патефон с пластинками — интерьер этот современный девайс совершенно не вписывался. Но практика показала, телевизор смотрели.

— Эй, бариста, сделай погромче, пожалуйста! — крикнул кто-то из зала.

Начинался повтор утреннего выпуска новостей. Матвей прибавил настолько, чтобы было слышно всем, но звук умеренно мешал гостям, не желавшим пристально следить за новостями. Сам Матвей видел этот выпуск за сегодня уже три раза и сам мог пересказать.

Весь город обсуждал серию загадочных преступлений, главными подозреваемыми в которых, по словам хихикающих журналистов, стали самые настоящие гномики.

— Напомним, месяц назад из Краеведческого музея при загадочных обстоятельствах пропали некоторые предметы экспозиции, изображающей быт коренных народов нашего региона, — рассказывала с экрана миловидная блондинка. — Отличительной чертой происшествия стало появление из ниоткуда на полу отпечатков следов маленьких ножек. Это зафиксировано установленными в музее камерами. Насколько нам известно, никаких других улик на месте преступления обнаружено не было. И сейчас, спустя месяц, новое происшествие в городской библиотеке. Сегодня ночью пропали две старинные книги. И снова записи камер наблюдения ставят следствие в тупик. Нам удалось достать видеоролик, на котором хорошо видна тень маленького человечка с рожками на голове, волочащего по коридору книги.

На экране появилась размытая картинка.

— У нас есть возможность пообщаться со старшим следователем Добрыней Игоревичем Резниковым, ведущим это дело, — продолжала журналистка официальным тоном, плохо вяжущимся с её кукольным личиком.

Камера отъехала, впуская в кадр крепкого мужчину среднего возраста с тёмными волосами, уже слегка тронутыми сединой.

— Добрыня Игоревич, расскажите, пожалуйста, как продвигается расследование? Правда ли, что оба преступления уже объединены в одно дело? И неужели в нашем городе действительно завелись сверхъестественные существа?

— Не говорите глупостей, — уверенно начал следователь. — Преступления совершают люди. А вот маскировать они их могут подо что угодно, надеясь избежать наказания. У каждого преступления, у каждого события всегда есть логическое объяснение. Нам просто нужно немного больше времени, чтобы это объяснение найти.

— У вас есть зацепки?

— Такой информацией я, конечно, поделиться не могу — тайна следствия.

— Но это уже второе подобное преступление, жители города волнуются. Чем вы можете их успокоить?

— Моё дело искать преступников, а успокаиваться — это к психологам, — резковато заявил Резников. — Могу лишь заверить, что всё происходящее не имеет никакого отношения к магии и потусторонним силам. И если журналисты перестанут называть это «Делом о ворующих гномах», тогда жителям будет проще относиться к нему, как ко всем другим преступлениям. У нас не такой уж и маленький город, и кражи здесь, к сожалению, совершаются регулярно. Бо́льшую часть преступников мы находим. Но, повторюсь, на это требуется время.

Смело, конечно, про психологов и журналистов — начальство, небось, по голове не погладит, — подумал Матвей. За три месяца работы в кофейне он быстро запомнил постоянных посетителей, и это, слегка оплывшее лицо с ямочкой на подбородке, было хорошо ему знакомо. Мужчина заходил регулярно, чаще брал большой капучино без сахара, а иногда американо. То один, то в сопровождении толстого рыжеватого и вечно улыбающегося парня.

Вот и сейчас, едва закончился выпуск новостей, Матвей убавил звук телевизора, поправил у себя на груди бейджик с укороченным именем «Мэт» и услышал, как тихонько дзинькнул колокольчик, оповещающий об открытии двери — в кофейню вошёл следователь Резников. Однако сегодня за ним бодрой рысцой трусил... маленький бесик со взлохмаченными волосами и крайне недовольным лицом.

Длина рогов, торчащих из светлых, упругих кудрей, и серьёзный, деловой костюм-тройка выдавали в нём старшего пакостника. Матвей не помнил, чтобы видел его раньше, но не мог же он знать всех бесов в городе.

А вот сам рогатый сразу беззастенчиво уставился в ярко-зелёные глаза бариста, очевидно, опознав по ним в Матвее полукровку первого поколения. Да и взгляд, сфокусированный на необычном посетителе, выдавал Матвея с головой — простые-то люди не были способны ни увидеть, ни услышать беса, как и любое другое магическое существо.

С удивительной для такого малыша ловкостью чёртик запрыгнул сначала на барный стул, а затем и на саму стойку, служившую в кофейне прилавком.

— Как всегда? — невозмутимо спросил Матвей.

— Нет, сегодня возьму покрепче, — устало ответил Резников.

— Трудный день? — Поддерживать беседу с посетителями входило в обязанности бариста. На вопросительный взгляд гостя он кивнул в сторону телевизора.

— В новостях вас весь день показывают. Судя по всему, непростое дело.

— Что есть, то есть, — невесело подтвердил тот.

Мужчина отвлёкся на телефон, скромно пискнувший входящим сообщением. А Матвей занялся приготовлением кофе.

— Ну что, поговорили? Теперь со мной поговори, — произнёс недовольным тоненьким голосочком, нагло усевшись прямо на барную стойку, бес. — Ты будь дружочком, передай этому детективчику, что это не я, что меня подставили. Неправильно всё их камеры показывают, не делал я этого.

Матвей молча бросил вопросительный взгляд на грубияна. Он не планировал выставлять себя сумасшедшим, разговаривая на людях с тем, кого другие были неспособны увидеть или услышать.

— Чего ты молчишь? — не унимался магический, корча несчастное личико. — Быстро передай ему, я тут ни при чём! Мне вообще на работку уже надо. А я вынужден таскаться за этим человечком в поисках того, кто сможет рассказать ему мою версию событий. Ишь чего удумали — видео у них есть. А опросить подозреваемого?

Колокольчик на входной двери снова звякнул, и в помещение ввалился толстый рыжий парень, регулярно сопровождавший Резникова в походах за кофе.

Он дружелюбно махнул рукой всему залу и направился к следователю.

— Доброе утро, Добрыня Игоревич. — На лице рыжего, густо усыпанном веснушками, светилась довольная улыбка. — Вот посмотрите, я документы добыл.

И сунул тому в руки кипу бумаг.

— Пушкин, ты мне зачем это всё сюда приволок? — Резников недовольно скривил лицо, будто откусил ядрёного лимона.

— Ну, вы же сами сказали как можно скорее всё показать, я и принёс — знал, здесь вас найду, — простодушно отчитался паренёк. — Смотрите, я достал как раз то, о чём вы просили. — И он ткнул толстым пальцем, похожим на сосиску, в документы.

— Но я же не говорил притаскивать мне всё кофейню. Как я должен здесь это смотреть? — тяжело с какой-то безнадёгой в голосе, как объясняют простые вещи маленькому ребёнку, вздохнул следователь. — Ты, Санёк, уже сколько со мной работаешь?

— С вами год, а до этого…

— Неважно, что было до этого. За год можно запомнить элементарные правила. Но если сам не понимаешь, так я прямо тебе говорю, а ты в голове записывай: нельзя служебные документы по кофейням таскать, — понизив голос, отчитал рыжего начальник.

После чего, расплатившись, забрал стакан со своим американо и покинул помещение.

— Вы что-нибудь будете? — по инструкции поинтересовался Матвей у рыжего.

— Спасибо, в другой раз, — бросил тот и поспешил за Резниковым.

— Ты почему ему ничего не сказал? — снова наехал на Матвея бесик, вставая на прилавке во весь свой сорокасантиметровый рост.

Мэт, устав терпеть наглость рогатого, схватил тряпку и начал усердно натирать стойку, попутно спихнув с неё неприятного посетителя и приговаривая: «Прилавок должен быть чистым. Не дело его пачкать».

Матвей отлично знал, говорить с бесом нельзя — всех полукровок с детства учили не выделяться и не общаться с магическими существами в присутствии обычных людей. Поэтому и отвечать ничего не стал, но дал понять, как вести себя в этой кофейне недопустимо. У них тоже служил пакостник, но мелкий и не такой наглый. Зная, что здесь есть человек, способный его заметить, старался вести себя скромно и лишний раз не светиться. Матвей и видел-то его по итогу раза четыре за те три месяца, что работал.

Этот же наглый бес назойливо крутился в кофейне весь день, пытаясь воззвать к совести полукровки. Он нудно жаловался, противно хныкал, ворчливо уговаривал, но на прилавок уже не лез. Сидел на высоком барном стуле, ковыряя ногтем сидушку, а посетители и сами не знали, почему им не приходило в голову этот стул занять. Такое вот небольшое волшебство, сопровождавшее всех магических существ — обычных людей как отталкивало от них.

Матвей демонстративно игнорировал его, не отвечал на вопросы, не реагировал на провокации, не фокусировал взгляд, как будто никакого беса рядом и не было. Не в первый раз. В детстве намного сложнее приходилось — его даже в садик не отдавали, пока не научился игнорировать магических. Ведь многие из них, видя у малыша зелёные глаза, пытались вступить в разговор. Но мама правильно тогда рассудила: зачем ребёнку клеймо странненького? Впрочем, так поступали родители всех полукровок. Вот и сидели те дома лет до шести — семи.

Поздним вечером, когда четырнадцатичасовая смена была окончена, Матвей прибрался на рабочем месте, снял фартук, пригладил тёмные взлохмаченные волосы, переобулся в любимые кеды, попрощался с официанткой Ритой, оставшейся закрыть дверь за уборщицей, и пошёл домой.

Он любил гулять по историческому центру города, утопающему в листве старых, шелестящих огромными кронами тополей и в ещё более старых домах, половина из которых уже давно считалась памятниками архитектуры, добавляя улицам старинного колорита.

Бес не отставал. И всё время продолжал ныть тонким писклявым голосочком. Матвей знал: нужно не реагировать, тогда магический рано или поздно отстанет. Но сказать это сильно проще, чем сделать — терпеть откровенный вой рогатого спутника становилось невыносимо. Своим сверлящим мозг писком, он ухитрялся перекрикивать шум машин, шуршащих колёсами по вечерней дороге. От этого ужасно разболелась голова, сдавив череп плотным, широким обручем, и Мэт не выдержал. Остановившись на светофоре, он быстро огляделся по сторонам, и, убедившись, что совсем один, не считая упорно тащившегося следом беса, не поворачивая головы, раздражённо прошипел:

— Чёрт, а чёрт! Тебе чего надо? Ты же знаешь, мы — полукровки с вами не разговариваем при людях. Зачем ты меня целый день достаёшь?

— А что мне делать? – почти спокойно возразил бесик. — И я не чёрт, а Аристарх. Между прочим, старший пакостник городской библиотечки. И ты представляешь, они хотят меня подставить, – вновь начал переходить на ультразвук его голос.

– Кто «они»? – уточнил Матвей, начиная сожалеть о своём решении заговорить.

– Не знаю. Но преступленьице совершили так, будто это я сделал.

– Почему именно ты? У вас же там пакостников целая библиотека.

– Нет, ну ты видео, что ли, не смотрел? Рожки-то мои! – запричитал бес. – Ни у кого больше в библиотеченьке таких нет. Длинные только у старших пакостничков бывают. У мелких они еле-еле из кудряшек торчат. Точно тебе говорю, меня хотят подставить. Может, они, кстати, эти младшенькие и подсиживают? – оторопел он от внезапной догадки. – Ты должен поговорить со следователем и объяснить ему, что это не я.

– Чёрт! Ой, чёрт с тобой! Как там говоришь? Ари тебя зовут?

– Не Ари, а Аристарх. И не чёрт, а бес, — поправил рогатый.

– Аристарх слишком длинно, Ари короче. Так вот, старший пакостник Ари, не буду я ни с кем разговаривать. Всё равно никто не поверит, а меня сочтут сумасшедшим. Мне это надо? А будешь доставать так и дальше, я пожалуюсь.

Оставшееся время до дома шли в тягостном молчании. Бес упорно топал следом, не давая Матвею получать удовольствие от прогулки сквозь приближающуюся ночь. Пришлось выбрать кратчайший маршрут в надежде поскорее избавиться от неприятного попутчика. Работать весь день одному за стойкой с самого утра и до закрытия кофейни было тяжело, зато идти потом по опустевшему с наступлением позднего вечера городу, приятно. Ни галдящих толп офисных служащих, ни забитых перекрёстков с чадящими вонючими выхлопами автомобилями. Никакой суеты — только вайб старых улиц. Матвей часто прогуливался в такие вечера, делая дополнительный крюк, но сегодняшняя компания для этого категорически не годилась.

Поднявшись по лестнице на третий этаж, Мэт открыл дверь своей квартиры, и бесик, всё это время следовавший за ним, тут же попытался проскочить внутрь, но был встречен сердитым домовым.

– Что это ты за постороннюю нечисть в дом решил приволочь? – накинулся на Матвея маленький лохматый старичок в вязаной одежде. – Не зря я в оконце-то глядел. Нет мамки в городе, так, почитай, за неё тебе буду. Не разрешаю всякую шелупонь в дом таскать! Дом – он только для своих. Иди, рогатый, откуда пришёл!

– Филарет, прости, он сам за мною увязался, – начал запоздало оправдываться Матвей.

– А ты не пускай! И вообще, сколько раз тебе говорить, нельзя разговаривать с посторонней нечистью! Тебе это зачем? Тебе это на что? А если люди услышат? Нам к чему неприятности? – не унимался маленький старичок.

И хотя домовой был вдвое ниже бесика, он с удивительной лёгкостью вытолкал рогатого и захлопнул дверь перед самым его носом.

***

– Это что в городе-то творится? – не унимался Филарет. – Я же телевизор смотрю. Видел, видел, там такое показывают. Нечисть совсем распоясалась, управы никакой на них нету. Сначала музей, затем библиотека. Это до чего так дойдёт?

– Фил, да ладно тебе гундеть, прекрати, ничего же страшного не случилось. Он просто какой-то дурачок. Представляешь, вбил себе в голову, что его подозревают в краже. И даже специально подставили. Кому надо беса подставлять? О них почти никто и не знает, в домовых и то больше верят.

– Ты мне это, домовых не трожь, – сурово вставил Филарет.

– Увидел меня в кофейне и просил передать следователю. Ну разве я идиот, чтобы передавать людям слова магических, а?

– Да кто тебя знает, все вы молодёжь сейчас непутёвые. Вот то ли дело было лет так пятьдесят – семьдесят назад, а теперь, тьфу, и совсем без мозгов людишки пошли.

***

Проснувшись на следующее утро по будильнику ровно в шесть тридцать, Матвей принял обжигающий контрастный душ, и поподтягивался на турнике – привычный ежедневный ритуал. Астеническое телосложение требовало хотя бы накачанных плеч, чтобы пореже путали с подростком. Родители тоже были худощавыми, а потому ожидать, что мясо само со временем нарастёт на эти кости, не приходилось.

Модная причёска с короткими почти бритыми висками и удлинённым верхом тоже требовала ежедневного внимания, иначе волосы просто падали на глаза, превращаясь в нелепо висящую чёлку. Да и рисунок на скуле, прикрывающий небольшой шрам, приходилось обновлять каждый день. Уже неделю там красовалась молния, выведенная тёмной хной.

Маме не нравилось, когда он рисовал на лице, но Матвей считал так: было бы странно, если бы его маме нравилось всё, что он делает в свои 19 лет.

Один только отказ от поступления в университет чего стоил. Когда, окончив школу, Мэт решил вместо продолжения надоевшей учёбы провести пару лет в свободном полёте, поискать себя, мама расстроилась намного больше. Пыталась давить, манипулировать, прикидываясь, что ей становится плохо от опрометчивого решения сына, но он не дал тогда слабины.

Дома Матвей не завтракал, работа в кофейне имела свои плюсы: кормили за счёт заведения. Торопливо придав мокрыми руками непослушным почти чёрным волосам нужную форму, Матвей натянул любимую серую футболку и джинсы, сверху накинул плотную джинсовую рубашку, успешно заменяющую ему в начале осени куртку, на ноги — удобные разношенные кеды, и вышел из квартиры.

– Доброе утро, тётя Маша! – вежливо поздоровался он с немолодой соседкой, жившей площадкой выше.

В старом доме, ещё сталинской постройки, лифта не было, поэтому пришлось бодро поскакать вниз по ступенькам, но почти сразу Матвей остановился. На окне подъезда между вторым и третьим этажами с одновременно грустным и помятым со сна лицом сидел бес Ари. Одной рукой он пытался причесать взлохмаченные кудряшки, а второй попасть в рукав скомканного пиджака, видимо, использовавшегося ночью вместо подушки. Матвей наклонился, будто завязывая шнурки, и дождался, когда тётя Маша выйдет из подъезда, оповестив об этом гулким стуком двери.

– Слушай, Ари, я иду на работу. Ты ведь, кажется, тоже работаешь? Старший пакостник, да? Важная же должность, нерядовой сотрудник. Иди уже в библиотеку. Никто тебя ни в чём не подозревает.

Бес попытался ответить, но не успел спросонья, а Матвей торопливо сбежал по ступеням вниз, пока за ним снова хвост не увязался.

***

Мать подначивала парня, когда он решил искать себя, а нашёл только работу бариста в кофейне. Но, во-первых, Матвей очень любил кофе, а кофе любил его, получаясь всегда невероятно вкусным — многие говорили, что у него талант. Во-вторых, Матвею нравилась именно эта кофейня, расположенная в старинном здании на центральной улице города.

Отреставрированный паркет, залитый свежим лаком, но всё же слегка потускневший и даже кое-где поскрипывающий от тысяч шагов посетителей. Стены украшены фотографиями маленьких улочек и картинами местных художников. Дурманящий аромат свежесваренного кофе, плывущий под потолком, смешиваясь со сладковатым запахом выпечки. Посетители, сидящие в удобных кожаных креслах за небольшими лакированными столиками из тёмного дерева или на аккуратных барных стульях возле окна, откуда открывался вид на оживлённую улицу. По углам расставлены стеллажи – книги с них можно не только брать почитать, но и унести с собой. У входа небольшая витрина с разными сортами зернового кофе, упакованного в крафтовые пакеты.

Матвею было приятно оказаться тем дружелюбным бариста, работающим за стойкой и всегда готовым сделать чашечку идеального эспрессо, латте с замысловатым рисунком на молочной пенке или терпкого американо.

Рабочий день в кофейне обычно был наполнен звуками: тихим дзиньканьем колокольчика входной двери, шумом кофемашины, мимолётными разговорами с посетителями. Ведь бариста — это почти как дневной бармен. Только ему можно пить на работе то, что он наливает своим гостям. Чем он и пользовался.

Пить кофе Матвей любил. Нет, он не просто любил, он очень любил пить кофе. И раньше часто захаживал в эту кофейню, расположенную в нескольких кварталах от его дома. Поэтому когда в самом начале лета увидел на двери объявление «Требуется бариста. Можно без опыта, всему научим», то сразу ухватился за эту возможность. Тем более, мама попросту не оставила ему выбора, отказавшись содержать взрослого парня, который не учится и не работает.

В свои смены Мэт обычно выходил с удовольствием, но вчерашнее происшествие всё-таки выбило его из колеи, будто переставив пару фрагментов в уже сложенном пазле — когда вроде всё присутствует, но что-то изменилось и теперь общая несуразица картинки не даёт покоя. Магические существа всегда жили в мире людей и, как правило, старались с ними не контактировать без необходимости. В том числе и с полукровками. Даже Фил общался с Матвеем, как он сам говорил, вынужденно. Ну, что поделать, если тот его видел и слышал, в отличие от обычных людей.

А тут бес, да ещё и не низкой должности, сам обратился за помощью. Дурость, конечно. Но и бес-то дурной попался, нервный какой-то, дёрганый. Скукоженное в гримасе личико нудящего Аристарха не шло из головы.

Зато в остальном день пролетел совершенно непримечательно. Только один раз Матвей увидел, как мимо кофейни пробежал рыжий помощник следователя с довольной улыбкой во всё широкое лицо. Наверное, дело движется у них, мелькнуло в голове.

В новостях тоже не показывали ничего интересного, и даже посетителей в этот день было непривычно мало. Прибрав после закрытия заведения своё рабочее место – Мэт всегда с особым тщанием протирал рельефную от естественного деревянного узора барную стойку – он переоделся и направился домой.

График работы два через два в утреннюю смену позволял иметь достаточно свободного времени. Но сейчас его напарница Алина взяла несколько отгулов, и ему приходилось работать с семи тридцати утра до десяти вечера. Сегодня было последнее дежурство в этом непростом режиме, откровенно запрещённом трудовым кодексом. Но Матвей не жаловался. За такие дни хозяйка и платила вдвойне, да и больше ценила отзывчивого сотрудника, всегда готового выручить коллег.

Вечерний воздух совсем не напоминал дневной – свежий и прохладный, со сладким ароматом осенних цветов и прелым запахом первых опавших листьев.

Матвею всегда казалось, что улицы города становятся роднее и понятней ему именно ближе к ночи. В это время каждая деталь оживала по-своему: давняя щербина на бордюре, тонкая трещина, тянущаяся замысловатой паутиной по асфальту, едва заметное отражение в витрине магазина, игра теней в силуэтах старых домов, мягко освещаемых уличными фонарями. Всё вокруг казалось знакомым с детства и одновременно таинственным.

Шёл Мэт не спеша, наслаждаясь прогулкой. И хотя ноги всегда гудели после многочасовой работы, когда и присесть-то не каждый час получалось, он всё равно любил прогуляться перед сном. Его дом располагался в центре, двор зарос огромными разлапистыми тополями. Бдительные старушки всегда старались отстоять их от обрезки работниками коммунального хозяйства, а потому и тени здесь даже днём было больше, чем света. Ближе к ночи сирень, разросшаяся возле подъезда, и вовсе создавала зловещую черноту около входа. И это старушек, почему-то, абсолютно не смущало.

Привычно пробираясь к двери почти на ощупь, Матвей услышал под ногами тихое покашливание. Подсветив землю телефоном, он даже не удивился, увидя вчерашнего знакомца. Аристарх сменил одежду и сегодня предстал в строгом сером костюме-тройке. Сейчас бес выглядел намного лучше, чем утром в мятой одежде.

– Ты что опять здесь делаешь? – устало спросил Матвей.

– Тебя жду, – шмыгнув носом, ответил Ари. – Ты сегодня припозднился, а на улочке свежо.

– Чего в подъезд-то не зашёл тогда? Там теплее.

– Домового твоего опасаюсь. Он мне утром кулачком в окошечко грозил, – признался бес.

– Да, Фил такой, у него не забалуешь, – посмеялся Матвей и тут же сжалился над своим преследователем. – Ладно, пойдём, попрошу за тебя, может, и пустит. Только чур не ныть! – добавил уже строго.

– Я старший пакостник! – визгливо возмутился рогатый. – Я не ною, а жалуюсь. Ещё и письменно это делать умею отменно. Знаешь, какие кляузки я виртуозные пишу? Залюбуешься!

– Пошли, кляузник.

Высокие бетонные ступени не стали препятствием для прыгучего беса, и, болтая о своих талантах на ниве бюрократического вынимания мозга чиновникам разных ведомств, Ари первым очутился возле квартиры. Дверь в неё внезапно оказалась распахнута.