Чёртов друг

За окном уже совсем темно. Тишина давит на уши. Включить телек для фона? Нет, так будет только хуже, проверено. Тоска.

Спать не хочется. Тем более что завтра не надо никуда идти — после той истории, из-за которой пришлось проваляться в больничке почти три месяца, прямым текстом сказали, что хромой артист с ужасным шрамом от ожога в пол лица вряд ли дождётся роли в спектакле. Нет, сначала, конечно, главный чуточку напел дифирамбов. Руку пожал даже.

— Ты, Максим, герой. Настоящий мужик! Гордимся.

— Спасибо, Пал Палыч.

— Как дальше планируешь жить? — главный как-то странно отвёл глаза в сторону.

— Устал валяться без дела. Решил, что пора и в строй.

Глазки главного забегали, как у нашкодившего кота.

— Послушай, Макс… Мы не сомневаемся в твоём таланте, но, согласись, до Гердта или Пуговкина тебе далековато.

— Это же временно, Пал Палыч. Хромота скоро пройдёт. Врач сказал, что…

— А шрам? Мы же не можем исключительно ради тебя подбирать репертуар, где нужны мужчины с… вот этим всем, — голос главного приобрёл какое-то металлическое звучание. От говорил заученно, как робот по телефону. — Понимаю, ты планируешь сделать пластическую операцию. Но всё, на что способна бесплатная медицина, тебе уже сделали. А следующий шаг будет стоит немалых денег. У тебя они есть? Вот именно, что нет.

— Я найду, — мои слова прозвучали нелепо. Искать денег мне было негде.

— Найдёшь ты… Да и следующая операция возможна лишь через полгода.

Вот как. Он уже всё просчитал, молодец. Одно слово — руководитель.

— Ничего личного, пойми меня! Театр — это тот же бизнес. Короче, иди в бухгалтерию, Максимушка, получай расчёт плюс выходное пособие и ищи другое место работы. Кстати, да! Там тебе ещё и премия начислена.

Вот тебе и «герой», вот тебе и «гордимся». Герой с дырой, как в детстве дразнили мы друг друга. Обидно. Хотя, чего я ждал? Что режиссёр бросится включать в репертуар «Му-му», где роль Герасима со шрамом на лице отдадут мне? Или предложат сыграть графа Жоффрея де Пейрака из «Анжелики — маркизы ангелов»? Да ладно! Даже если нужен будет персонаж со шрамом на лице, всегда есть под руками гримёры. Всё было понятно сразу, а я зачем-то попёрся. На что надеялся?

Да и ладно! Обидно, конечно. Но я, если честно, морально был готов к такому повороту. Инвалидность мне оформили уже, пенсия не ахти какая, но что-то. Говорят, что люди живут и на неё. Трудно будет без сцены, без зрителей… Только трудно — это всё-таки не невозможно. Главное, живой и хожу. Уже хожу.

Хуже то, что я один. Супруга Валечка ушла в прошлом году, онкология. Вот тогда тоже думал, что не выживу, но вот, сижу же здесь, в окно смотрю, тоскую. Значит, выжил. А теперь, выходит, уже второй раз выжил.

Дети? Есть дети. Вернее, сын. Один. Никитос. Женился три года назад и съехал на съёмную квартиру. Говорил, чего нам тут вчетвером-то топтаться. Тогда, действительно, это казалось нормальным. В «двушке» двум семьям было бы тесно. Да и думалось тогда, что это на год-два, а там поднакопим все вместе и купим молодым жильё. Хотя бы в ипотеку.

Не вышло. Валечкина болезнь спутала все карты… Сейчас у Никитоса уже дочь есть, только они всё ещё на «съёме». А я тут один… Как сыч. Один в большой пустой квартире. Как-то неправильно всё это. Да ещё эти жалостливые взгляды соседей… Их осторожные вопросы «Ну, ты как? Держишься?» Вроде бы сочувствуют, только от такого сочувствия выть хочется.

Открыл ноут, нашёл сайт, где народ машины продаёт и покупает. Выставил свою «Мазду». Мы её с Валечкой покупали, чтобы на дачу ездить. И ездили поначалу, пока она не… А сейчас мне на той даче делать нечего. Тоскливо там… всё о ней напоминает.

Дачу тоже надо продать. Нехорошо это, когда земля без ухода. Да и мне сейчас деньжата пригодились бы…

… На хромого урода с роскошным букетом прохожие поглядывали с интересом, некоторые с откровенной издёвкой. Наверное, думали: «Вот дурак-то, с таким рылом одними цветами не отделаешься!» Было слегка неловко, но куда ж цветы спрячешь?

Однако у ворот кладбища интерес ко мне поубавился. Только древняя старушка дёрнула за рукав и смущённо прошамкала:

— Милок, купи семена цветов, красивые цветы. И ухода никакого не требуют. Рассыпешь на земельку, да и пусть себе растут. Всего-то по полсотни за кулёчек прошу, — и протянула мне газетный фунтик.

Семена мне были не нужны, но старушку стало жаль. Я купил у неё сразу пять кульков и сунул их в карман куртки.

Убрал на могилке у Валечки мусор, сухую траву, сорняки подёргал, оставил цветы, сообщил, что продал машину и дачу и решил переехать в деревню. Пусть молодые в нашей квартире живут, им нужнее. После слов «им нужнее» я как будто бы в шелесте листьев берёз услышал шёпот: «Да-а-а…» Так-то мне и раньше всегда казалось, что Валюша разговаривает со мной, когда я прихожу навестить её, поэтому и сейчас я не удивился, а только ещё больше укрепился в своём решении.

Раз и Валентина меня поддерживает — значит, я прав. Помню, когда я хотел поменять машину на другую и сказал ей об этом, она воспротивилась. Но я тогда не послушал жену и всё-таки выставил авто на продажу. Ну и что? Меня тупо развели аферисты! Если бы не мой старый товарищ Геннадий, который дослужился до прокурора города, не видать бы мне после этого ни моей «Мазды», ни денег. А ведь Валюха предупреждала…

В общем, возвращался я с кладбища полный решимости и готовый к свершениям. Хотя, если честно, то даже не представлял, какие такие свершения может совершать пенсионер по инвалидности в богом забытой деревне. Там же, на сайте бесплатных объявлений, я уже подобрал себе будущее жильё в селении со странным названием Чертюхино. Хотелось бы пошутить, что хорошее место так нелепо не назовут, но дома, выставленные на продажу в населённых пунктах с более благозвучными названиями, меня вовсе не прельщали.

Я ещё вчера договорился с продавцом, что приеду смотреть недвижимость сегодня после обеда, так что времени у меня оставалось не так уж и много. Зашёл домой, подхватил рюкзак с самым необходимым, захлопнул дверь и поспешил на автобус — он ходил строго по расписанию три раза в день. А я планировал ещё успеть вернуться в город в том случае, если мы с продавцом не придём к консенсусу.

К двум часам дня я был на месте. То есть в Чертюхино. Хозяин на меня произвёл… мягко скажем, не самое хорошее впечатление: пол лица у него занимала густая борода и усы, глазки были маленькими и злыми, а шевелюра на непропорционально крупной голове напоминала шапку горца — такая же пышная, курчавая и чёрная. Да и сам он был горбат, сильно кривоног и чуточку прихрамывал. При всём при том передвигался мужичок быстро, ловко хватал предметы своими несоразмерно длинными руками, переставлял, постукивал пальцами то по стенам, то по стеклу, как будто бы нервничал. Неприятный, в общем, тип.

Хотя, чего это я... И сам нынче далеко не красавец. Да и вообще, какое бы мне дело до продавца? Я же не собираюсь с ним вместе тут жить! А дом по фотографиям на сайте мне очень понравился. Так что и нечего на этом продавце зацикливаться. Тем не менее познакомиться нам всё-таки пришлось.

Оказалось, что зовут горбуна Филимоном Аграховичем (где только его родители и родители его родителей имена такие откопали?), за дом он просил умеренную цену, хотя двор был ухожен отменно, забор из профлиста выше человеческого роста запирался на крепкие ворота, крыльцо радовало уютными скамейками с обитыми дерматином мягкими сиденьями и спинками. В сенях располагался вполне цивильный туалет, в кухне — уголок с душевой камерой. Отопление было газовое, и для приготовления пищи предусматривалась газовая плита с духовым шкафом и даже вытяжкой. Красота…

Но что-то меня здесь всё же сильно напрягало. Когда Филя распахнул двустворчатые двери в гостиную, я остановился, как вкопанный: со стены на меня смотрела то ли африканская маска, то ли украшенный перьями человечий череп. Я даже вздрогнул, когда увидел это убожество.

Аграхович же рассыпался в восторгах, расписывая дом, просто заливался соловьём. Даже глазки у него перестали быть злыми, а словно умаслились. Так и хотелось спросить, зачем же уезжать из такого райского уголка. Но я сдерживался, считая такие вопросы нетактичными.

— Сам бы жил, да здоровье уже не то… Врачи к морю советуют переехать. Сынок уже домик там мне приторговал, — как будто бы услышал мой вопрос Филимон.

Я кивнул ему и перешагнул порог в гостиную. Снова глянул на то место, где увидел странную маску. Но там на стене не было ничего! Даже гвоздя. Зато из-под кровати, прямо из-под свисающего до самого пола покрывала, высунулось на секунду и тут же спряталось что-то похожее на хвост гигантской крысы. Если честно, надо было бы поднять это покрывало и заглянуть, но… Ужас сковал меня. Стыдно признаться — мужик ведь, с своё время в тайге на зверя ходил, с парашютом прыгал не единожды, а тут ноги словно к полу примёрзли и язык раздуло так, что он не мог повернуться, просто присох к нёбу.

Короче, выбрался я побыстрее из этого странного дома на воздух, вздохнул полной грудью и выдал:

— Спасибо вам, уважаемый Филимон Аграхович, за интересную экскурсию, но я повременю покупать ваш дом. Не обессудьте.

Всё благочестие горбуна мгновенно улетучилось. Он снова превратился в злобного старикана с острыми ненавидящими глазками. Мне даже показалось, что ногти на его руках как будто бы отросли, а под ними образовалась чёрная кайма грязи. Но через секунду это видение пропало. Мужик как будто бы сдулся, обмяк и, махнув рукой, выпалил:

— Да и чёрт с тобой! Сам через неделю приползёшь да проситься будешь, деньги совать, да в три раза больше. Но я ещё подумаю. Вали отсюда, интеллигентишка недоделанный!

Повернулся и исчез в доме. А я даже не успел ему ответить подобающим образом. Собственно, как и обычно. Про интеллигентишку этот Филя верно подметил: для меня ругаться и воевать — это что-то из другого мира, где я чужак, к жизни там не приспособленный.