Чертов менталист 4

— У этого Зарткевича вроде медбратья тоже из Иных были. Проследили, куда и кому они звонили после случившегося?

— Да, но об этом поговорим чуть позже и не по открытой связи, — усталым голосом сообщил Игорь Семенович. — Пока всё под контролем. Чужие армии ни возле наших границ, ни внутри страны не замечены. Поэтому живем, как и раньше. Ну всё, а то ко мне кто-то на доклад рвется. Планируй выбраться ко мне в выходные, тогда и поболтаем.

Дед отключился, а я задумался. Конечно, существовала ненулевая вероятность, что я тогда в процессе допроса Шокальского, впоследствии скончавшегося от сердечного приступа, что-то неправильно расшифровал. В конце концов, стопроцентным пониманием мыслей Иных не могу похвастаться даже сейчас, когда я уже немного поднаторел в этом деле. А тогда я еще был в самом начале пути.

Зарткевич считался среди прибывших к нам гостей из другого мира кем-то вроде индикатора грядущих бед. Однако как именно он должен был о них сообщить? Очнуться и сказать медбратьям: скажите нашим, враг на подходе, я его чувствую? Или же все как раз ждали его кончины, и именно это и должно было стать сигналом тревоги? Хм, второе предположение выглядит сомнительным, но, раз уж старик всё равно отбыл в Иной мир…

А вот интересно, кстати, куда отлетает дух Иных? В чертоги Всесоздателя, или же у них какое-то свое отдельное иномирье? Эх, жаль, никто не расскажет. А использовать некромантские техники, чтобы ненадолго призвать дух Зарткевича, желания нет. Зачем лишний раз мучить бедного человека, в длительных страданиях окончившего свой земной путь?

Подняв Милану на пятнадцать минут раньше намеченного срока, я ничуть не прогадал. Сонная девушка одевалась медленно, поэтому запас по времени лишним не оказался. Наконец-то покончив со сборами, мы потопали в сторону жилого комплекса, где снимал себе квартиру Ярослав. Сегодня нам надо было по возможности определиться с нашей командной тактикой на турнире, и у меня возникло несколько интересных мыслей по этому поводу, которые стоило бы обсудить с тренером.

Но не успели мы покинуть пределы студенческого городка, как нам навстречу попался… Мещерский собственной персоной! Ректор шел, погруженный в собственные мысли, и даже не смотрел по сторонам. И силой духа никого в этот раз не подавлял. Значит, я всё-таки был прав, когда предположил, что Константин Константинович нарочно форсит её, когда ему надо продемонстрировать обществу своё высокое место в пищевой цепочке.

Когда мы с ним поравнялись, я спонтанно решился на небольшую провокацию.

— Зарткевич умер, — сообщил я Мещерскому.

— Да, мне уже сообщили, — вяло отреагировал он, даже не взглянув в мою сторону.

Мы отошли от ректора метров на сто, когда Сонцова тихо спросила меня.

— Это что сейчас такое было? Ты что, уже с нашим новым ректором на дружеской ноге, раз так запросто с ним заговариваешь, даже не поздоровавшись?

— Нет, считай это маленьким экспериментом. Просто увидел, насколько сильно он задумался, вот и решил проверить, отвлечется он от своих мыслей, если я к нему обращусь, или нет.

— А человек, про которого ты ему сказал, он кто?

— Не обращай внимания. Один несчастный старик, который вот уже двадцать лет находился между жизнью и смертью, а сегодня сделал свой окончательный выбор.

Милана закатила глаза, что должно было означать: понятнее не стало, но я же понимаю, что ты мне всё равно ничего толком не расскажешь, поэтому замнем тему, но учти: я раздосадована твоим поведением. Хотя бы разборки не устроила, и на том спасибо.

Ярослав обрадовался при нашем появлении, предложил чаю, да мы и приступили к разговорам. Поспорили. Подумали. Переиграли все напрочь. Еще раз поспорили. Кое-что подправили в получившейся схеме. По всему выходило, что шансы выстоять против превосходящего нас силой противника есть, и вполне себе заметные.

Затем Ярослав заварил вторую порцию чая, и мы вновь принялись обсуждать. На сей раз — как скрыть выбранную нами тактику от тех, кто захочет её разгадать и поделиться ею с нашими соперниками. Что тренер, что Милана были абсолютно уверены в том, что стукачи найдутся.

— Это прямо доблесть такая отдельная, — цедила Сонцова сквозь зубы. — Сунуться в личку к участникам из других филиалов с рассказом, чего им ждать от центрального. В прошлый раз одной такой добровольной шпионке сильно прическу попортила. Мне сначала тоже выговор хотели влепить, а когда узнали, из-за чего я на ту засранку взъелась, тут же простили. Она, кстати, после этого в Московский филиал перевелась. Поняла, что я ей жизни не дам и предательства не прощу.

— Но это же означает, что и нам кто-нибудь будет писать из других филиалов? — уточнил я. — Такие же стукачи, только оттуда?

— Будут, — кивнул Ярослав. — Но я бы их слова делил на восемь. Ведь кто мешает под видом слива информации запустить дезу в расчете, что вы на неё купитесь и пересмотрите свою тактику? Поэтому я бы не слишком на этот момент рассчитывал. Это же чистая лотерея, кто знает, на что нарветесь.

— Я вообще намерена победить честно и чисто! — упрямо произнесла Милана и насупилась. — Чтобы ни у кого, ни у единого члена жюри даже вот полстолечко сомнения не было в том, что мы — лучшие.

— Опасно с такими надеждами на соревнования выходить, — неодобрительно покачал головой Кнопка.

— Почему же это? — удивилась Сонцова. — Что я сказала не так?

— Ты совершаешь классическую ошибку. Судишь всех по себе. Тебе кажется, что если ты будешь играть честно, то и все остальные, включая судейский состав, тоже отнесутся к своим задачам соответственно. Не будут подсуживать любимчикам. Не станут брать взяток, чтобы подвинуть кого-то в турнирной таблице. Но разве ты можешь быть в этом стопроцентно уверена?

— Нет, — растерянно произнесла Милана, видимо, вспомнив, как в прошлый раз у нее украли победу в пользу Екатерины Румянцевой.

— Поэтому просто настраивайся показать зрителям все самое лучшее. Все свои навыки, всё, чем владеешь. А оценка тебя должна интересовать в последнюю очередь. Даже если вас засудят, и вы подадите на апелляцию, настроение зрителей даст понять, на чьей они стороне. И, возможно, это склонит чашу весов в нужную сторону.

— Как всё сложно, — грустно вздохнула Сонцова. — Рассчитываешь на честный спорт, а вместо этого какие-то интриги за твоей спиной постоянные, судьи, которые фигу в кармане держат. Как так-то?

— Ну а ты вспомни, как нашу кафедру целенаправленно пытались уничтожить, — вздохнул Ярослав. — Хорошо, что вы с Валерьяном шум подняли, и это безобразие наконец-то прекратилось. Меня вон в штат взяли, да и Агнесса Игнатьевна ощутимо повеселела. Хотя бы не сидит по вечерам с бесконечными отчетами, которыми сейчас её секретарь занимается. Но в один день то, что здесь наворотили, не исправишь. Те, кто хотел нашего поражения, до сих пор занимают должности в своих филиалах. И об этом нам забывать не стоит. Ладно, — сверился он с фитнес-часами, — у нас еще немного времени осталось. О чем еще хотите спросить?

— Как мне интенсифицировать своё развитие? — тут же задал я вопрос.

— Так и знал, что непременно этим поинтересуешься, — улыбнулся Ярослав. — Но вынужден тебя разочаровать: никак.

— То есть? — удивился я.

— В твоем случае нет волшебной палочки, взмах которой подарит тебе владение даром на уровне Миланы. Всё, что тебе остается, это повторять упражнения, которые я даю вам на уроках, но при этом не допускать сильного перенапряжения источника. Но, возможно, твое развитие будет чуть более качественным, если ты от механического повтора одного и того же действия, одной и той же техники перейдешь к осознанной модели работы с воздухом.

— Осознанной, это как? — поинтересовался я, мимоходом отметив, что Милана тоже с явным вниманием слушает тренера.

Похоже, о таком даже она еще не слышала, хотя, могу и ошибаться.

— Осознанная модель то и означает, что ты продумываешь и наглядно представляешь себе буквально каждое действие, каждый воздушный толчок, каждое завихрение. И понимаешь, для чего конкретно оно здесь нужно. Этакий микро-менеджмент от магии. Сразу предупреждаю: если решишь пойти по этому пути, то напротив, на какое-то время серьезно замедлишься. Сам понимаешь: с непривычки обдумывать-представлять всё до мелочей, тут рискуешь головную боль заработать. И так не получится, что какие-то техники ты делаешь в мелочах, а другие как обычно. Нет уж: чтобы эта модель заработала, ты должен буквально сжиться с нею.

— И что мне это даст на выходе?

— С чем бы это сравнить? — задумался Ярослав. — А вот, нашёл, кажется, аналогию, — щелкнул он пальцами. — Это как иностранный язык. Новые слова в тетрадку выписываешь. Слушаешь передачи на чужом языке. Пишешь диктанты. И всё вроде как без особого эффекта. Так проходит месяц, другой, третий. А потом просыпаешься одним прекрасным днем и, пообщавшись со случайным иностранцем, вдруг соображаешь, что ты мало того, что прекрасно его понял и ответил ему в тему, так после этого разговора еще и думать продолжаешь на иностранном языке, а не пытаешься сначала составить предложение на родном, а потом подобрать нужные слова для перевода. Вот и здесь так же. Микро-менеджмент даст тебе глубинное понимание стихии. И ты сам поймешь, когда настанет пора от него отказаться. Вернее, не так. Ты в тот момент перейдешь на другой уровень, и эта модель органично подстроится под твои новые задачи.

— Ярослав, а ты сам это пробовал? — спросила Сонцова. — Или это так, чисто теоретические выкладки.

— Я нет, — честно признался Кнопка. — Но лично знаю человека, который этот подход придумал, потом заморочился им прямо на совесть, желая доказать свою правоту. Ну и… добился того, к чему стремился.

— Он стал сильнее тебя? — уточнила Милана.

— Нет. Он стал сильнее себя самого. Он знал, что у него достаточно посредственный талант, и высоко ему никогда не взлететь. Но он не захотел с этим мириться и решил выжать из имеющегося дара всё по максимуму. И у него это получилось. А бонусом, пока он тренировал свой микро-менеджмент, еще и источник слегка раскачал. Так что теперь слабаком или даже середнячком его уже никто не назовет.

— А я могу поговорить с этим человеком? — спросил я.

— В теории да, когда он из командировки вернется. Подался в синоптики, изучает теперь воздушные массы в районе Северного полюса. Еще и навострился сопоставлять их с картой течений. Говорит, это приводит к весьма интересным выводам. Ну, это немного не моя тема, тут я точно сказать ничего не могу.

— У него два дара?

— Да, и водный он раскачивал у себя по тому же принципу, что и воздушный.

— Тогда новый вопрос: хватит ли мне трех месяцев, чтобы начать понимать иностранный язык, то есть перейти на другой уровень работы со стихией?

— На твоем месте я бы рисковать не стал, — пожал плечами Кнопка. — Слишком уж у вас с Миланой времени в обрез. Ты всегда можешь заняться этой практикой по окончании турнира. Но тут тебе самому лучше решать, как быть.

— И всё же, пожалуй, попробую, — кивнул я Ярославу. — У нас тут куда ни ткнись, везде ситуация либо пан, либо пропал. Так что раз уж начали рисковать, так дальше и продолжим.

Сонцова в ответ на это лишь тяжело вздохнула. Но она тоже прекрасно понимала, что обычными методами я вряд ли смогу представлять из себя к началу турнира стоящего бойца. А так у нас с нею появлялся хоть какой-то призрачный шанс на успех.

— Сколько часов в день мне имеет смысл тренироваться при такой модели?

— А больше четырех — пяти у тебя и не получится, — заметил Кнопка. — Модель очень ресурсозатратная. Причем нагрузка не только на источник идет, но буквально на всё тело. И голова, конечно, в первую очередь страдает. Готовься закупать таблетки от мигрени, процентов восемьдесят – девяносто, что она к тебе нагрянет. Приятель описывал, что в какой-то момент ему казалось, что мысли просто физически внутри котелка ворочаться начинают, да еще с такими эффектами, будто там песка насыпали, и они должны через эту полосу препятствий прорваться. В общем, ни разу не приятный способ развития.

— Но раз он рабочий, значит, я его опробую, — я подвел черту под нашим обсуждением.

Мы еще раз коротенько обсудили, как будем вести себя на факультативе и на уроках, о чем говорить, а о чем категорически нет в присутствии посторонних, и на этом мы с Миланой откланялись и отправились к себе.

— Представляешь, а родители не понимают, зачем мне турнир, — призналась она, когда жилой комплекс Ярослава остался далеко позади.

— А зачем он тебе, кстати? — задал я провокационный вопрос.

Сонцова аж споткнулась и с возмущением посмотрела на меня, но, увидел улыбку на моем лице, неохотно сменила гнев на милость.

— Я всегда была первая. И в школе, и здесь, в Академии. Но что с этого толку, если я не подтвержу свое мастерство на турнире. Кто-нибудь непременно скажет, что оценки мне ставили за красивые глаза или стройные ноги. Еще помним про плохую репутацию нашего филиала. И всё, понеслось. А турнир… его результаты видны всем. Выступления и бои записываются на несколько камер и выкладываются потом на общее обозрение. Победителям турнира предлагают самые интересные контракты по завершении учебы. А я, знаешь ли, тоже не горю желанием, как и ты, с утра до вечера слушать бесконечные вира-майна.

— А где бы ты хотела пройти отработку?

— В том-то и дело, что понятия не имею. Вот и надеюсь, что мне по итогам турнира предложат что-нибудь по-настоящему интересное, чтобы я не только обществу пользу приносила, но и продолжала совершенствовать свой дар. И это не комплекс отличницы, как мне тут одна недалекая особа заявила, — Милана фыркнула. — Просто учеба дается мне достаточно легко. Но это не означает, что я в свое время не торчала все свободное время на полигоне и не отрабатывала техники. Я тогда старалась как проклятая, у меня ведь не сразу получилось раскрыться и дать источнику заработать в полную силу.

Я дипломатично промолчал, поскольку слышал эту историю от непосредственного участника и виновника этих событий, который сам в ту ночь заработал серьезную психологическую травму. Так и представляю себе Эраста в компании Вилюкина-младшего, вместе пытающихся отловить левитирующую под потолком полуобнаженную барышню, не реагирующую на внешние раздражители. Говорят, там еще какой-то баскетболист был, который в итоге смог допрыгнуть и спустить левитирующее сокровище вниз? Ой нет, лучше не думать об этом, а то поневоле тянет рассмеяться. А Сонцова это точно не поймет и смертельно разобидится.

Мы дошли до общежития, Милана тут же побежала переодеваться, а у меня запел дальфон, сообщая о новом вызове с неизвестного номера. Хм, кто это на ночь глядя возжелал со мной поговорить? И как он пробился через поставленный фильтр, отсекающий нежелательные звонки?

— Слушаю, — произнес я, ответив на вызов.

— Надеюсь, ты довел девушку до дома и еще не успел раздеться, — раздался голос, который я менее всего ожидал сейчас услышать. — Потому что я настоятельно прошу тебя дойти до летней беседки, что находится с правого торца вашего общежития. Жду.

М-да, от таких приглашений не отказываются. Уж больно чревато последствиями, и я даже представлять не хочу, какими именно. Вот кто меня, спрашивается, за язык дернул тогда? И зачем я на звонок ответил, мог бы просто отбиться и сделать вид, что уже лег отдыхать?

«Скоро вернусь, не теряй меня. Просто кое-что забыл сделать. Как вернусь, дам знать», — написал я Милане, чтобы она не нервничала, обнаружив, что я куда-то пропал.

Ну а я вздохнул и отправился в заснеженную беседку. Вряд ли Константин Константинович Мещерский оценит, если я явлюсь к нему на встречу с опозданием.

От автора

Мне предстоит встреча с теми, кому я встал поперек глотки в прошлой жизни. Щит света против скверны!

https://author.today/reader/461262