Чертова Троица

Глава 9. Последнее предупреждение.

-А если серьезно? Какая она? – мое лицо стало серьезным и грустным одновременно. Я боялась, вдруг она лучше меня и пообщавшись с ней, Никита поймет это? Тогда, в придачу к деньгам ее отца, она станет идеальной женщиной для него. Что могу предложить я? Только себя и свою любовь, а что может предложить она? Целый мир, одобренный двумя семьями, прочный и звездный. Он возглавит журнал и повезет его к новым горизонтам, а Вероника будет сопровождать его на всех мероприятиях: элегантная, статная, подходящая ему по уровню. Газетчики полностью осветят их свадьбу, рождение детей, участие в благотворительных программах. В целом ту жизнь, которой Никита должен жить и для которой был рожден. Я же создам ему дополнительные проблемы, рассорю с Морисом, лишу места в журнале. Сможет ли он пожертвовать своим благополучием ради любви ко мне? Сейчас, когда все только-только начинается, ему все видится в розовом цвете, а что будет через год? Не станет ли он обвинять меня в том, что я сломала ему жизнь. Ведь он так привык к богатству и влиянию. Сможет ли он сознательно отказаться от всего, что у него есть? Чертова моя логика и психология: я ругалась сама на себя.

-Ди?Ты уснула? – Ирина помахала перед моим лицом рукой, чтобы привлечь внимание.

-Прости, я задумалась, - я поднесла руку ко лбу, потерев его будто желая стереть все нахлынувшие мысли. – Что ты говорила?

-Она довольно хороша собой: фигура и рост, как у тебя, но душа гнилая. Мерзкая и подлая девица, которая привыкла получать все, что пожелает., - Ирка кривилась, поправляя черную, кое где заляпанную пылью футболку с надписью “Redken”.

— Вот таким и достается все, - с тяжелым вздохом я смотрела куда -то сквозь пространство.

-Что с тобой? - видимо Ирина начала волноваться за меня.

-Ничего, мысли вслух, - я выдавила из себя улыбку. – Тебе нужно в редакцию, чтобы подготовить интервью.

Моя попытка стать серьезной полностью провалилась, подруга откровенно смеялась надо мной.

-Есть, товарищ начальник! – внезапно Ира перевела взгляд на дверь и улыбнулась.Я было подумала, что в салон вошел посетитель, но все было гораздо приятнее. На пороге стоял Никита.

-Добрый день, красавицы, - он улыбнулся. А вот моя ответная улыбка сейчас могла бы озарить целое помещение. Насколько я была счастлива видеть его сложно описать словами. Желание наброситься на него и покрыть поцелуями с ног до головы стало нестерпимым. Чувство захлестнуло с головой. Только его глаза были не совсем обычные, явно что-то случилось. Тревога в его глазах могла означать лишь одно: разговор с Морисом прошел отнюдь не гладко. Его это мучило, но он старался не подавать виду. Надеялся, что я не замечу. Страшно было оттого, что Ник может сказать. Подготовиться морально было очень сложно: скорее всего он не станет идти против всех и жизнь в ожидании этих слов превратилась в пытку. У меня не было средств защиты от Мориса, от Вероники и ее родителей, которые вероятно тоже хотели своей дочери счастья. Только у нас была существенная разница: они любыми методами могли добиться чего хотели, а я при всей своей огромной любви не смогу защитить нас от высшего класса. Никита медленно подошел ко мне. Запах его одеколона защипал у меня в носу, я втянула любимый аромат и закрыла глаза.

-Вот и моя красавица, - он говорил с такой нежностью, что сердце забилось чаще, его руки обвились вокруг моей талии, свои я положила ему на грудь, улыбнулась и наши губы сблизились. По телу разлилась волна возбуждения.

-Привет, - пробормотала я еле оторвавшись от его губ.

-Ты свободна сегодня?

-Для тебя я свободна всегда. – где-то вдалеке откашлялась Ирина, - Ириш не забудь про интервью.

-Сегодня состоится еще один прием, на котором я обязан появиться и ты пойдешь со мной, - обнимая меня за талию, пока мы выходили из салона произнес Никита и поцеловал меня в кончик носа.

-В спортивном костюм? О нет! Ни за что!

-Купим по дороге ко мне. Я безумно соскучился по тебе.

-А я то как соскучилась, - его губы так и манили поцеловать. Сопротивляться соблазну я не стала. По дороге, в каком -то из роскошных бутиков, в строгих черных тонах с золотом мы купили красное платье-карандаш с V – образным вырезом и туфли на шпильке в тон. Не заметить меня в толпе сегодня будет невозможно. В особняке у нас не осталось времени даже на кофе, потому что никак не могли насытиться друг другом: ласкали, осыпали поцелуями. Из – за нежности, которая нас поглотила, мы не обратили внимание на открытую дверь. И конечно подумать не могли, что когда будем лежать в кровати, нежась в объятиях друг друга, войдет Даниэль.

-Привет, голубки! – он вошел не стесняясь, взгляд был возмущенным. Медленно двигаясь в нашу сторону, наслаждаясь нашей растерянностью и жалкими попытками укутаться в одеяло. – Понимаю, что вам сейчас не до меня, но Мария переключился на первого свободного брата и навязывает твою курицу мне.

-Дани! – взвизгнула я. – Нельзя ли обсудить это не сейчас, а несколько позже и не здесь?!

-Советую найти выход быстрее! – он был предельно груб и бестактен, в своей обычной манере. – Это твоя забота, братец.

-Даниэль, я сейчас спущусь и мы побеседуем, - не менее серьезно ответил Никита жестом указав брату на дверь.

-Давай, - уже на пороге произнес гость, и обернувшись добавил: - Стоило зайти раньше!

-Даниэль! – протянула я, накрывшись одеялом с головой. Разговор братьев был слышен наверху так, будто они разговаривали около кровати.

-Ты не можешь входить вот так!!

-Послушай, братец, я бы вообще сегодня сюда не пришел, если бы Морис не тыкал мне пальцем в новую жизнь. Мне глубоко наплевать как ты будешь рулить вопрос с этой размалеванной куклой, но вместо тебя, я ее развлекать не намерен.

Стоя перед зеркалом и пытаясь надеть сережку, другим ухом я слушала разговор, происходящий сейчас в гостинной.

-Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

-Да ладно тебе, - рассмеялся Дэн, усевшись в кресло, разложив руки на подлокотниках. – Не ври сам себе. – Морис хочет, чтобы ты сегодня был с ней, а ты упрямишься.

-Мы уже говорили с ним об этом. Я не намерен идти сегодня или когда либо ни с кем, кроме Ди.

-Тогда сам объясни это Морису.

-Хорошо, я поговорю, а сегодня испорти себе один вечерочек.

-Ничего не могу обещать!-быстрые шаги Дани стремительно удалялись, значит он покинул дом.Никита поднялся наверх. Тем временем я сделала вид, что поправляю прическу и когда он вошел в комнату, повернулась демонстрируя наряд.

-Ты прекрасна, - с улыбкой произнес он, подойдя ко мне и поцеловав в губы.

На этот раз мы ехали на лимузине. Меня немного потряхивало в предвкушении: снова высокий прием, но Ник успокоил, сказав, что сегодня не будет красной ковровой дорожки и толпы репортеров, готовых разорвать тебя на куски. Обычный ресторан и ничего особенного. Конечно, для него это всего лишь заурядный поход в «кафе», но не для меня, ведь кроме высокопоставленных гостей там будет она, а в сочетании с Даниэлем полная катастрофа. Остальное можно просто не брать в расчет. Почему не может быть просто? Никакого соперничества, а только два человека, которые любят друг друга? К чему все эти сложности или путь к вечной любви всегда настолько тернистый и сложный? Если следовать этой теории, то если мы с Никитой переживем весь этот дурдом, счастья будет отпущено не меньше ста лет. И уж мы найдем, чем занять это время. Только бы это место было за миллион километров от Вероники и Даниэля. Тем временем наш лимузин притормозил у входа, Ник подал мне руку, и я вышла из машины. Дэн и его спутница уже были внутри и встречали нас отнюдь не добрыми взглядами. Да это и понятно. Даниэль был не в восторге сопровождать пигалицу на прием, а занять свое время более интересными девушками, а Вероника вероятно мечтала сейчас занять мое место. От этих мыслей становилось не по себе и где-то в глубине души, где -то очень глубоко чувствовала свою вину, за то, что столько людей делаю несчастными, включая Ника. Меня не покидало чувство, что он глубоко переживает ситуацию с Морисом, одновременно боясь потерять меня.

-Ди, ты в порядке? – обеспокоено спросил Никита, заметив мое выражение лица. Только сейчас я смогла разглядеть ее. Она была очень даже недурна собой: брюнетка, с ухоженными волосами, совсем не размалеванная, а утонченная, одетая в черное облегающее коктейльное платье. Я было даже почувствовала себя одетой вульгарно на ее фоне. Что мне о ней вообще известно? А вдруг ее любовь совершенно искренняя, а безответная любовь ранит очень сильно. Для женщины чувство безответности большой удар и не каждая может это выяснить. Между тем, жалеть каждую женщину, которая влюблена в Ника с моей стороны просто глупо.

-Все отлично, - я улыбнулась возлюбленному, понимая, что ему необходимо отправиться к коллегам, потому что он постоянно оглядывался и смотрел на часы. – Иди, поговори с нужными людьми, а я пока что-нибудь перекушу.

-Уверена?

-Конечно.-я прикоснулась пальцем к кончику его носа.

-Я очень скоро вернусь.

Приметив шикарный шведский стол, я направилась к нему, чтобы не маячить по залу. Закуски были во истину разнообразными: разноцветные канапе, тарталетки с всевозможными наполнителями, роллы, суши, сладкие закуски, капкейки, кейк- попсы, чего там только не было. Просто фонтан дружбы народов. Наполняя свою тарелку вкусностями, за плечом послышалось чье -то присутствие. Только не это!

-Ты затмила всех, - Даниэль положил в виски пару кубиков льда.

-А я думала ты пришел выразить свое недовольство моим присутствием тут.

-Недовольство присуще тем, кому есть дело, - он как всегда улыбнулся правой стороной губ. Я укоризненно посмотрела на него, чтобы видеть взгляд. Глаза и вправду были холодные, годы тренировок видимо давали результат.

-Дани, нет ничего зазорного в том, чтобы проявлять эмоции.

-Они мешают жить и здраво рассуждать., - вновь улыбка, - Да брось Ди, ты не понимаешь, что Вероника ненавидит тебя и Ник долго не сможет противостоять Морису.

-Тебе же все равно! - я с вызовом посмотрела на него. - С чего ты так заботишься о моих чувствах.

-Я не забочусь, а говорю то, что ты даже сама себе сказать не в состоянии, - он улыбнулся в своей манере, протянул мне красную розу и ушел. Глядя ему в след и поднеся цветок, чтобы вдохнуть его сладкий запах, я опустила глаза, где- то понимая, что Даниэль возможно прав, но тем не менее, не имеет право судить, а того больше, говорить такие вещи. Даже если и так, это не его дело и жизнь то не его. У него вообще нет эмоций. В одном только он преуспевает, в том, чтобы делать людям гадости. И никогда ничего просто так не сделает, если это ему не выгодно. Если же исходить из этого, для отравления существования своего ненавистного брата стратегия выбрана идеальная. Дани знает, как брат влюблен и хочет посеять зерно сомнения между нами, чтобы подтолкнуть его к Веронике, а меня, возможно, к нему. Вряд ли я нужна ему больше, чем он мне. Главная для него задача :сделать больно брату, но черт возьми ему не удастся. Хотя если человеку плевать, станет ли он выражать свое мнение? Конечно же нет. Мои мысли прервал Никита:

-Как моя красавица? - произнес он у моего уха, я обернулась на него через плечо и улыбка коснулась моих губ.

-Очень ждала твоего возвращения, - очень быстро я оказалась в его объятиях, легко поцеловала, чтобы не привлекать излишнего внимания. - Потанцуем?

-С удовольствием, - он повел меня на танцпол, чтобы закружить в ритме вальса. К нам присоединились и другие пары, и только одна поглядывала, нет, пристально следила за каждым нашим шагом. Только в танце мы не видели никого и ничего, мир останавливался и все люди в нем переставали существовать. Он крепко держал меня в объятиях, мы смотрели друг на друга не отводя взгляда, улыбались, говоря без слов. Мы любили друг друга.

* * *

* * *

Вальсируя где-то неподалеку от Никиты и Дианы, Вероника ни на секунду не упускала из виду соперницу, которая как оказалось сильнее привязала к себе ее мужчину, чем она могла представить. Ей было непонятно, зачем Нику нужна эта простушка, которая к слову кроме неприятностей ничего ему не принесет. Другое дело она: утонченная, образованная, красивая, с чувством стиля, подходящая по статусу, умеющая поддержать свецкую беседу. Способная стать не только женой, но и компаньоном, который разбирается в моде и с этой ролью справится гораздо лучше.

Сколько себя помнила, Вероника считала, что человек, рожденный в состоятельной семье обязан не только поддерживать высокий статус семьи, а при возможности еще и повышать благосостояние рода. Она, можно сказать, впитала это с молоком матери и семейные традиции стояли для нее превыше всего. Прекрасно понимая, что статусный брак может оказаться без любви. Девушка впервые увидев того, кого прочили ей в мужья сразу поняла, что любовь в статусном браке возможна и это будет только Никита.

На пути стояла одна небольшая проблема - девушка, по ее мнению совершенно не подходящая. Серый, никчемный, деревенский экземпляр, который нужно устранить, как можно быстрее, пока привязанность к ней не стала сильнее. Это как пиявка, чем больше времени проходит, тем больше засасывает. У нее нет ни одной особенности, присущей настоящей леди, кроме шикарных волос, нельзя было этого не признать. Однако этот аспект столь незначителен, что его не стоит даже брать во внимание. Никите она явно не подходит, а брак с ней ни одна семья не одобрит.

-Ты похожа на стервятника дорогая, - заметил Даниэль.

-Можно подумать ты выглядишь иначе. - бросила партнерша. - Просто не понимаю, что он нашел в этой деревенщине?

-В ней нет столько душевной грязи.

Вероника с интересом воззрилась на спутника, потом прищурила глаза и с улыбкой изрекла следующее:

-Да ты ее защищаешь! Уж не влюбился ли ты в нее?

-Я полагаю ты шутишь, либо перепутала меня с братцем, - он изобразил безразличие. - Вся эта сентиментальная чушь для таких как он.

-Не-е-е-ет, - она указала на него пальцем, высвободив руку. - Теперь мне все ясно.

-Девочка, в жизни ты не раз еще удивишься, - Дани пытался замести следы.

-Не надо лекций. Мы можем стать командой, - Ника улыбнулась, обнажив ровные зубы. - Да что уж там, пожалуй, даже друзьями.

-У меня нет друзей! - почти грубо ответил Даниэль.

-Друзья, партнеры, какая разница? Заключим сделку!

-Я не заключаю сделки, с особами женского пола!

-Да, ладно, Дани. Откуда этот шовинизм? - она провела рукой по его щеке, но он отвел голову. - Мы оба хотим одного и того же.

-Не уверен! - железный тон, в голосе был призван заставить ее заткнуться.

-Как знаешь. С тобой или без тебя Никита будет моим.

-Удачи, - хмуро бросил Даниэль и испарился.

Ему было противно находится рядом с женщиной, видимо сродни по характеру с ним самим, отчего понимающей все его мысли и желания, за которые до последнего времени ему было ни капли не стыдно. Он ненавидел брата еще больше с тех пор, как увидел Диану. Мало того, что Морис пренебрег предложением Даниэля занять пост руководителя Современной невесты и оставить необходимость ссориться, стать значимым, доказать, что он ничем не хуже Никиты, и чтоб в него поверили хоть раз в жизни.

А теперь вместе с отказом Мориса, Дани вынужден терпеть и то, что Ник встретил Ди первый. Его бесило, что он всегда и во всем был на шаг впереди, что девушки отдавали предпочтение ему. Самой желанной целью было уничтожить его, растоптать, хоть раз встать на одну ступень выше. Давно он стал равнодушен ко всем и ко всему, до того самого момента, пока не появилась она, описав его вместе со всеми его эмоциями. Та, что ненавидела его за его поведение, но рьяно и без оглядки вступившаяся за него и спасшая ему жизнь. Вот уже несколько месяцев он отравлял им жизнь, вместе с тем жалея об этом и не в силах ничего с собой поделать. Изо всех сил он пытался забыть ее, синие глаза в слезах, светлые волосы ниспадающие почти до талии, ее голос. Ненавидел себя за растущую привязанность к ней. С каждый днем Даниэлю становилось все ненавистнее видеть Диану с братом, хотелось вырвать ее из его объятий. Он отчаянно боролся с этим чувством, топя свою страсть и свое безумие в десятках новых девушек, что было просто, так как они летели к нему, как мотыльки на огонь, стоило ему улыбнуться. Только в каждой из этих девушек была она, ее лицо. Даже большие порции виски и бурбона не приносили облегчения. С недавних пор все усугубилось тем, что Диана стала ему сниться, почти каждую ночь. Он просыпался в холодном поту, но не мог убежать от себя. В таких случаях он просто садился в машину и уезжал из города, но теперь все было много иначе, он просто не мог этого сделать. Какая -то невероятная сила, словно приковала его к этой девушке, похожей на ангела, но не принадлежала ему.

Ночами Дани бродил по городу, оставив машину, с бутылкой виски, ненавидя себя за проявленную слабость, но так и не смог ничего решить. Даже самому себе он не мог признаться, что желание сжать ее в объятиях, целовать, ласкать, быть с ней всегда, решать все ее проблемы, защищать и оберегать от всего и есть любовь. То чувство, от которого он бежал много лет, с которым боролся, истребляя любые чувства, возникающие в нем к кому и чему бы то ни было. И тут, в такие короткие сроки он завяз настолько, что кто знает, как он из всего этого выберется. Единственное решение, которое он для себя принял, то что не позволит чувствам управлять им, превращая в жалкое подобие Никиты. Через неделю был запланирован бал - маскарад в честь закрытия сезона, где как надеялся Даниэль можно будет порезвиться и не встретить Ди.

За несколько дней до бала он видел Веронику на собрании редакторов известных журналов и заметил, что та прибывала в бешенстве в то время, как Морис старался не подавать вида беспокойства. В душе возникло гадкое чувство чего- то грязного с ее стороны.

* * *

-Диана ты просто богиня, - восхищалась Ирина, уперев руки в бока и разглядывая завершенный образ со всех сторон, между тем все-таки критично осматривая платье. Действительно, посмотрев на себя в двухметровое зеркало с золотой оправой я не могла не согласиться, что выгляжу как королева. Стилистика эпохи Людовика 14 придавала особого шарма наряду из черного атласа: обтягивающий корсет, глубокое декольте, украшенного золотым кружевом, спереди дополнялось тремя золотыми бантиками, рукава 3\4 с тройным широким воланам кружев, подхваченные золотой лентой, завязанной в бант, полы верхней юбки с изнанки также были золотыми, сзади скреплялись большим бантом уходящим шикарный шлейф. По- истине бальное платье королевы. Волосы Ирина завила в крупные локоны и заколола приподняв наверх.

-Надень-ка маску, - она прищурила один глаз снова оценивая мой облик. - Никто тебя не узнает, даже твой Никита.

-Красота моя, - я уперла руки в боки. -А ты в своих растянутых трениках и майке Редкен пойдешь?

-Я уже в прическе и макияже. Осталось только надеть платье.

На бал мы с Ириной ехали вдвоем, в надежде нормально поговорить за прошедшие месяцы. Работы в журнале было много, да и время с Никитой пролетало так быстро, что я обо всем забывала. Где мы только не были: катались на лошадях, завтракали в разных кафе по всему городу, даже умудрились слетать на 2 дня в Париж, бродили по улицам, целовались, фотографировались в мини фотоателье, поднимались на Эйфелеву башню, встречали рассветы в самом романтичном городе мира.Я старалась забыть и выкинуть из головы все тревожные мысли и просто наслаждаться им, каждую минуту.

Дани практически не бывал дома, проводя все время в загородном доме, о котором мало кто знал. От этого становилось еще лучше, ни единая душа не мешала нам.

Ирина сегодня была в белом кружевном платье в пол фасона "рыбка". На голове красовалась круглая вуалетка с розами и сеткой, закрывающей половину лица., как маской. Моя же маска была обтянута черным кружевом и повторяла черты лица. Взглянув еще раз в зеркало ахнула, действительно была неузнаваема. Приподняв тяжелые юбки своих шикарных туалетов, посмеиваясь, мы спустились к длинному черному лимузину и уселись внутрь, расправляя платья.

-Мне кажется, Женя с трудом тебя узнает, - улыбнулась я, раскрыв веер и спрятав лицо.

-Если увижу его с какой-нибудь курицей убью сразу! - нахмурилась подруга, но потом улыбнулась и заговорщически произнесла:-Выкладывай, что у вас происходит. Как вообще все это началось.

-Главное, чтобы это не заканчивалось, - с грустью произнесла я.

-О чем ты? - нахмурилась Ирина - Обо всем по порядку.

- Началось все со статьи и воспоминаний 10 летней давности,- мечтательное выражение лица выдавало все мои чувства. - Как выяснилось позже наши чувства вернулись, с еще большей силой, повзрослевшие и зрелые.

-Ого!

-Все бы ничего, но есть еще Даниэль, его брат, который занимается тем, что отравляет его жизнь за то, что девушка выбрала Ника несколько лет назад и погибла.

-Санта-Барбара плачет, - улыбнулась Ирка, приложив веер к губам.

-Нервно курит, дальше еще хуже.

-Еще?

-А то! Теперь Марис хочет женить Никиту на Веронике, ты в курсе о ком я, а он сопротивляется. Вот скажи мне, почему надо женится по расчету?

-Тут вопрос скорее не ко мне, я то по любви замуж вышла.

-Да я не об этом, что за дурацкая мода жениться на дочерях инвесторов? - я непонимающе развела руками.

-Большой бизнес так сказать подпитывается человеческой кровью, - повествовала подруга. -Если это такой человек, как отец Ники то, не хочу тебя пугать, в итоге возьмет свое.

-Но как же так? Если мы любим друг друга?

-У него есть цель, и он к ней идет. Теперь все будет зависеть от Никиты.

-Что ты хочешь этим сказать? - я сдвинула брови.

-То, что если он не будет бороться, то вы очень скоро расстанетесь. Его просто заставят.

-Ира, что за ужасы ты говоришь?

-Просто, будь осторожна хорошо?

Я кивала, совершенно сбитая с толку. Что Ира имела ввиду? Ну не под страхом же смерти его заставят.

Снова лимузин привез нас к роскошному ресторану с ковровой дорожкой. Толпа репортеров уже поджидала нас, как волк свою овечку, готовые набросится на нас. Второй раз было уже не так страшно, поскольку как ходить я уже знала, да и платье было посвободнее, так что его можно было немного приподнять сверху. Иришка чувствовала себя сейчас так же, как и в любой другой день, шествуя чинно, улыбаясь и помахивая рукой. Мне было немного не по себе, но в один момент, осознав, что я в маске и даже при всем желании узнать меня невозможно, оживилась, зашагала уверенной походкой, покачивая бедрами, улыбаясь и махая рукой, словно кинозвезда. Поймала себя даже на мысли, что мне это чертовски нравится.

В зале было многолюдно, все в разнообразных нарядах, масках, просто сказочно. Вправду найти здесь кого-либо будет проблематично. Мы с Ирой стали медленно двигаться вглубь зала. Внезапно моя спутница заулыбалась.

-В чем дело?

-Кажется, я нашла своего мачо!

-А-а-а, - протянула я. - Хорошего вечера!

-И тебе, дорогая. - Ира нырнула в толпу, ближе к сцене, задекорированной под старинный амфитеатр. Я не стала присматриваться к гостям. И тут же широко заулыбалась, увидев Даниэля с неизменным бокалом виски: черный костюм, темно-синяя рубашка, без галстука, пуговицы чуть расстегнуты, маска из черного кружева, закрывает лицо, но ярко-голубые глаза скрыть пожалуй не сможет, настолько они бросаются в глаза . На лице полуулыбка, скорее ухмылка, он то и дело опускает взгляд в бокал, наблюдая, как янтарная жидкость при движении бьется об стенки, потом поднял взгляд, будто ищет кого-то. Я направилась к нему, но тут, на танцполе я увидела Ника. Он танцевал будто бы со мной. Я нахмурилась, пытаясь понять точно ли это он, а если да, то кто с ним. Девушка была в красном платье в пол и что самое интересное, волосы как у меня. Уж не сплю ли я? Поглядывая в сторону танцующей пары, с моим двойником, устремилась к Дани, но не заговорила, дав ему возможность узнать себя. Он не реагировал, глядя на ту пару, что терзала мое воображение.

-Тебя тоже интересует кто она? - тихо произнесла я, в тот момент он как раз делал глоток, но поперхнулся, услышав мой голос.

-Ди? - он вытер губы на которых остался напиток. - Я думал это ты танцуешь с Ником.

-Не поверишь, но я тоже так подумала, - сарказм моих слов должен был ему понравится. - Нок сожалению это не я.

Даниэль усмехнулся, глядя на танцующую пару и изрек:

-Вот чертовка!

-Что? - я округлила глаза и тут до меня стал доходить смысл его слов. Вероника, которая очевидно хотела стать мной. Неужели Ник не узнал меня? Может он думает, что там с ним я? Нет! Быть того не может! Как можно спутать людей при таком тесном контакте.

* * *

-Что ты с собой сделала? - нахмурился Ник, технично исполняя очередное па.

-Разве тебе не нравится? - Ника тряхнула головой. - Ты же любишь блондинок?

-Причем тут цвет волос? Я люблю девушку и это определенно не ты!

-Ты знаешь, что тебе не позволят быть с ней, почему бы тебе просто этого не принять, а нам с тобой будет очень хорошо вместе.

-Вероника, я не могу быть с человеком, к которому не испытываю чувств. И как бы ты не старалась быть похожей на Диану, ты не она.

-Ник, я сделаю все, чтобы тебе было хорошо, -умоляюще смотрела на него партнерша.

-Не стоит, право.

-Ну почему ты такой упрямый?

-Прости, - как только музыка остановилась, Никита быстрым шагом пошел к Диане и Даниэлю. На нем была такая же макса, как и у Дани.Заметив меня, Никита лишился дара речи, я присела в риверансе, оба брата стояли с открытыми ртами.

-Мой рыцарь, наконец-то, пригласит меня на танец? - мне не терпелось оказаться в его объятиях.

-Любовь моя, - он взял мою руку в свои, поцеловал и увлек в поток танцующих пар. - Прости меня, Ника сошла с ума.

-Я заметила, - скривилась я. - Теперь она мне подражает. Интересно, я должна радоваться или огорчаться?

-Скорее остерегаться. Она выразила намерение добиться меня, - даже слепой заметил бы, что Никита изрядно нервничает и оглядывается по сторонам. Видимо оценивая из какого угла в нас полетит топор.

-И чего мне теперь ожидать? Ножа в спину?

-Надеюсь до этого не дойдет.

-В любом случае, Дани добьет, - я попыталась пошутить, чтобы хоть как то разрядить обстановку.

-Я бы не веселился, - шутка не зашла. - Я очень боюсь за тебя.

-Милый, мы вместе, а потому нам никто не страшен. Вместе мы со всем справимся, - я провела рукой по его щеке, ммм мягкая. - Что сегодня за программа?

-Представление будет, но детали держаться в строжайшем секрете.

-Мммм, как интересно, просто замечательно. Надеюсь мы останемся живы и не умрем от ужаса или от смеха.

На сцену вышел ведущий, ознаменовав начало, музыка стихла, а все присутствующие стали стягиваться к сцене. Мы с Ником последовали их примеру, заняв место справа от сцены. У Никиты как назло завибрировал телефон, будто именно сейчас стоит решать жизненно важные вопросы. Видимо было что -то действительно важное, раз он зажал ухо рукой и вышел из зала. В это время на сцену вышли актеры и началось действие. Даниэль стоял на том же месте, где мы его оставили с бессмертным бокалом виски или бренди, без интереса глядя на сцену, до тех пор пока к нему не подошел мой двойник.

-Ты малышка совсем выжила из ума? - усмехнулся Даниэль, сделав глоток. На нее он уже не смотрел, взгляд блуждал по залу.

-С чего ты решил?

-С того, что перекрасив волосы и надев похожее платье ты не станешь Дианой.

-Считаешь? - надменно произнесла Вероника. Дани презрительно глянул на нее, сдвинув брови. Теперь он точно знал: эта сумасшедшая что-то задумала.

-Абсолютно. Ты что-то замышляешь, не иначе.

-Это же был- маскарад, верно? - она видимо решив что это соблазнительно прикусила нижнюю губу. - Отсюда выйдет только одна блондинка.

У Дани похолодели руки. Он мысленно пытался проанализировать что эта ненормальная могла задумать, но не подал виду. Одно он знал точно, ему необходимо срочно найти Диану, дабы предотвратить беду, пока его сильно деловой братец куда то испарился черт его раздери. Диана стояла одна, задумчиво глядя на сцену, но тут перевела взгляд на него. Беспокойно глядя по сторонам, на сцену, на актеров, Дани стал пробираться к ней.

Я заметила беспокойное лицо Дани, чего до этого видеть не приходилось, он явно направлялся ко мне и очень быстро. Блондинка нагло улыбалась мне попивая шампанское. От ее взгляда стало как то не по себе, словно ты смотришь на душевно больного. Вновь переведя взгляд на сцену я заметила актера, стоящего на краю сцены, рядом с декорациями и почему то ехидно улыбался мне.Выглядело очень странно, даже мурашки по спине побежали. Дани шел ко мне через весь зал с каждой секундой ускоряя шаг. Когда он был совсем близко я услышала скрип и подняв голову остолбенела с открытым ртом, беспомощно наблюдая, как на меня падает тяжелая часть декорации. В следующий момент я почувствовала как кто-то сбивает меня с ног и мы падаем на пол, а через долю секунды рядом с грохотом падает деревянный блок. Даниэль, лежащий сверху и тяжело дыша, сорвал с себя маску и быстро поднял меня на ноги. Среди запаниковавшей публики Ника не было, а ведущий со сцены успокаивал гостей. Повернувшись ко мне мой спаистель грозно прошептал:

-Быстро, уходим, дверь за сценой, - и поволок меня к ней.

-В чем дело? Что это было? - я вырывалась, все еще до конца не осознавая что произошло.

-Эта декорация должна была стать твоей могилой!

-Ты спятил? Это несчастный случай, - сбивчиво бубнила я, все еще пытаясь вырваться, но он схватил меня за плечи и встряхнул, глядя своими холодными глазами.

-Послушай, Ника не зря перекрасилась. Сегодня она намерена лицезреть тебя мертвой. - он оглянулся. заметив мужчин, быстро приближающихся к нам: один держал в руке нож. Я похолодела от ужаса.

-Беги, - произнес Дани, закрывая меня своей спиной. - Я их задержу, а потом за тобой. За дверью два лабиринта, ведущие на улицу. Беги!

-Но Дэн, - я не могла поверить в происходящее, будто какой то фильм ужасов.

-Я сказал беги! - закричал он, напугав меня и вытолкнув за дверь. Спотыкаясь, на ходу поднимая юбки так, чтобы не растянуться на не очень чистом полу, я помчалась по коридору то и дело оглядываясь. Выскочив в просторный холл с множеством дверей, я побежала вперед, но путь к выходу преградил высокий, темноволосый, крупный мужчина. В его манерах и поведении была доля аристократизма, вплоть до взгляда, это вам не какой то уличный головорез. Можно было даже сказать, что он мало когда выражал свои эмоции хоть как то, лицо было совершенно бесстрастным и хладнокровным. На нем был костюм черного цвета, почти черные глаза и аккуратно уложенные волосы. Надеяться на спасение от такого человека было бы бессмысленно. Он запросто схватит за горло железной хваткой и свернет шею. Его угрожающее ледяное молчание парализовало на расстоянии, словно в меня попал дротик с транквилизатором. Остановившись и тяжело дыша, я замерла, глядя на него ровно до того момента, пока он не стал двигаться в мою сторону размеренным шагом. Я же подняла юбки и стала пятиться, потом резко развернувшись побежала обратно, но на пути возник тот, от которого меня закрывал Даниэль. Глаза полезли на лоб от ужаса, где же Дэн, что они с ним сделали? И вновь я пятилась назад, крутя головой из стороны в сторону, ожидая нападения от одного из них. Тогда мне казалось, что это последние секунды моей жизни, но со стороны мужчины с ножом выпрыгнул Дани и повалил его на пол, крикнув мне:

-Ди, бегом, в первую дверь!

Последний раз взглянув в сторону загадочного аристократа я дернула ручку и побежала по коридору к выходу, отбрасывая волосы назад, которые растрепались и лезли в глаза. Вылетев на улицу, где-то с заднего служебного входа, я упала, ударившись грудью об асфальт , но собрав последние силы поднялась, шаря взглядом по окрестностям. Увидев небольшой закоулок с ведущей к нему лестнице, я бросилась туда. Взлетев по лестнице, я спряталась за перегородкой, тяжело дыша и хватая ртом воздух. По щекам катились слезы. Вокруг творилось какое то безумие: погоня, все эти люди с оружием.Кто был тот мужчина с гипнотизирующим взглядом? Я не могла собрать мысли в кучу. Дани говорил что это дело рук Ники. Таким образом она видимо решила избавится от меня, а если быть точнее увидеть меня в гробу. Я могла ожидать чего угодно: угроз, подстав, но не этого. Сердце все еще лихорадочно колотилось в груди, казалось корсет сейчас сломает мне все кости, но в голове словно пульс стучала одна мыль-что же будет дальше. Что Дани и самое главное Никита, как они? Может эта сумасшедшая решила убить нас обоих или чего доброго укокошить всю троицу. Я прижала тыльную сторону ладони к губам, чтобы сдержать всхлип. С треском открылась дверь, я сжалась в комок, но пыталась понять кто это? Это пришли или за мной или за Дани.

-Диана, - голос Даниэля заставил меня выдохнуть. Я вышла из своего укрытия со слезами на глазах. Взгляд его был обеспокоенным, осматривал меня с волнением, в его голубых глазах читалась забота и тепло, чтоб абсолютно не ему не свойственно. - Ты в норме?

-Да, - выдохнула я. Из за сломанной двери выскочил Ник. Мы оба воззрились на него. Я улыбнулась и сбежав по лестнице бросилась в его объятия, весь страх моментально улетучился. Открыв глаза я посмотрела на Дани и прошептала беззвучно "Спасибо". Он улыбнулся в своей манере и покачал головой вытирая кровь, но его глаза, они потухли, исчезло все то, что я видела до появления Никиты, как будто дверь за которой скрывалось все хорошее захлопнулась, вновь скрыв от посторонних. Он бросил на меня ни о чем не говорящий взгляд, развернулся и пошел прочь, все еще вытирая рукавом разбитую губу.

-Прости, родная, прости, что меня не было рядом, - Никита крепко сжимал меня в объятиях и гладил по растрепанным волосам.

-Главное, что сейчас ты рядом, - прижимаясь к нему, уткнувшись лицом ему в грудь было так спокойно и казалось ничто не сможет омрачить это счастье. Тот кошмар, который я пережила сегодня оставался где-то позади. Главное, у меня был он, обнимал, говорил ласковые слова, мой самый родной человек.

Даниэль шел по темной улице, держа в руках бутылку с виски. Как он мог даже на секунду подумать, что она бросится в его объятия, если в самый ответственный момент появился любезнейший братец и забрал все лавры себе. Чертов идиот! Нужно было оставить ее там до его прихода, чтобы не видеть какими глазами она смотрит на него, будто испуганный котенок. Так она должна была смотреть на него, он должен был прижимать ее к себе, гладить по волосам, по бархатной коже, касаться губами ее губ, ощущая их вкус и тепло. Только он способен защитить ее от всех этих подонков, что накинулись на нее, по указке Ники. Своей трусостью братец не заслуживает даже ее волоска, а она любит и боготворить его! Черт бы его побрал! Ему так хотелось уехать, подальше, но Дани не мог этого сделать именно из -за нее. Диана притягивала его словно магнит, держала в своих сетях и не отпускала. Даже мысль о том, что кто то может обидеть ее приводила Даниэля в бешенство и он был готов свернуть шею любому, особенно своему проклятому брату, который всю жизнь стоит на его пути. Блуждая по темный улицам, он в каждой прохожей видел одно лицо и порой ему казалось будто он сошел с ума. И также знал, что если не увидит ее снова, нет, такой вариант он даже не рассматривал. Вся его гнусная жизнь сейчас была подчинена ей и он ненавидел себя за слабость. Еще никогда он не испытывал подобного, такую всепоглощающую, душащую, сводящую с ума слабость. Дани прекрасно знал, что она всегда будет выбирать Ника и от этого еще больше ненавидел его. Сам того не осознавая, Даниэль оказался у ее дома. Глотнув еще виски, зашел в темный подъезд, поднялся на 3 этаж, осмотрел все двери, лестницы. Никого не было. Потом огляделся, поставил бутылку на пол рядом с собой, вытащил из кармина отмычку, поковырял в замке и вошел внутрь ее квартиры. Со всех сторон его охватил ее запах, он был повсюду, отчего становилось тяжело дышать. Подняв с пола бутылку и закрыв за собой дверь, Дани двинулся по квартире, осматриваясь, проверяя шкафы, ванную, туалет, кухню и балкон. Последней комнатой была ее спальня. Перед тем как войти он представил как она входит, снимает платье, оставшись в белье, подходит к зеркалу, на туалетном столике, берет расческу, проводит по волосам раз, два, задумчиво кладет ее обратно, снимает браслет, серьги. Потом поворачивается и берет с кровать белоснежный махровый халат, исчезая вместе с ним за дверью в ванной.

-Как ты? Ничего не болит? - обеспокоено спросил Ник, когда шли с заднего двора к его машине.

-Все отлично, - улыбалась я, заправляя растрепанные волосы за ухо.

-Не могу простить себе, что меня не было рядом, - он сжимал мою руку в своей и целовал.

-Ты не мог знать, что все обернется именно так.

-Я должен был быть рядом, - было ясно, что Ника мучает чувство вины, давит на него словно тяжелая плита. Я взяла его лицо в свои руки.

-Послушай, ты не мог предположить, что это случится. Все хорошо. Самое главное, что мы вместе.

-Спасибо тебе что ты есть,- он поцеловал меня, проведя пальцем по щеке, потом по шее, отчего по всему телу побежали мурашки и прокатилась волна удовольствия. - Завтра утром я пойду к Марису и ее отцу. Так я это не оставлю.

-Не надо, пожалуйста. - почти взмолилась я.

-Нет, Ди, я должен решить все раз и навсегда, - он был серьезен как никогда, даже зол. Моим же желанием было чтобы в этой ситуации никто не пострадал. Мы сели в машину и поехали к моему дому.

-Кто тебе звонил?

-По поводу статьи. Текст почти утвержден. Мы долго говорили. Черт меня дернул выйти, я бы не дал тебя в обиду. - он стукнул по рулю, злость от произошедшего видимо никак не отпускала его.

-Прекрати корить себя, - мягко произнесла я, положа руку ему на колено, чтобы хоть как то успокоить. Так больше продолжаться не могло.

-Кстати, Морис объявил презентацию нового номера через два дня. Идем вместе и я ни на шаг не отойду от тебя.

Я улыбнулась. Мы были на месте, Никита заглушил двигатель и повернулся ко мне.

-Я провожу тебя до квартиры.

-Перестань, я справлюсь.

-Я беспокоюсь за тебя родная, - глаза, губы, скулы, все выражало гнев и беспокойство одновременно. А вот мое лицо озаряла улыбка счастья, все это так приятно.

-Спасибо. До завтра?

-Утром позвоню, - он взял мое лицо в свои руки и нежно поцеловал. Как же его поцелуи были нужны, даже необходимы.- Буду безумно скучать.

-И я. Спокойной ночи, принцесса.

Выйдя из машины я проводила его взглядом, пока машина не скрылась за поворотом, потом повернулась и поковыляла к подъезду. Видок был тот еще и каблуки на туфлях готовы были вот-вот отлететь. Замок на двери щелкнул, я вздрогнула, с ужасом глядя на нее и мысленно молясь чтобы пришли не за мной, завершить то, что начали пару часов назад. Вышел Даниэль, из груди вырвался нервный выход. Я взошла на крыльцо и остановившись лицо к лицу с ним, спросила:

-Что ты здесь делаешь?

-Неудачная и слабая попытка сделать что-нибудь правильное. - задумчиво бросил он.

-Что именно?

-Не имеет значения. Пусть это останется при мне. - он открыл мне дверь.

-Спасибо, - недоверчиво ответила я, ведь от этого парня можно ожидать чего угодно.

-Знаешь, - начал он, глядя на меня своими ярко-голубыми холодными глазами. - Я приехал, чтобы разрушить все хорошее в жизни брата, но сегодня вечером я понял, что хочу защитить все это. Как же так вышло? - он будто спрашивал меня, хмурясь, но потом снова продолжил: - Я не герой, Диана, во мне этого нет. Я не делаю ничего хорошего.

-Кто знает, может это не так!

-Нет, оставим это моему брату и.... тебе, - он опустил взгляд.-У тебя была масса причин ненавидеть меня, но в тот вечер спасла меня.

Его пристальный взгляд мог наверное пригвоздить к стене, словно осколки льда, невероятные глаза.

-Что тебя удивляет? - я скрестила руки на груди, совершенно не понимая, к чему все эти разговоры.

-А это значит , что в какой-то момент, - он сделал шаг мне навстречу, сокращая расстояние между нами. - Ты решила, что я заслуживаю спасения. И я хочу... - он сделал еще шаг, оказавшись в опасной близости. - Поблагодарить тебя за это.

-Не за что, - пожала плечами я, все еще совершенно не понимая зачем Даниэль все это говорит. К чему эти запоздалые признания и раскаяние?

Неожиданно он приблизился и поцеловал меня в щеку. Я почувствовала какие у него мягкие и теплые губы, а что самое странное, мне понравился этот внезапный жест.

-Спокойной ночи, Ди. - он улыбнулся в своей манере, как бы одной стороной лица и пошел прочь.

Я стояла с открытым ртом, не в состоянии пошевелится, будто меня пригвоздило к полу. Мне было абсолютно непонятно что творилось с Дани. В нем постоянно бурлит целый вулкан чувств и эмоций, то ненависть, то беспокойство, то равнодушие и благодарность одновременно. Мир сошел с ума. Сейчас сил не осталось совсем, ни думать, ни рассуждать. Погоня и драки совершенно лишили меня энергии. Молча я поплелась к себе. Скинув платье и приняв душ, я без сил рухнула в постель и мигом заснула.

10. Легко досталось, легко ушло.

Быстро сходив в душ и сменив костюм на черные джинсы и белую футболку с V - образным вырезом, Никита спустился вниз, сел в машину и поехал в редакцию, где Марис уже восседал в кресле, изучая бумаги. Практически снеся дверь с петель, заставив тем самым с недовольным видом отложить бумаги, снять очки и приготовится к выяснению отношений.

-Марис! - Никита как мог старался сохранить хоть каплю самообладания.

-Я знаю, что ты сейчас скажешь, осведомлен, - он был раздражающе спокоен. Честно говоря Никите сейчас хотелось вцепиться ему в глотку и свернуть шею. Он сидел такой самодовольный и уверенный, что у Ника закипала кровь.Опуститься до того, чтобы прилюдно убить невинную девушку было слишком. Диана ни в чем не виновата, а они накинулись на нее как свора диких собак.

-Какого черта произошло вчера? - вскричал Ник, потеряв самообладание.

-Не повышай на меня голос! - Марис смотрел исподлобья. - Я предупреждал тебя. Ты не захотел меня слушать. Чего ты хочешь теперь?

-Хочу, чтобы ее оставили в покое, - он мерил шагами кабинет, чтобы хоть как то сохранить остатки спокойствия. В дверь вошел еще один мужчина, близкий Марису по возрасту. Он был высокого роста, с черными короткими волосами, темными глазами, в абсолютно черном костюме, будто только что явился из преисподней. Ник видел его в первый раз в жизни, но впечатление он производил неприятное, чем определил судьбу их дальнейших взаимоотношений. Незнакомец по-хозяйски отодвинул стул и сел. Никита, наблюдая за его передвижениями все больше хмурился.

-Добрый день, - сухо поздоровался он. -Вот и ты.

-Кто вы такой?

-Твой будущий тесть. - от такой наглости у Ника отвисла челюсть.

-Вот оно что. - вот тут нужно было успокоится и включить хладнокровие, что в данной ситуации было архи сложно,но ради себя и Ди, он должен был выдержать этот разговор с достоинством.- А с чего вы решили, что я им стану?

-Если ты хочешь видеть свою принцессу живой, то сделаешь все, что я тебе скажу.

Сердце почти остановилось. Сама мысль о том, что с Дианой может что-то случится кровь отхлынула от лица и казалось остановилась в жилах. Лучше просто вырвать ему из груди сердце. Жизнь без нее теряла всякий смысл. Ради ее безопасности он был готов на все.

-Ты оставишь свою девушку, заставив ее думать будто разлюбил.

-Мне нужны гарантии,- Ник был взбешён такой наглостью, ноздри раздуты, зубы оскалены, желваки на щеках ходили ходуном.

-Она будет работать здесь, в журнале, у тебя на виду, правда, Марис? – он поднял руку, повернувшись в его сторону.

-Верно, она будет вести статью о своем салоне и ты будешь видеть, что она жива.

-А если она откажется? Ведь видеть меня каждый день в такой ситуации будет для нее адом, -Ник сел за стол.

-Не откажется. Девчонка всю жизнь об этом мечтала и думаю эта мечта важнее, чем любовь к тебе, - Марис снял очки и положил на стол.-А мой сын, Эзра, будет наблюдать за вами, чтобы договор не нарушался. Нам тоже нужны гарантии.

-А что будет если я откажусь?-хмуро поинтересовался Ник. Натаниэль встал со стула и подойдя к Никите, склонился к нему, оказавшись очень близко от его лица:

-Я заставлю тебя наблюдать за тем, как она умирает. Выбор за тобой. У тебя 5 минут.

Ник закрыл глаза, глубоко вздохнул и встав со стула произнес, понимая, что это самое жестокое и болезненное решение в его жизни:

-Я согласен.

-Вот и чудненько, - заулыбался Натаниэль – Впереди презентация нового номера. Я скажу Нике, что ты заедешь в шесть.

С этими словами он покинул кабинет, оставив запах древесного парфюма, который Никита будет ненавидеть всю оставшуюся жизнь.

-Мне очень жаль, Ник.

-Иди к черту! – вскричал тот и вышел громко хлопнув дверью. Ему срочно надо было выпустить пар. Он прыгнул в машину и ударил по газам, на большой скорости уезжая прочь от этого разговора, этих людей, этого места. Внутри все кипело, хотелось крушить и ломать все на своем пути от той беспомощности, которую он ощущал сейчас. Машина неслась по дороге, из глаз текли слезы, юноша сжимал губы, не в силах сдержаться. Только найти ее и так глупо потерять. Больше не иметь возможности прикоснуться, почувствовать вкус ее губ, бархат кожи, не услышать смех и слова о любви. Зачем тогда вообще все?Только для того, чтобы жила она. Как это будет он не мог даже представить, работать в одном здании, с замиранием сердца следить за ней и не иметь возможности подойти. А как будет ей? Что она будет чувствовать? Какую боль испытывать, видя его с Никой?

Свой старый спортзал Ник не посещал давно, но его всегда были рады там видеть. Маленький, пыльный, зато с огромной грушей, висящей посреди зала. Именно то, что ему сейчас нужно. Надев перчатки он стал, что есть силы молотить по ней, представляя всех своих врагов по очереди. Когда Ник прекратил, он не чувствовал рук. Без сил упав на мат какое-то время лежал неподвижно, не в состоянии подняться и принять, что все с ним происходит на самом деле.

Я мерила шагами комнату в ожидании звонка от Никиты, прохаживаясь то прямо, то по диагонали, потом по кругу, в конце концов села на кровать и поджала под себя ноги, уставившись в экран. Не выдержала, бросила телефон на кровать, а сама пошла на кухню налить стакан воды, выпила, глядя в никуда. Ну где его носит?

В комнате зазвонил мобильный. Со всех ног, сбив табуретку, я рванула к нему, но на дисплее светился чужой, незнакомый номер. На мгновение сердце оборвалось, почуяв неладное, но ответив на звонок, я выдохнула. Звонил Марис.

— Не могла бы ты приехать в редакцию? У меня есть к тебе разговор.

Его голос звучал ровно, но в интонации улавливалась какая-то неуловимая напряженность. Я замерла на секунду, чувствуя, как в груди защемило от неясного предчувствия.

— Хорошо, постараюсь быть как можно быстрее, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не выдал внутреннего беспокойства.

Связь прервалась, и я опустила телефон, задумчиво уставившись на потухший экран. Что он хотел обсудить? Я медленно опустилась на край кровати, ощущая, как мысли начинают путаться.

«Какой разговор он для меня подготовил?» — пронеслось в голове. Возможно, это что-то важное. Или, наоборот, что-то неприятное? Я нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями, но чем больше думала, тем сильнее нарастало беспокойство.

Со статьей мы, вроде бы, закончили. Остались лишь незначительные мелочи, которые можно было доделать за пару часов. Но, судя по тону Мариса, ждать было нельзя. Я понимала, что стоит поторопиться.

Быстро собравшись, я постаралась одеться как можно более подобающе: строгий жакет, юбка-карандаш и туфли на небольшом каблуке — ничего лишнего, но выглядело достойно. Вызвав такси, я вышла из дома, крепко сжимая телефон в руках. Вдруг позвонит Ник? Или Марис передумает и отменит встречу? Но экран оставался темным, и я, то и дело поглядывая на него, отправилась в путь.

Дорога заняла меньше времени, чем я ожидала. Войдя в здание редакции, я почувствовала легкое напряжение. Лифт медленно поднимался на самый верх, и я ловила себя на мысли, что сердце бьется чуть быстрее обычного. Наконец, дверь открылась, и я оказалась перед кабинетом Мариса.

Секретарша, сидевшая за столом, вежливо улыбнулась и поздоровалась:

— Он вас ждет. Проходите.

Я кивнула и сделала шаг вперед. Марис стоял спиной ко мне, глядя в окно. Его поза казалась напряженной, а в воздухе витало ощущение чего-то важного, что вот-вот должно было произойти.

-Здравствуйте, - произнесла я, чтобы привлечь к себе внимание.

-Диана, проходи, присаживайся, - он указал рукой на кресло.

-Спасибо, - я заняла место и воззрилась на него.

-Я оценил то, как вы с Ником работали над статьей и решил попробовать тебя в личном качестве. Напиши о презентации нового номера в своем видении.

— Эм... — я замерла, потеряв дар речи. — Спасибо. Постараюсь вас не разочаровать.

Сердце бешено колотилось в груди, а в голове крутилась только одна мысль: это действительно происходит. Мне поручают вести колонку для журнала. Мечта всей моей жизни сбывается так легко и быстро, что я едва могу в это поверить.

— Я подготовлю бумаги, и мы встретимся в ближайшее время, — сказал Марис, кивнув мне с деловой улыбкой.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как ноги слегка подкашиваются. Мне безумно хотелось поделиться этой новостью с Никитой. Но почему-то я никак не могла заставить себя позвонить ему. Сначала я хотела написать сообщение, но знала, что буду изводиться в ожидании ответа. Сегодня вечером прием, и если мы идем вместе, то мне нужно знать, во сколько он заедет. Однако то, что он не звонил уже второй день, серьезно беспокоило меня. Такого не было еще ни разу. Может, я зря сама не позвонила раньше?

После разговора с Марисом я пребывала в смешанных чувствах. Даже несмотря на такое блестящее предложение, во мне сидело какое-то странное предчувствие. После случая на балу-маскараде я стала замечать, что стала слишком подозрительной. Это, конечно, было чересчур, но чувство тревоги не покидало меня. Решив, что лучше сосредоточиться на работе, я поехала домой.

Вечер обещал быть торжественным, поэтому, долго не думая, я выбрала то самое кремовое платье, которое подарил Никита. Оно идеально сидело на мне, подчеркивая каждую линию фигуры. Но даже это не могло отвлечь меня от мыслей о нем.

Долго крутя телефон в руках, я наконец решила позвонить ему. В ожидании гудков я нервно прикусила ноготь, но вместо голоса Никиты услышала холодный голос автоответчика: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Я не поверила своим ушам. Никогда, слышите, никогда Никита не отключал телефон. Это было не в его стиле. Я заволновалась, набрала еще раз — тот же ответ. Сердце сжалось от тревоги.

Хмурясь, я пошла на кухню, налила себе кофе и облокотилась на стол, держа кружку в руках. Взгляд мой был устремлен в никуда, мысли путались. Что могло случиться? Почему он не звонит?

Вдруг в комнате зазвонил мобильный. Я со всех ног бросилась к нему, надеясь увидеть имя Никиты на экране. Но вместо этого на дисплее мигало: «Даниэль».

Я замерла, не решаясь ответить. Даниэль... Его звонок в такой момент казался странным, почти зловещим. Но, вздохнув, я все же нажала на кнопку ответа.

— Дани? — я неуверенно произнесла, услышав его голос.

— Привет. Слышал, тебе поручили писать о презентации, — его тон был спокойным, но в нем чувствовалась легкая насмешка.

— Да, кажется. Это большая удача, — я задумалась на мгновение, но потом добавила: — Можешь заехать за мной?

— А где твой парень? — Даниэль явно издевался, его голос звучал слишком сладко, чтобы быть искренним.

— Я не знаю, — призналась я, стараясь скрыть тревогу. — Даниэль, он не берет трубку. Я волнуюсь. Уверена, что на приеме мы встретимся.

— Жди, скоро буду, — бросил он и положил трубку.

Через двадцать минут он позвонил в дверь. Я открыла, и Даниэль вошел с привычной ему вальяжностью. Он прошел в комнату, где я заканчивала сборы, оглядывая все вокруг с видом человека, который чувствует себя как дома.

— Как же так, мой брат испарился? — он подошел к моему комоду и открыл его, будто искал что-то. — Неужели он загулял?

Его слова задели меня, но я старалась не показывать этого.

— Не говори так, — я резко повернулась к нему, стараясь сохранить спокойствие. — Никита не такой.

— А какой он? — Даниэль приподнял бровь, его взгляд был полон едва скрываемого любопытства. — Ты уверена, что знаешь его так хорошо, как думаешь?

Я не ответила, чувствуя, как внутри меня нарастает тревога. Даниэль всегда умел выводить меня из равновесия, и сейчас он делал это с легкостью.

— Дани! — бессильно воскликнула я, пытаясь привлечь его внимание, но он, словно не замечая моего раздражения, продолжал свои игры. Его поведение всегда было таким — легкомысленным, чуть провокационным, но сегодня оно выводило меня из себя больше обычного. Он вытащил мой лифчик из шкафа и стал рассматривать его с преувеличенным интересом, словно это был какой-то редкий артефакт. Его пальцы скользнули по кружевной ткани, а в глазах загорелся знакомый огонек азарта.

Поняв, что серьезно с Дани разговаривать бесполезно и без колкостей не обойтись, я подошла к нему, резко отняла лифчик и положила его на место.

— Перестань, — сказала я, стараясь звучать строго, но в голосе все равно прокралась нотка усталости.

— Может, он сбежал с какой-нибудь красоткой? — продолжил он, игнорируя мой тон. Его голос звучал так, будто он наслаждался моим замешательством. — Или ему просто надоела его скучная, сопливая жизнь? — Даниэль взял мое фото, висевшее на зеркале, и начал рассматривать его с преувеличенным интересом. Его пальцы слегка сжали рамку, а глаза сузились, будто он пытался разгадать какую-то загадку.

Я попыталась отнять фото, но он ловко уклонялся, продолжая говорить:

— Он не такой, как ты думаешь, Диана. Никита, которого ты знаешь, — это просто маска. Хороший мальчик, который сдерживает себя, борется против своей природы до раздражающей одержимости. Но если ты думаешь, что у него нет обратной стороны, то значит, ты просто не обращала внимания.

Его слова задели меня, но я не подала виду. Я наконец вырвала фото из его рук и, вернув его на место, высокомерно заявила:

— Нет, он не такой, как ты, Даниэль.

— Он не хочет быть таким, но это не значит, что в глубине души он не такой, — парировал Дани, подходя ко мне в своей привычной манере, словно хищник, приближающийся к жертве. Он шел вразвалку, ехидно улыбаясь, потом подмигнул, развернулся и вышел в коридор. — Мы едем?

Я кивнула, взяв сумочку, и последовала за ним. Но в голове продолжала крутиться одна мысль: где Никита и почему он не отвечает? Обычно он всегда был на связи, всегда предупреждал, если задерживался. Но сегодня — тишина. Ни звонка, ни сообщения. Только пустота, которая начинала меня тревожить.

Мерседес Даниэля был, как всегда, безупречен. Черный, блестящий, с мягкими кожаными сиденьями, которые приятно холодили кожу. Ехали мы долго, но только благодаря тому, что Даниэль, видимо, не очень спешил попасть на вечер. Он вел машину неспешно, изредка поглядывая на меня с той же ехидной улыбкой, которая всегда заставляла меня чувствовать себя немного неуверенно.

Небольшой ресторанчик, куда мы наконец прибыли, был обставлен в стиле, напоминающем глянцевый журнал о свадьбах: огромные стенды с фотографиями, обложками статей и декоративными элементами. Мягкий свет люстр создавал уютную атмосферу, а в воздухе витал сладкий аромат цветов и дорогого парфюма. Гости были рассажены за столиками вдоль стен, освободив середину зала для танцев. Мы вошли вдвоем, оглядываясь по сторонам, но очевидно искали в толпе одно лицо.

Реакция на увиденное была разной. Как ни в чем не бывало, Никита отплясывал с Вероникой и был явно доволен собой. Его движения были раскованными, а на лице сияла широкая улыбка. Правда, нельзя было не заметить, что он был сильно пьян. Это было совсем на него не похоже. Ник, который всегда держал себя в руках, теперь вел себя так, что это просто не укладывалось в голове. Его рубашка была слегка растрепана, а волосы беспорядочно падали на лоб. Он выглядел... другим.

Около меня возник Даниэль с бокалом виски в руке. Его взгляд скользнул по танцполу, а затем вернулся ко мне.

— Неужели я попал в альтернативную реальность, где Ник веселится? — с сарказмом произнес он, наблюдая за тем, как Никита отплясывает. — И еще пьян в стельку.

— С ним все в порядке? — хмуро спросила я, уперев руку в бок.

— Со временем, — томно ответил Даниэль, сверкнув глазами. — Так или иначе.

Я с недоверием посмотрела на собеседника, затем перевела взгляд на танцпол. В очередном пируэте Никита прижал Веронику к себе и, наклонившись, поцеловал ее. Я подняла брови. Такого поворота событий я не ожидала, и почувствовала, как пересохло в горле. Мое сердце заколотилось, а в голове начали роиться вопросы, на которые не было ответов.

Даниэль повернулся ко мне, внезапно поставил бокал на стойку и произнес:

— Потанцуем?

— Да, — обреченно ответила я, не видя выхода.

Он повел меня по залу, кружа в танце. Его движения были плавными, но в них чувствовалась какая-то напряженность. Я хмурила брови, изредка улыбаясь, пока Никита не заметил нас. Странно было то, что он лишь улыбнулся нам, не проявляя никакого беспокойства. Его взгляд скользнул по мне, но в нем не было ни удивления, ни сожаления. Только легкая усмешка, которая заставила меня почувствовать себя лишней.

Танец закончился, и я уловила момент, чтобы поговорить с Никитой.

— Ник, — я взяла его за руку, но он высвободился и весело уставился на меня.

— Да, Диана?

— Что происходит? Ты не позвонил, и телефон не отвечает, — спокойно начала я, стараясь не показывать своего раздражения.

— А? Я забыл его дома, — он взял бокал виски и сделал внушительный глоток, оглядываясь по сторонам. Его голос звучал так, будто он был совершенно спокоен, но в его глазах читалось что-то неуловимое.

— Что с тобой? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Я развлекаюсь, Ди. Для этого мы и тут, — он улыбался, но что-то в его улыбке было совершенно чужим. Она не достигала глаз, которые оставались холодными и отстраненными.

— Да, но почему ты не заехал за мной? — я начинала терять терпение, но пыталась снова взять себя в руки.

— Ты же добралась с Дани, — ответил он, как будто это было совершенно нормально.

— Но я ждала тебя! — воскликнула я, не в силах сдержать эмоции.

— Диан, я не могу быть приклеенным к тебе. Что такого в том, чтобы развлечься? — искренне не понимал он.

— Ник, идем танцевать? — нас прервала Вероника, обняв его за шею.

— Разумеется, — ответил он, улыбнувшись ей, потом повернулся ко мне и произнес: — Увидимся.

Он ушел, оставив меня стоять в растерянности. Я почувствовала, как внутри все сжалось. Что-то было не так, но я не могла понять, что именно. Даниэль, стоявший рядом, наблюдал за мной с едва заметной улыбкой.

— Ну что, Диана? — спросил он, поднимая бокал. — Похоже, твой Никита решил немного изменить правила игры.

Я не ответила, лишь сжала губы и отвернулась. В голове крутились мысли, которые я не могла собрать воедино. Что-то изменилось, и я чувствовала, что это только начало. Воздух вокруг стал тяжелым, а музыка, звучавшая в зале, казалась теперь слишком громкой и назойливой. Я почувствовала, как меня охватывает странное чувство — смесь обиды, тревоги и чего-то еще, чего я не могла определить.

Даниэль, стоявший рядом, казалось, наслаждался моим замешательством. Его глаза блестели, а губы были слегка приподняты в полуулыбке. Он знал, что происходит, но, как всегда, не спешил делиться своими догадками.

— Может, стоит выпить? — предложил он, протягивая мне бокал.

Я молча взяла его, но не сделала ни глотка. Мои мысли были далеко, в том месте, где Никита, казалось, начал отдаляться от меня. И я не знала, как вернуть его обратно.

Я не знала, как вернуть его обратно. Стояла с открытым ртом, не понимая, что происходит. Будто это был совсем другой человек, с которым я не знакома. Он так легко ушел с ней, будто это было нормально, будто ничего не изменилось между нами. Вчера Ник ненавидел эту девушку, выглядящую сейчас почти как я, а теперь он будто под гипнозом.

Стоя как вкопанная, не веря ни глазам, ни ушам, я пыталась сообразить, как мне к этому относиться. Я даже не заметила, как со спины заговорил Даниэль.

— Можешь в это поверить? — улыбнулся он, делая глоток из бокала. Его голос звучал насмешливо, но в глазах читалось что-то большее — понимание, а может, даже сочувствие.

— Честно... нет, — выдохнула я, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

— Тогда давай потанцуем. Ты ведь все равно свободна, — предложил он, протягивая руку.

Я колебалась, но чтобы не выглядеть дурой, решила не придавать большого значения этому инциденту. Разберусь, как только он протрезвеет, подумала я, принимая его руку.

Даниэль вел меня в танце, его движения были плавными, уверенными. Он смотрел мне в глаза, изредка улыбаясь уже более мягкой, почти теплой улыбкой. А я смотрела на него, и мне становилось немного легче от того, что он рядом. Ведь на данный момент он был единственным, кому, вроде бы, было до меня дело.

Когда Даниэль был совсем близко, его лицо будто менялось. Лед в его синих глазах таял, исчезала привычная жесткость. За время всех этих событий он стал чуть-чуть другим — не таким жестоким и безразличным. До сих пор он прятался под маской, но скрыть истинные эмоции получалось все хуже.

Я не понимала причины этих изменений, но была рада и благодарна за то, что он был рядом. Меня все больше занимал вопрос: что заставляет его помогать нам? Он ненавидит брата и хочет сломать ему жизнь. Так ли необходимо спасать меня, а не позволить этим головорезам прикончить меня? Ведь, по большому счету, я совсем ему не нужна.

Но мне сейчас была необходима его помощь. Лучше, чем он, вряд ли кто-нибудь знал Ника и то, что с ним происходит. Еще пару дней назад Ник был со мной, подарил мне весь мир, а сейчас просто отмахнулся, как от назойливой мухи. С этим надо было что-то делать. И я знала, что именно хочу сделать.

— Дани, — начала я, прерывая тишину между нами. — Мне нужно сегодня поговорить с Никитой. Нужно как-то отвлечь его от Ники или ее от него.

Я посмотрела ему в глаза, пытаясь прочитать его реакцию.

— Ты, видимо, шутишь? — скривился он, его голос звучал скептически.

— Нет, я не шучу. Мне нужно поговорить с ним еще раз, — настаивала я, чувствуя, как внутри закипает нетерпение.

— Ах, ну да, ясно. Я снова супергерой, — съязвил он, но в его тоне не было злости. Скорее, усталость.

— Даниэль, ты можешь мне помочь? — спросила я, теряя терпение.

— Могу, — ответил он после паузы. — Только это зависит от того, что ты рассчитываешь получить от него в таком состоянии?

— Дэн, — укоризненно склонила я голову, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Он вздохнул, его рука слегка сжала мою.

— Ладно, — сказал он тихо. — Я помогу. Но только потому, что ты просишь.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение немного спадает. Даниэль был загадкой, но в этот момент он казался единственным, кто мог понять, что происходит.

– Я только предупредил, – дернул бровями тот, его голос звучал слегка насмешливо, но в то же время с ноткой заботы. – После торжественной части и начнем.– Спасибо, – тихо выговорила я, опустив голову. Слезы уже подступали к глазам, и я изо всех сил старалась сдержать их. Не сейчас, только не сейчас, – твердила я себе, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Видимо, мои усилия были напрасны, потому что Даниэль сразу заметил.

– Эй, эй, эй, вот этого не надо! – Даниэль поднял мою голову, аккуратно взяв за подбородок и заставив посмотреть ему в глаза. – Еще ничего не случилось, а ты уже собралась лить слезы. И тем более, если ты зальешь мне рубашку, на ней останутся белые разводы.

Я невольно усмехнулась, и это была первая улыбка за весь вечер. Почему он всегда знает, как меня разрядить? – подумала я, чувствуя, как напряжение немного отпускает.

– Так-то лучше, – улыбнулся в ответ Дэн, его глаза смягчились.

На сцену поднялся ведущий презентации, музыка стихла, и за наш столик подсели Ник с Вероникой. Странно, почему их посадочные карточки оказались рядом с нашими? – мелькнула мысль. Будто специально заставляют меня смотреть на этот цирк. А если он заранее знал, с кем будет сидеть, почему не сказал мне?

Я украдкой взглянула на Никиту. Он сидел, слегка наклонившись вперед, его пальцы нервно постукивали по краю бокала. Никогда бы не поверила, что он в одночасье бросит меня и увлечется той, о ком раньше не хотел и слышать. Что с ним случилось? Почему он так изменился?

Очевидным было только то, как много он пил по сравнению с другими мероприятиями. Ник старался не смотреть на меня, будто ему было больно видеть меня. Получается сущая чертовщина. В голове крутится предчувствие, но я никак не могу поймать его. Причины такого поведения не может не быть, на Никиту это все не похоже. Он всегда был прямолинеен, честен. Что-то здесь не так.

Я сжала руки под столом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Чтобы выяснить ситуацию, я должна действовать. Но как? Подойти и спросить прямо? А если он снова отвернется, как в прошлый раз? Или, может, он просто ждет, чтобы я сделала первый шаг?

Торжественная часть была краткой и лаконичной. Я настраивала себя на разговор, продумывала вопросы, словом, отключилась от речи на сцене ровно до того момента, как не услышала свое имя. Меня представили как нового журналиста, автора статей о новых коллекциях и салонах свадебной моды, эксперта в этом направлении.

– А теперь, дамы и господа, попросим Диану подняться на сцену и сказать пару слов, – объявил ведущий, и все взгляды устремились на меня.

Я замерла на мгновение, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Соберись, Диана. Ты должна быть сильной. Ты не можешь позволить ему увидеть, как ты сломлена. Даниэль слегка подтолкнул меня под локоть, словно говоря: "Давай, ты справишься". Я глубоко вдохнула, поднялась со своего места и направилась к сцене, стараясь не смотреть в сторону Никиты.

Поднявшись на сцену, я почувствовала, как свет софитов ослепляет, а в зале воцарилась тишина. Я взяла микрофон и, собравшись с мыслями, начала говорить:

– Спасибо за теплый прием. Для меня большая честь быть здесь сегодня и делиться своими мыслями о мире свадебной моды...

Голос звучал уверенно, хотя внутри все кипело. Почему он так себя ведет? Что я сделала не так? Может, я сама виновата? Нет, это не похоже на правду. Мы всегда были честны друг с другом. Или, может, я просто не заметила, как что-то пошло не так?

Я говорила о новых тенденциях, о вдохновении, которое черпаю из каждой коллекции, но в голове продолжала крутиться одна мысль: "Что происходит с Никитой? Почему он так себя ведет? Что он скрывает?"

Закончив речь, я спустилась со сцены под аплодисменты, но в душе оставалась пустота. Даниэль встретил меня улыбкой, но я знала, что этот вечер только начинается, и впереди меня ждет непростой разговор. Я должна узнать правду. Даже если она будет болезненной. Даже если она разрушит все, что осталось.

Но тут я встретилась глазами с Никитой, и мир вокруг словно остановился. В его взгляде было столько боли, что мне захотелось закричать. Это была не просто боль — это была мука, глубокая, всепоглощающая, как будто он смотрел на меня в последний раз. Как будто между нами уже пролегла пропасть, которую невозможно преодолеть. Он стоял, прикованный к месту невидимыми цепями, сжимая в руке бокал с виски. Каждый глоток казался попыткой заглушить что-то внутри, что разрывало его на части. Я видела, как слезы подступают к его глазам, но он не позволял им упасть. Мое горло сжалось, ком подкатил так близко, что я едва могла дышать. А ведь мне нужно было говорить, нужно было что-то сказать, но слова застряли где-то глубоко внутри.

Я окинула зал взглядом, пытаясь собраться с мыслями, и вдруг замерла. В самом углу, в тени, стоял он — тот самый мужчина с аристократическими чертами лица. Тот, кто недавно хотел меня убить. Его холодный, пронизывающий взгляд был устремлен прямо на меня, и от этого по спине побежали ледяные мурашки. Он наблюдал, как хищник, готовый в любой момент наброситься на свою добычу. Мое сердце заколотилось так громко, что, казалось, его слышно на другом конце зала. Горло пересохло, дыхание стало прерывистым, будто он уже сжимал его руками, душил на расстоянии. Я чувствовала, как страх сковывает каждую клеточку моего тела, парализует, не дает пошевелиться.

Даниэль, заметив мое состояние, резко обернулся. Его взгляд скользнул в сторону незнакомца, и я увидела, как его лицо омрачилось. Он встал, подошел ко мне и, встав между мной и тем мужчиной, словно щитом, произнес тихо, но с такой уверенностью, что мне на мгновение стало легче:

— Он ничего не сделает. Не бойся.

— Но кто он такой? — прошептала я, чувствуя, как дрожь пробирается все глубже. Мой голос звучал чужим, слабым, как будто это говорил не я, а кто-то другой.

— Я не знаю, но я выясню, — ответил Даниэль, его глаза сузились, а взгляд стал холодным, как лезвие ножа. Он взял меня за руку, и его прикосновение было одновременно твердым и успокаивающим. Он посадил меня за стол, но я едва могла сосредоточиться на происходящем вокруг. Со сцены лились речи, звучали благодарности, но все это было как в тумане. Единственное, что я могла думать, — это о нем. О том мужчине, который стоял в углу и наблюдал. Его взгляд преследовал меня, даже когда он исчез, растворившись в толпе к концу вечера.

На выходе из ресторана Даниэль жестом дал понять, что отвлечет Веронику, чтобы у меня было время. Всего десять минут. Десять минут, чтобы попытаться понять, что происходит с Никитой. Я нашла его на заднем дворе, уже изрядно набравшегося. Он стоял, опершись о стену, и смотрел куда-то вдаль, но в его глазах не было жизни. Только пустота.

— Ник, подожди, — я подошла ближе, повернула его к себе, заглядывая в глаза. Мое сердце бешено колотилось, но я старалась говорить спокойно. — Ник, что с тобой?

— Ди, — он улыбнулся, но это была не та улыбка, которую я знала. Она была пустой, вымученной. Его глаза едва фокусировались на мне. — Просто развлекаюсь.

— Ты теперь с ней? — я не могла поверить в это. Не могла поверить, что он, мой Никита, мог так просто взять и уйти. — Я не верю.

— А что такого? Она очень хорошая, — он отвел взгляд, его голос звучал глухо, будто он говорил не со мной, а с кем-то другим.

— Ник, что с тобой? — я взяла его за руку, но он резко освободился, как будто мое прикосновение причиняло ему боль. — Посмотри на меня!

— Да ничего! Чего ты пристала?! — он нахмурился, его голос стал резким, но в нем не было злости. Была боль. Боль, которую он пытался заглушить.

— Мне кажется, это не ты говоришь, — я не отступала, чувствуя, как внутри меня растет отчаяние. — Ты не такой. Что случилось? Почему ты так себя ведешь?

Он наконец поднял глаза, и в них я увидела все: злость, боль, отчаяние. Он был словно загнанный зверь, который не знает, куда бежать.

— Нет, Ди, это я, и я не хочу быть с тобой! — он почти выкрикнул эти слова, но в его голосе не было убежденности. Это была ложь. Ложь, за которой он прятался.

— Я тебе не верю, — прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Ты не такой. Что случилось? Почему ты так себя ведешь?

Никита отвернулся, его плечи напряглись. Он снова сделал глоток из бокала, который держал в руке, но я видела, как его пальцы дрожат.

— Оставь меня, Ди, — он произнес тихо, почти беззвучно. — Просто оставь.

Я хотела сказать что-то еще, но в этот момент из ресторана вышла Вероника, и Никита, не сказав больше ни слова, развернулся и пошел к ней. Я осталась стоять одна, чувствуя, как холодный ветер обдувает мое лицо. Внутри все сжалось в комок, но я знала, что это не конец. Что-то было не так, и я должна была это выяснить. Даже если это разобьет мне сердце.

- Нет, посмотри на меня! — мой голос дрожал, но я старалась говорить твердо. Сердце бешено колотилось, а в горле стоял ком. Я не могла поверить, что это происходит на самом деле. Это должно быть кошмар, от которого я вот-вот проснусь. Но нет, он стоял передо мной, холодный и отстраненный, будто между нами пролегла пропасть.

- Мне незачем смотреть. Я уже все сказал. Я не хочу быть с тобой, — его слова резали, как нож. Но я не верила. Не могла поверить. Его взгляд говорил совсем иное — в нем читалась боль, страх, растерянность. А когда мне удалось дотронуться до его руки, я почувствовала дрожь. Будто его заставляли говорить эти слова. Будто он был пленником в своей собственной жизни.

- Никита… — я осторожно провела пальцами по его щеке, но он резко отвернулся, словно мое прикосновение обожгло его. Его лицо было напряжено, губы сжаты в тонкую линию. Он старался не смотреть на меня, но я видела, как его глаза блестели от слез.

- Прощай, — он бросил это слово, словно камень, и развернулся, зашагав к машине. Его шаги были быстрыми, резкими, будто он хотел убежать как можно скорее. Он не оглядывался, не останавливался. Просто шел, втянув голову в плечи и сунув руки в карманы. Это было не похоже на него. Совсем не похоже.

- Ник! — крикнула я, приложив руку ко рту, чтобы заглушить рыдание. Слезы текли по щекам, но я не могла их остановить. Он был уже далеко, его фигура растворялась в темноте. Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В голове не укладывалось то, что он сказал. Как он мог? Как он мог просто взять и разлюбить? Нет, это было невозможно. Что-то случилось. Что-то, о чем он не хотел говорить. В этом я была уверена.

Мои мысли путались, как клубок ниток. Почему Вероника? Неужели на свете больше не было девушек? Неужели он поддался давлению Мариса? Меня осенило. Никита согласился на брак с Вероникой. Но ради чего? Ради поста? Ради власти? Нет, быть такого не может. Он не такой. Он не мог так просто сдаться. Не мог.

В этот момент мимо меня гордо прошествовала Вероника. Она обернулась через плечо, и на ее лице появилась победная улыбка. Я гордо вскинула подбородок, не позволив себе почувствовать унижение. Но как только она скрылась из виду, я расплакалась по-настоящему. Слезы текли ручьем, и я не могла их остановить.

Сзади подошел Даниэль. Он молча обнял меня за плечи, и его теплое присутствие немного успокоило меня. Слова сейчас были лишними. Он просто стоял рядом, давая мне понять, что я не одна.

- Идем, я отвезу тебя домой, — наконец произнес он, его голос был тихим, но твердым.

- Хорошо, — я едва слышно ответила, не в силах сказать больше.

Мы ехали молча. Я не плакала, просто смотрела в одну точку, чувствуя, как внутри меня пустота. Не было сил ни на разговоры, ни на борьбу. Хотелось только одного — выспаться и собраться с мыслями. Но мысли не шли. Они крутились вокруг Никиты, вокруг его слов, его взгляда. Он мог врать кому угодно, но сердце не обманешь. Глаза и губы всегда выдадут. Сколько раз в жизни мы пытаемся скрыть свои эмоции, но если и получается, то ненадолго. Наша истинная натура так или иначе выплывет наружу. Глаза никогда не врут.

Если дело в шантаже и угрозах, то это всего лишь дело времени. Когда Никита поймет, что никогда не полюбит Веронику, он даст задний ход. Но зачем он отворачивается от меня? Что за игру он затеял? Эти вопросы крутились в моей голове, не давая покоя.

Мое лицо не выражало эмоций, когда мы вышли из машины и поднялись в квартиру. Я плюхнулась в кресло, и тут же горячие слезы хлынули из глаз. Молча, без звука. Даниэль сел напротив меня и долго смотрел, его лицо было серьезным, но в глазах читалась смесь злости и беспокойства.

-Я поговорю с отцом Вероники, — наконец произнес он. — Бьюсь об заклад, ветер дует оттуда.

Я подняла на него глаза, сначала не понимая смысла его слов.

- Нет, Дани, это опасно, — прошептала я, чувствуя, как страх сжимает мне горло.

- На том балу, — начал он задумчиво, — Вероника сказала, что только одна из вас выйдет оттуда живой.

- Что ты говоришь? — я не верила своим ушам. Это звучало как сцена из фильма, а не из реальной жизни.

-Она хочет уничтожить тебя, — его голос стал резким, как бритва. — И если мой братец струсил, то я нет.

- Дани, нет! — я вскочила с кресла, чувствуя, как адреналин ударил в голову. — Я не позволю тебе идти туда одному. Если уж им нужна я… — я замолчала, переводя взгляд на него. — Никита не сдался. Я не верю.

Вот я все и узнаю, — он сказал это так уверенно, что у меня мурашки побежали по коже.

— Нет, Дани, — я взяла его лицо в свои руки и в этот момент поняла, что не могу отпустить его туда, позволить, чтобы с ним что-то случилось. Сама того не желая, не подозревая, осознала, что он стал мне дорог. Его глаза сейчас были полны гнева и одновременно заботы, решимости. В них читалась борьба — между желанием защитить меня и осознанием риска, на который он шел. — Это очень опасно. Ты не должен идти.

— Признайся, Диана, что между нами что-то происходит, — он сжал мою руку в своей и приложил ее к груди. Его сердце билось так сильно, что я чувствовала каждый удар сквозь ладонь. — Ты не можешь это отрицать.

— Что? — я попыталась отвести взгляд, но его глаза держали меня, словно в плену.

— Я не безразличен тебе, — он смотрел мне в глаза, тяжело дыша. Его голос звучал низко, почти шепотом, но в нем чувствовалась такая сила, что я не могла оторваться.

— Что с тобой? — в один момент Даниэль стал другим. В его голосе появилась страсть, в глазах — огонь, который я раньше не замечала. Он был так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже.

— И я могу это доказать! — он попытался поцеловать меня, взяв мое лицо в свои руки, но я остановила его, прижав ладонь к его груди.

— Дани, перестань, — я с некоторым страхом смотрела на него. — Да, ты не безразличен мне, и я не хочу тебя терять. Но я люблю Никиту с двенадцати лет.

— Я хочу, чтобы, когда я верну тебе твоего Ника, ты не забыла, что ты сейчас чувствуешь ко мне, — его голос дрожал, но в нем была непоколебимая уверенность.

— Не забуду, — я смотрела на него большими глазами, чувствуя, как сердце бьется все быстрее. — Только прошу, не ходи. С Ником поговорю я сама.

— Нет, я это сделаю. Мой братец не позволит себе так говорить со мной. А если позволит, я набью ему морду, чтобы привести в чувства, — он отпустил меня, но его взгляд все еще держал меня. — Спокойной ночи, Ди.

Он вышел, оставив меня одну в комнате. Я стояла, чувствуя, как дрожат руки. Что со мной происходит? Почему я не могу перестать думать о нем? — внутренний голос звучал настойчиво, но ответа не было.

Для Никиты утро началось с жуткого похмелья. Вчера, чтобы хоть как-то выносить свою спутницу и заглушить чувство боли, он пил несвойственно ему много. Целью было отключить сознание и не вспоминать того, что происходило вчера, но, на его горе, он все прекрасно помнил.

Как она выглядела, когда увидела меня с Вероникой... — мысли пульсировали в голове, как раскаленный металл. Как я говорил ей, что не хочу быть с ней, в то время как душа рвалась броситься к ней, сжать в объятиях, покрыть поцелуями каждую клеточку ее восхитительного тела.

Он помнил, как разбил телефон вдребезги. Зачем он мне сейчас, если я не могу позвонить ей? — внутренний голос звучал с горечью. Любимой, свету моей жизни...

Каждая минута казалась вечностью в разлуке с ее губами, глазами, волосами, голосом. Это была сплошная пытка, которую мог ослабить только крепкий алкоголь. Без сил падая на кровать, он чувствовал, как глаза тяжелеют от слез. Только во сне он мог быть с ней, говорить, касаться, целовать. Диана снилась ему почти каждую ночь с тех пор, как он поцеловал ее в последний раз.

Сейчас же Никита вспоминал, как Диана появилась на вечере в сопровождении Даниэля. В нем взыграла ревность, съедавшая его, сжигавшая изнутри. Он чудовище. Она для него всего лишь игрушка, оружие против меня, возможность поквитаться.

Но с другой стороны, он был рад, что Дани рядом с ней. Он сможет защитить ее, если что-то случится. — эта мысль приносила хоть каплю утешения.

Никита закрыл глаза, чувствуя, как слезы подступают снова. Как же я хочу быть с ней... Но ради ее безопасности я должен держаться подальше.

Диана... — внутренний голос Никиты звучал как эхо. Ты даже не представляешь, как мне больно. Но я сделаю все, чтобы ты была в безопасности. Даже если это значит потерять тебя навсегда.

Он повернулся на бок, сжимая подушку в объятиях. Снизься мне сегодня, Ди. Позволь мне быть с тобой хотя бы во сне.

А за окном начинался новый день, полный боли, ревности и невысказанных слов.

Но мысли о Диане не оставляли Никиту. Вряд ли Даниэль будет рядом с его характером. Кто знает, что взбредет в голову Нике? Никита знал, что адекватного разговора с Даниэлем у него не получится, и, соответственно, просить о защите Дианы было бессмысленно. Зато выяснить, почему он пришел с ней, стоило. Парень встал и вышел в гостиную, голый по пояс. Он открыл крышку графина с виски, налил в бокал и выпил большими глотками, поставил пустой бокал на стол и сел в кресло. Боль в голове стала утихать, а вместе с ней вернулись воспоминания о Диане. Никите хотелось выть от тоски и отчаяния. Его сердце сжималось, как будто кто-то сжал его в кулаке, и он чувствовал, как тяжесть опускается на его плечи. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать образы, которые преследовали его уже несколько лет. Но они не уходили. Они никогда не уходили.

Даниэль вошел тихо, прислонился к косяку, скрестил руки на груди и произнес:

-Сегодня бурундук спросил меня, как меня зовут. Я ответил: "Джо". Эта ложь будет преследовать меня вечно.

-Дэн, — Ник поднял на него взгляд. Его глаза были мутными, но в них читалась усталость и боль. — Ты всегда знал, как подобрать слова, чтобы ударить больнее.

-Выглядишь хреново, — холодно заметил Даниэль, его голос звучал как лезвие, разрезающее тишину.

-Спасибо, — Никита усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли радости. — Ты всегда знал, как поднять настроение.

-Да и ведешь себя так же, — Даниэль налил себе виски и сел рядом с братом. Его движения были плавными, почти хищными. — Что с тобой творится?

-Ничего, — Никита сделал вид, что не понимает, о чем речь. Он откинулся на спинку кресла, стараясь выглядеть расслабленным, но внутри он был напряжен, как струна.

-Не делай из меня идиота, я все видел своими глазами, — Даниэль пристально смотрел на брата, его взгляд был пронзительным, словно он видел насквозь.

-Не понимаю, о чем ты, — Никита с уверенностью смотрел на брата, но внутри он чувствовал, как его уверенность тает. Он знал, что Даниэль не купится на эту игру.

-Хорошая идея с Дианой. Дай угадаю — спасая ее жизнь, ты закрутил с Никой. Угадал? — Даниэль усмехнулся, его голос звучал язвительно.

-Это важно? — Никита пожал плечами, стараясь сохранить спокойствие, но внутри он чувствовал, как его сердце начинает биться чаще.

-Думаю, я мог бы соблазнить ее в старомодном стиле, пока ты изображаешь жертву, — Даниэль сделал глоток из бокала, его глаза блестели от азарта.

-Нет, ты не сделаешь это, Даниэль, — Никита посмотрел на брата с вызовом. Его голос звучал твердо, но внутри он чувствовал, как его уверенность начинает дрожать.

-Нет? — брат поднял брови и ухмыльнулся, сделав еще один глоток из бокала. — А что мне мешает?

-Потому что в глубине души у тебя есть чувства к ней, — Никита произнес это тихо, но каждое слово звучало как удар. — Я волновался, что в тебе не осталось ничего человеческого, что ты стал монстром, но ты просто притворялся.

-Притворяюсь? — Даниэль усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень сомнения.

-Тогда убей меня, — Никита встал, его голос звучал спокойно, но в нем читалась вызов.

-Это соблазнительно, — улыбнулся Даниэль, допив остатки янтарной жидкости. Он поставил бокал на стол и медленно поднялся, его глаза сверкали опасным блеском.

-Нет, ты не такой. У тебя не было достаточно времени, чтобы это сделать, и все же я здесь, все еще жив. И ты здесь, все еще преследуешь меня. Прошло пять лет, Дани. Она мертва. И ты ненавидишь меня, потому что любил ее. И ты мучаешь меня, потому что до сих пор любишь ее. И вот в этом, братец, твоя человечность, — Никита говорил тихо, но каждое слово било точно в цель.

-Хватит полоскать мне мозги! — Даниэль начинал терять терпение. Его голос стал громче, а глаза горели яростью. — Что ты пытаешься доказать? Чем тебя запугали? Ты спасаешь Диану?

-Теперь ее спасение — твоя задача, — Никита ткнул пальцем в грудь брата. Его голос звучал твердо, но внутри он чувствовал, как его сердце сжимается от страха.

-Вот только не надо! Нельзя просто так включать эмоции. Твой выключатель накрылся, Ник, как и твой мозг. Хочешь свергнуть злодея — надо быть умнее, а не идти у него на поводу, — восклицал Даниэль. Его голос звучал резко, но в нем читалась доля правды. — Он угрожал, что если ты не будешь обхаживать его полоумную дочурку, то он убьет Диану? Да?

-Чтобы победить злодея, надо быть еще большим злодеем, — Никита встал с кресла, налил себе еще виски. Его руки слегка дрожали, но он старался этого не показывать.

-Хочешь сказать, ты похож на злодея, напиваясь и пуская слюни? — скривился Даниэль. Его голос звучал презрительно. — Да ты похож на слюнтяя, Ник. Скажи правду, будь мужиком.

Никита молчал. Он чувствовал, как его сердце бьется все быстрее, а в голове крутятся мысли, которые он не может остановить. Он знал, что Даниэль прав, но признать это было слишком больно. Он опустил голову, чувствуя, как тяжесть опускается на его плечи. Он хотел кричать, плакать, но вместо этого просто стоял, сжимая бокал в руке.

-Хочешь правды? — заорал Ник, швырнув бокал об стену. Хрусталь разлетелся на миллионы блестящих осколков, которые, словно слезы, рассыпались по полу. Его голос дрожал от ярости и отчаяния. — Да, ее отец пригрозил убить Ди, если я не буду с его дочкой. А я не позволю, чтобы с ней что-то случилось! — Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев и страх сжимают его грудь.

-А ты не подумал, что своим поведением ты делаешь ей больно, разыгрывая этот спектакль? — Даниэль стоял напротив, его голос был холодным, но в глазах читалось разочарование. Он не понимал, как брат мог так поступить.

-Я себе просто не прощу, если с ней что-то случится, — прошептал Никита, опуская голову. Его голос звучал тихо, но в нем чувствовалась вся тяжесть его выбора.

Даниэль бросил на брата презрительный взгляд, поставил бокал на стол и вышел из дома, хлопнув дверью. Звук эхом разнесся по пустым комнатам. Никита остался наедине со своими мыслями, и ему стало еще более гадко. Он чувствовал, как вина и страх сжимают его сердце. Надежда была лишь на то, что Дани все верно истолкует и предупредит Ди об опрометчивых поступках.

Нехотя парень пошел в душ, пытаясь смыть с себя тяжесть ночи. Вода обжигала кожу, но не могла смыть чувство вины. Он оделся, понимая, что день предстоял долгий, а поспать он так и не смог. Мысли о Ди не давали ему покоя. День в компании Вероники и ее отца в их загородном доме станет следующим испытанием.

Поместье действительно было огромным, старинным и мрачным, напоминающим замок Дракулы. Высокие башни, покрытые плющом, казалось, наблюдали за каждым шагом гостей. С обеих сторон от него раскинулись поля для гольфа, ухоженные до блеска. Никита и Вероника ехали в одном из каров рядом с ее отцом. Натаниэль был в добром расположении духа, шутил, улыбался, но Нику было не до смеха. Где-то далеко была его возлюбленная, вокруг которой, как коршун, витал его братец с неизвестными намерениями.

Разговор между ними не был закончен, а поэтому Ник даже не мог предположить, что может сделать Дани, пока его нет рядом. Он прекрасно понимал, что Дэн влюблен в нее и находится с ней постоянно. А может быть, случится так, что она поверит в то, что он ее больше не любит, и увлечется братом. Никита понимал, что рассуждает как эгоист, но ревность не давала ему покоя. Видя, как она смотрит на Дани, ища защиты, все могло быть. Пусть даже он уверен, что ей нужна поддержка мужчины.

-Никита, сынок, ты играешь в гольф? — Натаниэль вел кар наравне с ним, его голос звучал дружелюбно, но в нем чувствовалась скрытая угроза.

-Нет, не увлекался, — ответил Ник, стараясь сохранять спокойствие.

-А зря, это успокаивает. Тебе понравится, — кар остановился рядом с первой точкой. Никита улыбнулся несколько натянуто, но, к счастью, это осталось никем не замеченным.

Трехчасовое пинание шара и переезды с места на место, бесполезные разговоры о Веронике, свадьбе и прочей чепухе изрядно утомили. Возможность наконец-то отдохнуть от всего казалась самым положительным событием за весь день. Кроме болтовни Ники. Она, покачивая бедрами, подошла к нему, провела рукой по щеке и поцеловала. Он ответил, ему не оставалось другого выбора. Видимо, почувствовав это, она отпрянула и серьезно посмотрела ему в глаза.

-Ты когда-нибудь сможешь полюбить кого-нибудь так, как ее? — ее голос звучал тихо, но в нем чувствовалась боль.

-Однажды, возможно, — соврал Ник, держа ее в объятиях и глядя ей в глаза. Он чувствовал, как его сердце разрывается от лжи, но другого выхода у него не было.

Она улыбнулась, прикоснулась к его щеке и произнесла:

-Я всегда вижу, когда ты врешь, Ник!

-Я честен, — попытался он убедить ее, но сам не верил своим словам.

-Не лги! — взвизгнула Вероника, вырвавшись из его рук. Ее глаза горели гневом и обидой. — Что в ней такого, чего нет во мне?

Он молчал, не зная, что ответить. Его внутренний монолог был полон противоречий: "Как я могу объяснить, что она — это она? Что ее улыбка, ее смех, ее взгляд — это все, что мне нужно? Но я не могу сказать этого, не могу рисковать ее жизнью."

-Отвечай, Ник! — ее голос звучал как удар хлыста.

-Мне нечего ответить, просто она не ты, — наконец вырвалось у него. Его слова прозвучали холодно, но в них была правда, которую он не мог скрыть.

Вероника отступила на шаг, ее лицо исказилось от боли и гнева. Она повернулась и ушла, оставив Никиту одного на фоне мрачного поместья. Он стоял, чувствуя, как тяжесть его выбора давит на плечи. Внутри него бушевала буря эмоций: гнев, страх, вина и бессилие. Он знал, что этот день станет лишь началом его испытаний.

-Если ее не будет, полюбишь.

-Ты рехнулась? – воскликнул Никита, его голос дрожал от смеси гнева и недоумения. Он сжал кулаки, чувствуя, как кровь приливает к вискам.

-Почему же? – Вероника улыбнулась, но в ее глазах читалась опасность. Она снова стала похожа на кошку, которая ластится, но вцепится в глаза при первой возможности. – Просто тебе некого будет любить.

-Ты считаешь, что подобным образом влюбишь меня в себя? – Никита смерил ее взглядом, пытаясь понять, насколько она серьезно.

-Думаешь, не получится? – Она наклонилась к нему, ее голос стал мягким, почти шепотом, но в нем чувствовалась сталь.

-Уверен, что нет. Я ведь и так с тобой, что еще нужно? – Он отступил на шаг, чувствуя, как ее присутствие начинает давить на него.

-Твоя душа… сердце, – Ника указала своим наманикюренным пальцем в грудь Никиты. Ее прикосновение было легким, но оно словно обожгло его.

-Силой нельзя ничего решить, – прошептал он, чувствуя, как гнев и страх борются внутри него.

-Вот и посмотрим, – ее взгляд стал жестоким, словно лезвие ножа. Девушка развернулась и ушла, оставив Никиту в одиночестве.

Он стоял, сжав кулаки, чувствуя, как его сердце бьется с бешеной скоростью. Вероника открывает охоту на Ди вопреки воле отца. Сидеть сложа руки нельзя. Если договор будет нарушен, ему уже нет смысла оставаться с ней. Главное сейчас – защитить Диану. Или попробовать убедить Веронику не делать этого, поручив защиту Даниэлю.

Никита набрал номер брата, его пальцы дрожали.

-Да, – голос в трубке был надменным, как всегда. – Ты ошибся номером?

-Нет, Дани, новые неприятности, – Никита постарался говорить спокойно, но в его голосе чувствовалось напряжение.

-Выкладывай.

-Вероника решила убить Ди, чтобы завоевать мою любовь.

-Еще одна шизофреничка, – холодно ответил Даниэль. – Что требуется от меня?

-Будь с ней рядом на случай, если кто-то нападет.

-Не боишься, что я слишком много времени провожу с ней? – в голосе Даниэля прозвучала легкая насмешка.

-Я уверен в ней, – Никита был серьезен. – Ты согласен?

-Пока, Ник.

Даниэль отложил телефон, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри бушевала буря. Он налил виски и выпил залпом, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. Снова судьба толкает его к Диане, как бы он ни пытался бежать от нее. После того, как его жертвенный братец стал заложником этого проклятого семейства, ему казалось, что ей ничего не угрожает, и, может быть, со временем он сможет забыть о ней.

И теперь снова она в опасности. Он эгоист, но с ней не мог быть эгоистом. Никогда Дани не помогал никому, большинство людей его ненавидели, но ему было плевать на них всех. Только не на нее. Он переходил дорогу многим, враги хотели его смерти, но до сих пор он был жив. Удача стала его жизненным кредо.

Время научило его верить только самому себе. Уж лучше быть параноиком, чем получить нож в спину. Только сейчас он понимал, что в этом чертовом городе его держала лишь Диана. Даже если бы он смог вырваться, то очень ненадолго. Одно слово – "опасность" – и он спешил к ней, не глядя на время, тем более на погоду.

Безответная любовь впервые заставляла его разрушать все на своем пути, а защищать – всеми доступными, недоступными, честными и нечестными способами.

Он подошел к окну, глядя на город, который никогда не спал. Его мысли были полны Дианы. Ее улыбка, ее голос, ее глаза – все это преследовало его, даже когда он пытался забыть.

"Почему ты всегда возвращаешься ко мне?" – мысленно спросил он, глядя на свое отражение в стекле. – "Почему я не могу просто уйти?"

Но он знал ответ. Она была его слабостью, его проклятием. И теперь, когда ей снова угрожала опасность, он не мог остаться в стороне.

"Хорошо, Вероника, – подумал он, сжимая стакан в руке. – Ты хочешь играть в опасные игры? Тогда посмотрим, кто выйдет победителем."

Он налил еще один стакан виски, но не стал пить. Вместо этого он взял телефон и набрал номер.

Он налил себе еще один стакан виски, но, поднеся его к губам, остановился. По большому счету, ему было плевать на брата. Хотелось просто взять Диану в охапку и увезти из этого чертового города подальше, оградить от всего этого дерьма, в которое ее втянул Никита. Правда, он прекрасно знал, что Ди никуда не уедет и будет бороться за Ника до последней капли крови. Ее упрямство раздражало, но одновременно вызывало уважение. Видит Бог, он бы уже давно бросил все это, если бы не она. Мораль никогда не была его коньком, и эмоции до последнего времени казались чем-то чуждым. Но сейчас внутри него бушевало что-то, что он не мог игнорировать.

Машина Даниэля зарычала и сорвалась с места, оставив на асфальте черные следы. Время было как раз подходящее для убийства. Он набрал ее номер. Почти сразу Диана ответила, и это его почему-то обрадовало.

— Еще жива? — усмехнулся он в своей манере, стараясь скрыть напряжение в голосе.

— Не смешно, Даниэль! — ее голос звучал резко, но в нем чувствовалась усталость. Его шутки она, видимо, никогда не поймет.

— Где ты? — спросил он, стараясь говорить ровно.

— В редакции, сдавала статью Морису.

— Сейчас заеду.

— Зачем? — ей было непонятно его рвение, но в своей осведомленности он не сомневался.

Я вышла из здания, на улице было темно. И тихо. Жутковато, подумалось мне. Может, и хорошо, что Даниэль заедет? Все-таки быть пешеходом в таком районе — не самое приятное занятие. Только вот что ему может быть нужно? Неужели есть новости о Никите? Я занервничала, внутри все задрожало от предвкушения. Дани подъехал через пару минут. Неизменно черный мерседес, натертый до блеска, и дежурная улыбка, которая всегда казалась немного фальшивой.

— Привет, — он открыл мне дверь, и я почувствовала запах его одеколона, смешанный с легким ароматом виски.

— Привет, как дела? — улыбнулась я, садясь на пассажирское сиденье. Внутри меня все сжималось от тревоги.

— У тебя дома есть что-то кроме чая? — спросил он, не глядя на меня.

— Нет, ты же знаешь, я не пью, — ответила я, понимая, что разговор будет долгим и малоприятным. — Какие новости? Где Ник?

— Знаю, что тебя интересует исключительно задница моего брата, но хотя бы ради приличия ты могла бы спросить что-то другое? Как мое здоровье, например? — держа руку на руле, Дани глядел на меня, но сразу перевел взгляд на дорогу. Его лицо было суровым и безразличным.

— Дани, — я укоризненно посмотрела на него, чувствуя, как раздражение начинает подниматься в груди.

— Да, знаю, Ник — твое все, твоя жизнь.

— Перестань, я прошу тебя, — голос дрогнул, но я старалась держаться.

— Вот мы и приехали, — он заглушил мотор и достал с заднего сиденья бутылку виски. — Ночь будет очень длинной.

— О чем ты? — нетерпеливо поинтересовалась я, чувствуя, как тревога сжимает горло.

— Терпение, — томно произнес Даниэль, открыв дверь в коридор и зайдя первым.

— Галантности тебе не занимать, — саркастически заметила я, стараясь скрыть нервозность.

— Галантность в данной ситуации может стоить тебе жизни, — его слова прозвучали как удар. Я замерла, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Может, ты объяснишь мне? — голос дрогнул, но я старалась держаться.

— Хочешь, чтобы об этом узнал весь дом? — Дэн указал на мою дверь. Я выдохнула с шумом и открыла ее ключом. Мы зашли внутрь, Даниэль прошел, улыбнулся уголками губ, огляделся и изрек:

— Все как я помню.

— Не начинай, — перебила его я, посмотрев с неодобрением. Даниэль плюхнулся в кресло и открыл бутылку. Сделав глоток, он воззрился на меня.

— Даниэль, рассказывай, что происходит? — я стояла перед ним, чувствуя, как ноги подкашиваются. Благо, кровать была рядом.

— Вероника хочет тебя убить, — запросто произнес он, как будто говорил о погоде.

— Что? — протянула я, чувствуя, как мир вокруг начинает плыть. Ноги действительно подкосились, и я опустилась на край кровати.

— Ник пожертвовал собой ради твоей безопасности, но Вероника, поняв его любовь к тебе, решила тебя пришить, — Дани сделал еще глоток из бутылки, его глаза были холодными и расчетливыми.

Я не могла говорить. Слова застряли в горле, а в голове крутилась только одна мысль: "Ник... Что с ним? Где он?" Сердце бешено колотилось, а руки дрожали. Я чувствовала, как страх и отчаяние накрывают меня с головой.

— Почему... Почему ты мне раньше ничего не сказал? — наконец вырвалось у меня, голос звучал хрипло.

— Потому что знал, что ты полезешь в самое пекло, как всегда, — он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то, что я не могла понять. — Но теперь у тебя нет выбора. Ты либо уезжаешь со мной, либо остаешься здесь и становишься мишенью.

— Я не могу просто взять и уехать! — выкрикнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Ник где-то там, он в опасности!

— Ник сам сделал свой выбор, — его голос звучал жестко, почти без эмоций. — А теперь тебе нужно сделать свой.

Я закрыла лицо руками, чувствуя, как мир вокруг рушится. Мысли путались, и я не знала, что делать. Но одно я понимала точно: я не могу просто бросить Ника. Даже если это будет стоить мне жизни.

— Я не уеду, — тихо, но твердо сказала я, поднимая голову. — Я не могу его бросить.

Даниэль вздохнул, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень раздражения.

— Тогда готовься к худшему, — произнес он, делая еще один глоток виски. — Потому что Вероника не остановится, пока не доберется до тебя.

Я почувствовала, как холодный страх сковывает тело, но внутри горел огонь решимости. Я не знала, что буду делать, но одно было ясно: я не сдамся без боя.

-Может, тебе дать рюмку? — спросила я, глядя на бутылку. Мой голос звучал неуверенно, но я старалась казаться спокойной. Бутылка виски стояла на столе, отражая свет лампы, словно соблазняя нас обоих.

-Очень мило с твоей стороны, — ответил Дани, его голос был ровным, но в глазах читалась усталость. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, его пальцы нервно постукивали по подлокотнику.

Я взяла из шкафа бокал для виски и протянула его ему. Он улыбнулся, но это была скорее формальная улыбка, без тепла. Его голубые глаза, обычно такие яркие и живые, сейчас казались тусклыми.

-И теперь я твой личный телохранитель, — произнес он, подняв на меня взгляд. Нельзя было сказать, что он доволен этим обстоятельством. Его голос звучал как смесь сарказма и раздражения.

-Что со мной может произойти дома? — нахмурилась я, скрестив руки на груди. Мое терпение начинало иссякать. Я чувствовала, как внутри меня нарастает волна гнева. Почему все вдруг решили, что я не могу сама о себе позаботиться?

-Например, пока ты спишь, тебя придушат или всадят пулю в лоб, — ухмыльнулся Дани, следя за моей реакцией. Его слова прозвучали как холодный душ. — Дальше продолжать?

-Нет, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Мой голос дрожал, и я ненавидела себя за эту слабость. — Думаешь, до этого дойдет?

-Думаю, что за психами надо приглядывать, — ответил он, его тон был спокойным, но в глазах читалась серьезность.

-А Ник? — в надежде спросила я. Мое сердце сжалось при мысли о нем. Я все еще верила, что он сможет все объяснить, что мы сможем поговорить.

-Продолжает изображать жертву, а меня просил приглядеть за тобой, — сухо ответил Дани, его голос звучал как приговор.

-Я должна поговорить с ним! — воскликнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Я не могла смириться с тем, что все решают за меня.

-Нет, Диана. Всему свое время. Ты уже пыталась, — его голос был твердым, но в нем звучала нотка сожаления.

Я поднялась с кресла и направилась к двери, но Даниэль преградил мне дорогу. Его тело стало непреодолимой преградой. Я попыталась обойти его, но он поднял указательный палец и широко открыл глаза, предупредив меня без слов не сопротивляться.

-Пусти меня, — прошептала я, чувствуя, как гнев начинает закипать внутри.

-Не может быть и речи! — утвердительно произнес Дани. Его голос звучал как команда, и это только разозлило меня больше.

Я попыталась отодвинуть его, но он стоял как говорится насмерть. Его руки были сильными, и я чувствовала, как мои попытки бесполезны. Я стала злиться, и мне захотелось ударить его, но он перехватил мою руку, сжал ее в своей и повернул так, что мне стало больно. Его глаза вонзались в мое лицо, губы превратились в тонкую полоску, и сквозь зубы он процедил, все еще сохраняя спокойствие:

-Никогда больше так не делай!

-Уходи, — в отчаянии проговорила я, держась за больное место. Мое сердце билось так сильно, что я едва могла дышать. — Мне не нужна твоя защита.

-Поверь мне, ты скажешь мне спасибо, — его голос звучал уверенно, но в нем читалась усталость.

-Нет, не скажу! — я села в кресло и насупилась. — Это мое решение.

-Ты больше не принимаешь решения! — Дани был зол. Его голос звучал как гром, и я почувствовала, как внутри меня что-то ломается.

-А когда я вообще принимала решения? Вы оба принимали их за меня. Теперь это мой выбор! — мои слова вырвались с такой силой, что я сама удивилась.

-А ты подумала, кто тебе будет жизнь спасать? — скривился Дани, его голос звучал как смесь гнева и разочарования.

-Ты не слушаешь меня, Даниэль! — во мне разгоралась буря. — Я не хочу, чтобы меня спасали!

-Если еще скажешь хоть слово, я закину тебя на плечо и запру в ванной! — его голос звучал как угроза, и я поняла, что он не шутит.

Я вдыхала носом, как бык на родео. Как он может так обращаться со мной? Я не подопытный кролик. Почему в последнее время все решают за меня? Будто у меня самой нет мозгов.

-Может, сегодня ты и запрешь меня здесь, но завтра я все равно найду Ника, — я говорила спокойно и уверенно, но внутри меня бушевала буря. Я не собиралась сдаваться. Никогда.

— Вот завтра и посмотрим, — усмехнулся Даниэль в своей привычной манере, его голос звучал спокойно, но в глазах читалась тень сомнения.

Я встала с кресла и, не говоря ни слова, отправилась в ванную. Теплый душ успокоил мои нервы, смыл напряжение этого дня. Вода стекала по коже, словно смывая все тревоги, и я почувствовала, как душевное равновесие понемногу возвращается. Выйдя из ванной, я заметила, что моя охрана не двинулась с места. Гордо прошествовав мимо, я легла в постель. Сон накрыл меня почти мгновенно — день был слишком насыщенным, чтобы сопротивляться усталости.

Даниэль остался в комнате. Темный полумрак окутал пространство, создавая иллюзию пустоты. Но он был здесь. В его руке поблескивал бокал с янтарной жидкостью — виски, его любимый напиток. Он медленно крутил бокал в руке, наблюдая, как жидкость описывает круги, ударяясь о стенки. Подняв бокал к губам, он вдохнул насыщенный аромат, но, прежде чем сделать глоток, замер. Его взгляд стал задумчивым, почти меланхоличным. Он облизал нижнюю губу, словно размышляя о чем-то важном, и только потом сделал глоток. Виски обжег горло, но это было приятное тепло, которое разливалось по всему телу.

Поставив бокал на стол, Даниэль подошел к кровати и сел на край. Я спала, совершенно безмятежная, словно ребенок. Он осторожно провел рукой по моей щеке, ощутив тепло кожи. Его пальцы дрогнули, и он едва слышно прошептал:

— Ди, то, что я хочу сказать, наверное, самое эгоистичное из всего, что я когда-либо говорил. Но я должен это сказать, даже если ты спишь. Я люблю тебя, Диана. Я люблю тебя так сильно, что даже не могу позволить себе быть эгоистом. Почему ты этого не понимаешь? Я тебя не заслуживаю, но мой брат... он заслуживает. Господи, как бы я хотел, чтобы ты это знала.

Его голос дрогнул, и по щеке скатилась слеза. Но в этот момент в кухне раздался шорох. Даниэль мгновенно вскочил, его тело напряглось, как у хищника, почуявшего опасность. В два прыжка он оказался у своей куртки, вытащил пистолет и, прижавшись к косяку, стал наблюдать.

Из темноты, тихо ступая, вышел Эзра, брат Вероники. В его руке блеснул нож. Очевидно, ему поручили если не убить меня, то хотя бы надолго вывести из строя.

Даниэль замер, стараясь не выдать своего присутствия. Он ждал, пока Эзра полностью выйдет из тени. Затем, отложив пистолет в сторону, он бросился в атаку. Первый удар пришелся в руку, и нож с грохотом упал на пол. Даниэль схватил Эзру за плечо и ударил его в живот. Но противник оказался проворным — он развернулся, выбив Даниэля из равновесия, и схватил нож.

Началась жестокая драка. От шума я проснулась и, увидев мужчину с ножом, вскрикнула, поджав ноги под себя. Мое сердце бешено колотилось, а губы дрожали. Я с ужасом наблюдала, как Даниэль, с кровью на лице, вцепился в горло Эзры, пытаясь задушить его. Но тот, собрав последние силы, ударил ножом в живот. Даниэль затих, осел на пол, прижав руку к ране.

— Даниэль! — выкрикнула я, закрыв лицо руками, но тут увидела, как он, превозмогая боль, берет пистолет и целится в противника.

Раздался выстрел. Эзра отступил к стене, сжавшись, как раненый зверь. Нож все еще был в его руке, но, почувствовав боль в ноге, он схватился за нее и бросился к двери. Замок щелкнул, и он исчез в темноте.

Я бросилась к Даниэлю. Его лицо было бледным, на лбу выступил пот, а рука, прижатая к животу, была вся в крови.

— Даниэль, держись, пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как слезы катятся по щекам.

Он слабо улыбнулся, его глаза были полны боли, но в них читалось облегчение.

— Все в порядке, Ди... — прошептал он, но голос его прервался.

Я схватила телефон и начала набирать номер скорой, руки дрожали так, что я едва могла удержать аппарат. В голове крутилась только одна мысль: "Он должен выжить. Он должен..."

А где-то в темноте за окном, скрываясь в тени, Эзра исчезал, оставляя за собой кровавый след. Его миссия провалилась, но я знала — это только начало.

— Тебе нужна помощь! Ты не понимаешь? — мой голос дрожал, руки тряслись, но я изо всех сил старалась сохранить хоть каплю самообладания. С трудом помогла ему встать и дойти до кровати. Каждый его шаг давался с усилием, он хрипел, и я чувствовала, как его тело слабеет. Я тут же схватила телефон и набрала номер скорой, едва слыша собственный голос сквозь панику.

Открыв рану, я увидела, как кровь продолжает сочиться, и мое сердце сжалось от ужаса. Я достала бинт из аптечки и прижала его к ране, стараясь остановить кровотечение. Моя ладонь дрожала, но я не могла позволить себе слабость. Он нуждался во мне.

— Держись, пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

Он стал покрываться потом, лицо побледнело, стало влажным и липким. Я схватила полотенце, смочила его в холодной воде и осторожно обтерла его лоб, щеки, шею. Его дыхание было неровным, прерывистым, и каждый его вздох отзывался во мне болью.

— Это еще более печальное зрелище, чем я предполагал, — он слабо улыбнулся, его голос звучал хрипло, но в нем все еще чувствовалась привычная ирония. Он взял мою руку и положил себе на грудь. Его сердце билось неровно, и я почувствовала, как моя собственная грудь сжимается от страха.

— Надежда есть, скорая едет, — сказала я, но мои слова звучали как будто в пустоту. На моих глазах выступили слезы, и я быстро их смахнула, стараясь не показывать свою слабость.

— Я так часто ошибался в выборе, и это привело меня сюда. Я заслуживаю этого, я заслуживаю смерти, — его слова прозвучали так тихо, что я едва их расслышала.

— Нет, — я спустилась на пол рядом с ним, не отпуская его руки. — Это не так.

— Это так, Диана. Все нормально. Если бы я сделал другой выбор, то я бы не встретил тебя, — он произнес это с трудом, его голос был хриплым, но в нем чувствовалась какая-то странная нежность. Я взглянула на него, удивленная его словами. Этот человек, всегда такой холодный, расчетливый, безэмоциональный, вдруг стал мягким, уязвимым. — Мне так жаль. Я сделал тебе столько зла.

— Ничего, — я помотала головой, стараясь улыбнуться, но слезы уже катились по моим щекам. — Я прощаю тебя.

— Я знаю, что ты любишь Ника и всегда будешь его любить, — он произнес это так тихо, что я едва расслышала. Я легла головой ему на плечо, так что его губы оказались у моего виска. Его дыхание было теплым, но слабым.

— Если бы ты встретила меня раньше, я бы мог тебе понравиться? — его вопрос застал меня врасплох.

Я подняла на него глаза, полные слез, и посмотрела на его лицо, мокрое от пота, бледное, но все еще такое красивое.

— Ты нравишься мне и сейчас, такой, какой ты есть, — прошептала я, чувствуя, как сердце разрывается от боли.

Он почти терял сознание, его глаза закрылись. Сквозь пелену слез я посмотрела на его губы и поцеловала их, слегка коснувшись. Он открыл глаза и прошептал:

— Спасибо.

Раздался звонок в дверь. Я вскочила и побежала открывать, попутно вытирая слезы. Врачи молча вошли в квартиру, подошли к Даниэлю и осмотрели рану.

— Однозначно, срочно в больницу, — вердикт был вынесен незамедлительно.

Я натянула на себя спортивный костюм и кроссовки, стараясь не думать о том, что может случиться. По дороге в больницу Даниэль окончательно потерял сознание от потери крови. Я держала его за руку, чувствуя, как его пальцы слабеют в моей ладони.

Уже в больнице, оставшись в коридоре ждать вестей, я вспомнила, как мы познакомились. Он вышел с голым торсом, такой самовлюбленный, эгоистичный, тип, которому плевать на всех и на все. Вспомнила, как он отпускал в мой адрес язвительные шуточки, как я тихо ненавидела его за то, что он хотел уничтожить меня и наши отношения с Никитой.

А сегодня Даниэль спас мне жизнь. Он открылся для меня с другой стороны. На протяжении большого времени он защищал и помогал мне, хотя я даже не замечала этого.

— Нет! Он не может вот так умереть, — прошептала я, чувствуя, как слезы снова накатывают.

Мои мысли прервал врач. Я не заметила, что по щекам до сих пор текли слезы.

— Он будет жив, — сказал врач, и я почувствовала, как камень свалился с моей груди.

Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы льются еще сильнее. Даниэль будет жив. И я знала, что теперь все изменится. Навсегда.

-Не переживайте вы так, — мягко произнес высокий, худощавый мужчина в очках, слегка наклонившись ко мне. Его голос звучал успокаивающе, словно он пытался снять с моих плеч груз тревоги. — Угроза миновала. Ваш молодой человек поправится.

— Он не мой молодой человек, — я вытерла слезы, чувствуя, как щеки слегка загораются от смущения. — Он мой друг. Он действительно поправится? — Голос дрожал, но я старалась держаться, хотя внутри все еще бушевала буря эмоций.

— Да, вы быстро среагировали. А теперь можете войти, но на пару минут. Он спит, — врач улыбнулся, словно пытаясь передать мне часть своего спокойствия.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как комок в горле немного рассасывается.

Я вошла в палату, и мое сердце сжалось при виде Даниэля. Он лежал на спине, руки по бокам, дышал ровно и спокойно. На его лице не было ни тени боли, только легкая усталость. На душе сразу полегчало. Теперь ему ничто не угрожало. Я осторожно взяла его за руку, ощущая тепло его кожи, и улыбнулась, хотя слезы снова подступили к глазам.

Выйдя из палаты, я почувствовала, как напряжение последних часов начинает отпускать. Ночь была настолько напряженной и страшной, что, вернувшись домой, я вмиг уснула, даже забыв о том, что мне самой угрожает опасность. Пробуждение пришло далеко за полдень. Душ освежил и придал сил, но мысли все еще крутились вокруг Даниэля.

Когда я собиралась в больницу, раздался звонок. Это был Марис. Его голос звучал деловито, но с ноткой удовлетворения.

— Материал одобрен, — сообщил он. — И теперь ты обязана появляться на собраниях раз в неделю. Не пропускай.

Я едва успела поблагодарить его, как на телефон пришло извещение из банка. Сумма на моей карте заставила меня чуть не упасть в обморок. За два года работы я никогда не получала таких денег. Главный редактор написал, что это зарплата за статью. Я уставилась на экран, не веря своим глазам.

Но времени на размышления не было. Пора было ехать в больницу. Быстро натянув все тот же спортивный костюм, я уже собиралась вызывать такси, как вдруг заметила под столом ключи от машины Даниэля. Улыбнувшись своей удаче, я подобрала их и вышла из квартиры.

Видимо, я совершенно забыла, что в одночасье попала во все газеты и стала новой знаменитостью в мире моды. На улице на меня накинулось море журналистов с фотоаппаратами. Благо черные очки скрывали мои уставшие глаза. Юркнув в машину Даниэля, я завела мотор и умчалась до того, как начались расспросы.

В больнице было тихо. Только врачи и медсестры ходили по коридору, каждый по своим делам, казалось, совершенно не замечая меня.

— Я могу вам помочь? — послышался мягкий голос за спиной.

Я обернулась и не поверила своим глазам. Передо мной стояла женщина, которая выглядела как ангел. Высокая брюнетка с длинными волосами, ровной челкой и ярко-голубыми глазами. Она была похожа на Даниэля, но не такая дьявольская. Пухлые губы обрамляли идеально ровные белые зубы, а изящно изогнутые брови говорили о некой изумленности, совершенно неземной.

— Да, вчера к вам поступил пациент с ножевым ранением. Его зовут Даниэль, — я глядела на нее с некой завистью, чувствуя, как внутри закипает странное чувство.

— Да, он ушел утром. Рана не задела жизненно важные органы. Ему нужно просто больше отдыхать и не напрягаться, — она говорила так, будто была загипнотизирована им. Да, ее можно понять. — Вы его девушка?

— Нет, — помотала головой я, чувствуя, как щеки снова загораются. — Он мой друг.

— А то я было подумала, что он взял мой номер в тайне от вас, — она улыбнулась, и в ее глазах мелькнул легкий огонек.

— Совсем нет. Дани совершенно свободен, — я усмехнулась, закатив глаза, но внутри что-то сжалось.

— Он потрясающий, не правда ли? — ее голос звучал так, словно она говорила о чем-то неземном.

— О, да, — я усмехнулась, чувствуя, как зависть и ревность начинают подкрадываться. — Я Диана.

— Инна, — она протянула руку, и я почувствовала, как ее прикосновение вызывает странное чувство.

Мы обменялись легкими улыбками, но внутри я чувствовала, что эта встреча не сулит ничего хорошего. Даниэль всегда притягивал к себе внимание, и, похоже, Инна не стала исключением.

В доме дверь была открыта, что насторожило меня. Сердце замерло на мгновение, а в голове пронеслась мысль: «Почему она открыта? Кто-то внутри?» Тихо ступая, я переступила порог и оказалась в прихожей. Остановилась, прислушалась. Тишина. Только легкий скрип половиц под ногами нарушал безмолвие. Осмотрелась: по обеим сторонам расходились длинные коридоры, погруженные в полумрак. Ни души. Затаив дыхание, я двинулась дальше, в гостиную. Пространство было пустым, лишь слабый свет из окна освещал знакомую обстановку. Шумно выдохнув, я подошла к камину, стараясь успокоить учащенное сердцебиение.

И тут где-то вдалеке послышались шаги. Я замерла, словно вросла в пол. Сердце бешено заколотилось, дыхание стало прерывистым. Каждый звук казался громче, чем он был на самом деле. Напряжение достигло предела.

— Никита? — мой голос прокатился эхом по огромному помещению, звуча неуверенно и натянуто.

Из-за угла появился Даниэль. Без рубашки, с перебинтованным животом, он держал в руках скомканную ткань, вероятно, ту самую рубашку. Его вид заставил меня вздрогнуть. Он улыбнулся, но в его глазах читалась усталость.

— Лучше... это я, — произнес он, и его голос звучал слегка хрипло.

— Ты выглядишь... — начала я, но слова застряли в горле.

— Эффектно? Великолепно? — он подошел ко мне вплотную, и я почувствовала легкий запах лекарств. — Неотразимо?

— Как с похмелья, — отшатнулась я, стараясь скрыть свое беспокойство. — Ты выглядишь, как с похмелья.

— С чего бы это? — он вскинул брови, пытаясь шутить, но его голос звучал неестественно. — Ты знаешь, что я один из самых желанных холостяков этого города?

— Ха, — усмехнулась я, скрестив руки на груди. «Он пытается шутить, но что-то не так. Он явно не в порядке.»

— Да, да, — он развернулся, взял рубашку с дивана и направился к зеркалу. Его движения были медленными, словно каждое давалось с трудом.

— Как ты? — поинтересовалась я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри все сжималось от тревоги.

— Лучше не бывает, — кряхтя, он начал надевать рубашку. — Да, чем я могу помочь? Сегодня я — одна большая услуга. — Даниэль стал застегивать пуговицы, но его пальцы дрожали, и он никак не мог справиться. — Это моя новая цель. Я могу помочь людям.

— Сегодня день рождения Мариса, — напомнила я, наблюдая, как он борется с пуговицами.

— Поможешь? — Дани повернулся ко мне, и в его глазах читалась беспомощность. — У меня никак не получается.

Я подошла ближе и начала застегивать пуговицы. Его кожа была прохладной, а дыхание неровным. Дани смотрел на меня сверху вниз, и я почувствовала, как его взгляд стал тяжелее. «Он злится? Или просто устал?»

В этот момент на пороге появился Никита.

— Никита! — улыбка сама собой растянулась на моем лице, и я рванула к нему. Он сжал меня в объятиях так крепко, как я помнила. Его руки, сильные и надежные, обвили меня, одна из них провела по моим волосам, а другая взяла мое лицо в свои ладони. Он смотрел на меня, будто видел впервые, и в его глазах читалось столько тепла и нежности, что я почувствовала, как сердце замирает.

Не теряя ни минуты, я обвила его шею руками и притянула к себе. Наши губы встретились в страстном поцелуе. Я скучала по этому — по его губам, по его рукам на моем теле, по его близости. Казалось, с момента последнего поцелуя прошла вечность. Я не могла остановиться, не могла поверить, что он здесь, со мной, мой любимый, единственный, самый родной человек на свете.

В этой страстной сцене мы забыли о том, что за спиной стоит Даниэль. Я отпрянула, но осталась в объятиях Никиты, чувствуя, как его дыхание смешивается с моим.

— Я так скучал, — прошептал он, прижимая меня к себе.

— Я тоже, — ответила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

За спиной раздался легкий кашель. Мы оба обернулись. Даниэль стоял, опираясь на спинку дивана, его лицо было бледным, но он старался улыбаться.

— Мальчик нашелся, — голос Дани прозвучал холодно, будто нож, вонзающийся в тишину. Он неспешно налил себе бокал виски, янтарная жидкость переливалась в свете камина, отражаясь в его холодных, как сталь, глазах. Усевшись в кресло, он откинулся назад, наблюдая за Никитой исподлобья — взгляд тяжелый, пронизывающий.

Я сжала пальцы Ника, чувствуя, как его ладонь отвечает легким пожатием.

— Я пойду наверх, ладно? — прошептала я, поцеловав его в губы.

— Хорошо, — он улыбнулся, но в уголках его глаз читалась усталость.

Я перевела взгляд на Дани. Он сидел, откинувшись, один локоть на подлокотнике, пальцы сжимали бокал так, будто могли раздавить хрусталь.

— Увидимся, Дани.

Он усмехнулся — только уголки губ дрогнули, но лицо осталось каменным.

— Спасибо, — Никита сунул руки в карманы и шагнул к брату.

— Нет, это тебе спасибо. — Дани поднял бокал, наблюдая, как свет играет в виски. — Ты снова подсел на Бемби, а я снова плохой брат. — Его голос звучал горько, с язвительной насмешкой. — В мире всё как надо.

Он ухмыльнулся, перекатывая напиток в бокале, словно любуясь тем, как жидкость оставляет на стекле медленные, тягучие следы.

— Я серьезно. Спасибо. — Никита не отводил взгляда, но в глазах Дани не было ничего, кроме холодной ненависти. — Что помог ей, когда меня не было рядом. Закрыл ее собой.

— Ты слишком много думаешь. — Дани резко повернулся к камину, тени от огня скользили по его резким чертам. — Ты не виноват во всех бедах на планете. Мои действия — не твоя вина, а только моя. Тебе нельзя чувствовать мою вину.

— А ты чувствуешь вину?

Дани замер на секунду, затем поднес бокал к губам, сделал глоток.

— Если бы хотел, — его губы растянулись в оскале, больше похожем на рычание, — чувствовал бы.

Никита покачал головой, опустив глаза. Потом резко поднялся и ушел, не оглядываясь.

11. Ничего не спрашивай. Ничего не говори.

Эзра вошел в дом, и тишина встретила его, как старый знакомый.

"Вряд ли кто-то здесь есть."

Хотя… может, сестра.

Последние две недели Вероника была одержима одной идеей — отнять Никиту у Дианы. И если раньше их разговоры хоть как-то напоминали нормальное общение, то теперь — лишь бесконечные монологи о том, как она "добьется своего".

Эзра сжал зубы.

Они с Натаниэлем с детства выполняли каждый ее каприз. Отец превратил их в инструменты для ее счастья. И если Натаниэль, как верный пес, был готов на все — даже на убийство, — то Эзра…

"Это уже не каприз. Это безумие."

Он не хотел в этом участвовать. Но отец приказал — и теперь он здесь, с ненавистью к себе и к этой ситуации.

"Охота на человека… Это же средневековье."

Особенно когда жертва — та самая Диана.

Хрупкая. Добрая.

"Слишком добрая."

Он видел, как она сжимала кулаки, когда Вероника издевалась над ней. Как ее глаза блестели от слез, но она не позволяла им упасть.

И теперь…

"Она мне нравится."

Но после всего, что произошло, она даже смотреть на него не захочет.

А вчера выяснилось, что у Никиты есть брат.

"Даниэль."

Тот, кто смотрел на него, как на грязь под ботинком.

Эзра сжал кулаки.

Охота на Диану теперь казалась не просто глупой — отвратительной.

Но Вероника не отступит.

Она уже не просто капризная сестра — она фанатик.

Все разговоры в доме — о Никите, о ее "любви", о том, как "убрать ту девчонку".

А отец поощрял это.

Эзра почувствовал, как в горле встает ком.

"Я не хочу в этом участвовать."

Но выбора у него не было.

И именно в этот момент в дверях гостиной появилась тень.

"Вероника."

Она стояла, скрестив руки, ее губы были сжаты в тонкую линию.

— Ну что, братец? — ее голос звучал сладко, но в глазах горел холодный огонь. — Готов выполнить свой долг?

Эзра закрыл глаза.

"Нет."

Но он знал, что ответа у него нет.

— Что за тип стрелял в тебя? Узнал? — Вероника склонила голову набок, её глаза сверкнули холодным любопытством.

Эзра медленно повернулся и опустился в кресло напротив. Чёрная кожа сиденья скрипнула под его весом, а пальцы судорожно сжали подлокотники.

— Да. — Голос его звучал глухо, будто сквозь зубы. — Это брат Никиты.

— Вот как! — Девушка резко вскинула брови, её алые губы растянулись в удивлённой ухмылке. — Что-то ты не слишком огорчён, что он продырявил тебя. Отомстить не хочешь?

Эзра замер на секунду, его взгляд стал тяжёлым, как свинец. "Отомстить? За что? За то, что он защищал невинную?"

— Ника, он защищал девушку, а я по твоей просьбе пытался её убить. — Он резко скрестил руки на груди, чувствуя, как под повязкой ноет рана. — Может, пожалеешь меня?

Вероника рассмеялась — звонко, почти беззаботно, но в её глазах не было ни капли тепла.

— Пожалею, когда все они будут на уровне двух метров под землёй. — Она откинулась на спинку дивана, играя прядьями волос.

Эзра сжал челюсть. "Она действительно не понимает… или не хочет понимать?"

— Думаешь, если ты угробишь их, твоя самооценка повысится? — Он поднял бровь, голос звучал резко, но без злости. — Оглядись, Ника. Ты не можешь управлять жизнями и чувствами людей, как своими марионетками, и решать, кто и когда должен умереть.

— Не могу? — Она медленно встала, её пальцы сжались в кулаки.

— Да, не можешь! — Эзра не отвёл взгляда, хотя внутри всё сжималось от предчувствия беды.

Вероника подошла ближе, её парфюм — тяжёлый, сладковатый — ударил в нос.

— Для начала мне нужна она, и ты мне поможешь! — Её голос стал шипящим, словно змеиный.

Эзра закатил глаза, усталость внезапно накрыла его, как волна.

— Ты знаешь, как я к этому отношусь! — Он резко встал, кресло отъехало назад с глухим скрежетом. — Это неправильно, и было бы лучше, если бы ты оставила её в покое.

Вероника замерла, а затем её губы растянулись в хищной улыбке.

— Да ты никак влюбился в неё. — Она сделала шаг вперёд, будто проверяя его реакцию. — Эзра!

Он не дрогнул, даже бровь не дёрнулась.

— Ты нездорова, Ника. — Его голос был ровным, почти бесстрастным, но внутри клокотала ярость. "Когда же это закончится?"

— Между тем, хочу сказать, что прежде чем убить её, я с ней поговорю. — Вероника провела пальцем по ручке кресла, оставляя след на пыльной поверхности. — Сделай так, чтобы она оказалась тут.

— Зачем тебе это? — Эзра почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Хочу, чтобы Ник был моим, а Даниэль умер, спасая эту девку. — Она облизала нижнюю губу, затем закусила её, словно пробуя на вкус собственную жестокость. — Ведь если он защищает её, значит, она ему не безразлична.

Эзра закрыл глаза на секунду, пытаясь подавить подступающую тошноту.

— Неужели нельзя обойтись без смерти? — Его голос дрогнул, впервые за весь разговор.

Вероника рассмеялась.

— Ты струсил?

— Нет. — Он резко открыл глаза, и в них вспыхнул огонь.

— Ты просто не хочешь, чтобы я была счастлива. — Она надула губы, делая обиженное лицо, но в её взгляде читалось лишь презрение.

Эзра глубоко вздохнул. "Счастлива? Она давно забыла, что это значит."

— Хочу, конечно, — устало выдохнул Эзра, проводя рукой по лицу. Его пальцы дрогнули, выдав внутреннее напряжение, которое сковывывало его.

— Тогда сделай это! — голос звучал требовательно и резко, не оставляя пространства для сомнений.

— Их двое! Ты смерти моей хочешь?! — взорвался он, с силой швырнув телефон на полированную поверхность стола. Хрупкое устройство, подпрыгнув, жалобно звякнуло о дерево. Эзра тяжело дышал, чувствуя, как учащенно бьется сердце.

— Нет, Эзра, — её голос внезапно смягчился, стал бархатным и убаюкивающим. Она бесшумно подошла сзади и обвила его руками, прижавшись щекой к его напряженной спине. — Я хочу, чтобы ты помог мне. Только ты можешь это сделать.

Он замер, пытаясь уловить в её тоне фальшь, но услышал лишь холодную, выверенную уверенность. Его собственное сопротивление начало таять под напором её воли.

— Как? — сдался он, и в этом одном слове слышалась вся его усталость и обреченность.

Она отпустила его и отошла на несколько шагов, погрузившись в раздумья. Её взгляд скользнул по окну, упираясь в дальние огни города.

— У меня появилась идея, — она повернулась к нему, и в её глазах вспыхнула опасная искра. — Приведи сюда её подружку. Владелицу салона.

— Зачем? — непонимание вновь заставило его нахмуриться.

— Эта добрая, сентиментальная душа, — она усмехнулась, — не позволит, чтобы с её дорогой подругой что-то случилось. Чувство долга и жалость — её главные слабости. Она сама придет ко мне, умолять о пощаде. И тогда всё окажется в наших руках.

День рождения Мариса ознаменовал собой не просто праздник, а грандиозный торжественный банкет. Шикарный двухэтажный ресторан, выдержанный в стиле Людовика XIV, стал настоящим порталом в эпоху барокко и безудержной роскоши. Воздух был густым от аромата дорогих духов, старинного воска для мебели и свежесрезанных белых лилий. Повсюду сверкала позолота: на резных рамах картин, на ножках стульев, на причудливых консолях. Столы были застелены изысканным бежево-золотистым сукном, а тяжёлые гардины из парчи обрамляли высокие окна. Мягкий свет бесчисленных свечей в хрустальных канделябрах и массивных люстрах отражался в полированных паркетных плитках, создавая ощущение тепла и интимности, несмотря на масштабы события. Здесь всё было пронизано духом Версаля: от тихой музыки струнного оркестра, исполнявшего менуэты, до хрустальных бокалов, в которые лениво пенилось самое дорогое шампанское. Гости — сливки общества, знаменитости и видные персоны — чинно прогуливались по залам, щеголяя туалетами эпохи: дамы в платьях из шелка, парчи и тафты, кавалеры во фраках и камзолах, расшитых золотыми нитями.

И вот он появился на моём пороге. Никита. Я замерла, затаив дыхание. Он был одет в костюм из чёрного бархата, украшенный изысканным золотым тиснением, который безупречно облегал его статную фигуру. Высокие сапоги-ботфорты довершали образ, делая его неотразимым и слегка опасным. В этом наряде он был точь-в-точь как граф Жоффрей де Пейрак из романов Анн и Сержа Голон — тот самый, чья загадочность и мужественность сводили с ума Анжелику. В его взгляде читалась насмешливая дерзость и бездонная глубина.

Я же постаралась воплотить саму героиню легендарных книг, облачившись в платье, которое могла бы надеть Анжелика на приём к королю. Тяжёлая парча золотистого оттенка, расшитая черными с золотом нитями и жемчугом, шелестела при каждом движении. Замысловатая причёска с локонами, ниспадающими на плечи, и лёгкий румянец на щеках завершали преображение.