Чертовщина

Чертовщина началась в пятницу утром. Только миновал банный день, который мама называла «Чистый Четверг», а из-за долгой сушки волос без фена не удалось, как следует, выспаться, так как легла слишком поздно, как с утра полным ходом началась какая-то чехарда не то, что мистики, а действительно очень напугавших меня вещей.

Будильник включил радио, как обычно, в восемь утра, но ощущение было такое, словно я и стоять на ногах не смогу. Врыв из сна в реальность был, словно я толком не поспала даже, а так, повалялась с закрытыми глазами и была оглушена лавиной громкой музыки. Кое-как валяясь на подушке и протирая глаза, я лежала на краю кровати и просто глядела на свой голубой ковёр, а на самом деле в никуда, думая о том, что нужно подниматься, чистить зубы, снимать пижаму, умываться, собираться в школу…

И в этот момент появилось оно. Столь быстрое и стремительное нападение, что я, завизжав от случившегося, не сразу даже поняла что произошло. Откуда-то снизу, из-под кровати, словно крупная лапа или чья-то рука, словно подкравшаяся и прыгающая на лицо кошка, тёмная лохматая фигура метнулась к моему лицу, укусив за нос своими вертикальными непонятными челюстями. Щёк и лба касалась грубая лохматая шерсть, почти как щетина, в ноздри ударил будто запах гари и углей с нотками опалённой шерсти, чего-то животного и неприятного, а эти кривые желтоватые зубы, увиденные где-то в долю секунды, уже доставляли нестерпимую боль переносице своей кусачей хваткой.

Я тут же оттолкнула мохнатое создание руками прочь изо всех сил, вскочив на кровати, и закричала, правой рукой трогая место укуса. Объяснить вбежавшей маме, что именно случилось, я попросту не могла, лишь показывая на эти отметины. Создание было довольно маленьким, до крови прокусить кожу не успело, да и зубы напоминали скорее людские - были не настолько острые и тонкие, как, к примеру, кошачьи, однако меня это вовсе не успокаивало.

У нас дома не живёт никаких питомцев. В моей комнате не должно быть никакого зверья, и уж тем более я не знаю никого, что бы имел вот такие вертикальные створки рта! Не видела этого существа ни в одной энциклопедии, что когда-то листала. Я была в панике, в истерике! Нос болел с разных сторон, куда делась оттолкнутая живность – отлетела в тень комнаты, вернулась под кровать, сбежала в коридор или где-то затаилась средь коробок и тумбочек – было неизвестно, и эта самая неизвестность пугала больше всего! Что это было? Откуда? Почему столь агрессивное? Я попросту никак не могла понять и успокоиться.

Но на самом деле меня, конечно же, в тот момент куда больше волновало, что у меня с носом. Мама-то, включив в комнате свет, хоть видела, а я помчалась даже не к трельяжу справа от кровати, а в ванну, потому что хотелось смыть этот запах, возможно какие-то оставшиеся на коже шерстинки, реснички, ворсинки, как это всё назвать… Промыть ноздри от угольной сажи…

Воображение из увиденного дорисовывало даже не вертикальный, а полностью круглый рот, сумевший за меня зацепиться. Я припоминала это нечто, как крупную звериную лапу, вместо подушечек пальцев на которой располагается именно что зубастая пасть! Мохнатое, тёмное, словно кошка, или большая мягкая игрушка с грубоватым ворсом, мне же не почудилось! Любой дурной сон можно согнать словами и унять объятиями, но не те следы на лице, что я сама видела в зеркале ванной!

Розовые впадины – отметины зубов. Пусть кожу он, кем бы ни был, не прокусил, но мелкие продольные синяки могут остаться. Я буквально, даже рыдая, отмечала мысленно, что вот здесь были зубы вытянутые, а эта округлая точка, более глубокая и, похоже, от клыка… Пальцы натыкались на слизь, вероятно, слюну этого создания. Было липко, гадко, противно, да ещё собственные солёные слёзы текли ручьём по щекам не переставая.

Слегка успокоившись, я всё же попыталась объяснить маме, что стряслось. Описать существо, которое в тёмной комнате с утра, спросонья, мне могло показаться чем угодно, и она, взяв мою хоккейную деревянную клюшку, аккуратно прошлась по углам, по коробкам, пошерудила ею в шкафах и чулане, однако никаких следов незваного гостя не обнаружила.

Тем не менее, след говорил сам за себя и не поверить мне она не могла. Не степлером же я себя так, только дабы не ходить в школу! Однако освобождение от уроков мне грозило куда более страшным испытанием – повезли делать прививку от бешенства, а заодно, чтобы место укуса осмотрели. Может, по форме отметин врачи что-то подскажут, кого нам искать дома – залезшего на балкон с дерева енота, бродячую кошку, сбежавшую из цирка мартышку… А я всю дорогу и всё время ожидания у кабинета припоминала, как оно появилось снизу внезапно и с такой намеренной агрессией цапнуло меня за нос… Ни глаз, ни ушей, нечто протяжённое, как хорёк, только вдвое толще, больше всего напоминая лапу животного, причём крупного, с моё лицо.

Чуть в обморок не упала, когда пожилой и лысенький дядечка-врач с густыми усами щёточкой заявил, что уколов от бешенства делать нужно шесть штук! Так бы и умерла там, правда, выяснилось, что не одновременно, а после первого сегодняшнего нужно ещё к ним приходить на третий день, седьмой и так далее, делая по одному. Тоже не много радости. Может, лучше было бы даже вытерпеть за раз все шесть. Хотя, нет, я бы точно там умерла от боли, итак вокруг носа всё саднит и опухает, ещё эти мучители с шприцами. Почему нельзя все болезни лечить таблетками?! Пусть даже самыми горькими или жгучими – запиваешь водой и порядок.

Осмотр самих отметин чёткого результата не дал. Но я была права насчёт «разных» зубов. Другой врач, уже помоложе, в прямоугольных очках, бледно-зелёном, а не белом, халате и с коротенькой чёрной стрижкой, куда более приятный и добрый, не делавший мне никаких уколов, подтвердил, что следы зубов выглядят, как оставленные от резцов и клыков. А вероятной версией назвал обезьяну, наклонившую голову на бок - характер укуса всё-таки был, словно мне створкой раковины нос прищемило, а не сверху и снизу, как все на свете кусаются. Потому мне, мол, и показалось, что пасть была у существа вертикальной.

Он посоветовал нам с мамой по пути домой поглядеть на столбы и стены, нет ли где объявлений о сбежавшей домашней обезьянке. Таких частенько стало модно держать в квартире в наше время, а они дрессируются плохо и на прогулке могут удрать даже с поводка так, что где их потом искать не понятно.

Я и сама поверила уже, что домой нам пробралась какая-то мартышка. Не она, так енот. Хотя у тех клыки такие, что явно бы я вся в ранках сидела. Впрочем, и у обезьян бывают не хуже. Оказавшись в коридоре, пока мама ещё беседовала с тем доктором, я по-быстрому отправила Насте СМС, с извинением, что сегодня не приду. Никаких подробностей, конечно, сообщать даже лучшей подруге не стала. Но я должна была сегодня дать ей списать английский, как обычно, ей он совсем уж туго даётся, а, получилось так, что подвела её.

Мама не торопилась, потому я набрала сообщение ещё нашей старосте Иришке. Мы общаемся так себе, но она не из тех отличниц, кто задирает нос и много о себе думает. Она услужливая, относительно-весёлая при всём её серьёзном отношении к учёбе, и тоже даёт списывать, даже когда самые драчливые мальчишки просят часть домашки по математике. Пусть поможет Насте с Английским, а с меня там конфетка, жвачка, яблоко… Что-нибудь придумаю.

Мы с ней мало в чём похожи, она – ответственная староста, любимица классного руководителя, девочка-отличница, вся воздушная, как зефир, а я лентяйка, предпочитающая панк-рок и энциклопедии про динозавров. Как угодно изверчусь, лишь бы чего-нибудь не делать. Но вот в любви к сладостям мы с ней уж точно сходимся. Помню, как она выпрашивала у меня поделиться маковым рулетом и потом ещё шоколадным кексом, когда я принесла несколько в рюкзаке.

Хотя бы совесть теперь мучить не должна. А впереди выходные, и пропуск пятницы, в плане учёбы, пока у всех шёл где-то примерно второй урок, даже после болючего укола начинал ощущаться как хорошая возможность ещё поваляться в кровати и от всего отдохнуть. И желательно без новых на меня нападений.

Главное – не надо делать уроки на завтра, так что можно было бы, поспав пару часов, развалиться на диванчике и смотреть «My Little Pony». Панк-рок, это, конечно, наше всё, но все ведь любят «Май литтл пони» и «Губку Боба». Даже взрослые! И «Симпсонов», правда, я не все шутки там понимаю, но они прикольные. Даже мой двоюродный старший брат просто тащится от них. Терпеть его не могу, вечно надо мной подшучивает или вгоняет в краску нелепыми вопросами. На прошлом Дне Рождении, приехав, первым делом спросил, нашла ли я себе уже мальчика, в смысле «парня», совсем сдурел уже там!

Путь домой оказался витиеватым: мы заглянули в зоомагазин, взяв несколько мелких пакетиков разных кормов, чтобы выловить поселившуюся у нас живность, заглянули в аптеку, купив мне витамины и лосьоны для обработки лица, затем зашли в небольшой продуктовый магазинчик, просто купить что-то домой, и вместо прямого пути через дворы, оттуда прогулялись крюком мимо парка. На качели, конечно же, не пошли, зато хоть покормили уток купленным хлебом. Подышали свежим воздухом.

В квартире же нас ожидали новые сюрпризы. По крайней мере, меня, потому что я-то точно помню, что мама при «обыске» утром не просто раскрывала все шкафы, проходясь там клюшкой, но и закрыла их обратно. А якомнате застала открытые дверцы и несколько упавших на пол кофт.

В итоге мы отодвигали кровать, письменный стол, стол с компьютером, перебрали всё в чулане, но даже на блюдце с едой выманить никого не удалось. Мама решила, что существо, как залезло к нам, так и сбежало обратно. Правда, даже форточки в окнах и дверь балкона у нас были закрыты, разве что зловещий ход в вентиляцию в ванной, вечно навевающий своей чернотой на меня ужас, был без привинченной решётки, подрагивая на ветерке скопившимися сгустками пыли, которую неплохо было бы оттуда убрать.

Два дня всё было, вроде бы, хорошо. Не знаю, может, и у нечистой силы есть свои выходные. Впрочем, какие-то мелочные напасти всё-таки случались. Я не могла найти тапочки в один из дней, но, кто знает, может, сама бросила их у ящиков тумбы, вместо того, чтобы по привычке держать у кровати или справа от входной двери с наклеенными постерами «Короля и Шута». А ещё мама ругалась на запропастившуюся вилку, но в итоге нашла ту в мойке, лежащую в раковине. Так что, вероятно, всё это были наши личные огрехи, а не проделки непонятного существа.

А вот то, что стряслось в понедельник, едва не заставило меня поседеть прямо в таком возрасте. Также утром, под песни с радиостанции, включенной таймером будильника, я направлялась чистить зубы,. И тапки на месте были, и в комнате полный порядок, что для меня не такое уж и частое явление. А вот там, включая свет, прямо в ванне, я перед собой на расстоянии буквально вытянутой руки, глаза в глаза, увидела сгорбленного голого мужчину, невероятно тощего – попросту кожа да кости, причём даже какого-то сине-фиолетового оттенка. Без век, так что его не моргающие глаза походили на рыбьи, и, самое страшное, без губ, так что эти огромные видневшиеся и не способные скрыться зубы навсегда останутся в моей памяти скрежетом челюстей друг от друга.

В слезах я упала на пол и с криком отползала подальше, двигая руками. Верещала так, что не могла внятно сказать ни слова выбежавшей в коридор матери. Образ бледного существа так и стоял перед глазами: впалый живот, выпирающие костлявые рёбра, эти колени и ноги-спички… Это было бы не так страшно, будь там реально просто скелет. Их мы не раз видели изображением черепушек на картинках, в мультиках, пиратском флаге и так далее. Но это полуживое непонятное нечто с белыми глазами, с плотно прилегавшей кожей, с горбами выпирающего позвоночника – такое забыть попросту невозможно!

А мама, естественно, в ванной никого не обнаружила. Да и мне потом не поверила, когда я пришла в себя. Сказала, что я хочу ещё раз пропустить школу и заодно не идти на укол, хотя это было совсем не так. В поликлинику мы заглянули совсем ненадолго, но первый урок математики всё же пришлось пропустить.

На учёбе я была своя не своя. Не заметила, как спрашивают, сидела и уставилась в никуда. Не смогла решить пример у доски, объяснить что-то из домашней работы, в общем, учебный день прошёл отвратительно. А ещё задали стих на среду, и я не представляла, как буду его учить, когда перед глазами стоит эта фигура, эта морда с зубищами, словно у существа даже щёк не было… Челюсти составляли буквально большую часть этого черепа. Подобное человеку, но точно не человек! Не какой-нибудь призрак, не скелет замурованного в стене покойника, а действительно какое-то бледно-сиреневое худощавое порождение преисподней.

Причём, я даже не понимала, куда оно растворилось, что мама его не обнаружила. Пусть я и ползла в пижаме по пятнистому линолеуму пола, но открытую дверь ванной комнаты не теряла из виду всё то время. Не через узкую же вентиляцию оно заползло обратно в свой лишённый света укромный уголок темноты, пыли и копошащихся крыс с тараканами?!

На попытки Насти узнать, что со мной, я всё-таки отмахнулась, что не выспалась. Сказала, что снились кошмары, потому что уже сама начинала не понимать, во сне или наяву со мной вот такое творится. Хорошо ещё она про следы на лице не спрашивала. Хотя, Настя носит очки, видит не очень, да ещё и щёки у меня все в веснушках, может заживающие следы уже с теми как-то сливались через два дня выходных…

В общем, пугать подругу совсем не хотелось. Но и звать её к себе домой, чтобы было спокойнее, как-то тоже, мало ли, что она увидит и потом вообще никогда больше в гости не зайдёт. Да ещё вдруг расскажет всем… А ведь предстояло в одиночку несколько часов сидеть одной и ждать маму с работы.

Всегда, с первого класса, это было моё любимое время. Дом в пяти-восьми минутах ходьбы, школу видно с балкона, даже автомобильную дорогу переходить не надо, просто по тротуару вдоль остановок, заборчика школьного двора, спортивной площадки, и поворот в арку соседнего дома, что вёл к нам во двор. Так что после уроков была предоставлена сама себе. Могла слушать, что угодно на полной громкости, соседи-то всё равно на работе. Могла листать в Интернете то, что по годам смотреть ещё не разрешается, если запускать настоящую иконку, а не «детский браузер». А ещё рубиться в игры без разрешения на то, спокойно переписываться с друзьями из сети, не опасаясь, что за спиной вдруг возникнет мамина фигура и прочтет что-нибудь неподобающее, например пару ругательств…

Быть одной дома – был настоящий кайф, а сейчас меня всю аж трясло, чем ближе я подходила к парадной. Несколько часов в квартире, где с утра я видела это… Да оно же попросту меня сожрёт! У него без щёк пасть-то открывается небось на все сто восемьдесят градусов, как мы изучали по транспортиру. А эти безумные глаза без век! Да это самый страшный взгляд, который только можно представить. В них ни добра, ни злобы, а абсолютная пустота и безразличие. Беспощадная голая тварь, которая, надеюсь, мне попросту померещилась!

Первое, что я сделала, войдя в прихожую, это плотно закрыла дверь в ванную, метнувшись вбок от коврика. Руки помыла на кухне, там же взяла пару фруктов из холодильника, поставив на письменный стол, чтобы нагрелись до комнатной температуры, и два йогурта. Моя чайная ложка была на месте, тапочки тоже, где им положено, в комнате закрыты шкафы и, казалось бы, всё хорошо.

Включив компьютер и занявшись йогуртами, я листала смешные картинки и видео с котиками, подрубив любимый плей-лист из колонок. Примерно через час беззаботного пребывания дома за монитором в нос вновь ударил неприятный запах гари и жжёной шерсти. Я аж вздрогнула и судорожно начала озираться по сторонам.

Никого и ничего не было видно. Встать и пройти в коридор я поначалу просто боялась, но пересилила себя убеждениями, что если у нас в квартире что-то горит, лучше найти это сейчас и потушить из ведра, чем сидеть в комнате, пока пожар пожирает всё вокруг, словно ещё одно вторгшееся чудовище.

Но ни на балконе, ни на кухне, ни в комнатах ничего не горело и не дымилось. Неприятный угольный смрад ощущался чётче всего в коридоре, пришлось зачем-то даже раскрыть все шкафы с верхней одеждой и раздвинуть створки прихожей. Там источников пожара не обнаружилось, и вот только открывать дверь в ванную я всё ещё опасалась.

Что там может гореть? Развешенное на сушку бельё? Там кругом трубы, вода, тазы, раковина и ванна… Шторка, мне кажется, гореть не способна, такой материал должен плавиться. Безумно не хотелось ничего проверять, и я попросту не стала этого делать. Вышла ещё раз на балкон, открыв там окно, чтобы убедиться, что дым не идёт, например, от соседей. Может, это и не у нас вовсе пожар, но на балконе дышалось легко и хорошо, в отличие от душного коридора в квартире.

Оставлять форточку открытой я, тем не менее, не пожелала. Мало ли, кто может опять залезть. Причём я-то помнила, что этот запах угля, сажи и обгорелого меха я чувствовала как раз от «лапы» с зубами. Это не просто влетевший в квартиру чей-то сигаретный дам или нечто подобное. Это бы запах довольно странный, во многом необычный и крайне неприятный. Учуяв его пораньше я, вероятно, даже весь аппетит к вишнёвому йогурту бы потеряла, оставшись без полдника, а теперь не было желания браться за фрукты.

Никаких чудовищ и усиленного задымления к вечеру не объявилось. Казалось, запах даже как-то рассеялся к моменту прихода мамы. Единственное, о чём я пожалела, что не начала вовремя делать уроки, но благо стих учить требовалось не на завтра, а на послезавтра. И даже удалось кое-как уснуть.

Вот только перед сном я вспомнила, что так и не съела апельсин с яблоком, что были на столе всё это время. И когда поднялась с кровати снова включить свет, обнаружила, что на своём месте их нет. Меня это встревожило, но я к тому часу уже так устала, что не помнила, может и сама их всё-таки съела, пока делала домашнее задание, да забыла, может, их вообще увидела мама и вернула в холодильник, раз я не ем. Может, взяла и съела сама, не пойду же я её будить и расспрашивать. Она, глядишь, тоже не вспомнит сейчас.

Так что эта странность виделась меньшим из возможных зол, потому я вернулась в кровать и постаралась ни о чём таком не думать. Снились мне кошмары или нет, поутру я уже не помнила. День прошёл куда лучше, было как-то спокойнее, и лишь под вечер, когда уже стемнело, когда я уже выучила этот стих про взрытую дорогу, которой там что-то примечталось о зиме, произошла опять какая-то загадочная неприятность.

Собираясь зашторить окно, я правой стопой наступила на что-то маленькое, твёрдое и колкое. Как когда однажды была в гостях у двоюродного брата и там босяком угодила на детальку «Лего». Но у меня нет таких конструкторов! Я не играю в подобное, мне их не дарят и не дарили, я их не собираю и не люблю! А боль была адская, скручивающая всё в месте саднящего ушиба. Вот не иголка, не зубочистка, не осколок, а всё равно невыносимо!

Я подогнула ногу, протирая и массируя пальцами ушибленное место, изучала весь ковёр вокруг на предмет того, что же я так неаккуратно бросила и что за мелкая деталь попалась под ноги, но не обнаружила ровным счётом ничего. Через какое-то время я уже настойчиво ползала на четвереньках и шарила пальцами в поисках испортившей мне настроение игрушки, скорлупки, чем бы там оно ни было. Уже была готова взять увеличительное стекло из набора юного детектива, в который тоже, к слову, особо не играла, как вдруг из-под кровати будто бы донеслось то самое смрадное угольное дыхание, заставившее меня отползти буквально к двери в комнату.

Благо ещё свет был включён, иначе бы я, вероятно, снова закричала. Через какое-то время, отдышавшись, взяв себя в руки, пялясь в этот непроглядный мрак щели между полом и кроватью, я взяла фонарь и направила туда луч света. Внутри не оказалось ничего. Даже скопившейся пыли нет, ведь мы с мамой ещё в пятницу отодвигали кровать и всё подмели. Ни забытых игрушек, ни уроненных деталек, ни кусочков пазла, ни орехов или косточек, ни закатившегося яблока, но, главное, никаких монстров и чудовищ.

Наверное, полчаса я там валялась, высвечивая фонарём все углы раз за разом, едва не залезая под кровать головой. Я была ещё такого роста… или размера… когда могла бы и вправду по-пластунски туда залезть целиком, только зачем? Я видела, что там никого нет. Запах гари успел рассеяться, хотя мне всё ещё было не по себе.

Вопреки здравому смыслу, я с пола залезла на свою кровать, но решила попросту не выключать свет на ночь. Не была уверена, можно ли заснуть с включенной люстрой, на всякий случай положила фонарь под подушку, чтобы был рядом, и так и лежала какое-то время, думая над всем, что успело произойти за эти дни.

Среда оказалась лишена всяких странностей, разве что моё полотенце после душа оказалось не на том крючке. Но я же не проверяла его перед тем, как залезать в ванну. Мама могла, постирав его, повесить, куда было удобно. Кстати, во вторник я в ванну ни днём, ни вечером так и не зашла, так что даже зубы перед сном не почистила. Та ещё бунтарка, полный панк-рок!

Стих рассказала на отлично, с Настей мило поболтали-погуляли, с ней очень комфортно. Она с остальными немного замкнутая, такая тихоня. Да и в нашем «дуэте» скорее ведомая, а я за лидера и выдумщика, куда нам пойти и что делать. Но на самом деле очень интересная и рисует красиво, настоящая творческая личность. Правда от графического планшета и посадила себе зрение, как говорит. Эх, я даже внятную окружность без трафарета нарисовать не в состоянии, а у неё карандашом геометрические фигуры выходят с такими тенями и бликами, что будто с листа на тебя объёмные настоящие скульптуры глядят, а не плоский графический рисунок.

Можно было бы попросить маму записать меня на художественные курсы, но мне же всё на свете так лень. Я не хочу, как Настя дважды или даже трижды в неделю после школы ходить в художку, потом домой, где времени остаётся только уроки, и сразу спать. Это же даже в компьютер не поиграть, получается! У меня там все цветочки у принцессы в саду завянут без полива и кроты с зайцами огород у милого панды-феремера сожрут, если новые детали к пугалу не покупать за добытые с ежедневных игровых заданий ресурсы.

Ну, и в аниме-играх тоже новые патчи к концу месяца, новые боевые девчонки, костюмчики, ободки с ушками и парни-красавцы! Почему вот у нас в школе таких нет? А у меня нет места в телефоне на такие объёмные игрушки с крутой графикой и боями, так что без компьютера я в эту чудесную реальность вообще никак не попаду!

А вот в четверг всякая чертовщина продолжилась. Мама, похоже, уже вообще позабыла, что стряслось в ту пятницу, почти неделю назад, и зачем мы ходили на укол в этот понедельник да собираемся идти завтра. Ни с того ни с сего вечером она с недовольным возгласом позвала меня в свою комнату и накричала, будто я лазила и трогала её косметику.

В выдвижном ящичке обнаружилась моя заколка, которая попасть туда попросту никак не могла. И она решила, что я там была, что-то брала, трогала, может, красилась помадой и тенями, потом смывая к её приходу домой, а заколка случайно упала с моих волос, как улика на совершённое преступление. Вот и играй дома в детективов…

Да я этой заколки на себя не надевала ни сегодня, ни даже всю неделю. Не помню, когда носила именно эту металлическую с розочкой последний раз. Может, в том месяце, может недели две назад, но в любом случае ничего я там, в маминых вещах, не трогала, а она сердилась почём зря да ещё отшлёпала.

Это вообще самое худшее на свете, когда ты ни в чём не виновата, но тебе отказываются верить, а ты знаешь, что ничего не делала… Несправедливо! Обидно до слёз! Ещё и причитала, что я играю в какие-нибудь непонятные мрачные игры, смотрю втихаря ужастики или слушаю песни-страшилки, оттуда и всякие чудовища мне мерещатся. Вот, будто это песня меня за нос укусила, ага, конечно! Навыдумывают себе, что мы что-то выдумываем, взрослые наотрез отказываются даже пытаться нас понимать при всех предоставленных очевидных доказательствах.

Я была очень зла на неё и обижена. Просто не честно было так орать и наказывать ни за что. А когда в слезах вернулась в комнату, то, включая свет, обнаружила там расплывчатую, будто в какой-то потусторонней дамке, фигуру, в миг испарившуюся вместе с возникнувшим светом лампочек люстры.

Остолбенев в дверях, в этот раз я даже не кричала, да и с мамой после случившейся вселенской несправедливости общаться не было уже никакого желания, а вид этого высокого крупного создания так и стоял перед лицом, пронизывая до дрожи! Ледяные мурашки бежали по телу, волосы шевелились, приподнимаясь дыбом, кровь стыла в жилах, а губы, кажется, сами собой разомкнулись от удивления, и слёзы вновь хлынули из глаз уже не от боли, не от обиды, а пережитого ужаса!

Дикий страх сотрясал колени, заставляя те подкашиваться, а дыхание сбивалось, словно я несколько раз бегала по коридору на кухню и обратно. Появился даже кашель, так как я поперхнулась не проглоченной слюной и дышать смогла уже только носом. А входить в комнату, где только что стояло и глазело на меня вот это – как-то даже уже и желания не было.

Нечто было костлявым и лохматым. Бледно-сиреневым, будто дымящимся или обожжённым. Стояло сгорблено, но если бы распрямилось, то упёрлось бы своими толстыми рогами в потолок. Те напоминали какие-то ветвистые молодые побеги растения, рассеиваясь наростами в разные стороны. Глаза и лишённый обрамления кожи рот были всё те же, как в ванной, только в этот раз ещё я успела лучше разглядеть лохматые плечи и руки вдоль худощавого с павшим животом тела.

Оно походило больше всего на уродливого человека, но в то же время и на лысеющую сову, вставшего на задние ноги медведя, в нём было что-то звериное, потустороннее и неестественное. Не просто тощий человек с торчащими зубами. В этот раз, видя его примерно всё столь же – краткий миг, мне почему-то удалось запомнить куда больше деталей. Руки или передние лапы были длиннющие, причём их виднелось, как минимум четыре, две прикрывали костлявую грудную клетку своей всклокоченной густой чёрной шерстью. Плечи были лохматыми, а вот сгорбленная с выпирающими позвонками спина - уже облезлой. Причём плечи эти ещё ко всему выглядели столь широкими, что даже исхудавшее тело такой комплекции на столь тонких обтянутых кожей костяных ногах-спичках в реальности бы не смогло стоять и держаться в прямом положении.

Чем бы оно ни было, это всё было его рук дело! Оно меня подставило, подложив заколку маме в косметику. Оно и мне под ноги бросило детальку «Лего», потом быстренько забрав во мрак под кроватью, оно позавчера шастало в коридоре, буквально наблюдало, как я бездельничаю вместо уроков за компьютером, сожрав мои фрукты и оставляя свой запах снаружи комнаты и в прихожей.

Оно прячется где-то здесь, в темноте и не выносит света. Причём не только солнечного, а именно что электрического тоже – что в ванной, что сейчас, сразу же исчезло и рассеялось в той же смрадной дымке неизведанного потустороннего мира, из которого и проявляется в моей реальности, в нашем настоящем, как мы ещё говорим, «материальном» мире.

Да и живым такое существо просто не смогло бы ни существовать, ни даже стоять на ногах! Нелепое, слишком худое, слишком широкоплечее, косматое и неряшливое, покрытое частично мехом, частично кожей, не способное сомкнуть ни рта ни глаз. Оно, будто бы, символ чего-то ужасного – неспящее, вечно голодное, агрессивное… Чужеродное всем и каждому, завидующее людям и их красоте, их укладу жизни, тому, что у людей есть постоянный дом, личное пространство, еда в холодильнике, одежда… Оно-то приходит к нам неведомо откуда, неприкрытое и голое, обречённое на вечные муки смотреть и скрежетать зубами, но и нас обрекающее на панические приступы страха.

Когда я поняла, что шок прошел, и я вновь могу двигаться, то в комнату, разумеется, не пошла, а включила свет по квартире везде, где только возможно. И на кухне, и в ванной, вышла на балкон подышать воздухом, где заодно нашла ещё один фонарь, который мы возим на дачу и обратно, и очень нескоро осмелилась снова заглянуть к себе, где всё это время оставался также включённым свет.

Никаких следов потусторонней лохматой нечисти. Думала, вообще не спать всю ночь, включить компьютер, зная, что мама наругает, если увидит, ведь в такой час она ещё явно не легла и не раз выйдет из комнаты, но после случившегося за эту чёртову заколку – хуже уже не будет. Что она сделает? Поставит пароль? Она не знает, как это делается. Сама потом забудет и мастера вызывать придётся переставлять систему или как там всё это делается. У неё личный ноутбук-то без пароля, не опасается, что я могу туда залезть. Правда, там игр нет, но что поделать. Поищу браузерные с одеванием по моде или ещё что-то весёленькое.

Тем не менее, в третьем часом уже всерьёз начала клевать носом. Вспомнила, что пятница – это седьмой день после укуса, значит, опять поведут на прививку, и просто так проспать уже точно не получится. Не выключая свет, я легла в кровать, размышляя, может, взять второе одеяло и постелить где-нибудь вне комнаты. Но мысли об увиденной твари в ванной вернули осознание того, что костлявое чудище обитает не только в пределах моей комнаты, но и всюду по квартире.

Каждый раз, когда уже ощущала, что засыпаю, проваливаясь в морок сновидений, лишаясь ощущения конечностей и сил во всём теле, я вздрагивала от шуршания обоев, и глядела, как по моей стене, под ними, словно ползают силуэты каких-то крыс или ещё более пугающих созданий. Причём, даже не имея Физики среди школьных предметов, я прекрасно осознавала, что натяни так мои обои на выпуклые скребущиеся там формы, как они порвутся. Просто невозможно, чтобы между ними и стеной что-то вот так ползало, они бы треснули от натяжения, ведь прилегают на клею плотно-плотно.

Но наутро я даже была не настолько сонной, как ожидала, правда было как-то холодно и я первым делом натянула на ноги более тёплые радужные носочки. Настя говорит, с ней бывало такое, что заигрывалась в пятницу в компьютер очень сильно, а когда в субботу будили в художественную школу, то чувствовала себя иногда отнюдь не разбитой и умирающей, а довольно бодрой. Как ей рассказывал папа, дело в каких-то там фазах сна. Долгой и короткой, как я помню. Просыпавшись в одной из них, чувствуешь себя хорошо, а в другой – не выспавшись. Наверное, и мне в этот раз повезло с фазой сна.

Надев носки, и опустив полосатые радужные стопы на голубенький пушистый ковёр своей комнаты, я не успела сделать и шаг, как за щиколотку меня схватила склизкая и холодная рука, потянув под кровать и уронив буквально лицом на пол – едва успела подставить руки, чтобы не разбить нос.

Кричала и пищала, наверное, ещё громче и пронзительней, чем, когда пятилась в понедельник от ванной. Как вопит призрачная баньши, когда её безутешный дух кто-то тревожит на старом заброшенном кладбище. Перебудила всех соседей, если кто ещё не успел встать к тому часу на работу.

На этот раз было уже по-настоящему страшно за свою жизнь. Брыкалась и дрыгалась как могла, сжимала ковёр пальцами, цепляясь за ворс и пытаясь вырваться, уползти прочь от крепкой хватки проклятого монстра. Судорожно оглядывалась, пинаясь свободной правой ногой и дрожа всем телом, всхлипывая и завывая, широко раскрывая глаза, я глядела с нестерпимым первобытным ужасом, как из темноты под кроватью до моих ног тянутся костлявые зеленовато-сиреневые руки с длинными, покрытыми слизью пальцами, а за ними следуют и лохматые лапы с выдвигающимися оттуда зубами, готовыми впиться в мои икры и отрывать куски плоти и кожи с моих сопротивляющихся ног.

Вбежавшая на голос мама тоже сначала обомлела от картины торчащего множества жутких конечностей, схвативших меня, но тут же рванула на помощь, не отдавая в лапы таинственной и уже хлюпающей от накатившей голодной слюны сумеречной твари. Я хваталась за неё, держалась всеми силами и дрыгала ногами, пока с левой ноги не сполз радужный носок, оставшийся в цепких когтях подкроватного монстра, а я чудом высвободилась и ринулась к маме, спешно потащившей меня прочь к дверному проёму и выведшей в коридор.

Она осмотрела мне ногу, где, благо, не оказалось никаких царапин и порезов, вся хватка пришлась на плотный радужный носок, который по итогу слез с гладкой и даже слегка влажной, вспотевшей от страха детской кожи, доставшись неведомому порождению тьмы вместо меня.

Ни в школу, ни даже в поликлинику мы уже не пошли. Закрыли плотно дверь, и мама отвела меня к себе в комнату, принесла чай с валерьянкой и зефиром, успокаивая, а сама по ноутбуку искала контакты какого-нибудь ведуна или медиума, желательно в нашем или соседнем районе. Такого мы по итогу и вызвали в тот же день, оставшись дома.

Второй раз в пятницу мама отпрашивалась с работы, мол, экстренно по уходу за ребёнком. Я даже простила её за вчерашние шлепки, хотя попа до сих пор болела, а она, уже во всё поверив окончательно, могла бы, между прочим, и извиниться за свой ор и несправедливые обвинения…

Но я прощала её за всё, ведь без неё я бы, может, и от тех многочисленных рук не вырвалась, и не знала бы что делать вообще, не додумалась бы вызвать какого-то колдуна или священника, а просто бы убежала из дома, боясь сюда возвращаться! Кто знает, что мной стало бы, затащи меня эта дрянь реально в темноту под кроватью? Туда, где хитро исчезают все монстры и ужасы, когда ты направляешь на них фонарик, веря в иллюзию, что всё хорошо и там никого нет. На самом деле они таятся в каждом тёмном уголке, следуя за лучом света, всегда скрываясь от него слева и справа. Поджидают удобного часа, а потом готовы буквально выскочить и растерзать тебя, как дикий ненасытный волк доверчивую Красную Шапочку.

Пришедший к нам примерно в обеденное время мужчина выглядел довольно красиво, а вот по манерам был какой-то неприятный. Нас слушал мало, был, что называется, сам себе на уме. Очень самодовольный, ещё и с какими-то повадками, как аристократ, делающий одолжение нерадивым крестьянам. Кто знает, может, так и вели себя настоящие колдуны, когда их просили угомонить расшалившегося домового в избе. Но у нас-то не домовой! По крайней мере, я надеюсь, что они не выглядят вот так, как та нечисть, неделю мучающая меня, да и нас с мамой вместе, всяческой чертовщиной.

Длинноволосый медиум в амулетах и многочисленных кольцах поправлял пальцами свои прямые светлые пряди, что-то там шептал, причитал, ходил по всем комнатам, в том числе и балкону. А затем, взяв в руки какие-то изогнутые металлические палочки, снова всё обхаживал, заглядывая в шкафы, и в ванну, добравшись и до моей комнаты, где те начали себя вести странно, перекрещиваясь по мере продвижения к учебному столику.

Предметы в его руках по итогу указали на мой девичий рюкзачок. Поношенный уже за три учебных года, давно уже прошу купить мне новый, да не розовый, а чёрный, чтобы вешать всякие крутые значки и всё прочее, как делают классные старшеклассницы! Может, хоть на следующий год удастся маму упросить.

- Здесь, - произнёс мужчина, показывая на мой рюкзак, - Достаньте медленно всё по очереди, что есть внутри, - просил он таким повелительным тоном, словно мы с мамой его горничные.

Но, естественно, мне очень хотелось, чтобы он действительно нам помог. Хотя, что может быть в школьном рюкзаке такого эдакого – я не представляла. Неужели я с собой носила туда-сюда столько дней этого беса, демона или что оно вообще такое? Что я там ищу? Зачарованный амулет? Металлическую статуэтку идола некромантов? Монетку проклятого золота с демоническими пентаграммами? Внутри была металлическая подставка, пенал с рисунках аниме, который я даже открыла, показывая ручки и фломастеры, учебники и тетради, дневник с пятёркой за стихотворение Есенина и другими полученными на неделе отметками. Ничего странного.

А потом, достав все обыденные и должные предметы, я залезла рукой на самое дно и обнаружила там что-то наподобие шарика из бумаги. Мы такими кидались в школе на той неделе, когда учительница по ИЗО заболела, а замены не нашлось, вот мы и валяли дурака весь урок перед двойным Английским, что был в конце дня.

Я медленно развернула клочок бумаги, но уже в процессе у меня затряслись сначала пальцы, потом все руки, затем и слезы от похолодевшего нахлынувшего ужаса нахлынули на глаза… На клочке красовалась детским рисунком чёрная бестия с торчащими в разные сторону рогами, округлыми глазами без век, с торчащими наспех наштрихованными ручкой зубами будто без губ и щёк, с тощими ногами, несколькими руками и обильными завитушками клочков шерсти на плечах. Довольно образная, мало похожая на того монстра, что я видела в реальности, иначе бы я сразу вспомнила про такой рисунок, наспех выведенная фигура, порождённая проказливой детской фантазией. Но теперь, глядя на самые разные мелкие детали этой каракули, вроде уже и вполне узнаваемая.

- Рисунок?! – не понимали мы с мамой, глядя на приглашённого медиума, и перевода взгляд снова на чёрно-синее порождение детской фантазии путём смешения линий синей ручки и чёрного карандаша.

Это с того самого «пустого» урока, когда мы дурачились и рисовали в альбомах всё подряд. Тогда через проход между рядами от меня сидела наша староста и мы рисовали друг для дружки всякие разности – воздушные шары, собак, лошадей, потом просто какие-то каракули вот типа таких. Горгулий там, дракончиков… Как сейчас помню её голосом фразу «А это тебе чёртик! Хи-хи!» - с озорным смехом она показала мне этот рисунок.

Потом у всего класса, из-за летающих самолётиков от мальчишек с дальних парт, разгорелась потасовка бумажными снарядами. И, похоже, пока мы с Ирой перебрасывались, сминая наши рисунки, её вот этот «шарик» случайно заскочил ко мне в портфель, где и расположился незаметно на дне, даже где-нибудь в углу главного отдела, что я не натыкалась и даже не видела его раз за разом, собираясь на новый учебный день, перекладывая учебники и тетради, доставая и убирая дневник.

Чёртик… То, что видела я, то, что хотело меня утащить за ногу под кровать, разве ж это «чёртик»? Это даже не демон, а совершенно непонятное отродье нечистой силы, которое и в страшном сне не приснится! Сгорбленное, облысевшее, тощее и зловонное, со столь жутким лицом, что остальное туловище уже и разглядывать нечего, от одного взгляда помереть можно.

Как смогла, я рассказала взрослым, что за рисунок и как он мог ко мне попасть. А когда дядя медиум услышал Иришкину фамилию, то припомнил, что была одна гадалка, к которой люди ходили за предсказаниями, мол, очень может быть, что её бабушка. И вот какая-то часть ведьмовской силы передалась нашей старосте по наследству, что она сочинила, придумала и вложила подобие жизни, наколдовав мне вот это создание на бумаге.

Но клочок мы ритуально сожгли на кухне, используя мутную толстенную свечку из церкви, как уверял наш гость, проводя очищающий ритуал избавления от нечистой силы. Потом ещё все углы обильно окропили святой водой, особенно ванну и пространство под моей кроватью, снова ту сдвигая с места, а потом ещё и, вернув на место, снова опрыскали в темноту щели. Мама даже предложила там вообще что-то хранить, заткнуть зазор между ней и полом, сложить, например, не распакованные комплекты нового постельного белья и тому подобное. Более уже никто дотянуться оттуда, да и разместиться там попросту не мог.

Кошмар и чертовщина на этом закончились. А я стала как-то немного по-другому относиться к нашей старосте, зная, на что способны её ведьмовские чары. С такой лучше не ссориться и не конфликтовать. Последним удивительным событием стало обнаружение моего радужного носка в её портфеле. Это было на перемене и довольно внезапно, она готовилась к уроку, доставала учебник с подставкой, и его обнаружила, заверяя всех вокруг, что это не её.

Я, понятное дело, не созналась, что вещица так-то моя, а никто и не стал играть в «Золушку», примеряя на наши ноги найденный носок. Думаю, он бы вообще многим подошёл, разве что у Саши ножки более полноватые, чем у других девчонок. Да носок бы и мальчишкам некоторым подошёл, небось. Хорошо, со мной его никак связать не смогли и о случившемся быстро забыли.

Пытаюсь вернуться в строй и жить привычной жизнью. Вроде бы как, даже получается. Стала определённо более какой-то нервной с тех пор, расшатанная психика просто так не восстанавливается, нужно время. Каждый раз, заходя в ванную и включая там свет перед глазами стоит тот образ худощавого пучеглазого и сгорбленного чёрта с лохматыми плечами и множеством рук. Картина попросту не выходит у меня из головы, хотя, казалось бы, бояться уже нечего и всё надо реально забыть, как страшный сон, стерев неделю неприятностей из памяти. Не уверена, что даже переезд бы тут помог, любая ванная комната будет навевать эту сцену.

Даже песни-страшилки стала слушать значительно реже, слишком уж реалистично представляю в нашем мире всё их содержание. Переключилась на англоязычную музыку, в которой тексты, в принципе, понимать могу, но предпочитаю не вслушиваться и даже не знать, о чём там поют. Дабы отвлечься от переживаний, думаю, попросить маму в следующем году записать меня на гитару. А заодно и купить её на День Рождения, только не на грядущий, а через один, на этот-то я уже давно знаю, что хочу.

Кстати, надо ведь и пару радужных носков у мамы поклянчить помимо всего прочего. Тот-то один оставшийся мы выбросили, а найденный у Иры вообще без понятия, куда она дела, тоже, наверняка в мусорку кинула, раз хозяин не нашёлся и не откликнулся. А мне и не хотелось перед всем классом заявлять, что это моё.

А вот не зайди тогда ко мне мама, может, и не поверила бы, если б я вообще вырвалась, что мой носок утащило невиданное чудище. Отругала бы опять, что я вещи теряю. Почему взрослые нас никогда не слушают? И верить готовы только уже в самый последний момент. Когда может быть уже слишком поздно... И всё же лучше уж быть наказанной, но живой, чем беспомощной в цепких лапах кровожадного монстра сгинуть в абсолютной и бездонной темноте.