Чертовщина

За сутки до эксперимента

Кирилл Иванов отпахал положенные трудовым договором рабочие часы, чувствуя под конец дня, что валится с ног. Сегодняшняя смена чуть ли не самая тяжёлая за всё время, что он трудился в городской больнице. В мужской раздевалке он упал на скамью и снял обувь. «Наконец-то выходные дни!» – подумал после довольного выдоха. Можно, наконец, полноценно отдохнуть и восстановить силы – только, что для него самое обидное, без алкоголя. Нужно держать себя в руках. Прошло меньше двух недель с последнего запоя, а Кирилл себя знал хорошо – после одной-единственной рюмки попойка продолжится и затянется ещё на несколько недель.

Кирилл в одиночестве переоделся в домашнее и вышел в коридор. Из женской раздевалки, дверь в которую находилась по левую руку в двух шагах, вышла Наталья Одинцова. Она, как и он, работала здесь по уходу за пациентами. Кого не спроси, он скажет, что Наталья одна из самых лучших медсестёр их больницы – если не самая. Можно ли сказать, что Кирилл лучший медбрат? Естественно, нет. Его даже не метили на место хорошего работника.

– Тоже выходной?

Наталья взглянула на него и мило улыбнулась – она всегда так приветствует коллег.

– Нет, смена только начинается. Сегодня её перенесли – не знаю, почему.

– А-а, тоже бывало пару раз. Не самый лучший расклад.

– Ага, но что поделаешь? С завтрашнего дня буду отдыхать. С дочкой больше времени проведу.

– А я всегда думал, что родители рады уйти на любую работу, лишь бы подальше от ребёнка.

– Может, у остальных и так, но я так не думаю. Мне только в радость сидеть с Леночкой. – Она на секунду замолкла и потом добавила: – Хотя да – иногда хочется провести время в своё удовольствие. Поспать, там, подольше, на речку сходить или шашлык приготовить.

– Да, шашлык – это хорошо. – Ему вспомнились (сквозь хмельную дымку) вечера, когда он с приятелями устраивал пирушки в частном доме кого-либо из компании или за чертой города. Маринованное мясо, насаженное на шампуры и приготовленное над жаром огня, – один из главных моментов тех вечеров. На языке появился вкус шашлыка, приправленного кетчупом, отчего разыгрался аппетит.

«А почему бы не…»

– Слушай, а давай устроим?

– Что? – Похоже, Наталья тоже замечталась, раз вопрос заставил её вздрогнуть.

– Ну, шашлыки. Пикник где-нибудь на природе. Позовём приятелей и поедем куда-нибудь за город.

Наталья задумалась, постукивая пальцем по подбородку.

– Неплохая идея.

– Тут возникает другой вопрос: где остановимся?

Теперь задумались оба. Кирилл собирался предложить устроить лагерь где-нибудь в лесу неподалёку от города, но Наталья его опередила:

– Может, в Утае? У Ключа?

– Можно, наверное. Только я не…

– Одинцова! – разнёсся по коридору зов.

Они синхронно повернули головы. Наталью звал главврач, Георгий Дмитриевич.

– Прекращай болтать, пациенты ждут!

– Соберёмся там завтра днём. Я пошла!

И прежде, чем Кирилл задал вопрос, где находится этот Утай и уж тем более Ключ, она поспешила за Георгием и, присоединившись, начала что-то обсуждать. Кирилл пару секунд наблюдал за ними, потом вышел на улицу и направился домой, пешком, с решением посмотреть расположение Утая по интернет-картам.

Глава 1

I

– Не, Кирилл, у меня не получится, – сказал Николай. – У меня очень важное дело, которое не требует отлагательств. Мне до послезавтра нужно кое-куда сходить и кое-что сделать. Если я этого не сделаю, то… Даже не представляю. В общем, нет. Извини.

Вечером того же дня Кирилл начал обзванивать знакомых. Вот настала очередь и Николая Буркова, приятеля, вместе с которым заканчивал медицинский колледж. Среди одногруппников он связался только с ним, а это потому, что имел с ним более близкие дружеские отношения, нежели с остальными.

– Да ладно, не переживай. Всё нормально. Позвоню кому-нибудь ещё. Удачи тебе.

– Тебе не представить, как она мне понадобится. Ладно, давай, до связи!

– До связи.

Кирилл завершил звонок и уронил руку с телефоном на колено; на другую положил голову и медленно вздохнул.

«Позвоню кому-нибудь ещё». Было бы здорово, будь это правдой, да только Кирилл обзвонил всех (точнее, практически всех), с кем обменивался контактными номерами. И все, с кем получилось связаться, ответили, что не смогут прийти. Либо заявляли, что заняты работой (или другими «важными делами»), либо увиливали от причины и явно хотели поскорее закончить разговор. Интересно, они действительно заняты или просто не хотят видеть Кирилла? Вот что значат эти «кое-куда» и «кое-что», что сказал Николай?

Он откинулся на спинку дивана; тот тихо скрипнул. И что теперь делать? Ехать одному? Придётся, хоть это будет неудобно с его стороны. Ну ничего, Наталья поймёт. Но почему это его так тревожит? Как будто будет объяснять очень строгому учителю, почему не сделал домашнее задание.

«Сейчас бы выпить. Чего-нибудь крепкого». Кирилл повернул голову в сторону кухни, где в холодильнике стояла наполовину опустошённая бутылка водки. Создавалось ощущение, что она какими-то незримыми нитями тянула к себе. Он давным-давно мог подчиниться, но всеми силами сдерживался, так как относительно недавно вышел из недельного запоя. Хорошо хоть на работе ничего не сделали, а ведь могли и уволить и имели на это полное право. Кирилл по телефону сообщил, что приболел, и нужно подлечиться; и пусть предоставил справку, подписанную знакомой из поликлиники, все знали, что он был в нетрезвом состоянии, потому что сказал о болезни заплетающемся языком.

Кирилл облизнул губы и отвернулся к сидящей на другом конце дивана девушке, которая печатала что-то в телефоне.

– А ты не хочешь поехать со мной?

Людмила взглянула на него исподлобья.

– Не хочу, – пробубнила и опустила ноги на пол. Диван на это движение отозвался тихим скрежещущим стоном. – Когда ты уже выкинешь эту рухлядь?

– Чего?

– Когда ты уже купишь новый диван, говорю. Этот совсем прогнил. Скоро пружины повылазят или вообще развалится. От него уже какой-то гнилью несёт, не чувствуешь? Ты его, случаем, не на помойке нашёл?

– Опять ты за старое, – буркнул Кирилл. – Знаешь же мой ответ: будут лишние деньги, будет и новый диван, и всё остальное. – Голос огрубел – как и обычно, когда кто-то начинал раздражать. Людмила с недавнего времени делала это на постоянной основе. – Да и диван ещё нормальный, скрипит не так уж и сильно. Про вонь ты вообще выдумываешь. А пока что сама знаешь, куда идут все финансы.

– Да, знаю - на водку. Ой, извини, на ипотеку.

– Хватит прикидываться дурочкой.

– Да-да, извини. На ипотеку всё уходит, угу.

– Именно. Ведёшь себя так, как будто не знаешь, что ипотека – дело не простое. – Стало душно. Он подошёл к окну, открыл и, когда свежий воздух ворвался в комнату, глубоко вдохнул. Как же хотелось чего-нибудь крепкого; сначала, дура, провоцирует, потом жалуется. Сжал кулак, развернулся и продолжил: – А вот ты взяла бы да помогла. Пора бы уже и на работу устроиться, в какое-нибудь отделение банка, например. Или на крайний случай техничкой в какую-нибудь школу или общепит. Хватит с утра до вечера сидеть и пялиться в телефон. А там и деньги на диван найдутся, и на все твои «хочу то, хочу это» и, возможно, мне на помощь с ипотекой.

Людмила цокнула языком, закатив глаза, и уставилась в телефон.

Кирилл сжал оба кулака. Вот так всегда: как только речь заходит о трудоустройстве, она сразу же замолкает и дальше будет делать вид, будто ничего не слышит. Это раздражало ещё больше. Хорошо, когда ты богач: можешь купить что угодно, и женщины не будут бугузить по поводу твоей несостоятельности.

Вдруг стало невыносимо рядом с ней. Захотелось если не ударить, так вышвырнуть из квартиры со всеми вещами. И где он такую только нашёл? Действительно, а где они встретились? Когда познакомились? Наверное, на какой-то из множества попоек, да это и не важно. Если бы она сейчас сказала упрёк в его сторону, точно вышвырнул бы – из окна.

Кирилл не стал поддаваться искушению, но и терпеть сил не было, посему вышел из гостиной, надел кеды и покинул квартиру. Спускаясь на первый этаж, встретился взглядом с соседом снизу, который входил в квартиру. Они знакомы не были, но Кирилл испытывал внутреннюю неприязнь. А всё потому, что сосед – состоятельный человек, имеющий приличные деньги, что не поскупился продемонстрировать всему дому автомобилем из какой-то европейской страны; скорее всего, Германии. «Как будто в этом доме мало мажоров», – подумал Кирилл, вспоминая парня, что живёт сверху и каждую субботу устраивает дискотеки, что не дают спать как минимум только ему.

Вышел на улицу, сел на скамью. Взглянул на себя через экран телефона. Так что же делать?

Вообще, был ещё один человек, которому Кирилл мог позвонить. Старый друг, вместе с которым провёл значительную часть детства. Но не хотел с ним связываться, по двум причинам. Первая – это долгое время затишья. Воля случая свела их в один класс, где они и познакомились. Много же чего они вместе сотворили – и похвального, и того, за что взрослые шпыняли. Тогда вся деревня знала их прочный дуэт. Но судьба смогла его порушить и раскидать их по разным местам. Летом между окончанием четвёртого класса и началом пятого друг переехал жить в город. С тех пор они практически не виделись. Тот иногда приезжал на выходные, но вскоре перестал, и вместе с этим пропали пути сообщения. Связь прервалась окончательно. Сколько лет прошло с тех пор? И вторая – это его увлечения. Пусть они и не общались, Кирилл не раз видел того в городе. И каждый раз с разными девушками. А как-то однажды знакомая рассказала, что тот самый настоящий бабник. («И скотина! Это же надо быть дурой, чтобы добровольно залезть к нему в койку!» – добавила в конце.) Это было неудивительно, ведь ещё до момента разлуки друг начал активно интересоваться девушками. Только о них и говорил, говорил, что хочет поскорее подрасти, чтобы завести отношения с какой-нибудь девчонкой и попробовать, что же такое секс.

Ну а так он мог составить неплохую компанию.

Кирилл минут двадцать сидел на улице и размышлял, но к ответу не пришёл. Только в полдень следующего дня после целого утра обдумывания начал искать номер в списке контактов. Аргументом, подтолкнувшим к окончательному решению, являлось желание встретиться. С самого начала дня оно только усилилось. И всё же, когда номер был найден, Кирилл подсознательно молил, чтобы тот поменял сим-карту или, если всё-таки дозвонится, не соглашался.

II

– Господи, мне в сотый раз повторять? – Николай закатил глаза. – Читай по губам: я не брал твою штуковину.

– А мне кажется, ты нагло врёшь, – возразил Игорь.

Они стояли перед общим домом на расстоянии в метра два друг от друга. Игорь – новый житель Утая. Он переехал сюда совсем недавно, меньше недели назад, и не был знаком ни с кем из здешних. Соседа по дому, Николая, с кем сейчас вступил в перепалку, вообще увидел только вчера вечером после возвращения из города. Ну а после кражи не хотел знакомиться вовсе.

Николай терпеливо выдохнул и дотронулся до переносицы.

– Если ты не умеешь слышать, то всё-таки научись читать по губам. Я. Не. Брал. Твою. Длинную. Штуку. Или тебе ещё языком жестов это сказать?

– Эта «длинная штука» называется металлоискателем. Она ищет всякие металлические предметы и пищит, когда находит. Слышал о таком?

– Слушай, что ты придрался, а? – Николай начал жестикулировать, будто это придавало правдивости словам. – Мне идти надо, а ты тут со своим металлоискателем пристал.

– Пристал потому, что он пропал. Его украли.

– И ты подозреваешь меня?

– Да.

– Поверь, ты ошибаешься.

– Я тебе не верю. Я ещё не могу здесь никому доверять. Тебе особенно.

– И почему это, позвольте спросить?

– Не нравишься ты мне, вот почему.

– Ага! Тут, оказывается, больше играет личная неприязнь, чем факты. Ясно всё с тобой. Такими темпами ты точно его не найдёшь.

– Просто верни, и дело с концом.

– Я не брал!

– Чем докажешь?

Николай вскинул руки.

– Уж ничем. У меня нет с собой детектора лжи. Тебе придётся поверить на слово.

Игорь ощутил, что исчерпал себя. Не осталось ничего, что прижучило бы этого шарлатана. Фактов и вправду не было. Но Николай своей рожей сам себя выдавал. Открыто насмехался. В глазах так и читалось: «Не пытайся, не поймаешь!». И он не мог поймать.

– Знаешь, мне тут рассказывали некоторые люди, что доверять тебе не стоит. Мол, ты сильно падок на всё дорогостоящее. А мой металлоискатель не дешёвый.

Но, вопреки ожиданиям, Николай и бровью не повёл. Никаких признаков взволнованности, полная уверенность.

– И кто тебе это рассказал? Мужик с того дома? – Он указал на дом, расположенный после купленного Игорем участка, и скорчил гримасу. – Да он сплетник, хуже любой бабки в магазине. Плюс к этому у нас вражда: не сходимся в представлении мира. Вот и ляпнул что пообиднее. И ты сам сказал, что никому не можешь доверять, а ему, получается, доверился, да?

Игорь обернулся, но сделал это для того, чтобы скрыть взволнованность. С мужчиной он, конечно же, не общался – да он ни с кем не разговаривал в этом посёлке!

«Выкрутился, чёрт! А может, правду говорит?»

– Не знаю, кто из вас говорит правду, но факт: металлоискатель пропал, и главный подозреваемый – это ты, потому что ты единственный, кто знал, что он у меня есть.

– А ты на все сто процентов уверен, что я единственный? Мало ли кто из местной шпаны увидел и рассказал отцу или брату, а те и решили прибрать. В Утае такие люди имеются. А ты всех собак на меня спустил.

Игорь смутился и хотел что-то сказать в оправдание, но ничего путного не лезло в голову.

– Твои слова всё равно ничего не значат. Это просто слова. Ты всё равно главный подозреваемый.

– Подписку о невыезде на меня оформлять не придётся, потому что я никуда не выезжаю. Удачи в поисках.

После этих слов Николай развернулся и пошёл по дороге. Игорь смотрел в спину и думал: «Если обернётся, то точно что-то недоговаривает». Но тот ни разу не обернулся и когда поравнялся с небольшим продуктовым магазинчиком, Игорь выругался и поплёлся в дом.

...Николай Бурков, когда миновал магазинчик, решил, что пора посмотреть, стоит ли ещё непутёвый сосед на улице. Обернулся – тот скрылся.

Дорога пошла вниз. Николай шёл до тех пор, пока от их общего дома не осталось видно только крыша, потом спустился на траву и подбежал к задней стене магазина. Там лежала частично скрытая некошеной травой груда горбыля. Разгрёб и вытащил длинную металлическую аппаратуру. Да, это тот самый металлоискатель.

Увидел его Николай, когда сидел на лавке перед домом и рассуждал, где искать деньги на возмещение долга. Через пару дней ведь нагрянут и начнут выпрашивать, а не вся сумма набрана. В момент размышлений подъехал сосед на видавшей жизнь «хонде». Николай с интересом наблюдал, как тот достаёт из багажника металлоискатель и уносит во двор. План дальнейших действий сложился на уме в мгновение. Он подбежал к воротам и забрался на спинку скамьи, откуда видел весь двор и видел, где сосед запрятал аппаратуру. После этого вернулся к себе дожидаться ночи.

Когда часы показывали два часа после полуночи, через огород пробрался на соседский участок и без проблем выкрал металлоискатель. А потом спрятал вот в этом месте – всё же надёжнее, чем у себя, что подтвердилось десять минут назад.

При осмотре дефектов не обнаружил. Перекинул пояс через плечо, вышел на дорогу и побрёл дальше, надеясь на то, что сосед останется дома и не отправится следом. То есть, полностью положился на удачу.

III

Малая часть солнечного света проходила сквозь тёмно-серые шторы, поэтому в спальне царил полумрак. Тимофею Фадееву нравился такой антураж. Такой загадочный и очень возбуждающий.

На кровати, прислонившись к изголовью, сидела девушка; сквозь белую обтягивающую маечку проглядывались маленькие груди. Она мяла ладони между бёдер и следила, как Тимофей снимает мастерку, кладёт на комод, подходит к кровати и стягивает футболку. Она опустила взгляд на торс и неровно вздохнула – не зря упражняется по утрам. Он опустился и принялся медленно подбираться, как хищник на охоте; знала бы она, какими силами Тимофей сдерживается, чтобы не наброситься.

Девушка закусила губу и провела рукой по груди. Тимофей, проследив за этим мимолётным движением, чуть было не бросил все эти прелюдии и не поддался порыву чувств, но нашёл силы сдержаться. Без таких игр наслаждение не раскроется во всю мощь, а Тимофей не растворится в экстазе. Нужно побаловаться, разогреть партнёршу, чтобы она без всяких отталкивающих мыслей позволила завладеть собой и потом не жалела об этом.

Он провёл кончиком пальца от ступни до икры, принялся их слегка массировать. К такой молоденькой бархатной коже он давненько не прикасался. У женщины, с которой игрался также два дня назад, кожа была шершавой и неприятной на ощупь, но это не помешало насладиться её шестым размером.

Девушка начала постанывать, что усиливало огонь желаний. Тимофей придвинулся чуть ближе и неторопливо повёл пальцы к коленям, от них к бёдрам. Чем дальше, тем теплее была кожа и тем жарче становилось внизу живота.

Её ладошки ухватились за локти и слабо потянули, что говорило о том, что она готова отдаться. Игра удалась. Победа пришла быстро – девушка молоденькая ещё, неопытная, желает больше занятий любовью. Ну, Тимофей устроит хотя бы одно, но она надолго его запомнит.

Пальцы практически коснулись мягких бёдер, которые Тимофею не терпелось как следует помять, как раздался трезвон. Так как в комнате стояла тишина, какую нарушало лишь их неровное дыхание, оба вздрогнули. Любовная атмосфера исчезла в мгновение ока.

Тимофей выругался. Эта чёртова мобила уже не раз портила весь настрой. Иногда так и подмывало швырнуть её в стену, выбросить из окна, раздолбать на мелкие части и сделать много чего другого, но он порывы сдерживал; это было легче, чем не наброситься на партнёршу, пока та ещё не готова. Сегодня с этой девушкой (она говорила имя, но он забыл; то ли Ирина, то ли Арина) был такой клёвый антураж, какой Тимофей не осязал давненько. И она готова была отдаться, причём так быстро. И – по закону подлости – именно в это время кому-то что-то понадобилось.

Тимофей слез на пол, подошёл к мастерке и достал из кармана телефон. Когда прочитал имя звонившего, невольно усмехнулся и искренне удивился. «Кирилл И.». Кирилл Иванов. Пришла интересная мысль: «Привет из прошлого», – а за ней начали всплывать воспоминания из разных периодов юности. Да-а, раньше их могли разлучить разве что родители – и разлучили, когда мама заявила, что они переезжают в Тулун. И вот спустя долгое время молчания старый друг хочет связаться. Тимофею стало очень любопытно, по какому поводу, и принял звонок.

– Алло.

– Э-э, привет, Тима… как поживаешь? – Неуверенность и робость так и сквозили из голоса Кирилла.

– Кирилл. Очень неожиданно. Эм, жизнь протекает нормально. А у тебя? – Ощущал Тимофей не меньшее волнение. Он почувствовал себя девушкой, которую уламывают на секс и она не знает, соглашаться или нет.

– Да знаешь.… То же самое, что и у тебя. Проблем много, по самую глотку, но они решаются, и слава богу.

– Да, прекрасно тебя понимаю.

Повисло неловкое молчание. Тимофей ждал, пока Кирилл заговорит первым, и бегал взглядом по комнате. Когда остановился на Ирине-Арине (по виду очень недовольной), та развела руки, мол, что дальше. Он приложил палец к губам.

В этот момент Кирилл заговорил:

– Я это… в общем, почему звоню-то… кхм… Я с парой приятелей собираюсь уехать на вечер в Утай, чтобы отдохнуть где-нибудь на природе.

– Утай? Это вроде бы посёлок рядом с Котиком?

– Да, рядом с ним.

– Блин, сразу же столько воспоминаний про Котик приходит.

– Точно, много чего вспоминается. И я вот… приглашаю тебя. Встретимся, наконец, посидим у костра, поговорим о прошлом и будущем. Как тебе идея?

Идея, в общем-то, неплохая, и Тимофей охотно согласился бы, но план на сегодня уже был составлен: провести весь день с Ириной-Ариной. Ну, может и половину, если не вылезать из постели.

– Ну, не знаю, – ответил он. – Я планы строил на эту и ту неделю. Этот день тоже в списке. Только не факт, конечно, что я вообще к ним приступлю, ха-ха.

– А, то есть не приедешь?

– Погоди. А кто там ещё будет кроме нас?

– Ну, будет Наташа Одинцова, моя коллега по работе. Будет и её подруга, и её друзья, если те согласятся.

– Коллега и её подруга. – Тимофей призадумался. Это всё меняет. Можно, как было задумано, провести полдня с Ириной-Ариной, а вечер провести с кем-нибудь из них.

Он заметил, как нахмурились Ирина-Арина. Эти четыре слова ей не понравились. Она сейчас точно думает, что Тимофей бросит её и отправится к звонившему (или, что ещё хуже, звонившей). Если не убедить в том, что он никуда не собирается, дальнейших игр может не быть.

– Знаешь, я подумаю, – заключил он и, взглянув на подозрительное лицо Ирины-Арины, быстро добавил: – Но скорее всего не получится. Планы всё-таки и все другие дела.

– Понимаю. Ну что ж, буду тебя ожидать. Ладно, давай, до встречи.

– Давай!

Он отложил телефон на комод. Когда разговор закончился, стало невероятно легче. Разговор с прошлым – дело непростое.

Как незаметно скрыться в Утай? Если Ирина-Арина ничего не заподозрит, то любовные игры могут повториться через какое-то время. Это было бы неплохо.

Та продолжала хмуриться. Он поспешно вернулся в роль альфа-самца и подошёл к кровати.

– Кто это был?

– Друг. – Начал медленно подползать.

– Что ему было нужно? Что ещё за коллега с подругой?

– Ай, не бери в голову. Они собрались отдохнуть, вот и меня пригласили. Но куда же я пойду, оставлю тебя одну.

– Будто что-то мешает тебе взять и сбежать. Это же проще простого.

– Ну что ты, малышка, как я могу тебя оставить. – Он коснулся губами её коленей.

Ирина-Арина держалась ещё пару секунд, но потом сдалась и вернула соблазнительную улыбочку.

– Ну ладно, поверю.

– Вот и правильно! – а про себя подумал: «Как же с ней всё просто». – Нечего хмуриться. Так на чём мы остановились?

– На том, что ты медленно подкрадываешься ко мне. Хотя должен уже броситься на меня!

– Ах вот как! – Он принял позу хищника, готовящегося к атаке, но потом выпрямился и задал неожиданно возникший на уме вопрос: – Слушай, а тебе есть восемнадцать?

– Две недели назад исполнилось, а что?

– Да так, не важно.

Подумал: «Повезло», – и в этот момент Ирина-Арина схватила ладони и зажала между горячих бёдер. Это было красноречивее всяких слов. Он бросился, и та полностью отдалась ему.

IV

– Да отстань ты от меня! – воскликнула Анна Грошикова. – Сколько можно?!

– Я прошу только послушать меня, – не унимался Иван. Он шёл позади, не отставая и не приближаясь ни на шаг.

Анна зарычала от распирающей злобы.

Она возвращалась от любимого человека, Антона Кривилёва. Сегодня стоял замечательный погожий день; солнце палило не так сильно и нещадно, как вчера, но всё равно было жарко. В такой день грех не искупаться, вот она и ходила к Антону, чтобы поинтересоваться – не хочет ли составить компанию. Но тот отказался, сославшись на работу, порученную родителями. На вопрос, в чём состоит эта работа, как-то странно улыбнулся и отмахнулся. Семейное, мол, дело, личное, не касающееся никого, кроме его семьи. Анне показалась вся эта ситуация какой-то натянутой, а его поведение подозрительным, посему некоторое время пыталась выудить правду. Антон отвечал одно и то же, явно нервничая и постоянно поглядывая в окно. Она пробыла бы дольше, но он сказал, что всё, пора приниматься за работу, а ей пора идти домой, и чуть ли не толчками выпроводил на улицу. Анну это разозлила – она бросила пару ругательств, но ушла. И примерно на половине пути и повстречался Иван Горбатенко, её бывшая любовь. (Выражение «бывших не бывает» сюда совершенно не подходило). Он тут же увязался.

– Нам не о чем с тобой говорить! Всё давным-давно кончено. Когда ты уже от меня отстанешь?!

Когда-то Анна строила с ним отношения. Хоть он и был слабаком, но всё же смог влюбить её какой-то особенной заботой, какой не было ни у одного из её близких, что и подкупало. Но больше года назад случилось то, после чего Анна поставила на нём крест . (Но всё же иногда мысленно возвращалась в те времена. С ним всё было по-другому, не так как с Антоном. В некоторые моменты – особенно в те, когда они ссорились – казалось, что с Иваном было лучше. Тот любил как-то иначе. Но это не отменяет того факта, что он – моральный слабак, и содеянное не оправдывает.)

– А я хочу поговорить. Нам много чего есть обсудить.

– Господи, да нечего нам обсуждать.

– Есть отчего! Да пойми ты, – он хотел за плечо развернуть её, но она сбросила руку, – пойми, что я хочу вернуть всё, как было. Пойми, что ради этого я готов на всё. Готов слушать твою громкую орущую музыку, готов за тобой эту тяжёлую куртку, как бы она там не называлась.

– Это косуха!

– Готов расчёсывать твои волосы!

– Сама справляюсь! – рявкнула Анна и, не заметив того, прикоснулась к волосам, сплетённым в косу.

– Я готов буду сделать всё, о чём бы ты ни попросила… в пределах разумного… лишь бы позволила находиться рядом с тобой, позволишь хотя бы держать тебя за руку!

Анна раздражённо выдохнула.

– Мы пробовали, но у нас ничего не получилось. С тобой невозможно строить будущее.

– Да что я сделал-то?!

Анна так резко развернулась, что Иван остановился за секунду до столкновения и тут же отскочил на расстояние вытянутой руки – вдруг врежет. Она на такое способна. Он физически ощущал её яростный взгляд.

– Что сделал? – переспросила и, всплеснув руками, взорвалась: – Вот именно, что ничего! Ты меня не защитил! Разве не помнишь, что стало для меня последней каплей?

Иван сглотнул и забегал глазами.

– Конечно, помнишь, просто строишь из себя долбанного придурка! Но если у тебя действительно отшибло память, если это вылетело из твоей чёртовой башки, то я напомню. В тот вечер мы пошли в клуб, потанцевать. Ко мне стал клеиться какой-то пьяный пацан из города. Чей-то внучок приехал, нажрался, как не знаю кто, и стал домогаться до меня. Что ты на это делал? Ничего, будто бы не замечал. И ты, конечно же, помнишь, как он меня чуть не изнасиловал! Прямо за клубом! Прямо на твоих глазах! Помнишь, как он вышел за нами и вежливо попросил тебя отойти. Знакома я, мол, с ним, пообщаться хочет. И ты поверил, хотя я и говорила, что нет, я его не знаю, и отошёл, как послушная псина! Помнишь, как он и кинулся на меня и начал срывать одежду! Я чуть родителей до инфаркта не довела, когда объясняла, почему мои штаны разорваны. Если бы ты мне помог, всё могло быть по-другому, но ты лишь просил его остановиться, колотил кулачками по спине, как сраная девка! Если бы вокруг нас не было камней, одним из которых я его и огрела, таким образом я бы и лишалась девственности, а возможно даже и жизни. Так что не спрашивай, почему виноват именно ты и что ты такого сделал!

Во время этой гневной тирады Анна медленно подходила. Иван будто в статую превратился, боясь двинуться, будто после этого она точно его разорвёт, и только метал взгляд из стороны в сторону. Анна развернулась, и рыжая коса взметнулась и прошлась по лицу, что было равносильно пощёчине, и продолжила путь домой.

Иван чувствовал обиду. Такое ощущение, будто его прилюдно унизили. Будто намочил в штаны у всех на глазах. Людей вокруг не наблюдалось, но Анна так громко говорила, что в домах и дворах её точно слышали.

То есть да: прилюдно унизила.

Обида крепчала, в глазах защипало. От этого стало ещё стыднее. Он топнул ногой и крикнул вслед:

– Антон тебе изменяет!

Анна остановилась и медленно развернулась. По вздымающейся груди, выражению лица, поджатым губам и блеску глаз, усиленному линзами очков, было видно, что в таком состоянии она способна какого-нибудь прикончить. И этот «кто-нибудь», конечно же, Иван.

– А вот тут ты лучше заткнись, – процедила сквозь сжатые зубы и угрожающе подняла палец. – Если ты испортил наши отношения, это не значит, что должен портить мои отношения с Антоном. Лучше скройся с глаз и больше не показывайся.

– Он с Кристиной Блаженко встречается. Я её недавно видел. Она шла в сторону дома Тоши. Знаешь, она была в таком откровенном наряде, что даже я успел возбудиться. Сразу понятно, что она идёт не чай пить. Вся в чёрном, как раз в таком цвете, который нравится Тоше, да?

Анна сжала кулаки – длинные ухоженные ногти, покрытые чёрным лаком, впились в ладони. Ей хотелось рвать, метать… и убивать.

Она пробормотала что-то нечленораздельное, подобрала с-под ноги камень и швырнула в наглеца. Тот прикрыл руками голову и, когда камень ударил в плечо, готов был сказать ещё какую-нибудь колкость (на ум лезли мысли только про плоскую фигуру), но не успел, и второй прилетел по коленке. Пришлось пуститься в бег, так как третий был уже на подлёте, а Анна замахивалась четвертым.

Анна подобрала камень величиной с ладонь и устремилась следом. Набрав скорости, остановилась и всеми, что были, силами запустила в полёт. Попала точно в поясницу, отчего Иван вскричал и упал.

Она хотела подойти и добить, заставить забрать все те слова, что вылетели из его поганого рта. Но чувства остыли, в том числе и гнев, который, казалось, не утихнет никогда. Крики подонка подействовали как ушат воды на костёр. Она развернулась и пошла домой, думая: «Он ещё поплатится».

V

Анастасия Никитенко поёжилась, когда прошла в холодильное помещение. Положила в тележку всё, что было указано в начале списка, и быстренько вышла. Температура основного зала магазина уже спустя пару секунд вышибла пот.

Этот круглосуточный магазин ей нравился. Здесь большой выбор товаров – от продуктов питания до химических средств, – вполне отзывчивый персонал (кроме одной грубой кассирши). И, что самое главное, расположен достаточно близко от дома. Анастасия сюда в основном и ходила за продуктами.

Она всмотрелась в список продуктов, что дала Одинцова. Значит так, мясные продукты в тележке, кетчуп с майонезом с ними же; также взяла медовый тортик (добавила от себя). Сейчас нужно взять пачку печенья, чтобы после пикника попить чаю. «На твой выбор», – стояла рядом подпись. Анастасия улыбнулась: можете довериться, её выбор точно понравится всем.

Остановилась перед прилавком с кондитерскими изделиями. От количества печенья, пирожных и прочих постряпушек глаза разбегались. Всё здесь лежащее было вкусным; Анастасия попробовала каждое. Но они не имели никакого значения, когда рядом лежали, как она считала, самые вкусные пирожные, всем сладостям сладости, – эклеры. Анастасия называла их Королями. Она прикоснулась к манящей взгляд упаковке (которую можно назвать Дворцом). Глаз не оторвать от этого совершенства кондитерской мысли. Облизнула губы – очень уж хочется их прямо сейчас. Взяла два Дворца и уже двинулась дальше, но остановилась, секунду подумала и взяла ещё один – на посошок – и пачку невзрачного шоколадного печенья, чтобы Наталья потом не приставала.

Сегодня Наталья Одинцова, её подруга лет так уже семь или восемь (познакомились в общежитии Тулунского аграрного техникума), предложила отправиться в какой-то там районный посёлок и провести вечерок (если не ночь, смотря на обстоятельства) на природе. Отдохнуть, подышать свежим воздухом, познакомиться и поговорить с новыми людьми. И поесть в компании, что самое главное. Анастасия с радостью согласилась. Как раз выдался выходной. Так почему бы не расслабиться после трудных рабочих будней?

Дальше по списку шли фрукты, за которыми следовало вернуться в холодильное помещение, что порадовало – в тот день стояла жара, и прохлада была очень необходима, тем более ей. Казалось, что сегодня температуру в нём специально для покупателей понизили ниже обычного.

Там постояла некоторое время и взяла бананы, яблоки и апельсины.

Ну и последнее – овощи. Пусть они тоже находились в холодильном помещении, всё же их лучше…

Анастасия выкатила тележку из-за прилавка и оказалась перед постом охранника. Как гласила нашивка на груди, его звали Окунев В. К. Имя его – Василий, как когда-то Анастасия уловила ухом, как кто-то из сотрудников к нему обращался. Она считала это имя смешным, подходящим для анекдотов, но, тем не менее, красивым. Для такого мужчины, как Окунев, оно подходило и даже украшало. Они знакомы не были, но его вид вызывал исключительно симпатию. За таким мужчиной как за каменной стеной или даже горой, это точно.

Но потом в воображение врывалось осознание того, что Василий никогда не станет для неё той самой горой, и тёплые мысли улетучивались под напором холодного дыхания реальности. Что может на самом деле случиться, так это то, что он встанет за неё, ведь она сама как гора. Гора жира. Никогда не подаст руку, не подставит плечо, не взглянет на неё, весом превышающую 150 килограмм, с симпатией и тем более с любовью. Да навряд ли вообще какой-либо мужчина так взглянет.

Василий повернул голову – видимо, почувствовал, что стал объектом чьего-то внимания. Их взгляды пересеклись, и Анастасия так резко отвернулась, что щёлкнуло в шее. Она буквально чувствовала, как багровая краска заливает лицо, как становится похожей на помидор.

Помидор…

Точно, овощи! Закружило воображение, задумалась над всяким несбыточным и забыла, что её так-то ждут.

Анастасия подошла к кассе и расплатилась за товары. (Она перво-наперво положила в тележку спрей от маскитов, чтобы не забыть в процессе выбора продуктов. Не хотелось потом сидеть в лесу и постоянно отмахиваться от комаров да мошкары. Тем более у неё много мест, докуда не сможет дотянуться, и терпеть это она тоже не намерена.) Пару раз бросила взгляд на Василия. Тот с равнодушием смотрел в монитор.

На улице было ещё душнее. Она дошагала до машины Натальи, поставила покупки в багажник, после чего села (кое-как села) на заднее сиденье.

– Всё купила? – поинтересовалась Наталья.

– Почти.

– Что ещё?

– Овощи.

– Но…

– Поверь мне: лучше покупать их у людей на базаре, приехавших из деревень. По магазинам же развозят овощи, напичканные всякими химикатами и стероидами, чтобы они быстрее проросли и были больше. Ты же жила в деревне.

– Ну да.

– Вот и сравни помидор, выращенный тобой в огороде, и помидор из магазина.

– Магазинский крупнее.

– Правильно. Потому что они под химией росли. А на рынках вероятность такого мала. Там люди из деревень, где всё натурально, где выращивают без всяких добавок. Поверь: кому, как не мне, в таком разбираться, – заверила Анастасия и, как в знак подтверждения, хлопнула по животу.

(Наталья хотела возразить, что с определённым уходом и без всякой химии такие помидоры можно вырастить в обыкновенной теплице, но решила промолчать и пожала плечами.)

Наталья выкатила автомобиль на дорогу и погнала на рынок, где Анастасия купила помидоров, огурцов, пару стаканчиков ягоды Виктории, зелёного лука, укропа и листья салата; загрузила в багажник и вернулась на заднее сиденье.

– Всё?

Она утвердительно кинула. Наталья увидела это в зеркале заднего вида, завела двигатель, и подруги отправились за город.

VI

– …ты, если захочешь, можешь присоединиться.

– Я подумаю, – ответил Макар с тем же равнодушием, что и весь этот короткий разговор. – Спасибо за приглашение.

– Хорошо. Да… кхм… ну… в общем… э-эм…

Макар закатил глаза и повесил трубку. Это «э-э… кхм… э-эм» могло продолжаться долго, пока мысли, наконец, не сложат слова во фразу. Отец всегда заканчивал – или пытался закончить – разговор какой-нибудь напутствующей фразой или пожеланием. В общении с другими людьми это давалось легко. «Стремитесь не к успеху, а к ценностям, которые он даёт», – цитата какого-то известного человека, которую он любил повторять. Или банальное: «Здоровья вам и вашим близким». А вот с собственным сыном были постоянные запинки и заикания. Наверное, никак не мог решить, сказать «я люблю тебя» или нет.

Макару же это было ни к чему. Он заканчивал разговор, когда хотел, и прерывал связь, не дослушав собеседника, что сейчас и сделал. Он главный, кто бы ни звонил или кому бы он не звонил. Это должны знать все.

Или же нет – может, отец хотел произнести коронную фразу, которую постоянно твердил в детстве: «Когда-нибудь, я верю, ты изменишь этот мир»?

Не-ет, она осталась в прошлом, в том самом детстве. Отец не повторял её уже много лет, но та навсегда осталась в памяти Макара.

Если честно, то Макар был не против изменить этот мир. Дай только возможность, преобразует до неузнаваемости. Ленин с революцией и преобразованниями и Гитлер со своими идеями будут казаться мелкими людишками. Про их поступки будут вспоминать только старики где-нибудь на задворках. Попадись такая возможность… Но Макар лишь мелкая пешка в этом огромном мире, не способная что-то кардинально изменить.

А жаль. Очень, очень жаль.

Макар убрал телефон в карман и окинул взглядом улицу. Несмотря на прекрасный тёплый вечер, было безлюдно и тихо. Слышались только ленивые тявканья собак. Не было даже надоедливой шпаны, кричащей «я попал в тебя!» или «ты не попал в меня!». Он вздохнул и опустил голову.

«В общем, почему я звоню. Мы с Николаем Юрьевичем собираемся на дачу… э-э… к Аркадию и… э-э… отдохнуть. Ты знаешь, мы же все… эм… частенько там бываем. Сегодня будут и другие люди… э-э… побольше, чем обычно. Будет, например, Иван Михайлович… э-э… ты же его помнишь? Помнишь, конечно же, о чём это я… ну, в общем, если ты… если захочешь, можешь присоединиться».

Его отец, бизнесмен, и мэр города – хорошие друзья. Видятся и общаются не так часто, как им хотелось бы, поэтому раз в пару недель отправляются на дачу партнёра отца и наговариваются на месяц вперёд. Аркадий – так звали партнёра – построил на участке баню с предбанником, где можно отдохнуть после парилки и сыграть партию в карты. Остальной участок тоже подвергся изменениям: обновил гараж, где можно засесть и поизучать советскую технику, выкопал бассейн на заднем дворе, а в самом доме обустроил ослепительный интерьер.

Но как бы красиво и заманчиво это не звучало, Макар туда ни за что не поедет. Сидеть со стариками и слушать заунывные разговоры о политике, сложных делах и возникающих на трудовом пути проблемах? Не поедет, хоть убейте! Он много раз был на этих собраниях и мог с уверенностью сказать – это скукотища несусветная.

Макар опустил голову на руки. Будем честны – на данный момент ещё унылее, чем на даче Аркадия. Там хоть нет-нет, да могла попасться какая-нибудь занятная тема, которую можно с интересом послушать. А в этом посёлке вообще нечем заняться. В доме, конечно, есть компьютер, а на нём множество игр, но каждая перепройдена по нескольку раз.

Вспомним-ка, зачем тогда Макар вообще сюда приехал, в это захолустье? Решил отдохнуть от городской суеты? Да, правильный ответ. Захотелось посидеть в тишине дома, который лет пять уже является их семейной дачей, и расслабиться. Только он вдоволь отдохнул ещё на прошлой неделе, и эта тишина уже давит. Так почему не уезжает? Да чёрт его знает! Наверное, что-то на подсознательном уровне удерживало здесь.

На самом деле Макар может в любой момент устроить развлечение. Ещё до приезда сюда он купил в городе кое-какие вещи для одного очень занимательного занятия, которое про себя называл «экспериментом». Этот «эксперимент» может произойти в любой день, но Макар всё никак не мог им заняться. Одному будет скучно. Собралось бы побольше людей, вот тогда…

Послышались шаги. Кто-то спускается с верхней улицы. Макар лениво повернул голову. Из-за угла показался мужчина с какой-то длинной штуковиной под рукой. В этом мужчине он распознал Николая Буркова.

– Какие люди в Голливуде!.. – притормаживая, воскликнул тот и добавил: – …никогда не появятся.

– И я тоже не рад тебя видеть, – сказал в ответ Макар и выпрямился. С деньголюбом Бурковым был знаком с относительно недавнего времени. Познакомились за покером в одной из пивнушек города. Он и ещё несколько знакомых проиграл тому тогда несколько тысяч, после чего всей душой презирал. Так значит, Бурков живёт здесь, в Утае? – Куда поплёлся?

– А тебе-то всё нужно знать?

– Да.

– Ну, окей. Я собираюсь… хотя уже собрался и иду в одно место. Заброшенный хуторок, что за кладбищем. Про него мне как-то классный руководитель рассказывал.

«Заброшенный хуторок», – задумался Макар, а вслух спросил:

– И зачем тебе в такую даль?

– Поищу там ценные вещи. Деньги нужны срочно, идеи заканчиваются. Может, даже клад какой найду. А что, хочешь присоединиться?

– Нет, нет. Заброшки я не очень люблю. Хотя…

Тут Макар задумался. Заброшенное место, находящееся за кладбищем. А ведь это идеальное место для проведения «эксперимента»!

– Боишься призраков встретить, что ли? – хохотнул Николай. Макар не отреагировал. – Что ж, пойду дальше. Приятно… – но Макар грубо прервал:

– Стоять!

Николай остался на месте. Макар поднял глаза и хитро ухмыльнулся:

– Я с тобой. Жди здесь.

Макар за пять минут выкатил автомобиль со двора.

– Садись, Индиана Джонс.

Буркову данный ход событий очень понравился. Он положил, как понял Макар, металлоискатель на заднее сиденье «опеля», а сам сел на переднее пассажирское.

– Никогда не сидел в «опеле». Не зря остановился. Хоть доеду с комфортом. Немецким комфортом, дастишь фантастишь, мать твою!

– А ты хотел идти пешком? Серьёзно?

– В отличие от вас, Васильевых, у меня двор не забит рабочей техникой и единственный мой работоспособный транспорт – это ноги.

– Ясно, ясно… Нас двоих мало. Побольше бы людей.

– Куда? Зачем?

– Я хочу кое-что провести, а нас двоих для этого мало. И разъезжать по домам и просить присоединиться я не собираюсь. – Он повернул ключ, и двигатель затих. – Значит так, давай, думай, где людей искать, не то не видать тебе немецкого комфорта… дастишь фантастишь, – добавил с ухмылкой.

Николай потёр переносицу.

– У Ключика, вроде как, собрались люди, чтобы отдохнуть. Мне Кирилл Иванов звонил, звал.

– Сколько их?

На этот вопрос тот лишь пожал плечами.

– Ладно, это всё равно уже лучше.

Макар завёл мотор и покатил по дороге.

VII

– Наташа! – воскликнула Светлана, поставила ведро со стираным бельём на землю и пошла навстречу дочери. Наталья закрыла дверь во двор и раскинула руки. Родственные души крепко обнялись. Как же не хватало материнских объятий!

Они обменялись парой тёплых слов, после чего прошли в тепляк.

– Вот совсем тебя не ожидала, – продолжала говорить взволнованная мать. Она принялась убирать со стола вещи и таз с грязной пенной водой.

– Не хотела говорить, чтобы устроить сюрприз.

– Сюрприз так сюрприз. Будешь что-нибудь кушать?

– Нет, спасибо, не голодна, – отказалась Наталья, хотя была не прочь навернуть супчика. Сколько она не совершенствовала кулинарные навыки, без досады понимала, что готовить лучше матери не будет никогда.

Светлана села рядом.

– Может, всё-таки чаю?

– Нет-нет, я хочу поберечь аппетит на потом.

– Зачем это?

– Я с приятелями собираюсь устроить… пикник, можно так назвать. Вчера коллега по работе предложил отдохнуть на природе.

Светлана кивнула:

– Это замечательная идея!

– Я тоже так думаю, вот и согласилась. Предложила всем остановиться у Ключа. Обзвонила кого можно, но никто не сможет приехать. Только вот Настя Никитенко смогла вырваться.

– А где Настя?

– Решила на улице посидеть, воздухом подышать. Ей там ещё кто-то позвонил. Вот, в общем, я и решила по пути заскочить, увидеться.

– Ну понятно. Отдых на природе – это отличная идея. Пикник, все дела. Помню, как я с подружками в детстве ходила.

– Я заехала ещё потому, что хочу попросить помочь с готовкой. Приготовить котлетки там, салаты. Продукты я привезла.

– С удовольствием! А Леночка дома осталась?

– Да. За ней Федя присмотрит.

– А работа?

– У него сегодня ночная смена, вот и предложил присмотреть.

– А-а, понятно. А что у него там с работой?

– Всё отлично. Ну, это по его словам. Только он до сих пор не любит ночные смены. Много каких аргументов приводит о том, что ночью работать плохо. Его вообще не переубедить, сколько бы я не пыталась

Мама захихикала:

– Прекрасно тебя понимаю! Твоего отца тоже было невозможно убедить в том, что музыка, которую любит Аня, – это музыка.

– Да, папу…

Папа…

Тут Наталья вновь ощутила, как ей недостаёт отца. Недостаёт, как при встрече кладёт крепкую руку ей на плечо, садится у печи, закуривает лично выращенный табак и вставляет комментарии в разговор. Почувствовала, как грудь сдавливает тяжкое чувство, что ушло некоторое время назад, а к глазам подступают слёзы. Шмыгнула носом и медленно отвернулась, чтобы не показать ничего матери, и попыталась остепенить взыгравшиеся эмоции. Но не смогла – слёзы покатились по щёкам – и не сдержала жалобного всхлипа, по которому Светлана и поняла:

– Ты плачешь?

Наталья покачала головой, и на пол упало две крупные слезинки. Порывисто вздохнула и повернулась обратно – всё равно скрывать уже бессмысленно.

Светлана мило улыбнулась, как умеют улыбаться только матери, и покачала головой.

– Ох, Наталья, ребёнок ты ещё.

Наталья хихикнула.

– Не правда, мне уже двадцать четыре годика.

Поток слёз никак не получалось сдержать. В голове как фильм проносились моменты с отцом.

– Все мы когда-нибудь умрём. Все когда-нибудь покинут этот свет, и с этим ничего нельзя поделать. Это природа, против неё не попрёшь. Смерть нужно только лишь принять. Это больно, но неизбежно.

Наталья подняла красные глаза.

– Ну всё, хватит плакать. Отец не хотел, чтобы ты плакала. Я вот точно знаю, что он смотрит сейчас на тебя с небес и ругает, грозит пальцем. Помнишь, как он говорил: «Ну-ка отставить слёзы! Команды на выход не было!»

Наталья засмеялась. Да, её папочка любил так поговаривать, когда она с сестрой начинала плакать. Его уволили в запас в 50 лет в звании старшего прапорщика, успев за это время дважды стать отцом. Он часто вмешивал в обыденную речь армейские фразы. «Рота подъём! Школа сама себя не обучит!». «В угол шаго-о-ом марш!». Но теперь папы нет…

Внезапно возникла мысль: «А что, если умрёт мама? Сестра? И Федя? И всё это произойдёт в одну ночь?» Что ей делать тогда? Всё принять и жить дальше? Это будет очень трудно. Вряд ли Наталья вообще такое выдержит.

Она отбросила эти ужасные мысли и старалась больше не подпускать. Для пущего эффекта ущипнула кожу под большим пальцем. Поток слёз, наконец, прекратился.

– Так значит, у вас поход?

– Ага. Проведём у Ключа.

– И много вас соберётся?

Наталья пожала плечами:

– Не знаю. С моей стороны только Настя, а со стороны Кирилла…

– Ясненько. Слушай, а возьми с собой Аню.

– Зачем? Там же будут все взрослые, а она ещё несовершеннолетняя.

– Ну и что? Больше народу. И мало ли она там встретит какого-нибудь порядочного молодого человека.

– Ну, это бред.

– Не бред, Наташа. Вот помнишь Владлену Рослякову?

– Разве её забудешь?

– Вот. Значит, помнишь, что она вышла замуж в восемнадцать лет, а мужу, между прочим, тогда было двадцать пять, и живут счастливо.

– Ну знаешь, мама, это было семь лет назад. За это время много чего произошло, много чего изменилось. Знаешь, какой интернет прогрессивный шаг сделал, а с ним пришли и новые нравы, и новые взгляды на жизнь. Знала бы ты, что там вообще творится. Тем более, как Аня мне рассказывала, у неё уже есть парень. Антоном вроде звать.

– Не Антон ли Кривилёв?

Наталья пожала плечами.

– Если он, то я не уверена, что ему стоит доверять. Я его вчера вечером с какой-то девушкой видела. Аня в это время грядки полола. Ладно, подумала я, возможно, сестра его. А он взял и поцеловал её в губы. Ты же понимаешь, что брат с сестрой таким не занимаются.

Наталья вновь пожала плечами.

– Дай им самим разобраться.

Светлана вздохнула:

– Да, думаю, ты права. Но я ведь ей только добра желаю. А она не понимает или не хочет понимать. В последнее время наши отношения только сильнее натягиваются. Случись что, они лопнут, как натянутая резина. Я добра желаю. Этот Антон может сделать ей больно.

Наталья покивала.

Открылась входная дверь, и во двор зашла девушка с блестящими на солнце огненными волосами и направилась в дом.

– Вот и Аня. Иди, предложи. Может, она согласится.

– Ну хорошо.

Глава 2

I

Кирилл заехал в посёлок Утай. Как предложила Наталья, можно собраться у Ключа – не пояснив только, где тот находится; как будто это всероссийское достояние, раз о его местонахождении должны знать все. Дорогу пришлось спрашивать у двух местных парней.

Вот подробный маршрут: съезжаешь на улицу ниже, поворачиваешь направо и едешь по основной дороге, никуда не сворачивая. Проезжаешь, как выразились парни, «под трубой» (ей оказался проезд под железнодорожными путями). По улице (Набережной, как гласила табличка на одном из домов) доезжаешь до перекрёстка (вперёд – улица продолжается, налево – перрон, направо – мост через речушку). Минуешь мост и въезжаешь в лес. Дороги, уходящие направо, в данной поездке не должны интересовать. Сворачиваешь налево. На распутье парни посоветовали выбрать путь, что идёт понизу, заросший травой. Едешь прямо, пока не натыкаешься на Ключик.

Кирилл поблагодарил за подсказку и последовал намеченному маршруту. Это оказалось намного проще, чем рисовалось опасениями. В итоге добрался до того самого родника. Заехал на поляну, где местные обустроили место для отдыха: стол с двумя скамьями, защищённый двумя дощатыми стенками, и кострище из кирпичей, где на данный момент лежало много мусора. Сам родник пробивался из-под земли ниже уровня дороги.

Выбрался из автомобиля, потянулся. Тишину сбивало только шуршание ветерка и журчание родника. Спустился по земляной лестнице, прошёл между кустами шиповника до маленького помостка, на котором с трудом поместится пара человек. Ручей весело журчал, протекая по камням и падая на ещё более низкую местность. На дне блестели монеты – видать, здесь тоже верили в исполнение желаний. Красочное на самом деле местечко, одно из таких, где чувствуешь единение с природой.

Он ополоснул руки в ледяной воде, глотнул из пригоршни. Рот сводит от холода, так толком не напьёшься, только горло застудишь. Отряхнул руки и вернулся на поляну. Взял с заднего сиденья бутылку минеральной воды из упаковки, отпил. Придётся довольствоваться этим. А ведь совсем рядом, в багажнике, находилась пара упаковок банок с напитком покрепче. Когда газы вышли через нос, возникло желание открыть одну, чтобы хотя бы смочить рот. Но нельзя. Если от алкоголя не отказаться, то нужно хотя бы ограничивать сроки его потребления.

Послышался гул. Двигатель, тут же догадался Кирилл и выглянул из-за автомобиля. К поляне подкатил другой автомобиль. Из-за руля выбралась Одинцова, с переднего пассажирского места – молодая девушка, лет 17-18-ти. А с заднего места вылезла полная женщина. Возраст этой особы определить не смог.

Наталья вскинула руку:

– Привет, Кирилл!

– Привет, – ответил и подумал: «Видимо, я не единственный, кто не нашёл спутников. Ну, двое всё равно лучше, чем приехать одному». – Это все?

– К сожалению, да. Все заняты работой или другими важными делами. У тебя также?

Он кивнул.

– Правда, к нам может подъехать один парень, мой друг, но у него были там какие-то планы, так что не факт. Такие дела… Что ж, может познакомишь меня с подругами.

– Да, конечно. Это – моя сестра Аня, это – Настя Никитенко. А это, дамы, мой коллега по работе Кирилл Иванов.

Анна, которая, сложив руки на груди, осматривалась и пинала сосновые шишки, что-то пробурчала; Анастасия же, высунувшись из-за багажника, поздоровалась более приветливо. Кирилл лишь вскинул руку.

Девушки расставили на столе приготовленные блюда, Кирилл принёс четыре банки пива и пластмассовые стаканчики; себе взял минеральную воду.

– Подожди, – сказала Анна, сев на скамью. – Хочешь сказать, что это все, кто здесь будет?

– Да, – ответила Наталья. – Все заняты работой и другими делами.

– Капец! Надо было дома остаться.

– Не бугузи. Скоро сама узнаешь, какого это – отказаться от развлечения из-за работы.

Анна как-то брезгливо посмотрела на неё, протянула:

– Ясно всё, – достала из кармана телефон, подключила наушники и начала слушать музыку, уставившись в стол. Всем присутствующим были слышны громкие звуки (в основном различались партии на электрогитарах). «Как она не глохнет?» – подумалось Кириллу. Он разлил пиво в три стаканчика и поставил перед девушками. Анастасия подтянула контейнер с приготовленными котлетами и целлофановый мешочек с варёными яйцами.

Опустилась тишина, за следующие пару минут никто не проронил ни слова. Наталья и Кирилл осматривались, потягивая каждый свой напиток. Анна покачивала головой в ритм музыки. Среди собравшихся, наверное, Анастасии было веселее остальных.

Наталья осушила стаканчик. М-да, не такого «веселья» она ожидала. Нужно что-то делать, как-то разрядить унылую обстановку. Обратилась к Кириллу:

– Как у тебя дела? Я имею в виду вообще. Может, что-то новенькое произошло.

Тот поднял взгляд, ответил:

– Нормально. Могли быть, конечно, намного лучше, но сойдёт. – Глотнул минералки и увёл глаза в сторону. Казалось, прислушивается. К чему? К музыке сестры? Что ж, тогда у них найдутся темы для разговора, если Анна снизойдёт до общения.

Кротко кивнула, прошептала:

– Понятно.

Вечер обещал быть унылее некуда.

Но тут Кирилл сказал:

– Кто-то едет. Сюда.

Наталья услышала тарахтение.

Все – кроме Анны, занятой музыкой – устремили взоры на дорогу. К полянке подъезжал блестящий тёмно-зелёный мотоцикл с коляской. Даже на расстоянии было видно, что водитель широко улыбается. Кирилл, когда увидел и догадался, кто это, прошептал: «О Боже», – хотя всё же подсознательно радовался его приезду.

Тимофей Фадеев заехал на «урале» на поляну, сделал круг и встал носом к выезду возле автомобилей.

– Где ты взял этого монстра? – спросил Кирилл, когда тот заглушил мотор и слез на землю. – Да и в таком отличном состоянии?

– У одного местного дедушки на прокат. Я немного увеличил его пенсию в этом месяце, а он и дал попользоваться до вечера. И подсказал, каким путём сюда добраться.

Когда старый друг подошёл к столику, Кирилл встал и обменялся рукопожатием. Внезапно стало тоскливо – эх, ушло беззаботное детство и времена, когда они практически каждый день проводили вместе! Он притянул Тимофея и крепко обнял.

– Рад тебя видеть, дружище!

– Я тоже! – Тимофей ответил на объятие.

Они постояли так ещё несколько секунд, потом отстранились.

– Да-а, Кирилл, а ты постарел!

– Да и ты не молодеешь. Так, тебя нужно представить. Девушки, это – Тимофей Фадеев, мой старый друг. Тима, это Наташа. Это Анна. Это Анастасия. – Кирилл поочерёдно указал на девушек.

– А ты крутой! Возле тебя сидят три… две очаровательные девушки!

Кирилл даже не знал, что на это ответить, поэтому просто кивнул. Высказывание Тимофея его вовсе не смутило, так как он знал, что тот уделит всё внимание особам противоположного пола. И этому совершенно не расстроится – его нахождение здесь уже было достаточным. Но ожидания не оправдались – Тимофей сел рядом и с вопроса «ну, как поживаешь?» затеял разговор. Тем для него было много, но они обсуждали две: что происходило за время затишья и воспоминания из детства.

На протяжении их диалога девушки в основном молчали и чем-нибудь перекусывали. Анна даже вытащила один наушник. Интересно послушать? Или Тимофей понравился? Наталья наклонилась к свободному уху и прошептала:

– Как тебе Тимофей? Как по мне, парень неплохой.

Анна глянула на сестру, потом на старого друга Иванова. Во время разговора тот заглядывался на неё. Во взгляде читалось в основном одно: похоть.

Взыграла сильная неприязнь, поэтому она ответила:

– А как по мне, нет. К парням неплохим он не относится, а скорее к придуркам обыкновенным.

Тимофея заинтересовала девчушка. На вид лет 18. Грудь через футболку не проглядывалась, то есть первого размера. Приятного в этом мало, но зато на лицо очень даже привлекательная. Если задница будет сочная, тогда про грудь можно и не думать. Из неё получилась бы неплохая партнёрша в любовных играх на эту ночь. Ирина-Арина всё-таки узнала о планах по побегу и устроила скандал. Ему, наверное, повезло, что вышел из её квартиры в целостности.

Он рассматривал малышку и решил: да, он должен ею завладеть. Где-то на середине разговора половину внимания переключил на неё.

Когда и он, и Кирилл замолчали, решил начинать действовать. Сказал:

– Да-а, прошлое, оно такое. Хотелось бы вернуться в те весёлые времена. Что ж, Кирилл, извини меня, но я тебя покину. – Вышел из-за стола и прошёл на другую сторону.

Кирилл, как было сказано, не обиделся этому. Он и не надеялся, что Тимофей долго протянет без внимания к девушкам.

– Нет, ну ты посмотри на этих красавиц!

Малышка делала вид, будто не замечает его. Между ней и девушкой постарше был небольшой промежуток, куда сумел протиснуться. Сел, закинул руки на плечи и полюбопытствовал:

– Как ваши имена, дамы? А то что-то я запамятовал.

– Тебе какое дело? – Малышка скинула руку.

– Ух, бунтарка!

– Аней её звать, – хихикнула старшая.

– Анна. Королева Анна. Малышка Анютка.

– Ну спасибо, сестра, – буркнула Анна.

– Так вы сёстры?

– Да.

– А ты…

– А я Наталья. И я замужем. – Она подняла правую руку. Безымянный палец украшало позолоченное кольцо.

– Ага. – Тимофей убрал руку. – Но вы не против, если я поговорю с вашей сестрёнкой?

Наталья покачала головой.

– Приятно познакомиться, Анна, меня зовут…

– Мне насрать, как там тебя зовут. Тем более я не глухая и всё слышала. Хочешь подкатить к кому-то яйца, иди к Насте.

Толстушка Анастасия даже не подняла головы. Она была поглощена чисткой и потреблением варёных яиц.

– Знаешь, она сейчас занята другими яйцами.

Анастасии было совершенно плевать, что там про неё говорят. Она принялась уплетать котлеты с кетчупом, и мозг заострил внимание только на этом. Это, конечно, не сладости, и в Сладкий Сон она не погрузится. Но если доберётся до Королей, то это вполне может произойти.

– И всё же моё имя Тимофей. Приятно познакомиться!

– А мне нет.

– Позволь поинтересоваться, сколько тебе годиков?

– Ей… – начала Наталья, но Анна перебила:

– Допустим, восемнадцать.

Наталья хотела возразить, но сестра отправила серьёзный взгляд – как бы говорила, «не лезь».

– Да вы уже взрослая леди, – а про себя подумал: «Мне сегодня везёт!».

– И что мой возраст значит для тебя?

– Ну как…

– Он показывает, можешь ли ты затащить меня в постель, чтобы потом «уголовку» не получить.

– Это прозвучало грубо. – Тимофей собирался положить руку на плечо, но та отбилась.

– Руки убери от меня!

– Анютка! – Сделал вторую попытку, потянувшись на этот раз к бёдрам. Когда приложил ладонь, сказал: – Что ты ведёшь себя, как маленькая девочка?

– Ну всё!

Анна вышла из-за лавки, взяла из кострища кирпич.

– Ушёл отсюда, пока нос не расквасила! После такого ты точно не сможешь своей мордой завлекать тупых девок!

– Аня, прекрати! – воскликнула Наталья.

– Тише, спокойнее, не горячись.

Тимофей встал напротив. Анна приняла стойку, чуть заведя кирпич.

– М-да, Кирилл, а ты умеешь выбирать компанию.

Когда Анна глянула на Иванова, Тимофей подскочил, перехватил руку с кирпичом, начинающую движение, вырвал его и отбросил. Анна зарычала, вдарила кулаком в грудь и, когда тот отбежал, стала швыряться камешками с земли. Тимофей же неохотно отвечал раскрывшимися сосновыми шишками.

– Аня! – снова воскликнула Наталья.

«Ну хоть немного веселее», – подумал Кирилл и допил минеральную воду.

А к Ключику незаметно для всех подъехал ещё один автомобиль. Дорогой, «опель», не дешевле.

Двигался он бесшумно, мерное гудение послышалось, только когда заехал на поляну. Из салона выбралось два человека. Кирилл узнал только одного: Буркова Николая. С водителем – и, очевидно, хозяином автомобиля – знаком не был, но его выражение лица, движения, взгляд не вызывали положительных чувств. Николаю Кирилл вчера звонил и приглашал, но тот сослался на «очень важное дело, которое не требует отлагательств; нужно кое-куда сходить и кое-что сделать». А сейчас он здесь. Освободился или изначально не хотел видеть Кирилла? Хотя да – Кирилл не владелец «опеля». Тот богатый, значит и друг лучше.

Незнакомец направился к роднику, а Николай подошёл к столу.

– Всем привет!

– Здравствуй, – поздоровалась Наталья.

Анастасия хмыкнула в знак приветствия.

Кирилл сложил руки на груди.

– Ты же говорил, что у тебя «очень важные дела», и ты не сможешь прийти сюда. Что-то изменилось?

– Нет, планы те же. Возьму? – спросил, указывая на колбасу. Наталья кивнула. Николай поблагодарил, засунул один кружок в рот и продолжил: – Да, так и есть, очень важные дела. Я как раз отправлялся их выполнять, как мне повстречался Макар и предложил подвезти.

– Макар? Не Васильев, случаем?

– Да, Макар Васильев. Ты его знаешь?

– Конечно.

Кирилл слышал о нём. А догадался потому, что знает только одного Макара, который может позволить себе дорогое авто. Это один из тех людей, что выросли в обеспеченной семье. От него вряд ли стоит ждать руки помощи (не дай бог, конечно, такой ситуации произойти). То есть то, что Васильев предложил подвезти Буркова куда-то – это чудо из чудес.

– А можно поинтересоваться, куда вы собрались идти? – спросила Наталья.

– Конечно, можно. – Николай сжевал кусочек посоленного огурца. – Ну, я собирался побродить по заброшенной деревушке и поискать там что-нибудь ценное. Может, кто клад зарыл.

– Эта та, что за старым кладбищем?

– Ага, та самая.

– И ты собирался идти пешком? – удивился Кирилл.

– Ну а что поделаешь? Транспорта у меня нет. Да там всего часа полтора пути. Не привыкать.

– А Макар…

– А Макар едет проводить что-то «очень интересное». Хотя, как мне кажется, он просто хочет доказать, что не боится старых заброшек.

– Я никому ничего не намерен доказывать, – заявил в этот момент Макар, поднявшись на поляну. – Я просто хочу провести один очень интересный эксперимент.

– Что за эксперимент? – спросила Наталья.

Макар упёрся плечом к дереву и ухмыльнулся:

– О нём вы узнаете, если только присоединитесь. Именно поэтому я сюда и подъехал.

В это время вернулась Анна. Она глубоко дышала через нос, кулаки дрожали от напряжения, губы плотно поджаты. Наталья хорошо знала, что каждый пункт означал сильную разгневанность. И если все три происходят одновременно, лучше не приближаться, так как она может легко вступить в драку. Она села на прежнее место, проверила в кармане телефон и наушники и только после этого обратила внимание на прибывших. Спросила у Натальи:

– А это кто такие?

И прежде, чем та ответила, заговорил Макар:

– Это можно было спросить и у нас.

– Во-первых, перебивать неприлично, разве мама тебя этому не учила? А во-вторых, можно было, но я не захотела.

– Аня, не груби. Это Макар Васильев, а это Николай Бурков.

– Понятнее не стало.

Макар усмехался:

– А ты борзая, Анютка. Очень наглая.

– Не называй меня так.

– А то что? Подойдёшь и ударишь?

– А ты не веришь?

– Ну попробуй… Анютка.

Анна собиралась встать, как со спины подошёл Тимофей, положил руки на плечи, тем самым посадив обратно, и прошептал на ухо:

– Ну что, успокоилась?

Анна махнула локтём по щеке. Тимофей отскочил, но расстроенным не выглядел. Наоборот, этот поступок его только раззадорил.

Кирилл решил взять слово:

– Ребят, давайте без споров и тем более драк. Мы здесь не для этого собрались.

– А для чего? – зевнув, спросил Макар.

– Я же говорил, что потусить, – проглотив ещё огурец, произнёс Николай. – Только унылая у вас вечеринка, ребят. Здесь только она, – показал на Анастасию, – выглядит довольной и весёлой.

Та только на секунду подняла глаза.

– И они. – Указал на Анну, которая швырялась всем, что попадалось под ноги.

– А что поделать? – Кирилл развёл руки. – Мы единственные, кто смог вырваться. Остальные же заняты, либо… не знаю, не хотят находиться в нашей компании.

Макар почесал щёку.

– То есть делать вам нечего?

– Да, – вздохнула Наталья, – делать нечего. Пока что скучно. Но, думаю, мы что-нибудь придумаем. По крайней мере, Ане не до скуки, – добавила, когда Анна вернулась и выпалила: «Достал уже этот придурок».

Макар отстранился от дерева.

– Тогда поедете с нами.

– Куда это? – спросила Анна.

– Я не к тебе обращаюсь, – передразнил он, отчего та сжала кулаки. – Но так уж и быть, скажу и тебе. Николай уже сказал, что ехали мы в одно маленькое поселение, которое давно покинули люди. Он хочет найти клад…

– Было бы здорово, – вставил Николай и закинул в рот дольку помидора.

– …а я хочу провести один интересный эксперимент. Вот и предлагаю вам принять участие и поехать с нами. Просто так я бы сюда не заехал. В этом мероприятии одному будет скучно, а вот с такой компанией…

Он оглядел собравшихся. У большинства были задумчивые лица.

– Ну, не знаю, – нарушила молчание Наталья. –Почему бы и нет. Нам ведь делать пока что нечего.

– Есть чего. Например, бить этого придурка! – воскликнула Анна, кивая головой стороны Тимофея, стоящего неподалёку, который просто слушал, затем обратилась к Макару: – С чего мы должны куда-то ехать, если даже не знаем, что это за «интересный эксперимент»?

– Узнаешь, если поедешь. Ну как, вы едете?

По лицам собравшихся было ясно, что они согласны.

– Ну что ж, поехали, – заключил за всех Кирилл.

II

Они собрали вещи и отправились за Макаром. Тимофей предложил Анне ехать с ним, устраивая место в коляске. Та сказала, чтобы он обратился к Никитенко, и села в автомобиль сестры.

Они проехали порядком два-три километра от Ключа, потратив на это меньше десяти минут. Всё это непродолжительное время никто не сказал ни слова, каждый углубился в мысли. (Макар думал о том, что все они заверещат, как малые дети, и хотел поскорее это увидеть. Анна втаптывала в грязь возгордившегося придурка на глазах у всех. Наталья беспокоилась – не понравился ей тон, с которым Васильев рассказывал о «интересном эксперименте». Кирилл, разглядывая иномарку, едущую впереди, размышлял, какого это – родиться в богатой семье. Тимофей представлял, что всё-таки сломает малышку и уже мысленно раздевал. Анастасия же сокрушалась, что не успела попробовать Королей.)

Погода портилась: густые тучи заволокли небосвод, не давая прохода солнечным лучам, потянул ветерок.

Деревья постепенно редели. Вскоре между ними в глаза бросились сперва какие-то голубые очертания, затем чёрные и зелёные.

Новое кладбище. Проехали мимо, разглядывая памятники и ограждения. Дальше спустились по песчаной пологой дороге и после плавного поворота взобрались по крутой дороге на возвышенность.

Здесь располагалось старое кладбище. В нынешние времена здесь хоронили разве что родственников. Почти у самого края лежал отец Анны и Натальи. Они проводили его могилу взглядом. Чем дальше проезжали по дороге, тем старше были захоронения.

Они проехали километр по заросшим колеям и оказались на месте. У заезда Макар остановился, а за ним и вся колонна. Вышли наружу и сгруппировались.

– А вот и она, – сказал Николай, проверяя работоспособность металлоискателя.

Взору предстал тот самый хуторок. Вид навевал тоску и в некоторой степени страх. Почерневшие избы, чудом не поваленные, жухлая трава, тёмные ели и сосны плюс пасмурная погода создавали мрачную атмосферу. Как Наталья помнила из рассказов классной учительницы, поселение «жило» ещё до постройки первого дома Утая. Как оно называлось? Да чёрт его знает.

Группа продвинулась вперёд и остановилась у ворот первого дома. Николай включил металлоискатель и отдалился.

Остальные некоторое время молчаливо осматривались. Никто не решался сделать первый шаг в дальнейшем действии ужаса, пока из толпы не вышел, шурша пакетом, Макар.

– И чего стоим? Мы же приехали не просто так.

Ответить решилась только Анна:

– Может, ты со своим дружком и не просто так, а вот мы вообще сюда не собирались. Ты нас вытянул в этот «интересный эксперимент», даже не спросив, хотим мы или нет.

Макар усмехнулся:

– Очень ты странная, Анютка. Тогда на кой чёрт ты пошла с нами, а? Зачем села в машину? Могла бы остаться на том месте. У вас ведь там была такая крутая вечеринка. А ты там, как я полагаю, была главной заводилой и тамадой, гвоздём программы, что всех веселил, да?

В глазах Анны мелькнул недобрый огонёк. Она поджала губы, сложила руки на груди.

– Да лучше, как я погляжу, было остаться там, чем переться за тобой. Там бы мы могли хоть что-то устроить впятером. А ты нас втащил в эту задницу мира. Развлекатель из тебя ещё хуже, чем из меня.

Настала очередь Макару меняться в лице. Он понимал, что ничего обидного в её упрёках нет, но почему-то задели

– А что ты предлагаешь, Макар? – спросил Кирилл, стараясь прекратить разгорающуюся перепалку, которая могла плохо закончиться.

– Я уже говорил: я предлагаю провести остаток этого дня в одном очень интересном занятии, так сказать, эксперименте… который, кстати, сможет выдержать не каждый.

– В смысле, не каждый? – обеспокоенно спросила Наталья. «Интересный эксперимент» нравился ей всё меньше и меньше, а она ещё не знала сути.

– Это занятие потребует сильных нервов и крепкой выдержки. Я просто уверен, на все сто процентов, что кто-то из вас обязательно сдаст и убежит отсюда, сверкая пятками.

– Вот будет уморительно, если этим «кто-то» окажешься именно ты. Тогда я от души посмеюсь.

– То есть так же, как и парни, когда видят твою внешность?

Ухмылка в мгновение ока слетела с лица Анны. Она сжала кулаки и уже двинулась, но Наталья преградила путь.

– Если есть что-то дельное, то выкладывай сейчас.

Макар как-то хищно улыбнулся.

– Не сейчас. Если я расскажу это здесь, вы можете отказаться. А мне бы этого не хотелось. Так что для начала нужно найти какое-нибудь особенное место. – Он устремил взор вдоль заброшенных изб. – И, кажется, я знаю, что это за идеально подходящее место. – Повернулся к группе. – Если кто-то хочет найти незабываемых приключений на свою задницу и закончить этот унылый день хоть с какими-то эмоциями, то прошу следовать за мной. А кто ещё гадит в штанишки и кого ещё не отучили сосать мамкино молоко, – добавил, в упор смотря на младшего члена группы, – тот может смело идти обратно в машину и дожидаться остальных.

Он на пятках развернулся и зашагал вдоль изб, прекрасно понимая, что эта наглая малолетка неотрывно смотрит ему в спину.

И был прав – Анна не издала ни звука, но легко могла закричать. Если бы не Наталья и Фадеев, который нагло приклеился, приговаривая на ухо: «Успокойся, малышка, я же не смеялся, когда увидел тебя», могла кинуться на возгордившегося придурка и расцарапать его циничную морду. Но вместо этого малость успокоилась и резкими движениями поправила косуху.

И почему не закричала? Возникло какое-то гнетущее чувство, что в этом месте нельзя нарушать тишину, что сохранялась множество десятилетий. Громкость их голосов уже заставляла внутренне содрогаться. И не только Анна – каждый член их маленькой группы чувствовал это, в том числе и Макар.

Макар удалился достаточно далеко, когда остальные решились идти следом. Тот же гнёт подталкивал, заставлял двигаться быстрее. Все прошли мимо Анны, и та осталась в хвосте. Наталья подталкивала, мол, пошли и пошли быстрее. Но та и так бы пошла – не хотелось оставаться одной в этом мёртвом месте.

Николай за это время успел обойти половину хутора. Когда металлоискатель начинал пищать, он приговаривал «так-так-так», откладывал его и с помощью совка рыл землю. В большинстве случаев попадались обычные куски железа. Он их не откидывал – потом можно сдать и получить неплохую прибыль. Оставались надежды найти что-то более дорогостоящее – какие-нибудь вещи из меди или серебра, а ещё лучше из золота. В момент, когда группа двинулась к месту проведения эксперимента, нашлось серебряное зеркальце без самого зеркала под окном одного из домов, наполовину погружённое в землю. Когда Николай его подобрал, протёр от грязи и осмотрел со всех сторон, хотел закричать от радости, но не стал – посмотрел через дыру в стене, где раньше находилось окно, внутрь деревянной постройки. Пробежал холодок – казалось, ужасное чудовище в образе безобразной девушки в белом одеянии сейчас выскочит в дверной проём и с диким воплем кинется на него. «Как ты посмел взять моё зеркальце?!». Николая передёрнуло от жуткого видения. Он крепче сжал зеркальце и поспешно отошёл.

Макар дошёл места, которое выбрал в качестве обители для эксперимента над психикой своей и остальных. Постройка вызывала восторженный трепет. Ощущали ли его другие? Обернулся к приближающейся группе, – «Так и знал, что пойдут все» – и вбежал по крыльцу к входу в часовню.

Забытая Богом деревянная часовня выделялась на фоне обычных изб, посчитать за одну из них было крайне сложно. В длину метров пять, примерно столько же в ширину. Окон не наблюдалось, так что выход, вероятнее всего, только один. Над прохудившейся крышей располагался дырявый купол. Вершину венчал христианский крест.

Макар скрылся в темноте. Кирилл взошёл по крыльцу и остановился у открытой двери. Не очень-то хотелось заходить в эту жуткую постройку. Всякие заброшки вызывали страх и отвращение, хотелось избежать простого взгляда внутрь. А тут заброшка имеет религиозную историю, что в несколько раз хуже и вызывает немой ужас. Фильмы ужасов открыто давали понять: ни в коем случае не подходите к заброшенным зданиям, не испытывайте судьбу!.. Кирилл оборвал мысли. Неужели он и правда настолько труслив? Макар же зашёл внутрь, причём без колебаний. Он что, лучше Кирилла? Нет, конечно! Посмотрел на остальных. По их дёрганым движениям и беглым взглядам было ясно, что они тоже не в духе от идеи. Кирилл, наверное, больше всех не хочет ей следовать … Он шёпотом выругался в свой адрес и зашёл, пока новые мысли вновь не намекнули на то, что Васильев во всём лучше.

Почему бы не уехать? – подумала Наталья в тот момент, когда Иванов скрылся во тьме часовни. Она вся дрожала – и от надвигающегося холода, и от тяжкого страха. Анна держалась увереннее, хотя, может, это на первый взгляд. Возможно, тоже напугана, просто не показывает этого. Тем более после того, как Васильев заявил, что она трусиха. Вариант закончить это безумие казался разумным и очень правильным. Наталья хотела предложить его остальным, но не успела – Анна вырвала локоть и вбежала по крыльцу. За ней поспешил Тимофей и Анастасия спустя пару секунд колебаний. Наталья проглотила подступающий к глотке ком и зашла за остальными.

Николай широкими шагами направлялся к небольшой религиозной постройке. Лицо озаряла улыбка ожидания. Когда он отошёл от пугающего дома, возле которого обнаружил зеркальце, на фоне серого неба увидел крест и без всяких промедлений направился в его сторону. Не трудно было догадаться, что крест венчает часовню или другое подобное религиозное сооружение. Если местные священнослужители, когда покидали поселение, не стали забирать вещи, то там может найтись что-нибудь ценное. Иконы, например. А это настоящее бинго! – ведь, как когда-то слышал, иконы, особенно очень старые, стоят бешеных денег. Не терпелось оказаться внутри.

Макар шажками продвигался вперёд, пока не наткнулся на что-то, доходящее до живота. Пошарил рукой – ровная горизонтальная поверхность. Как раз то, что нужно. Именно здесь всё и пройдёт. Зашёл за неё, встал лицом к выходу, куда заходили другие члены группы, достал из пакета главный инструмент эксперимента, перед которым внутренне трепетал, даже сильнее, чем перед этой часовней, и положил на поверхность. Теперь нужен свет.

Только Наталья закрыла за собой дверь, как помещение слабо озарилось. Свет исходил от огонька на фитиле свечки, что держал Васильев. Он стоял за небольшим квадратным столиком, высотой достигающий его живота, который, видимо, служил как алтарь – или аналой, – куда клали священные писания. Но то, что сейчас его занимало, ввело Наталью в ещё больший кошмар. Круглая, покрытая блестящим лаком доска. По кругу написаны буквы в старорусском стиле. Ближе к центру шли цифры от 0 до 9 и три слова: «ДА», «НЕТ» и «ПРОЩАЙ». А в самом центре – изображение какого-то чёрного существа.

Анастасия как загипнотизированная смотрела на доску. Она догадывалась, для чего та предназначалась, но разве в подобном занятии не используют другую? И тут учуяла приятный тёплый запах. Источником, по-видимому, являлась горящая свеча, которую держал Васильев, – единственный источник тепла. Анастасия повернулась к стене, принялась шарить по полке. Тоненькая свечка нашлась тут же. Поднесла к носу. Приятный аромат, напоминающий то ли сало, то ли… она не могла понять, что, но точно что-то съедобное. Почему обычная свечка так пахнет? Может, она и не обычная. Откусила кусочек, но потом выплюнула. Долбанный воск.

Он что, собрался духов вызывать? – в ужасе подумал Кирилл. Опять же, фильмы ужасов показывали, чем заканчиваются подобные безрассудства. Взыграла паника: это и есть его «интересный эксперимент»?! Именно для этого он их сюда и созвал?! Он начал задыхаться, стены будто сходились, угрожая раздавить его. Кирилл собирался выбраться наружу и убежать к машине, завести и умчаться прочь, позабыв обо всех. Уже взялся за ручку, как дверь отворилась, и вошёл Николай. Его появление вернуло Кириллу толику здравомыслия. Он, как мог, отогнал панику и отбросил дурные мысли.

То, что все собрались в часовне, Николая никак не удивило. Он узнал о том, что затевает Макар, когда они отъехали от Ключика. И это место идеально подходило для «интересного эксперимента» Макара. Он прошёл мимо Иванова, протиснулся между Одинцовой и Фадеевым. Когда оказался рядом с Грошиковой, уставился на круглую доску, в центр которой Макар поставил свеча. Это что, доска Уиджа? Да нет, не похожа. Она круглой, а не прямоугольной формы. И где плашка с выпуклым стеклом? Макар поднёс фитили трёх свечей к огоньку, и, когда те подожглись, помещение осветилось лучше. Полки пустовали, лежало только несколько свечей. Николай взял одну, подошёл к Никитенко и принялся внимательно осматривать стены от пола до потолка. И нашёл, что искал – в щели между половой доской и стеной нашёлся прямоугольник из материала, похожего на плотный пергамент. Это оказалась маленькая, близкая по размеру с телефоном икона. Изображение матери с сыном на руках знатно затёрлось. Интересно, она рукотворна? Сейчас это не суть важно, потом знающий человек оценит. Николай засунул её в карман джинсов.

Тимофей наблюдал, как Васильев расставляет по помещению зажжённые свечи, но больше его интересовала малышка, стоявшая впереди. Взгляд скользил по всему телу и дольше всего задерживался на бёдрах в обтягивающих чёрных джинсах, которые показывали, что никакой округлости в них нет. Что же тогда в ней такого притягательного? Груди нет, сочной задницы нет. Может, неукротимый характер? По всей видимости, так оно и есть, ведь он без затруднений очаровывает девушек и женщин. А Анна сопротивлялась. Именно это и подогревало интерес. Он понимал, что выглядел как собачонка, подлизывающаяся к хозяйке, и что малышка сейчас не главное – самое интересное происходит вокруг. Но ничего не мог с собой поделать. Её рыжие волосы, собранные в косу, очень круто смотрелись в свете огня. Какие они на ощупь? Мягкие и шелковистые, наверное. Тимофей решил это незамедлительно проверить.

Анна с разворота всадила локоть в грудь наглому придурку, когда тот сначала ухватился за волосы, а затем приложил свою мерзкую ладонь к ягодице и сжал пальцы и при этом прошептал на ухо: «Хватит сопротивляться, малышка». В каком бы гневе она не была, мысли занимал не он, а возгордившийся придурок, который в данный момент достал из пакета видеокамеру с откидным экраном. Включил и поставил на полку за собой. Со спермобаком разберётся позже: скажет парочку слов и напоследок обязательно ногой сделает так, что несколько дней не будет приставать к какой-либо другой дуре.

Анастасия продолжала разнюхивать свечи, пробовать на вкус и гадать, что в них такого особенного, при этом наблюдая, как Васильев достаёт из пакета жёлтое яйцо от «Киндер-сюрприза», которое, как оказалось, было футляром для мотка ниток с иглой, отматывает нитку длиной в два локтя и привязывает к игле. «Что он, чёрт подери, делает?» – спрашивала себя. И почему, чёрт подери, эти свечи так пахнут, а на вкус обычный воск? Она спрятала свечу в карман кофты – покажет подруге, может, та знает объяснение.

Этим же вопросом задавалась Наталья. (Нет, второй её совершенно не интересовал, а вот первый ещё как.) Что задумал этот безумец? Что эта за доска? Почему она так пугающе выглядит? Почему они все всё ещё здесь, а не уехали восвояси?!

А Макар был готов, для проведения эксперимента всё подготовлено. Можно начинать.

Оглядел присутствующих. Никитенко пробовала на зуб свечу; Бурков ощупывал стены; Фадеев елозил у спины малолетки; Грошикова злобным взглядом сверлила Макара; Кирилл с непониманием смотрел на доску; Одинцова вертела головой и быстро дышала.

«Вы все заверещите, как маленькие детишки», – подумал Макар, облизнул пересохшие губы и громко произнёс:

– Прошу всех обратить на меня внимание. – Абсолютно все посмотрели на него, что порадовало. – Сейчас я хочу провести один очень «интересный эксперимент», о котором я постоянно говорил, и надеюсь, что вы захотите мне помочь.

– Как будто нам что-то остаётся, – буркнула Анна.

– Ты что, собрался вызывать призраков? – спросил Кирилл. Он сопроводил вопрос усмешкой, чтобы утешить самого себя и хоть как-то разрядить напряжённую обстановку. Только в этой усмешке не слышалось никакого веселья. Напротив, прозвучало очень жалко.

– Почти. Вызывать призраков стало, как по мне, очень скучно. Ну согласитесь, что ничего интересного это уже не даст. Интернет забит подобными видео, в фильмах это уже стало клишированной завязкой сюжета, зрителей всё меньше и реже можно чем-то поразить. Да и если бы я хотел вызвать какую-нибудь умершую душу, я бы приобрёл доску Уиджа, которой все массово пользуются в таких целях. Но на столике, как вы могли заметить, не Уиджа.

– Господи, демагог нашёлся… – покачала головой Анна и добавила в конец фразы короткое непристойное слово, за что получила укорительный взгляд Натальи.

Макар сдержанно вдохнул и медленно произнёс:

– Не перебивай меня. Мама тебя не учила не перебивать людей?

Анна вцепила пальцы в плечи косухи.

– Как я сказал, на столике не Уиджа, – продолжил, ускоряя темп речи, – то есть я не хочу вызывать призраков и духов на диалог. Я хочу призвать существо, в существование которого верили наши предки. Скорее всего, в них до сих пор верят наши бабушки и дедушки. Может, кто-то из вас догадается?

Некоторое время никто не отвечал, пока Кирилл не предложил:

– Домовой? – и подумал: «Почему никто не прекратит это сумасшествие?».

– Нет, но близко. Это куда более пугающая сущность, которая может конкретно испортить жизнь человеку или кардинально поменять её течение. Существо изображено в центре доски.

Все, кто внимательно следил за происходящим бредом, то есть Анна, Наталья и Кирилл, устремили взоры на доску. И прежде, чем они разглядели кто (или правильнее что) был изображён на рисунке, Макар ответил:

– Это Чёрт.

– И зачем ты хочешь его призвать? – медленно спросила Наталья.

– Я же говорю – это эксперимент, – спокойно ответил затейщик дальнейшего ужаса. – Эксперимент, который ответит нам, на самом ли деле существует что-то такое, чего страшились люди на протяжении многих-многих лет. Правдивы ли все видео из интернета, которые тщетно пытаются доказать существование потустороннего и сверхъестественного. Вас ведь это тоже всегда интересовало. Можете даже не отвечать, это и без того ясно. Я захватил с собой видеокамеру, которая зафиксирует наш результат. – Он указал за камеру. – На ней всё будет чётко видно.

– Умник, блин, – цокнула языком Анна. – И чем твоё видео будет отличаться от тех, что висят в интернете? «Ой, смотрите, оно двигается, о боже мой, оно существует!» Все также будут думать, что это всё постановка, тупой спектакль и не поверят.

Макар улыбнулся – «Наглая, но не глупая» – и ответил:

– А чтобы остальные, кому мы сможем это показать, не думали, что это фальсификация, мы предложим Чёрту явиться во плоти. Когда он материализуется прямо из доски, думаю, нам поверит, по крайней мере, большинство людей. Я не знаком с возможностями видеомонтажа, но думаю, что такое провернуть очень сложно. Как минимум для фильмов такое стоит каких-то пару миллионов. Ну что, вы заинтересованы?

Повисло молчание. Макар терпеливо ждал – у них много времени – и рассматривал варианты, кто мог согласиться. Малолетка Анютка точно останется, без всяких сомнений. Вместе с ней и Тимофей, чтобы показать бесстрашие и храбрость. Одинцова ведёт себя настороженно, так что может струхнуть. У Кирилла, как понимал Макар, слабые нервы, раз он весь трясся, что было видно невооружённым взглядом и говорило само за себя. Ну а толстуха и Николай – пятьдесят на пятьдесят.

– Почему бы и нет, – первым прервал гробовую тишину Николай. – Я – за.

– Остальные?

– Ну давайте попробуем, – тихо сказала Анастасия. – Хоть я та ещё трусиха, но я попробую.

Макар перевёл взгляд на остальных. Задержался на Анне, которая смотрела на доску. Она, наверное, почувствовала, что стала объектом его внимания, подняла глаза.

– Что пялишься? Я остаюсь. У нас ведь ещё интерес, кто первым сбежит, верно?

– Тогда и я – за! – сказал из-за спины Тимофей. – Если малышка не боится, то что может испугать меня?

– Мой кулак, который сейчас влетит в твоё тупое рыло, если не уберёшь руку с моего зада!

– Но тебе же нравится!

Кулак полетел прямиком в нос, но тот уклонился.

– Не очень нравится мне эта идея, – проговорила Наталья на ухо сестры. – Она кажется какой-то мне необдуманной. Какой-то… детской.

– Но мы все уже не дети. Соглашайся, хватит пугаться всего подряд. Ты затащила меня сюда, к этому уроду, – указала на Тимофея, – вот тебе и месть: я затащу тебя на этот… «интересный эксперимент». Хватит мять булки – это и тебя касается! – добавила, обернувшись. Тимофей поднял руки и отступил, но, когда она отвернулась, стал понемногу пристраиваться.

Наталья покачала головой:

– Боже мой, что творится!

Макар улыбнулся, интерпретировав эту фразу как «я согласна», и посмотрел на Иванова.

– Остался только ты.

Тот поднял взгляд со спиритической доски. Сглотнул, быстрым взглядом пробежался по остальным.

– Мне, как и Наташе, эта идея кажется, мягко говоря, глупой и странной. Мы все взрослые здравомыслящие люди, а хоти сделать… это! Как дети, что начитались всяких бредней в интернете и решили повторить. Правильно спрашивала Аня: зачем мы вообще сюда приехали? Могли бы остаться у Ключа.

– То есть ты не хочешь? – уточнил Макар.

– Да, блин, да! Не хочу, как и каждый, кто согласился. Хотите показать себя смелыми, хотя на самом деле трясётесь от страха.

– Ну так и иди отсюда. Не нужно здесь голос повышать. Подождёшь нас в машине… Что ж, Анютка, мы пока что оба победители: Кирилл струсил самым первым.

Кирилл, который начал медленно продвигаться к выходу, замер.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что ты трус.

– То есть ты утверждаешь, что ты лучше меня?

Макар не понял, с чего сделан такой вывод, но решил продолжать двигаться по этому пути.

– Да. Я лучше тебя. И не только я. Все собравшиеся здесь лучше тебя. По крайней мере, в эмоциональном плане. Они не впадают в бессмысленную истерику и выбрали, как по мне, здравое решение. Даже девушки оказались смелее тебя. Даже Анютка спокойно себя ведёт, ни один мускул её лица не дрогнул, когда я рассказал суть эксперимента.

Анна не поняла: он сделал комплемент или это какой-то завуалированный подкол, посему решила промолчать.

– Я не струсил! Я просто не хочу в этом участвовать. Никто из собравшихся здесь этого не хочет!

– Говори за себя, – вступила Анна. – Всё выглядит так, что в тебя вселился дух Наташи, только ещё истеричнее. Речь идёт о тебе, а ты прикрываешься всеми нами. Хочешь показать, что не ты самый трусливый. Больше ничем другим не можешь доказать бесстрашность.

Лицо Кирилла залила багровая краска.

– Бесстрашность? Доказать? Ладно, я докажу вам! Я согласен! Я буду участвовать! Давай, проводи свой чёртов эксперимент, давай!

– Спокойнее, Кирилл, спокойнее.

Кирилл хотел что-то сказать – «Я спокоен!», например, – но вместо этого сотряс воздух взмахом руки и отвернулся.

Макару почудилось, что в помещении стало жарко. Да-а, надо признать – Анна отлично умеет выводить из себя.

– Значит так, – он хлопнул в ладоши, – основное действие буду проводить я… Ладно, объясню, в чём оно состоит. Инструмента всего два: игла и нитка. Иглу я поставлю в самый центр, а нить за конец буду держать в натянутом состоянии. Иглу чуть наклоню, чтобы во время вопросов Чёрту она вращалась и указывала на букву, цифру или одно из трёх слов. Из букв составляются предложения… в общем, почти похоже на сеанс на доске Уиджа. Вот так будет проходить разговор с духом. Понятно?

Все, кроме Кирилла и Анны, кивнули.

– Хорошо. Думаю, нужно образовать как бы круг, из которого Чёрт не сможет выйти. Возьмитесь за руки. А вы положите руки мне на плечи.

Принялись исполнять. Николай положил правую руку на плечо Васильева, левой сцепился с Кириллом. Иванов с Тимофеем. Фадеев взял руку Анны.

– Теперь ты не противишься моего прикосновения, – произнёс тот и подмигнул.

– Как же ты достал, – прошипела сквозь зубы Анна и повернулась к сестре: – Потом не забудь напомнить мне помыть правую руку.

Она взяла руку Натальи. Одинцова сцепилась с Анастасией. Никитенко положила левую руку на плечо Васильева.

Макар опустился на одно колено. Закрыл глаза, собираясь с духом – в таком деле дрожь в руках совершенно ни к чему. Каким бы он не выставлялся перед остальными, на деле волновался не меньше. Но, как подметил истерик Кирилл, он лучше каждого из них и вместе взятых и должен демонстрировать это и дальше. Открыл глаза, чуть придвинулся к столику. Зажал между указательным и большим пальцами конец нити, поставил локоть на угол столика, а кончик иголки в самый центр доски (там ещё была намечена точка). Чуть приопустил руку, тем самым наклонив иглу. То, что надо.

«Пора начинать», – подумал Макар и добавил – на всякий случай – «Господи, спаси и сохрани».

– Я обращаюсь к тебе, дух нечистый, злом посланный. Приспешник дьявола, именуемый Чёртом. Явись к нам, семерым грешникам. Услышь наш зов.

В часовне воцарилась тишина.

Макар облизнул губы и продолжил:

– Услышь наш зов, дух нечистый, злом посланный. Приспешник адских владык, именуемый Чёртом, явись и поговори с нами. Повторяем: Чёрт, явись к нам!

Остальные начали скандировать:

– Чёрт, явись к нам! Чёрт, явись к нам! Чёрт, явись к нам!

Наталья шумно сглотнула. Руки затряслись, Анна и Анастасия это почувствовали. Анна прошептала на ухо просьбу успокоиться, страшного ведь ничего не произошло и произойти не может. Наталья была не уверена, но кротко кивнула.

Макар терпеливо ждал. Шёпот малолетки раздражал, но он приковал всё внимание к иголке, которая, кажется, дёрнулась. Повторного движения не происходило пару секунд, пока она не пришла в движение, и сомневаться в этом не приходилось – она сделала полный круг.

У Натальи чуть не вырвалось «Боже мой!».

– Кажется, он здесь, – прошептал Николай. Это прозвучало как-то наигранно.

Макар кивнул и медленно вздохнул.

– Чёрт, ты здесь?

Иголка дёрнулась, сделала круг и остановилась так, что ушко указывало на «ДА».

Наталья вновь сглотнула, посмотрела на Анну. Даже в этот момент та не выглядела поражённой или напуганной. Губы растянулись в насмешливую улыбку. Она не верит?

– Ты не причинишь нам вреда? – тем временем задал новый вопрос Макар.

Снова полный круг. Остановилась напротив «НЕТ».

– Так, хорошо. Хо-ро-шо.

Пробрал холод. Неужели это правда? Неужели существует что-то потустороннее? Свободная рука дрожала, но он не позволял дрожи пробраться к другой.

– Так, эм… Можно задать тебе пару вопросов?

«ДА».

– «Да». Так, а у тебя есть имя?

«НЕТ».

– «Нет». А где ты сейчас находишься?

Иголка начала поворачиваться и поочерёдно останавливаться напротив следующих букв: Р, Я, Д, О, М, С, Т, О, Б, О и Й.

– Рядом со мной.

Бросило в пот. Создалось ощущение, что в щёку бьёт холодное дыхание.

И тут началось.

– Браво, просто браво, – усмехнулась Анна. –Актёрская игра на уровне. Тебе пора сниматься в фильмах.

– Что?

– Ой, да ладно! Приколист хренов. Сам двигаешь иглу, и верить мы тебе должны.

– Анна! – Наталья дёрнула за руку.

– Я ничего не делаю. Игла сама движется.

– Ага, конечно, прям верю-верю. Нашёл дурочку. Ишь ты, речи такие задвинул, что аж все рты раскрыли. Нагнал мрачняка и устроил клоунаду. Спроси-ка у своего «чёртика» играет ли в аду рок-н-ролл.

– Анна, прекрати пожалуйста!

– Да он разыгрывает нас!

– А вдруг нет…

– А чёрт этот мужик, – осмелел и Тимофей, – или девушка?

Макар хотел сказать, чтобы тот заткнулся, но игла опередила – остановилась на следующих буквах: М, У и Ж.

– Мужчина.

– Блин, жаль. Если бы был девушкой, то я не против был бы повстречаться. Вот это был бы по-настоящему интересный эксперимент!

– Заткнись, придурок!

– Да ну правда, Макар, хватит разыгрывать комедию, – сказал Николай. – Я же вижу, как ты крутишь нитку. У тебя двигаются пальцы.

– В который раз повторять вам, придурки: это делаю не я!

Пока каждый, кроме Натальи, высказывался по поводу «розыгрыша» и «классной актёрской игры», как заметила Анна («”Оскар в студию”», – добавила), иголка на месте не стояла и останавливалась на следующих буквах: З, А, М, О, Л, Ч, И, Т и Е.

– Чёрт велит вам замолчать, чего прошу и я! Все ваши упрёки только злят его!

– Ребят, ну правда, давайте без оскорблений. Вдруг это правда. Вы ведь только унижаете его. Вдруг…

– Да ты чего! – Анна дёрнула руку, и Наталья поморщилась от боли. – Ты веришь в этот спектакль? Да он, наверное, специально позвал нас сюда, чтобы испугать своим «чёртиком» и записать это на видео. Потом, небось, выложит на ютьюб.

– А назовёт его «Чертовщина», – засмеялся Николай. – А описание у него будет «пугаем до чёртиков». – Запрокинул голову и засмеялся громче. Никто больше не оценил шутки.

– Но это звучит как-то нелогично.

Иголка продолжала указывать на буквы: Х, В, А, Т, И, Т, И, Н, А, Ч и Е.

– Вы не понимаете, что только злите его?!

– Макар, – спокойно обратился Кирилл, – только твой чёртов спектакль может злить. И он злит, всех нас.

– Тебе это откуда знать, долбанная истеричка! Это ты сидишь перед доской?

– Мне и отсюда прекрасно видно.

– Давайте не будем ругаться, а просто соберёмся и поедем обратно в Утай, – почти пищала Наталья. – Неужели никто этого не хочет?

– Ни в коем случае! Нельзя размыкать круг, пока Чёрт здесь!

– Все этого хотят, но видишь – этот придурок не отпускает.

– Но почему круг нельзя размыкать? – поинтересовалась Анастасия.

Макар резко обернулся и устремил испепеляющий взгляд.

– Если ты, жируха тупая, уберёшь свою долбанную руку с моего плеча, пока я не разрешу, то я обещаю – потом, если мы выживем, я засуну её в твой долбанный жирный зад! Доходчиво объяснил?!

– Да пошёл ты нахер! – выпалила Анастасия, но руку не убрала. – Командир нашёлся. Самым умным себя здесь считаешь? Вот и поцелуй меня со своим грёбанным «чёртиком» в мой, как ты выразился, долбанный жирный зад! Могу для этого штаны спустить!

– Прошу, не ссорьтесь! – К глазам подступали слёзы.

Игла указала на буквы: У, В, А, С, П, О, С, Л, Е, Д, Н, И, Й, Ш, А, Н и С. Макар, сложив предложение, занервничал ещё больше. Они все только злили духа. Как их ещё убедить в реальности происходящего? Только если они увидят Чёрта воочию?

– Хотите неопровержимых доказательств? Если хотите их получить, нужно попросить его явиться во плоти, чтобы к нему можно было прикоснуться.

– Настоящий «чёрт» сидит сейчас перед доской, и я к нему могу не только прикоснуться, но и дать знатного пинка, что я после этого и сделаю!

– Просто скажите: Чёрт, предстань перед нами. Давайте, все вместе! Чёрт, престань перед нами! Чёрт, престань перед нами! Чёрт, престань перед нами! – Он проговорил это один, никто ему не вторил.

Наконец воцарилась тишина, отчего Макару стало неимоверно легко. Будто тиски, что сдавливали грудь, исчезли. И если бы тишина сохранялась до конца безумия, то дальнейшего, наверное, не произошло бы, но Анна, самый буйный скептик, заговорила вновь:

– Ну и где твой «чёртик»? Сигнал до ада не доходит?

Макар отправил ей взгляд, полный ненависти, и со страхом посмотрел на доску. Иголка указала всего на три буквы: В, С и Ё.

Он не на шутку перепугался, бросало то в жар, то в холод. Что означало это «ВСЁ»?

Иголка, после того как указала на «Ё», дёрнулась и заходила по кругу.

– Всё, вечеринка закончилась, – с облегчением констатировал Кирилл. – Расходимся.

– НЕТ! – завопил Макар, так как иголка не указала на «ПРОЩАЙ». – НЕ РАЗМЫКАЙ КРУГ!

Наталья собиралась образумить Кирилла, но не сказала не слова, когда увидела, как иголка приподнялась над доской, будто левитировала в невесомости. Значит, всё, о чём утверждал Макар, действительно правда!

Макар, не дыша, наблюдал за иглой, как вдруг она взметнулась, и нитка выскользнула из дрожащих пальцев. Она приземлилась на центр доски, подскочила к краю доски, перевесилась и упала на пол.

На этом страшные события не закончились – они только начались.

Доска задрожала. Из центра, из изображения существа, поднималось нечто, похожее на дым, очень тёмный непроглядный дым, к потолку. Доска замерла, и спустя мгновение странный дым остановился и резко принял форму и чёткие очертания.

Все смотрели на страшное существо, ни у кого не возникло сомнений, что оно такое. Полный скептицизм как ураганным ветром сдуло.

Макар схватил локти Никитенко и Буркова и завопил:

– Видите! Видите!

Кирилл наблюдал, как чудовище вертело головой и пристально оглядывало каждого из компании. Челюсти открывались и закрывались, ни одного звука не вышло из груди монстра.

«Спокойнее-спокойнее-спокойнее, ни в коем случае не отпускай руки!»

Монстр начал медленно наклоняться к Кириллу. Он чувствовал, что больше не может здесь находиться, что в мизерном шаге от срыва.

– Господи…

Чёрта передёрнуло, он скорчил физиономию, оскалился, показывая жёлтые, неровные, но на вид очень острые зубы, выпрямился, задрал голову, и из груди вырвалось звериное рычание.

Кирилл не выдержал и закричал.

– Кирилл, не надо! – воскликнул кто-то, но в тот момент было плевать, кто; скорее всего, Тимофей.

…Что происходило дальше, каждый вспоминал с трепетом, а кожа покрывалась крупными мурашками. Всех обуял дичайший ужас, начался настоящий хаос. Все закричали и кинулись вон из проклятой часовни. Крики – человеческие и нечеловеческий – резали слух. Никто больше не думал о других – кроме Натальи и Анны друг о друге, – все старались спасти сами себя, сохранить в целостности свои шкуры. Они позапрыгивали в транспортные средства и уехали оттуда, выжимая газ на полную.

Двенадцать часов спустя

Яркое солнце освещало покинутое поселение.

Молоденький воробушек бегал по крышам изб в поисках пищи, летал от одной к другой, но не нашёл чего-нибудь вкусного.

Сел на крышу здания, что было выше всех в округе, осмотрел. Ничего. Спустился на крыльцо, проскакал от края до края. Ничего. Залетел внутрь. На полу пусто. Поднялся выше, на приделанную к стене доску. Наткнулся на какой-то странный предмет. Тюкнул клювом – не прочнее дерева и не питательно. Вскочил на него, подобрался к краю. Предмет начал перевешивать. Воробушек взметнулся в воздух и полетел в другое место. Когда сзади раздался грохот, ускорился – мало ли хищник…

Мышонок, что жил под крыльцом, проснулся, когда где-то наверху раздался стук. Ему стало любопытно, что там произошло. Прождал несколько минут, убедился в отсутствии хищников и только после выбежал.

Забежал внутрь постройки. Странный предмет, который, по-видимому, являлся источником стука, лежал на боку. Его тонкая выпирающая часть светилась. Мышонок осторожно подкрался, но предмет не подал признаков жизни. Обошёл и увидел, как несколько человек, ростом меньше него, смотрят в центр круга, потом вверх, где не было чего-то интересного. И потом с криками убегают. И наступает тишина.

Ничего интересного, мелькнула в его неразвитом мозгу какое-то подобие мысли, и он направился обратно в норку.