Честный мельник

Августовские дожди закончились сразу после Яблочного Спаса. Солнечные лучи щедро заливали землю уже три недели и хорошо подсушили собранную в снопы пшеницу. В выцветших на солнце шароварах и подпоясанной рубахе Егор посмотрел на убранное поле и, подставив лицо утренним лучам, вздохнул полной грудью. Лёгкие наполнились запахом высохшей соломы и ещё чем-то лёгким, осенним.

— Подсохла, родимая, — он оторвал один колосок и растёр его на ладони. — Ты смотри, как хорошо уродила в этом году!

Егор раскрыл ладонь и сдул с неё шелуху. На ней остались крупные пшеничные зёрна. Он пригладил рукой седеющую бороду, положил одно зёрнышко в рот и раскусил его.

— Годится, — голубые глаза его улыбнулись. — Пущай пару дней ещё подсохнет. А я, пожалуй, прихвачу для пробы снопов десять.

Разговаривая сам с собой, Егор загрузил пшеницу на телегу и, подстёгивая гнедую кобылку, направился к дому. На краю села, у колодца, суетилась женщина. Её загорелое лицо и руки сильно выделялись на фоне серой блузки. А тёмная длинная юбка доставала почти до земли, оставляя на виду только босые ступни. Проезжая мимо, мужчина поздоровался с ней, приподнимая соломенную шляпу.

— Ну что там, Егор? — спросила она, переливая воду в своё ведро. — Пора уже молотить?

Поправив на голове косынку, крестьянка снова опустила ведро в колодец. На её загорелом лице, в ответ мелькнула приветливая улыбка.

— Думаю, если такая погодка простоит, — Егор посмотрел на небо и перекрестился, — то ещё дня два-три — и можно молотить. Так что скажи Терентию: нехай готовит молотилку, — телега медленно проехала мимо колодца, и Егор решил добавить с усмешкой: — если не загулял, конечно.

— Я ему загуляю! — крикнула уже вслед женщина. — Сама из него молотилку сделаю!

Егор заулыбался и, причмокнув, дёрнул за вожжи. Лошадёнка чуть вздрогнула, но телегу потянула веселее.

«Ну да, эта может воспитать. А без дела Терентию сидеть нельзя, — весело подумал Егор, — иначе ноги его сами отнесут в шинок к Яшке. А пропить там пару мешков зерна в долг, для него — раз плюнуть».

Телега слегка потряхивала ездока на выбоинах. Погружённый в свои мысли, он не заметил, как подкатил к своим воротам.

Открыв их, Егор взял лошадёнку под уздцы, и они вошли на небольшой двор.

— Галя! — позвал он жену, смахивая с телеги запрыгнувших на неё кур. — Галя, закрой этих курей, я молотить буду. А то они глаз положили на зерно. Клевать уже начали.

На порог выскочила пухленькая краснощёкая Галя. Наряд на ней был такой же, как и у женщины возле колодца, только поверх юбки был накинут замусоленный передник. Она быстро сбежала босиком с крыльца.

— А шо, уже пора вывозить? Просохла пшеница? — поинтересовалась она, покрывая на ходу платком голову. — Чего тогда так мало привёз?

— Я на пробу взял, — объяснил Егор, закрывая собаку в будке. — Нехай ещё пару дней подсохнет. Ты помидоры успеешь посолить к этому времени? Соль-то есть ещё или к Яшке бежать надо?

— Есть, ага. А ну, кыш, в сарай! — кивнула Галя и, схватив метлу, принялась загонять птицу. — Я лишку не ложу, в аккурат сколько нужно. Не хочется у шинкаря зерном рассчитываться. Лучше мы сами его продадим, а на ярмарке купим потом что надо.

Егор на мгновение залюбовался женой, которая ловко орудовала метлой. Теряющая свой цвет юбка развевалась при ее движениях, а посеревшая от времени блузка, выделяла её фигуру. Галина словно порхала по двору.

«Ох и шустрая жинка у меня, — любуясь женой, улыбался Егор, — эх, на сеновал бы с ней сейчас… правда, на ведьму трохи схожа с метлой в руках».

Он испугался своих мыслей и набожно перекрестился три раза.

«Не дай Бог», — прошептал он про себя.

Возмущённые куры, уворачиваясь от метлы, пытались взлететь, но Галя ловко управлялась с ними. Закрыв двери в сарай, она развернулась и уставилась на мужа.

— Ты чего там крестишься? — женщина удивлённо приподняла тёмную бровь. — Задумал чего? Или гадость какую-то в голову взял про меня?

Очнувшись от своих мыслей, Егор вздрогнул.

— Та не, — отмахнулся он, скидывая снопы на землю, — благословился на работу. Как батюшка учил. Забыла, что ли? Тебе бы тоже не помешало почаще обдавать себя крестным знамением.

— Вот шо ты делаешь? Куда на землю бросаешь?! — возмутилась Галя, пропуская мимо ушей его слова. — Я для чего курей загоняла? Сейчас как «перекрещу» метлой этой! Обожди, рядно принесу. Постелим — потом и молотить можно.

Женщина стрельнула карими глазами и пошла в дом.

— Ну да, так-то оно вернее будет, — Егор почесал затылок и сердито посмотрел ей вслед. — «Перекрестит» она… Надо бы с ней построже. Ты гля, разошлась как… ведьма. Гляди мне, а то…

На пороге показалась Галина, и Егор проглотил последние слова.

Супруги расстелили рядно на землю. Ловко орудуя молотилками, они тут же принялись за работу. Ветер сразу подхватывал шелуху и покрывал ей супругов с ног до головы. Убрав лишнюю солому, они пересыпали зерно в корыто.

— Грязноватое немного, — Егор набрал ведро пшеницы. — Стань в сторону, сейчас на покрывало провею.

Мужчина повернулся боком к ветру и начал медленно высыпать содержимое на покрывало. Тяжёлые зерна с шумом посыпались вниз, избавляясь от лишнего мусора.

— Почти четыре ведра получилось, — крякнул довольный хозяин, поглаживая бороду. — Считай мешок выходит.

Галя посмотрела на мужа и радостно повисла у него на шее.

— Как продадим урожай, шапку тебе справим или сорочку, — она чмокнула его в щёку, — а мне платок.

— И сапоги тоже, — добавил Егор.

Он быстро схватил её за руку, одним движением притянул жену к себе и обхватил сзади за грудь.

— Эх, заживём, Галунчик! — он мечтательно пощекотал усами её ухо. — Может, и на коня хватит.

— Ох-хох, здурел, чи шо? — засмеялась, вырываясь, Галя. — Не сильно ты разошёлся с нашего клаптика земли?

Егор удержал жену, прижал её к себе и крепко поцеловал в губы.

— Нормально, — выдохнул он, оторвавшись. — Кабанчика заколем… не один же год гроши собираем. — Мужчина посмотрел на мешок. — Так, сонечко моё, я на мельницу. Посмотрим, шо за мука получится. А ты можешь выпускать курей — нехай тут «подметут». Или сама солому сгреби.

Галя лежала у него на руке и, счастливо улыбаясь, заглядывала ему в глаза.

— Век бы так лежала, — она мечтательно посмотрела в небо. — А кто-то обещал на руках меня носить. Всю жизнь, помнишь?

— Галя, побойся Бога, — Егор приподнял её и тихонько опустил на землю. — Я когда тебе обещал, ты на два пуда легче была. Звонкая и тонкая. А щас расцвела, как кулич на Пасху. Давай мешок для муки.

— Я тебе дам щас «кулича»! — шутливо возмущаясь, она хлопнула мужа под зад. — Какие два пуда? На меня ещё юбка свадебная налазит!

— Та неси мешок уже, — Егор уворачивался от шутливых ударов. — Ладно, ладно… камышинка ты моя…та не щипай, больно же! Мешок давай!

Галя ущипнула его напоследок и наконец принесла из амбара то, что просили. Супруги аккуратно наполнили его пшеницей.

— Может, на телеге поедешь? — спросила женщина, помогая забросить груз. — Чего его надрываться-то?

— Из-за четырех вёдер лошадку гнать?! Та шо тут нести! — Егор подбросил мешок на спине. — Нехай отдохнёт помощница. Ей ещё придётся потрудиться. Скоро урожай перевозить надо.

Помахав вслед рукой, Галя закрыла за ним ворота.

До мельницы было около трех верст. Егор ещё раз поправил за спиной ношу и тронулся по пыльной дороге. Солнце уже перекатило зенит, заливая всё вокруг сентябрьским светом и вскоре за спиной остались крайние хаты. Провожаемый собачьим лаем, Егор вышел за окраину.

Впереди показалась мельница. Расположившись на небольшом холме, она нехотя вращала своими «крыльями».

— Ну, если так рассудить, — Егор слегка подпрыгнул, проверяя вес, — пуда три будет. Прохор полпуда себе заберёт. Пусть только попробует объегорить.

Он невольно улыбнулся:

— Егора и объегорить… курам на смех. Не бывать энтому.

Вдруг улыбка сошла с лица мужчины:

— Пусть только попробует — мельницу спалю. И так руки выкручивает. Целых полпуда берёт за помол. А на дальнем хуторе десятину всего. Туда, что ли, поехать?

Задумавшись, он и не заметил, как уже подходил к месту. На лавочке у двери сидел мельник. В сером фартуке на голый торс, он весь был покрыт мукой, словно пеплом. Со стороны казалось, что прикрыв глаза, он наслаждается звуком от поскрипывающих над его головой ветряков.

— Доброго здоровья, Прохор, — поздоровался Егор. — Вот, смолотил на пробу яровой немножко. На муку перемелем?

— Отчего не смолоть-то, — согласился мельник, покуривая трубку. — Перемелем. Присаживайся пока. Усё сделаем, хиба шо трохи не успеем.

Он весело зареготал, покачиваясь на лавке.

— Та некогда рассиживаться, — Егор вежливо улыбнулся. — Тут немного, можешь отдельно смолоть, чтоб муку проверить? Хорошая или не удалась.

Мельник пригласил рукой Егора вовнутрь.

— Ложи на весы, — показал он головой. — Щас посмотрим, шо тут у тебя. Та-а-к… и у тебя тут…

Прохор на другую чашу положил гири.

— Почти три пуда. Сколько я беру ты знаешь. Согласен? Хорошо, тогда пошли на жернова.

Егор пожал плечами — мол, куда деваться, — и они направились в угол мельницы. Там лежали друг на друге два плоских, круглых камня. В верхнем по центру было отверстие, а на краю торчала палка.

— Высыпай понемногу в дырку, — Прохор помог снять мешок со спины. — Я буду крутить, а ты добавляй. Понял? Вот тебе черпальник.

Егор утвердительно кивнул и, зачерпнув большим ковшиком зерно, высыпал его внутрь.

— О-о-о, — удивился мельник, вращая жерновом. — Это в этом году такая уродила? Ты смотри… добрый урожай.

«Ещё бы. Повезло тебе, — с ухмылкой подумал Егор, поглядывая на Прохора, — хорошо заработаешь. А таких, как Терентий, ещё и обдуришь. Меня-то не проведёшь. Всё проверять буду».

Вскоре пшеница закончилась, а мешок наполнился мукой.

— Ну вот и готово, — вздохнул Прохор, отряхиваясь от муки. — Ложи его на весы.

Егор закинул мешок и внимательно уставился на стрелочку, стараясь не упустить каждое движение мельника.

— Так. У тебя было почти три пуда, — он поставил на другую сторону гири, и стрелка встала почти по центру. — Отнимаем полпуда, — мельник убрал одну гирьку, стрелочка ещё больше отклонилась, — и берём за работу.

Прохор принялся надбирать из мешка, пока стрелка опять не встала почти вертикально.

— Ну вот и всё. Забирай!

Внимательно следивший за движениями Егор ничего не понял. Бешено гоняя в голове мысли, он завязал мешок и, поглядывая на весы, вышел на улицу. Чтобы не показаться совсем глупым, расспросить мельника как он смог точно отобрать полпуда, Егор не решился.

— Как соберёшь урожай — милости просим, — добродушно пригласил мельник, помогая закинуть мешок за спину. — Только уже не обессудь: вас приедет много. Отдельно молоть никто не будет.

Егор понимающе кивнул и, попрощавшись, бодро тронулся в путь.

Дорога лежала среди полей, а вдалеке даже было видно окраину села. Казалось, протяни руку — и достать можно. Он прошёл полверсты и слегка подпрыгнул.

— Вот же проныра чёртов, — выругался мужчина. — Обдурил всё-таки. Гирьки он, сволочь, раскладывает: «тут ложим… тут отнимаем…». Хрен я у тебя молоть буду, лучше телегу запрягу да в соседний хутор свезу.

Рассерженный Егор остановился и хотел было вернуться, но, тут он вспомнил почему не спросил об этом сразу. Выглядеть глупым, ему совсем не хотелось. Тогда мельник точно поймет, что Егор ни черта не понимает и в другой раз, как пить дать облапошит. Ведь он совершенно не понимал, сколько гирек надо положить, чтобы вычерпать столько-то ковшиков. Плюнув с досады в дорожную пыль, мужчина продолжил путь.

«Вот батюшку нельзя обдурить, — с завистью подумал Егор, — он грамоте обучен. Семинарию заканчивал».

— Да и забоится Прохор делать это. Можно же и анафему получить за грех такой, — уже вслух рассудил Егор. — Это нас, убогих, можно вокруг пальца водить.

В расстроенных чувствах мужчина поравнялся с одинокой акацией, растущей аккурат на полпути. Казалось, что солнце ещё больше начало припекать. Пот уже струйками бежал по лицу и Егор устало посмотрел вперёд. Там уже показалась околица, а на яблонях возле крайней хаты даже можно было рассмотреть урожай. Но и поясница, тоже начинала напоминать о себе. Ноги всё чаще начали спотыкаться, а руки — перехватывать мешок. Егор снова подбросил муку за спиной.

— Зря я на Прохора ругаюсь, — вытирая рукавом пот, мужчина двинулся дальше. — Наговариваю напрасно на человека, а сам ни черта не понимаю в этом деле. Похоже, правильно он всё взвесил. Не обдурил, в самый раз отмерял. Ещё до околицы не дошел, а поясница «трещит» уже.

От этого рассуждения стало немного полегче, но только на душе.

— Всё-таки честный у нас мельник. Да и зачем ему дурить людей? Он и так своё возьмёт. — Раздражение совсем куда-то делось. — Зачем же ему обманывать? Мужики ведь и по морде могут дать.

Мимо мелькнули первые хаты. Приподнимая голову всё чаще и чаще, Егор высматривал впереди знакомые ворота. Ноги теперь всё время спотыкались об любую неровность, заставляя поправлять ношу. Спина же изрядно гудела, как звонница в воскресенье.

Непрерывно меняя руки, мужчина наконец-то открыл свою калитку.

— Галя! — выкрикнул он, роняя без сил мешок на землю. — Галя! Воды принеси!

Разгоняя ногами кур, Егор все же смог протащить муку вглубь двора. Еле волоча ноги, он с ходу плюхнулся на колоду. Из дома уже выбежала жена, но, услышав просьбу, она вернулась обратно и вскоре показалась вновь, с кувшином в руках.

— Ну что? Смолол? — спросила она у жадно прильнувшего к воде мужа. — Сколько вышло?

Егор оторвался от кувшина и вытер рукавом усы.

— Два пуда точно наши, — он протянул посуду обратно. — Ты знаешь, честный у нас мельник. Поначалу я думал, что Прохор обвёл меня вокруг пальца. Мешок слишком лёгким показался. А похоже на то, что он сам себя обдурил и мало взял за работу. Ну что я, два пуда не донёс бы? А тут еле ноги приволок. У него урожай молоть будем. Сдаётся мне, у него весы неверно показывают. Давай, муку проверять. Состряпай что-нибудь.

Галя встряхнула кувшин и, набрав в него муки, не спеша пошла в дом, виляя на ходу бёдрами. Егор проводил её уставшим взглядом. На сеновал ему уже не хотелось. Он подхватил мешок под руку и потащил его в амбар.

«Ну что за чертовщина?! — удивлённо посмотрел он на ношу. — Опять лёгкий стал. Даже если и отобрала Галина немного… ну не полпуда же».

Неприятное ощущение опять закралось в душу крестьянина, но об этом он решил промолчать. Потому что сам совсем запутался.

Через час на столе стоял полный горшок вареников с творогом. Егор умылся и, усевшись за стол, уперся в него, расставив руки по сторонам. Он посмотрел на полную миску вареников, перевёл взгляд на жену, намекая на то, что чего-то не хватает.

— Только половину, — Галя достала с полки бутыль и налила мутноватой жидкости в кружку.

— Галь, ты шо, не знаешь? Три раза надо, — решил схитрить Егор. — Бог троицу любит.

Но, наткнувшись на непреклонный взгляд, вздохнул и добавил:

— Тогда полную лей. Надо или три, или одну. Не на поминках же.

Женщина усмехнулась, но долила до краёв. Налила и себе на пальчик. Егор посмотрел в сторону иконы в углу и перекрестился. Потом, приподняв чарку над столом, произнёс:

— Ну, хозяйка, дай нам Бог сил и ума хорошо распродаться в этом годе.

Не спеша он выпил всё содержимое.

Одобрительно крякнув, он сразу накинулся на вареники. Галина тоже перекрестилась и осторожно пригубила.

— Хороши вареники, — одобрил Егор, вытирая сметану с усов. — Тесто мягкое. Даже дед без зубов сможет раздавить.

— Поэтому мельник и берёт себе больше всех в округе, — сказала жена, обволакивая вареник в сметане, — потому что мука добрая получается, почти без отрубей.

— Так как ты его проверишь, сколько он отсыпает? — немного возмутился супруг. — Неграмотные мы. Я было сразу хотел...и что я ему скажу? Засмеют еще, а потом точно обдурят. Хиба шо отца Никифора попросить. Так сколько нас таких? А он один. К причастию потом не пустит...не, боязно что-то.

— Егорушка, — спросила Галя, убирая чарки со стола, — тебе тяжело было сегодня мешок нести?

Ничего не понимающий муж кивнул, уставившись на сметану.

— Ну, поначалу даже легко, — уточнил он, вылавливая в ней последний вареник. — Думал даже: обдурил подлец или весы испортились…

— Так ты на себя посмотри, — перебила его Галя. — Не всякий сможет почти три версты мешок муки на горбу донести. Думаю, незачем Прохору обманывать нас. А весы если порченые, так нам и лучше. Он не обеднеет, а нам на руку. У него будем молоть. Надо бы куме завтра сказать об этом.

Пережёвывая еду, Егор пожал плечами и грустно посмотрел на полку с мутным бутылём. Потом на жену, но встретившись с её ледяным взглядом, вздохнул и налил себе квасу.

На том и порешили.

К вечеру следующего дня по селу разлетелся слух, что у мельника поломались весы и кто в этом году у него зерно молоть будет, точно не прогадает.