Четверо

По мотивам произведений Говарда Ф. Лавкрафта

Действующие лица:

Виталий Палыч (Акилов), 55 лет, человек с историей (лётчик, был в Афганистане и что-то там накосячил, из-за чего мучается и сейчас, несколько браков, взрослые дети не поддерживают отношения; через несколько дней медкомиссия, которую он точно знает, что не пройдёт. У него был роман с Алиной (поэтому он расстался с прежней семьёй?), но Алина уехала в Москву, где и познакомилась с Эйслером. У Боброва ВП работает водителем, пилотом, механиком.

Бобров Юрий Константинович, 42 года, директор, владелец и экскурсовод маленькой туристической фирмы, занимающейся индивидуальными экстремальными турами по труднодоступным местам (Путораны, Саяны, Горный Алтай, Северный Урал, Кольский полуостров, т.п.), окутанным неким мистическим флёром. Всесторонне образован, хороший технарь, увлекается экзотическими видами спорта (кайтинг, сёрфинг, фридайвинг (фридайвинг ему пригодится)), а также – без фанатизма, а чисто по работе – «тайнами мира» (древние цивилизации, палеоконтакт, т.д.) Женат, жена ждёт ребёнка; впрочем, в браке Бобров несчастен.

Элли (Элиазор) Эйслер, 41 год, совладелец фирмы, поставляющей геолого-разведывательное оборудование. Купил тур, поскольку сделал предложение Алине, а она фанатеет от «аномальных зон», палеоконтакта, древних цивилизаций и т.д. Давний, с 1987-го года, друг Боброва – вместе отдыхали в Артеке, в Морском (перестройка, мир-дружба, т.д. – дети приезжали по обмену. Бобров годом позже гостил в Америке в семье Элли). Этнограф-любитель. Всерьёз озабочен сохранением дикой природы, директорствует в одном из международных фондов.

Алина Сергеевна Птушко, 26 лет, начинала как экскурсовод у Боброва, потом перебралась в Москву, работает на ТВ, делает передачи про «аномальщину»; хорошая деловая хватка – имидж «сладкой дурочки-блондинки» у неё лишь рабочая маска. Была влюблена в Палыча, прожила с ним около года, что-то не срослось. Друг на друга дуются, но стараются не показывать виду. Алина всерьёз фанатеет от «тайн древности», член «Космопоиска», несколько раз в год ходит в экспедиции по «аномальным зонам» и прочим таинственным местам. На этой почве познакомилась с Эйслером – он открыл в Америке пещеру с неизвестными письменами на стенах, но чтобы проникнуть дальше, нужны большие средства и разрешение на исследования – ни того, ни другого пока нет. Делала передачу с ним – и слово за слово…

Таймлайн

87-й год, июль, Артек. В одном отряде оказываются юные Бобров и Элли. Бобров умеет делать ракеты и машинки, Элли привёз с собой кассету с «Чужими». Бобров классно ныряет, достаёт со дна «куриный бог» с какими-то непонятными знаками, дарит на прощание Элли, сам получает в подарок бесценную кассету. После лагеря переписываются. В 93-м Бобров едет на год учиться в Америку и живёт естественно, у Элли. Старый дед (прадед?) Элли рассказывает ребятишкам историю, что такой камень с письменами может быть ключом к совсем другой жизни, но нужно пройти страшный квест: быть готовым убить и быть убитым, принять то, что хуже смерти, или отступить от ворот рая…

Друзья на всю жизнь.

2014-й.

Палыч летит на вертолёте встречать прилетевших в Апатиты Эйслера и Алину. Встречает. Летят в загородный «охотничий дом». Бобров ждёт их там. Уже вечер (по часам; сейчас полярный день).

Встреча старых друзей. Палыч и Алина друг с другом официальны, Алина с Эйслером демонстративно нежна.

Бобров утром по телефону ухитряется поссориться со своей девушкой. В результате она не летит с ними.

Вылетают в Лапландский заповедник к озеру Релтьярш. Разрешение на полёт и посадку получено давно, это входит в программу тура. Там уже должны разбить лагерь и ждать. Эйслера, в общем-то, больше интересует сам заповедник, а у Алины это озеро значится пунктом первым в списке «аномальных зон», которые они намерены посетить. Там якобы неоднократно видели чахклингов, подземных людей.

Полёт над красивыми местами. Обязательная посадка у усадьбы на Чун-озере, проверка разрешений, полётного листа, т.д., инструктаж. Предупреждают: погода неустойчивая, в горах может пойти снег (середина июня). Интересуются полушутя: не боитесь вчетвером? Элли переспрашивает, Бобров говорит, что это такая местная примета, вроде чёрной кошки: не отправляться в Сальные тундры вчетвером.

(http://www.laplandzap.ru/gallery/album/4/)

Летят дальше. Озёра, горы, лесотундра, олени. Необычное сияние в небе. Наконец вдали в кратере древнего вулкана появляется тёмное озеро. В нескольких километрах ближе видны разноцветные палатки, горит костёр, рядом люди машут руками.

Внезапно вокруг вертолёта начинает сгущаться туман. Палыч уходит повыше, но выйти из тумана не может. Начинается обледенение. Теперь только вниз и назад. Приборы отказывают или врут. Наконец в тумане образуется просвет, видна земля, Палыч решает садиться. Площадка неровная, вертолёт цепляет лопастью камень, едва не переворачивается – но всё-таки остаётся стоять. Лопасть сломана.

По рации сильные помехи. Спутниковый телефон не ловит ничего. Точно так же не ловит джипиэс.

Будем ждать, говорит Палыч. У него, разумеется, полный аварийный запас: продукты, спирт, примус, спальные мешки, палатка, рыболовные принадлежности, карабин, сигнальные дымы и ракеты. Такой туман может быть и на несколько дней.

Однако вскоре туман рассеивается, становится видно солнце и местность. Поскольку навигатор по-прежнему не работает, то Палыч по простой бумажной карте приблизительно определяет своё место. Устанавливается сносная радиосвязь, Палыч сообщает о вынужденной посадке и о своих координатах. В скором времени слышен шум пролетающего вертолёта, но его не видно. Пускают ракеты, зажигают шашки цветного дыма. По радио пытаются навести вертолёт на себя. Звук снова приближается, потом ещё раз – но небо пусто.

Сообщает об этом спасателям. Там некоторое замешательство. Потом говорят: ждите, сейчас высадим поисковую группу.

Невидимый вертолёт садится где-то совсем рядом – такой стоит грохот. Слышны голоса спасателей. Но их не видно, и они не видят и не слышат наших героев…

Некоторое время спустя, наоравшись, испугавшись и отчаявшись, наша четвёрка устраивает «военный совет». Надо сказать, что все сильно сбиты с толку, кроме Алины – у неё готов ответ – «это как в Бермудском треугольнике…» и т.д.

Палыч тем временем начинает молча собираться. Куда мы? – спрашивает Бобров. Искать выход, отвечает Палыч. Потом говорит: на западе, километрах в двадцати, проходит лесовозная дорога – там что-нибудь придумаем. Сидеть на месте смысла нет.

Пытается связаться со спасателями, чтобы сообщить о решении, но оказывается, что рация не работает: нет тока. Точно так же разряжены все телефоны, и только большой фонарь даёт немножко света.

Выбирают маршрут. Хотя и собирались на природу, но скорее на пикник, чем в поход. Есть, собственно, два маршрута, два перевала, один ниже, но более крутой подъём, другой повыше, но подъём пологий. Выбирают его.

Сборы. Рюкзак только один, поэтому приспосабливают чехлы и сумки. Палыч выливает из бутыли питьевую воду и набирает из бака бензин. Оставляют записку с планируемым маршрутом и идут.

Собственно поход. Каменные россыпи, местами снег и лёд, местами карликовые берёзы. Алина пугается, увидев кого-то в их зарослях. Но это, наверное, обман зрения.

Ущелье сужается. Сгущаются тучи, становится почти темно, идёт снег, потом дождь. Ручей вздувается. Находят место повыше от воды, наскоро разбивают палатку.

Греются вокруг примуса. Перекусывают.

Дождь прекращается, и почти сразу спадает вода в ручье. До перевала рукой подать. Но туман очень плотный, идти рискованно.

Спят по очереди – за примусом надо присматривать. Бобров и Палыч дежурят, разговаривают, и Палыч говорит, что скорее всего перекомиссию не пройдёт – глаза начали сдавать. Бобров расстроен, говорит, что у него есть ходы, он может повлиять на решение – Палыч жмёт плечами и говорит, что пора на пенсию, старые друзья зовут перебираться на юг…

Алина спит и видит сон, как она идёт по бесконечному коридору – то ли школьному, то ли больничному. Никого нет, а ей нужно кого-то найти. Она заглядывает в очередной класс. Там единственная парта, за которой сидит, скорчившись, кто-то непонятный – словно бы небольшое хворостяное чучело в тряпичном балахоне и с платком на голове, лица не видно. Алина что-то спрашивает, и вдруг чучело срывается с места – оно ростом с первоклассника – мгновенно оказывается около Алины и убивает её…

Алина вскакивает с криком, и в этот же миг снаружи доносится шум камнепада. Все выбираются из палатки, но не происходит ничего.

Возвращаются в палатку. Всем уже не до сна. Первая реакция на испуг - напряжённость, истерические нотки. Алина вдруг начинает требовать, чтобы немедленно возвращались к вертолёту. Элли её поддерживает, при этом обращаясь к Боброву.

Бобров понимает, в чём дело, и шепчет: «Это не я!» Алина слышит это, начинает допытываться, и Элли признаётся в своей проделке: оказывается, он просил Боброва инсценировать «что-нибудь этакое»… Алина реагирует неожиданно – она начинает хохотать. Оказывается, она просила Боброва об этом же…

(Но бурного веселья её мужики не понимают – понимаем только мы, зрители, видевшие её сон)

В тумане непонятные звуки. Будто бы кто-то приближается, потом уходит. Бобров берёт карабин, приоткрывает полог палатки. Туман, неясное шевеление в тумане. Мы ждём, что сейчас кто-то прыгнет, но никто не прыгает. Бобров возвращается.

Всё равно надо ждать, когда уйдёт туман, говорит он.

Пытаются по очереди нервно спать, но звуки снаружи не прекращаются.

Внезапно становится светло. Туман рассеялся, и солнце бьёт прямо вдоль расщелины. Становится видно, что до перевала рукой подать.

Быстро сворачивают лагерь, поднимаются вверх. Перевал. Открывается панорама того самого большого кратера с озером на дне. Феноменально красиво.

Но место, где с вертолёта был виден разбитый лагерь, пусто.

Немного проходят вперёд по краю кратера и натыкаются на кострище и разбросанные полусгоревшие вещи. Похоже, здесь кто-то пытался подать сигнал дымом. Чуть дальше Алина натыкается на объеденный зверьём старый – прошлый или позапрошлый год – труп.

Больше всех почему-то пугается Элли. Хладнокровнее всех оказывается Бобров (альпинист, трупы видел).

В кармане куртки в непромокаемом бумажнике он находит документы и письмо. Обращает внимание, что к ноге трупа примотаны палки – перелом.

И снова сгущается туман, идти невозможно. Сидят кучкой. Бобров вслух пытается разобрать письмо – оно подмокло. Умерший прощается с семьёй, просит прощения, раскаивается в содеянном, «это была дурацкая идея». Оборванная фраза, в которой попадается словечко «пактйелле»… Бобров переглядывается с Алиной, потом они объясняют остальным, что это такие сказочные жители скал – невидимые для остальных людей жители невидимого мира, и туда, к ним, можно случайно попасть и самим стать невидимыми и неощутимыми для людей. А чтобы выйти к людям, нужно пройти сквозь дыру в скалах или сквозь очень узкое ущелье…

Одно узкое ущелье мы уже прошли, говорит Палыч, осталось найти дыру.

Снова пугающие звуки в тумане. Кажется, рядом кто-то ходит, вниз по склону катятся камни. Элли вдруг хватает карабин и стреляет в туман. Он почти невменяем. Его усаживают, пытаются успокоить. Звуки будто бы удаляются, потом что-то большое стремительно пролетает над головами - наверное, сова…

Туман рассеивается. Пейзаж тот же, но внизу на склоне лежит мёртвый олень. Теперь Элли чрезмерно расстроен тем, что убил оленя в заповеднике.

Палыч спускается к оленю, отрезает окорок. Бросает Элли: «Чтоб не зря».

Спускаются в долину. Вот здесь должен быть лагерь. Бобров ещё и ещё раз сверяется с картой. Да, никакой ошибки. Нет не только лагеря, но и следов того, что он здесь был когда-то. Нет вообще никаких следов – хотя вот, неподалёку, тут должна проходить тропа, по которой ездит охрана заповедника…

Всё равно надо куда-то идти. Палыч предлагает держаться первоначального плана – двигаться на запад к дороге. Бобров вдруг начинает предлагать другой план – возвращаться к базе спасателей на Чун-озере. Да, туда дальше идти, и по дороге переходить не одну речку, а с десяток – но почему-то ему кажется, что так будет правильнее. Он не знает, почему. Но на запад ему идти страшно.

И тут Алина находит узкую едва заметную тропку, ведущую на северо-запад – тоже мимо озера, но по другому его берегу.

Полярный день, но по времени почти ночь. Тропа то пропадает, то появляется снова. Северный склон кратера нависает сверху, скоро солнце скроется за его краем.

Первым избу замечает Палыч.

Это не просто таёжное зимовьё, которые стараются сделать как можно меньшими для экономии тепла – нет, это почти полноценная поморская изба – правда, стоящая довольно странно – задней стеной ушедшая в крутой склон берега. Нет крыльца – просто дверь. На окнах тяжёлые ставни в кованых стяжках. Неподалёку от входа с десяток голых валунов – похоже, их стаскивали сюда специально.

Палыч толкает дверь – открыто. Окликает на всякий случай хозяев. Молчание. Включает фонарь. Свет от него тусклый и словно бы ­медленный. Внутри обычная обстановка: печь посередине, стол, четыре кровати, полки, скамейки…

В нетерпении его подталкивают сзади, все оказываются внутри, и кто-то произносит какое-то непонятное слово, все друг друга переспрашивают, но вроде как никто ничего не говорил. Впрочем, устали настолько, что просто валятся с ног.

Бобров находит керосиновую лампу, в ней есть керосин, зажигает. Палыч пристраивает на крюк под потолком олений окорок.

Алина берёт фонарь, идёт наружу. Уборная шагах в сорока от дома, на пути к ней – несколько искривлённых сосен. Алина возвращается, неожиданно – порыв ветра, и из-за дерева на Алину бросается то самое смертоносное чучело из её сна. У Алины не хватает сил даже на крик… но чучело проскакивает мимо, возвращается… В общем, оно подвешено на верёвке к толстому суку.

Бобров пытается раздуть печь. Не получается, дым валит внутрь избы. Он шурудит вьюшкой – и слышно, как что-то плюхается в топку. Тут же расползается омерзительный запах – все зажимают носы. Бобров пытается заглянуть вглубь топки, светит – видит несколько мёртвых полуразложившихся ворон. Приходится бросать туда тряпку, смоченную бензином, набивать топку сухим хворостом – зато потом пламя с рёвом пробивается в трубу, прочищая её от засора.

И снова будто бы звучит странное слово, которое все слышали, но никто не произносил…

Алина сидит, уткнувшись в плечо Элли, старается не плакать. Тот подавлен и задумчив, теребит висящий на шее на цепочке камень с дырочкой - «куриный бог». Неужели тот самый? – удивляется Бобров. Элли кивает.

Ничего, говорит Палыч, отдохнём в тепле, перекусим, а там всё прояснится. Должна же быть здесь сковорода?..

Он шарит по полкам, по шкафчикам, по стенам – где висит какое-то тряпьё и веники. Заглядывает за печь. Светит. Из сумрака на грудь ему беззвучно бросается то самое чучелко, которое уже дважды видела Алина – сейчас оно плотно вцепляется Палычу в лицо и шею. Мы видим только его напрягшуюся спину и слышим странный скребущий звук…

Потом он медленно поворачивается. Ничто не изменилось. Нет сковородки, говорит он, это плохо…

Бобров, балагуря, жарит мясо по-узбекски – бросая тонкие ломти прямо на раскалённую чугунную плиту. Плита треснутая, в щели пляшет пламя. Раз-два-три – ломоть переворачивается, раз-два-три – отправляется в миску. Алина оттирает стол, Элли моет в тазике посуду. Палыч сидит, скособочившись, и смотрит в пол перед собой. Палыч, ты здоров? – спрашивает Бобров, не отрываясь от готовки. Здоров, тускло отзывается Палыч. Просто… силы куда-то делись… Ничего, подбадривает его Бобров, сейчас по граммулечке вмажем, закусим плотно, в тепле отдохнём – и с новыми силами…

Разливает спирт по стаканам, режет хлеб. Все садятся, берут стаканы, сдвигают, отважно хлопают – у Элли перехватывает горло, Алина нежно похлопывает его по спине. Палыч вдруг срывается со скамейки и выбегает за дверь. Его там мучительно и впустую (давно уже не ели) рвёт.

Потом он говорит: я посижу тут. Садится на пороге, дверь приоткрыта. Остальные жадно приступают к трапезе. От стола сквозь приоткрытую дверь виден силуэт Палыча, дальше озеро, дальше – противоположный склон кратера, освещённый солнцем. Выпивают по второй порции, в сторону двери уже никто не смотрит. Зато мы видим, как по середине озера без всплеска всплывает, перекатывается и уходит на дно что-то большое, обтекаемое, гибкое, глянцевое – как будто длинный кит без хвоста. Через полминуты до берега доходит и плещет о камни ощутимая волна.

Условная ночь. Все спят. Палыч поднимается, зажигает лапму, отрезает от висящего окорока ломоть мяса, гасит лампу, выходит за дверь, не закрывая её совсем. Снаружи слышны странные звуки.

Возвращается. Долго смотрит на спящих. Потом закрывает за собой дверь. Наступает почти полная темнота – только сквозь узкие щели в ставнях проникают лучики света.

Мы видим, как снаружи кто-то медленно подходит к дому, один за одним перекрывая лучики… Звучит неразборчивая речь, тихая, на грани слышимого, музыка или пение.

Потом меркнет всё.

Огонёк зажигалки. Элли рывком садится на кровати, озирается вокруг. С трудом понимает, где он и кто он. Находит лампу, зажигает, пытается поставить стекло на место, роняет, стекло разбивается. Просыпается Бобров, дышит страшно, будто только что тонул. Идёт к двери, хочет открыть – дверь не поддаётся. Дёргает изо всех сил – бесполезно…

Элли обнаруживает, что Алина спит, причём что-то видит во сне – руки и ноги подёргиваются, глаза мечутся под веками, - а Палыч однозначно мёртв и уже закоченел.

Бобров подскакивает к мертвецу, трогает пульс, кивает – и ныряет в темноту за топором. Мы снова слышим тот скрежещущий звук…

Бобров появляется с топором. Стоит, как будто не может понять, что у него в руках. Смотрит на Элли, на лежащих. Потом шагает к двери и начинает с чудовищной силой её рубить. После нескольких ударов топор высекает сноп искр и отскакивает со звоном. Ещё раз и ещё – то же самое. Подходит Элли с коптящей лампой без стекла. Оба всматриваются в выщерблены в двери. За расщеплёнными досками – каменная кладка.

Камера проходит сквозь стену – и теперь мы видим прорубленную дверь, за которой белеют два лица и рука с коптящей лампой. Камера ещё чуть отползает – мы видим на стене странную, явно нечеловеческую, тень. Потом тень вздрагивает и скрывается из нашего поля зрения.

В избе друг напротив друга сидят Элли и Бобров. Алина мечется и стонет, но не просыпается. Элли держит её за руку и лихорадочно рассказывает Боброву, как они познакомились на сайте «Непознаваемое» и вот отправились в предсвадебное путешествие – и, наверное, уже всё. Пересказывает звучавшую в самом начале историю про поход вчетвером в тайные места, где придётся пройти испытания, в которых один из четвёрки должен покончить с собой, а ещё один – убить товарища; и тогда один из оставшихся вернётся домой, а последний – пройдёт куда-то дальше, в нечеловеческие области, в настоящие тайные общества, к сверхъестественной власти над людьми и несметному богатству…

Бобров видит, что Элли безумен. Он с трудом прерывает его монолог, говорит, что надо ещё раз обыскать избу. Кстати, уже некоторое время мы должны видеть, что изба сделалась как будто теснее. Бобров лезет в шкафчик стола и сразу находит там связку свечей – старых и расползшихся. Тем не менее свечи горят. Заглядывает в шкафчик глубже – там несколько керосиновых ламп и фонарей. Сейчас можно сделать почти светло…

Когда загорается вторая, потом третья лампа, Элли и Бобров вдруг понимают, что стен у избы нет. Вместо стен идёт непроницаемая тьма. В эту тьму вбиты гвозди, на тьме держатся полки, в неё врезаны оконные рамы. Бобров касается тьмы, потом погружает в неё руку. Рука входит свободно, потом Бобров резко выдёргивает её. По руке стекает вода.

Бобров и Элли заворожено смотрят на воду – будто это кровь. Потом разом переводят взгляды на стену. Под их взглядами тьма идёт лёгкой рябью, обозначается течение, завихрения, что-то проглядывает под поверхностью (в общем, привет Тарковскому). Потом на миг под рябью проступает страшное лицо получеловека-полуосьминога – и стена снова становится твёрдой, бревенчатой…

И в этот момент Палыч рывком садится. Оглядывается по сторонам – как человек, вырвавшийся из схватки и готовый ринуться в новую. У него налитые кровью глаза и безумный взгляд. Увидев лежащую Алину, бросается на неё и начинает душить. Элли пытается оторвать его от Алины, повалить на пол, но у него не получается. Алина отбивается изо всех сил – руками, ногами. Бобров хватает топор и бьёт Палыча по спине – сначала обухом. Палыч только охает, но продолжает душить Алину. Она вдруг вся обмякает. Бобров снова бьёт – теперь уже острием. Топор входит в спину по самый обух. Палыч отпускает Алину, приподнимается, хочет что-то сказать, но кровь выплескивается изо рта. Можно разобрать только «Она… зря… всех…» Потом Палыч падает на пол и снова умирает.

Боброва бьёт дрожь, пришедшая в себя Алина и Элли пытаются его успокоить, хотя сами совершенно не в себе. Элли наливает ему спирту, хочет разбавить водой, Бобров отбирает стакан и выпивает чистый. Его вроде немного отпускает. Изба – мы видим - ещё съёжилась, стены сдвинулись, потолок опустился. Когда и как это произошло, непонятно, но сейчас на пятачке между койками и печью просто не повернуться. Труп Палыча занимает всё пространство. Мёртвый он кажется куда более крупным, чем при жизни.

Элли обращает на это внимание остальных. Бобров тупо кивает, Алина почему-то начинает спорить. Ей трудно говорить, поэтому она кричит шёпотом.

В этот момент сверху доносится звук движения – будто двигают мебель. Сыпется пыль. Потом наверху _за_ потолком загорается свет – вроде бы не яркий, но проникающий сквозь доски. Становится виден рисунок дерева - волокна, сучки, т.д. Источник света проходит по всему чердаку (это сопровождается тяжёлыми шагами) и замирает, пульсируя. Все металлические предметы в избе начинают шевелиться и подпрыгивать.

Потом и это прекращается – остаётся меркнущий свет на чердаке. Под ногами же начинает хлюпать, со всех сторон течёт вода. Элли, Бобров и Алина забираются на койки, потом на печь. Алина вдруг видит люк в потолке. Между тем изба съёжилась до полнейшего минимума – всё это происходит беззвучно, но как-то слишком быстро. И вода подступает, сейчас зальёт плиту. Алина первая толкает люк, он легко откидывается…

Место, куда они попадают – это пустой, заброшенный и, пожалуй, не вполне человеческий дом. Мозаичный пол, ребристые колонны по углам, пятиугольная форма, сходящиеся стены с барельефами. В углу довольно высоко над полом яркий источник света, тихонько жужжит, иногда роняет искры.

Бобров не забывает прихватить снизу хотя бы рюкзак и карабин – до остального уже не дотянуться, нырять страшно. Когда выбираются из люка, вода тут же поднимается вровень с полом и застывает наподобие болотной, чёрной, густой.

Общий вопрос: где мы? Как мы сюда попали и как выбраться? Элли и Алина психуют. Панику пресекает Бобров, заметив: а то, что было внизу – нормально, в порядке вещей? Ребята, давайте считать, что мы уже умерли, и это всё даётся нам в утешение.

Как ни странно, этот довод срабатывает.

Элли уже почти шутя снова допытывается у Боброва, не подстроено ли это всё. Бобров предлагает прикинуть бюджет.

Стены покрыты барельефами – местами картины разрушены, местами закрашены грубыми фресками. Но в основном можно разобрать, как люди поклоняются «медузам-горгонам» - высоким человекоподобным то ли со змеями, то ли со щупальцами на голове. Самая страшная картина – огромное лицо, похожее на псевдо-детский рисунок солнца с раскинутыми лучами и раскрытым ртом, но это не лучи, а щупальца, и в рот идут несколькими колоннами сгорбившиеся люди, и другие люди с кнутами их подгоняют…

(Потом камера уходит вверх, и мы видим рисунок на полу – то же самое лицо. И это его же видели Бобров и Элли за миг перед тем, как Палыч набросился на Алину)

В стене, как раз там, где располагается рот чудовища, обнаруживается дверца. Она маленькая, можно проползти только на четвереньках, но вдали что-то смутно мерцает.

Другого выхода нет.

Алина категорически не хочет забираться в этот проход. Она же требует не разлучаться, быть только вместе, если они потеряют друг друга из виду, то погибнут. То есть можно только сидеть и ждать. Нас же спасут, спасут?..

Элли вдруг начинает рассказывать, как в начале своей риэлтерской карьеры продал заброшенный дом с прилегающей территорией, разрушив бывшее на территории семейное кладбище. Не просто разрушил, а затопил, спустив на него пруд. Так вот, на надгробьях были знаки такие же, как вон там и вон там на стенах… Всё, что случилось с ними – это только его вина и т.д.

Тихо! – вскакивает Бобров. Слышите?

Никто ничего не слышит.

Но Бобров уверен, что это спасатели. Их зовут. Элли в сомнении, Алина в панике, Бобров говорит: я пойду посмотрю. Алина пытается его не пустить, он вырывается и лезет в проход. Потом пятится, достаёт из рюкзака бухту верёвки, берёт карабин, говорит: ждите.

Лезет. Потом слышит, что Элли его догоняет.

Через пару десятков метров проход расширяется, здесь камера, в которой можно встать. Высоко в стене вертикальная прорезь, сквозь которую видно небо с облаками, а в полу широкое отверстие, в котором стоит вода – но уже не тёмная, а прозрачная и подсвеченная невидимым светильником. Теперь уже и Элли слышны какие-то голоса, лай собак, выстрелы.

Бобров раздевается, привязывает верёвку к локтю, ныряет, уходит по подводному проходу. Элли смотрит на тени. Ему вдруг вспоминается детство, Артек, как Бобров проплывает под пирсом… выныривает, в вытянутой руке у него полупрозрачный камешек с дркой – «куриный бог»… Неожиданно верёвка, уходившая в воду плавно, начинает дёргаться, потом натягивается и повисает. Элли вытаскивает её и тупо смотрит на измочаленный и покрытый липкой слизью конец.

Вода вдруг начинает стремительно темнеть и выплёскиваться. Элли суётся в проход – но навстречу ему ползёт что-то страшное. Он хватает карабин, но сзади раздаётся всплеск. Элли оборачивается. Мы не видим, что появляется из воды, видим только лицо Элли. Он стреляет несколько раз в то, что появляется из воды, потом прижимает ствол карабина к горлу и нажимает спуск.

Чудовище, выбравшееся из воды, оказывается Бобровым. Он присаживается около трупа Элли, забирает из рук карабин, потом снимает с шеи цепочку с «куриным богом». Задумчиво смотрит на Элли, но ничего не делает. Встаёт. Узкий лаз превращается для него в нормальный коридор со стенами, сошедшимися высоко вверху под острым углом. Мелкая тварь (та самая, из сна) жмётся к стене, жалобно вскрипывает. Бобров милостиво отпускает её движением руки. Он идёт, оставляя мокрые тёмные следы. В пятиугольном зале припадает в изображению на полу, потом спускается вниз по образовавшейся мраморной лестнице. Выходит на знакомом нам склоне, но не из избы, а из ворот древнего храма. Лежащие вокруг валуны медленно распрямляются, превращаясь в людей, Бобров простирает над ними руки. Что-то огромное перекатывается в озере. Бобров подходит к кромке берега и опускает на воду цепочку с «куриным богом». Он не тонет, а отплывает на несколько метров, потом там возникает воронка, камень исчезает.

Алина выходит из таинственной избы, которая ничуть не изменилась. Долго сидит на пороге, кого-то ждёт. Потом решается и отправляется в путь одна. Обходит озеро. Перебирается через речку. Голосует на дороге. Едет в кабине лесовоза. Комната в каком-то бараке, Алина дремлет под серым одеялом, шофёр сидит к ней спиной, громко пьёт чай. Алина, не просыпаясь, протягивает руку к столу, берёт стакан, пьёт, ставит стакан на стол. Рука необыкновенно длинная, тонкая, будто бы плетёная из веток и сучков. Шофёр ничего не замечает…