Четвёртая Песнь

— Мой табачок, мой! — хрипло вскричал Саруман, хватая кисет. Он поклонился с издёвкой. — Ограбленному выбирать не приходится. Если грабители хоть что-то вернут, и то хорошо. Только вряд ли тебе пойдёт на пользу добро из Скальбурга. Дома-то у тебя дела не так хороши, как хотелось бы, так мне думается.

— Вот тебе и раз! — удивился Мерри. — Это ты вместо спасибо, значит. Давай-ка кисет назад, он не из Скальбурга. Пересыпь табак куда-нибудь к себе.

— Свои люди, сочтёмся, — подмигнул Саруман, сунул кисет за пазуху, ещё раз пнул Гриму и быстро зашагал к лесу...
(Дж. Р. Р. Толкин)

Мерри вскочил в седло и направился к спутникам, которые ждали его у дороги, но тут раздался крик Сарумана. Старик в белых лохмотьях ковылял обратно.

— Эй, хоббит, — обратился Саруман к Мерри. — Как тебя зовут?

— Мерри, а что? — удивлённо спросил хоббит. — Зачем тебе моё имя?

Саруман ехидно засмеялся, делая шутовской поклон:

— Я хочу знать полное имя благородного хоббита, который поделился табаком с бывшим врагом.

Мерри гордо подбоченился и торжественно произнёс:

— Мериадок Брендибак из Бакленда, автор ботанического компендиума «Травник Шира», почётный оруженосец и стражник Эдораса, один из хранителей Кольца, — тут добродушный хоббит смутился, видя нахмуренное лицо Сарумана, и поспешно добавил: — Ну, и так далее...

Саруман подошёл ближе, поманив кривым пальцем Мерри, и когда тот нагнулся, поспешно зашептал хоббиту в ухо:

— Слушай меня, Мериадок Брендибак, и передай своим дружкам, полуросликам, чтобы они не сильно доверяли этому магу, — Саруман с ненавистью взглянул в сторону Гэндальфа и торопливо продолжил нашёптывать доверчивому хоббиту: — Он постоянно собирает различные магические штуки. Даже я, будучи главой Совета Мудрейших, не знал, что ему удалось отыскать на просторах Средиземья. Древние вещи могут таить большую опасность, нежели то кольцо, что вы утопили в жерле Ородруина...

Старик противно захихикал, но внезапно его лицо стало серьёзным:

— Ты не представляешь себе, дерзкий полурослик, какие силы бушевали в Арде во времена сотворения Мира... Какие могущественные талисманы остались с тех времён. О, если бы у меня был такой предмет, я бы мог соперничать с самим Сауроном! Да что там Саурон! Все валары подчинились бы беспрекословно. Весь мир рухнет на колени перед его владыкой, белым магом Саруманом...

Мерри резко выпрямился:

— Что ты себе позволяешь, Саруман? У тебя не хватает духу признать своё поражение, ты наговариваешь на моих друзей? Всё кончено, злой колдун! — Мерри поспешил оттолкнуть Сарумана, но старик цепко схватился за уздечку, сдерживая скакуна. Саруман был очень силён, хотя и выглядел как нищий старик. Раздался мощный голос, привыкший повелевать:

— Не так быстро, юный хоббит! Я не привык к тому, чтобы меня перебивали. В былое время я бы наказал тебя за дерзость, но ты вернул мне скальбургское добро. Знай, что Саруман помнит всех, оказавших ему услугу, и платит щедро за такие услуги.

— Вот безумный старик! О какой услуге ты говоришь? Похоже, ты действительно, сошёл с ума, прав был Гэндальф...

— Гэндальф, — скривился Саруман. — Хороший Гэндальф всех обманул, а вы с его помощью завершите моё дело... Спроси у своего милого друга, у этого низкого мага, почему он скрыл кольцо четвёртой песни Айнур, и почему он так боится простую эльфийку. Жаль, мне не удастся посмотреть, как этот лицемер будет оправдываться... Не забудь! Песня Айнур.

— Песня Айнур? — переспросил Мерри. — И простую эльфийку?

— Вот именно! Галадриэль... Узнай, что их связывает, думаю, тебе будет очень интересно... И ещё, юный полурослик, хочу тебе подарить одну безделушку, — при этих словах Саруман полез за пазуху и достал маленький зеленый кристалл: — Вот этот камушек! Бери, бери, не бойся! Он магический, но сил Тьмы в нём нет, даю слово Главы ордена магов!

Саруман взял руку Мерри и вложил в неё камень:

— Не каждый способен читать мысли, но кое-кто, — Саруман покосился в сторону Гэндальфа, — кое-кто очень преуспел в этом... Мой камушек не позволяет ковыряться в голове! Никому, даже валарам, помни об этом. Теперь ступай, стражник Эдораса.

Саруман засмеялся, отпустил уздечку и хлопнул коня. Окончательно сбитый с толка, Мерри положил камень в карман, тронул поводья и направился к друзьям. Хоббиты тут же окружили своего товарища, наперебой спрашивая о разговоре с Саруманом. Тут Мерри сделал тайный предостерегающий жест, известный только хоббитам, и друзья быстро перевели разговор в другое русло. Однако проницательный Гэндальф заметил, что настроение Мериадока испортилось:

— Что сказал тебе Саруман?

Мерри притворно улыбнулся, но тут он почувствовал слабое жжение в висках и увидел пристальный взгляд Гэндальфа. «Он пытается прочесть мои мысли», — догадался Мерри. Хоббит быстро сунул руку в карман, сжимая подарок Сарумана. Жжение прекратилось, что ещё больше убедило Мерри в своей догадке. Похоже, Саруман не обманул. Возможно, он и про песню Айнур не врал. И Галадриэль! Что же сотворил Гэндальф, если он боится владычицы эльфов? Мерри решил обсудить это с другими хоббитами на ближайшем привале. А пока надо действовать как обычно. Хоббит беспечно махнул рукой и засмеялся:

— Старик сказал, что весь мир вздрогнет. И ещё... он говорил что-то про Шир.

— Что он имеет в виду? — спросил Фродо, поворачиваясь к Гэндальфу.

— Саруман безумен, — недовольно ответил Гэндальф, пришпоривая своего Беллазора. — Он проиграл эту битву и злится. Успокойтесь, милые хоббиты, ничего не угрожает Ширу...

— Но, Гэндальф, — вскричал Сэм, — я же видел... В зеркале!

— Зеркало, — засмеялся волшебник. — Старое, как этот мир, зеркало. Оно тоже выжило из ума, показывая бедным хоббитам всякие глупости. Кольцо Саурона сгинуло, и ты не бойся за свой народ, Сэм. Я всегда знал, что настанет время для хоббитов!

Внезапно Гэндальф прервал свою речь, увидев Галадриэль. Владычица была очень встревожена. Недовольно поглядывая на мага, эльфийка направила коня к спутникам.

— Так что, Сэм Гемджи, зеркало лжёт, — торопливо сказал Гэндальф.

— Зеркало не лжёт, — раздался голос Галадриэль. Она подъехала к группе хоббитов и остановила коня напротив волшебника:

— Нам надо поговорить, Гэндальф, — Галадриэль перевела взгляд на хоббитов: — Оставьте нас вдвоём!

Заметив гневное лицо владычицы Лотлориэна, хоббиты поспешили удалиться. Некоторое время эльфийка пристально смотрела в глаза Гэндальфу, затем повелительно произнесла:

— Зеркало не лжёт. И я видела. Ты нашёл Его? Я боялась, что это правда... Говори, Митрандир!

— Я не понимаю тебя, госпожа!

— Ты прекрасно знаешь, хитрый маг, что я говорю о перстне Илуватара.

— Перстень? Госпожа, ты слишком много времени провела в Лотлориэне. Перстень был утерян в Первую эпоху, когда валары сражались с порождениями Унголианта в Мории, — Гэндальф грустно улыбнулся: — О, если бы у меня был перстень созидателя...

Хоббиты стояли в отдалении и смотрели на непонятную ссору. Но не только смотрели! Чувствительные уши маленьких храбрецов, вместе с их природным любопытством, позволили хоббитам слышать весь разговор до мельчайших деталей.

— Мистер Фродо, — робко спросил Сэм у своего товарища, — о каком перстне он говорит?

— Я не знаю, Сэм. Хочу надеяться, что это, действительно, утерянный предмет. И пусть он лежит где-нибудь, не влияя на жителей Средиземья.

— Владычица говорит о новой силе, — порывисто заговорил Мерри, толкнув Пина локтем. — Неужели, опять война? Я не останусь в стороне от такого праздника!

— Но Гэндальф говорил, что битва закончилась, — Пин кивнул в сторону спорщиков. — Я верю Гэндальфу!

— А Саруман мне сказал, что нельзя доверять Гэндальфу, — внезапно признался Мерри. — Смотрите, Галадриэль кричит на него. Я не хочу пропускать такое зрелище... Давайте, подойдём ближе!

— Не хитри, майа, — гневно шипела Галадриэль. — Кольцо Всевластья и Перстень равны друг другу по силе. Но теперь Кольцо уничтожено. И если кто-то использует перстень, сломается чаша весов. Силы Арды будут вовлечены в хаос... Отдай мне перстень, Митрандир, — закричала вдруг Галадриэль, протягивая руку: — Отдай! Нельзя приносить в этот мир новую силу.

— Ты можешь забрать эту побрякушку, — обозлился Гэндальф, снимая с пальца какое-то украшение. На вид это был обычный перстень. Медный или бронзовый. Такие безделушки постоянно продают странствующие торговцы или изготавливают кузнецы для потехи своим дочерям... Гэндальф протянул перстень Галадриэль и добавил: — Он уже сделал своё дело...

— Ты хочешь сказать... — эльфийка на мгновение потеряла дар речи, — ты уже использовал этот талисман? Ты спел песню Айнур в Средиземье и нарушил запрет Илуватара на создание живых существ! Кого ты создал, Гэндальф? — Галадриэль перевела взгляд на группу хоббитов, которые тут же сделали вид, что не интересуются предметом беседы. Некоторое время эльфийка смотрела на хоббитов, закусив от раздумий губу. Внезапно её осенило: — Это они? Говори, Митрандир, ты создал хоббитов?

Гэндальф угрюмо кивнул, а Галадриэль не прекращала допрос:

— А те, в которых песня вложила больше сил тьмы, кем они стали?

— Я не хочу вспоминать этих несчастных существ... Они должны были стать хоббитами. Должны! Что-то произошло не так, и появились...

— Кто появился на свет вместе с хоббитами? — перебила Галадриэль. — Отвечай мне!

Гэндальф тяжело вздохнул:

— Когда я пел песню Айнур, я хотел создать добрых существ, но песня несёт в себе разные силы. И кроме хоббитов, я вдохнул жизнь в гоблинов. Вот почему гоблины любят селиться в подземных пещерах... И любой хоббит, если попадёт под влияние Тьмы, постепенно превратится в гоблина. Вспомни несчастного Смеагола. Поэтому я всю жизнь оберегал своих малышей от внешнего мира, чтобы зло не коснулось их. Но я опоздал... Саруман упоминал Шир. Зло уже сидит в стране хоббитов!

— Ты хочешь сказать, что настанет эпоха хоббитов?

— Не хоббитов, — грустно ответил Гэндальф. — Настанет эпоха гоблинов! Гоблины придут в мир Средиземья и уничтожат людей, эльфов и гномов... И мои маленькие хоббиты тоже исчезнут!

— Что значит, маленькие? — взорвался Пин. Группа хоббитов давно уже приблизилась к мудрейшим, и они изумлённо слушали спорщиков, не заметивших этого. — Гэндальф, мы прошли с тобой столько дорог! Мы вместе сражались в Минас-Терите... Госпожа Галадриэль, о какой судьбе вы говорите?

Галадриэль перевела взгляд на четвёрку:

— Ну, что же. Если вы всё слышали, нет смысла скрывать от вас правду. Во все времена, силы, сотворившие мир, находились в постоянной борьбе. Чаша весов Арды колебалась в разные стороны. И, наконец, настало такое время, когда Мир пришел в равновесие. В тот момент закончились песни Айнур, появились все живые существа, кроме вас, хоббиты, и ваших тёмных отражений... И тогда Манвэ передал всем весть Илуватара о запрете создания новых существ. Но Гэндальф ослушался запрета и воплотил четвёртую песню в этом перстне, — Галадриэль показала хоббитам медный талисман. — И тогда на свет появились хоббиты, а вместе с ними появились гоблины. Однако есть давнее пророчество. Тот, кто споёт четвёртую песню, породит существ, способных уничтожить всех остальных и завоевать мир. Судьба этого мира в ваших руках, хоббиты. Если силы тьмы одержат верх, полчища кровожадных гоблинов уничтожат всех, и наступит самая продолжительная эпоха Тьмы.

— А Эру не вмешается? — спросил Фродо. — Неужели он оставит своих детей?

— Эру Илуватар давно уже не вмешивается в этот мир. Он отдал его совету Истари, но теперь от Совета не осталось и следа. Наш бывший глава, Саруман, увлёкся тёмными силами и попал под власть Моргота. А ещё один маг предал совет Истари в самом начале, нарушив запрет Илуватара, — Галадриэль обернулась к Гэндальфу: — Поэтому я, Галадриэль, хранитель кольца Нэнья, по праву, данному мне Перворожденными, распускаю совет Истари и повелеваю всем вернуться в Валинор, не влияя больше на мысли и действия живых существ Средиземья!

— Да, госпожа, — покорно ответил Гэндальф. — Я возвращаюсь в Серые гавани и отправляюсь в Валинор, чтобы исполнить волю Илуватара. А вы, мои храбрые хоббиты, — обратился волшебник к четверке: — Своей отвагой и бескорыстностью вы убедили меня, что хоббиты не нуждаются в какой-то заботе. Всё в ваших руках. Но я верю, что вы изберёте для себя правильный путь, не позволив этому миру свалиться в пучину хаоса. Я всегда верил в вас, мои маленькие друзья. Прощайте... И простите меня за всё!

Гэндальф круто развернул Беллазора, конь сделал большой скачок и скрылся в пыли, унося на себе всадника, бывшего мага Ордена Истари, Гэндальфа Серого, создателя хоббитов. Галадриэль проводила взглядом Гэндальфа и обратилась к полуросликам:

— Я не могу дать вам совета, как уберечь мир от Зла, причиной которого будете вы сами. Знайте, что мир в ваших руках. Отныне на Средиземье не будут влиять силы извне. Но помните, что эти силы сидят в вас самих, как и в других существах Средиземья. Лишь вам решать, в какую сторону склониться... Прощайте, хоббиты! Возвращайтесь в Шир. В ближайшие годы ему ничего не угрожает... Мерри, подойди ко мне, — внезапно добавила Галадриэль.

Мерри приблизился к владычице, и она повелительно протянула руку:

— Отдай мне камень, который подарил тебе Саруман!

Мерри не стал колебаться, вынул из кармана зелёный кристалл и отдал его эльфийке. Галадриэль улыбнулась:

— Отныне в этом мире не должно оставаться магии. Любая магия неизбежно вызовет колебания сил, что приблизит Мир к хаосу. Больше никакой магии! Пусть жители Средиземья сами творят свою судьбу. Прощайте! Я возвращаюсь в Валинор.

Простившись с Галадриэль, хоббиты переглянулись.

— И что нам теперь делать? — спросил Пин

— Как это, что делать? — радостно закричал Фродо. — Возвращаемся домой, друзья! Скоро праздник Хмелеваров, а я соскучился по доброму пиву, которое варят в Хоббитоне...

— И колбаски, чудесные жареные колбаски тётушки Лобелии Брендибак, — улыбнулся Мерри. — Где, как не в Шире, можно отведать таких восхитительных кушаний. Поспешим домой, друзья! Если не станем медлить, как раз успеем к празднику... Всё в наших руках!

Хоббиты дружно рассмеялись и направились в Шир.