Четвёртое воплощение

День клонился к вечеру, и в очаге уже потрескивали дубовые поленья, иногда стреляя угольком. Девочка лет двенадцати, следившая, чтобы каша не выкипела из подвешенного над огнём котелка, напевала нехитрый повторяющийся мотив, пока искра тлела на кирпичах, и замолкала, когда она гасла.

Поближе к свету, на низкой скамейке сидел старик, терпеливо переплетая непослушными узловатыми пальцами прутья. Рядом крутились два мальчика — старший, завладев ножиком, разделял лозу на узкие полоски и обрезал концы, а младший лез под руку деду, скучая и канюча.

— Деда, расскажи сказку, — повторял он, карабкаясь на колени старика и скатываясь с них, чтобы, поднявшись, повторить свою забаву. — Деда, расскажи…

— Ладно, — не выдержал дед. — Слушай. Давным-давно, далеко-далеко, за самыми горами, жил-был король-чародей, и было у него четыре сына. Правили они мудро и добро, изгнали нелюдей, выжгли всякое зло — и только одного врага победить не могли.

— Дракона? Или великана! — подал голос старший мальчик.

— Ты слушай. Когда король умер, опечалились его сыновья и задумались: неужто нет такого заклинания, чтоб жить и жить себе, до скончания времен? Думали они, думали и придумали: Смерть поймать, запереть. Сторговаться: отпустим, мол, если поклянёшься не трогать нас. Состряпали заклинание, да и выдернули Смерть оттуда, где она была. И Смерть пришла — да не туда, куда звали, и не тогда, когда ждали. И пошла по земле.

Старик отложил незаконченную корзину и уселся поудобнее, разминая затёкшие ноги.

— Младшего сына она нашла среди теней. Он думал спрятаться, притворившись эхом живущего, да не вышло: Смерть слышит все. Среднего она отыскала среди костей. Он думал сбросить плоть и затеряться среди мёртвых, да не вышло: Смерть видит все. Старшего она разыскала во сне. Он думал уйти туда, где дороги видений запутаны, да не вышло: Смерть знает все.

Очаг снова выстрелил искоркой, и девочка вздрогнула, забыв про свой монотонный напев — она тоже слушала.

— А четвёртый что? — спросил старший мальчик.

— А четвёртый… — старик понизил голос, как будто тьма за окном могла их услышать, — он, говорят, и сам стал смертью. Забирает чужую кровь, чтоб свою не отдать. Вот только Смерть всё ещё ходит по земле. Ищет его. Заходит в каждый дом.

Внезапно раздался громкий стук.

Младший мальчик взвизгнул и полез под лавку, девочка зажала уши руками, а старший вскочил, сжимая в руке нож.

Ступени лестницы, ведущей на второй этаж, заскрипели.

— Папа! — девочка, путаясь в юбке, поднялась и бросилась к спускающемуся мужчине.

— Успокойся, Нира, это я стучал, — фермер подмигнул старику, взглянувшему на него неожиданно сурово.

— Не шутил бы ты с такими вещами, сын, — заметил он, снова потянувшись за корзиной.

— Да ну. Бабьи сказки, — махнул рукой мужчина, потрепал дочь по голове и подошёл к очагу, чтобы снять с крюка котелок. — Беги, позови мать и тётку, что-то они завозились.

Но не успел он поставить котелок на стол, снова раздался стук — негромкий, но на этот раз, несомненно, в дверь.

Отец и сын переглянулись.

— Пойду, посмотрю, кого там на ночь глядя принесло, — проворчал фермер.

Старший мальчик бросил прутья и побежал к окну.

— Это Смерть, Смерть! — сообщил он свистящим шёпотом. — В плаще с капюшоном.

— Не смешно, — надулась девочка, но тоже подошла к окну.

В этот момент фигура, сошедшая со ступеней террасы, обернулась, и свет из окна упал на её лицо. Оно было бледным, как полотно, с запавшими щеками, обрамлённое выбившимися из-под капюшона чёрными волосами. В серых глазах, глядящих из болезненных теней, было что-то неестественное — они были почти прозрачными, а зрачки, отражая свет, на мгновение блеснули серебряными зеркальцами, как у кошки.

Пискнув, девочка скатилась с подоконника и бросилась к деду.

— Кто там был? — окликнул старик сына, вернувшегося в комнату.

— Проезжая. Сбилась с пути, спрашивала, как добраться до Данвела, — ответил тот.

— Надо было позвать к столу, — упрекнула его жена, расставлявшая тарелки. — Не последний кусок доедаем.

Фермер промолчал. Он подошёл к окну, тронул за плечо высунувшегося в него сына. Тот всё силился рассмотреть в темноте, куда направилась вечерняя гостья. Отстранив мальчика, его отец плотно затворил ставни.

— Иногда мне кажется, что сами мы далековато от Данвела забрались, — мрачно заметил он, садясь за стол. — И близковато к дороге.