Четыре бочки чистого золота

Обычно, даже зимой, в трактире на Побережье от шума можно было оглохнуть. Большой стол напротив огня облепляли завсегдатаи и проезжие — те кто жил в городе наверху, и те кто причаливал к пристани под скалой, шлялся по кабакам, рассказывал небылицы, глушил грог, выбивал кому-нибудь глаз, в ответ терял зуб — и продолжал путь по неспокойному зимнему морю.

На этот раз погода выдалась особенно неприветливая. За дверью бушевал ветер, волны вскипали на берегу, над морем неслись тяжелые мокрые тучи. Наступали холодные, хмурые, непроглядные сумерки; на улицу никто не совался, трактир пустовал. Непривычную тишину нарушал только грохот ветра за дверью и единственный разговор.

Сегодня здесь были: пара матросов с Южного берега (капитан пережидал шторм в замке, за бокалом крепкого с герцогом); пара матросов с Северной стороны (они опоздали на свой корабль, и теперь слонялись повсюду, пытаясь наняться хоть куда-нибудь); старик, который появлялся здесь каждый день независимо от погоды (и все же никто не знал как его звать и где он живет); два мальчика.

В очаге весело трещал огонь, под потолком уютно моргала лампа, из кухни вкусно пахло. Старик допрашивал матросов-южан, отхлебывая грог из огромной кружки:

— А капитан у вас кто? Соленая Крыса?

— Ну да...

— Знаю... А боцман? Лысая Борода?

— Ну да...

— Знаю... А идете, поди, на Острые скалы?

— Ну да...

— Знаю... И, понятно, через Мертвую зыбь?

— Ну да. Как еще?

— На прошлой неделе там опять затянуло кого-то, — сказал старик с удовлетворением. — Зыбь вообще место опасное, а зимой подавно. Вот через Остров, небось, быстрее и спокойнее?

— Спокойнее? Ты, старый, шутник, видно, тот еще, — матрос-южанин со стуком поставил кружку на стол. — Быстрее оно быстрее, намного. Но спокойнее? Ха.

— Что «ха»? — старик оглядел всех по кругу. — Дракона боитесь? Сынки! Нет там никакого Дракона.

— Ага, — матросы заусмехались. — Может скажешь драконов вообще не бывает?

— Не бывает конечно. Я вот сколько живу — ни одного не видел.

— Рассказывай! — матрос-южанин хмыкнул. — Я сам видел Дракона, и не раз!

— Рассказывай. Какой же он?

— Ну, не знаю... Я его ночью видел. То есть не его, а как он летит. И слышал. Огонь, грохот! Пролетел — такой шквал! Нас чуть не перевернуло. Прошлой зимой и видел. Кстати, недалеко от вас. Как вы тут живете, ближе всех к Острову?

— Так и живем. Потому что не Дракон это был, — старик хлебнул грога.

— Ха! А кто же? Наш Крыса? Выпей он целую бочку, никогда так не загремит. Вонять, правда, будет крепче дракона.

Матросы загоготали.

— Что за вздор! — вмешался в разговор мальчик, который сидел у края стола и прислушивался. На его круглом лице застыло брезгливое раздражение. — Драконы не воняют!

— Хм, — старик обернулся к мальчику. — Тебе почем знать?

— Бывал я на Острове, раз несколько. И Дракона видел.

— А что — правда летом он караван спалил? — спросил матрос с севера.

— Враки.

— Но ведь был караван! Был — и сгинул. Не мог же он затонуть, до последнего корабля? Летом в наших морях таких штормов не бывает.

— Караван, — мальчик поморщился. — Про то как пропадают караваны надо не у драконов спрашивать. У Дракона на Острове пещера с сокровищами, и у него там золота столько, что вы за десять лет не увезете, на всех своих кораблях. Ему до ваших караванов...

— Ну, это и мы слышали, — старик хлебнул грога. — И что стережет их четыре тысячи лет, и что раз в неделю ему привозят девственницу...

— За девственницами он сам летает, — перебил южанин. — К нам прилетает, раз в месяц, и сжирает по девственнице.

— Драконы ведь питаются девственницами, — подхватил северянин.

— Да, — круглолицый мальчик хмыкнул с раздражением. — У них от обычных женщин изжога. Это вы тоже слышали? — он посмотрел на старика.

— Конечно, — тот кивнул, хлебнул грога. — А сам-то ты видел как Дракон прилетает и ими питается? — старик обернулся к южанину. — Или тоже... Ночью?

— Люди говорят, — тот посмотрел в пустую кружку.

— Люди говорят, а ты не слушай, — отрезал мальчик. — Болтаете ерунду, а сами к Острову даже не подходили.

— А ты подходил?

Мальчик только махнул рукой.

— Что толку объяснять... Если вам нравится чтобы драконы питались девственницами, пусть питаются. Только они ими не питаются, хоть тресните от досады.

— И чем же они питаются? — отозвался старик. — Тебе твой Дракон не сказал?

— Во-первых, не мой, а ваш. Это вы к нему ближе всего. Сам я с востока, а у нас драконов уже не осталось. Во-вторых, не сказал. Я с ним по таким пустякам разговаривать бы не стал.

— Ха-ха-ха! — матросы расхохотались, застучали кружками по столу. — И о чем же ты с ним разговаривал?

— О сущем, — мальчик оглядел матросов с неодобрением. — С кем еще разговаривать о сущем? С вами? Ладно, я пошел... По всему Побережью — одно и то же. Дракон спалил караван, Дракон съел девственницу, Дракон — убийца и поджигатель, нет от него никакой жизни. А главное такая коварная сволочь, что без бочонка грога его не увидишь. В общем, бывайте...

Он допил кружку, поставил на стол, положил рядом монету, направился к выходу. У дверей его догнал другой мальчик, который все это время с интересом прислушивался к разговору.

— Послушай, — сказал он нерешительно. — Надо поговорить... Пару минут, задержись?

— Можно, — ответил круглолицый мальчик, внимательно оглядев незнакомца.

Они прошли в угол, цепляя плащами столы и скамейки, присели.

— Меня зовут Ше́да, — представился незнакомец. — Я ученик звездочета местного. Живу у герцога, в замке.

— А я Ле́па. Пират. Хожу тут везде. Ворю́ и граблю.

— Воришь? У вас на востоке так говорят? Слушай... Ты как-нибудь еще разок на Остров не собираешься?

— Нет пока. А тебе что — к Дракону нужно?

— Ну да... — Шеда замялся. — Понимаешь — уже месяц ищу кого-нибудь, чтобы подбросили. Никто, сам знаешь, туда не ходит.

— Еще бы, — Лепа усмехнулся, оглянувшись на старика и матросов, которые продолжали зубоскалить.

— Понимаешь — я заплатить не могу, у меня столько нет. Вот ищу, может быть, с кем по дороге получится.

— Долго ждать, — Лепа усмехнулся. — Хоть с деньгами... А что тебе так приспичило? Подожди до весны. До отмелей довезут точно, а там на ялике, весной-то?

— Понимаешь... Я больше ждать не могу. Да и нельзя! Понимаешь, вот у нашего герцога дочка. Она мне ужасно нравится. Я без нее не могу. Будто мы раньше где-то были, а в этом мире встретились снова, чтобы вместе быть, снова. Нет, мы как бы откуда-то просто взялись, вместе... А в этом мире... Тьфу! Как бы тебе объяснить...

— Никак, — перебил Лепа мрачно. — В общем, тебе нужно золото, чтобы выкупить девчонку у герцога. Иначе, понятное дело, тебе ее не видать.

— Ну да! — воскликнул Шеда, испытывая облегчение от того, что не пришлось объяснять такое тонкое положение. — Он ведь ее не отдаст просто так. Во-первых, кто я такой, во-вторых...

— Кто такой, кто не такой... Герцогу все равно кто ты такой. Его тоже пойми. Для него что девчонка, что земля, что деньги — всё капитал. У него государство на шее, представь! Ему приходится государственно мыслить! Ты умеешь государственно мыслить? Этому учиться надо. Только не учат нигде. А пока сам научишься, так и государства не останется.

— Так вот, — Шеда кивнул. — Я и хочу разрешить эту задачу. Если мы убежим, получится, что герцога мы обворуем. А ему государство кормить... Если не убежим, и герцог продаст ее какому-нибудь принцу, с Северной стороны, видел я одного, то... Я-то ладно, но вот она! Знаешь, если ее... То я...

— Знаю, — Лепа отмахнулся с досадой. — Я бы тоже... Даром что не люблю крови.

— А пират?

— Так я же ворю и граблю. Не режу никого, — Лепа поморщился с отвращением. — Топлю иногда, но это без крови ведь... Ладно. У меня сейчас дел никаких особо нет. Народ по бухтам жмется — зима, сам понимаешь. Штормит неделями напролет. Грабить некого, топить нечего, тоска болотная... В общем, завтра с утра должно поутихнуть, выйдем. Туда день хода, вечером будем, если ветер не переменится. А он не переменится, я тут с пеленок хожу, погоду вызубрил.

— С пеленок?

— Я потомственный пират! — произнес Лепа с мрачной гордостью.

— Здорово! Эх, мы с тобой раньше не познакомились!

— Всему свое время.

— Где встречаемся?

— На пристани, с рассветом. Сходим на Остров, поговорим с Драконом, выкупим твою девчонку. Старик — что надо. Тебе на самом деле нужны деньги, и у тебя их нет. А у него пещера битком набита. Золотом всяким, бриллиантами, самоцветами. Выдаст тебе пару-тройку бочек. Думаю герцогу хватит — пусть пересчитывает.

— Только... Ничего, что мы вместе придем?

— С девчонкой? — Лепа поморщился. — Женщина на корабле... Ладно, что с вами делать. Я же понимаю. Да и старику показать нужно, кстати. В общем, завтра с рассветом на пристанях.

— Отлично! Как называется твой корабль?

— Никак, — сказал Лепа грустно.

— Почему? У корабля ведь должно быть имя? Название?

— Должно. Только где сейчас такое найдешь — настоящий корабль? В общем, до завтра. С рассветом на пристанях. Не опаздывайте!

Он поднялся, кутаясь в плащ прошел к дверям, вышел во мрак и ветер.

* * *

Утро выдалось такое же мрачное и промозглое как день накануне, только ветер утих. Перед рассветом пробарабанил дождь, обострив аромат вереска. Море угрюмо билось в камень причалов. Промокшие скалы над берегом растворялись в низких тучах.

На востоке, над морем, там где восходило солнце, по небу расплылась холодная клякса света. Корабли раскачивались, плавно и медленно, поскрипывая снастями. Над водой носились стрелами веселые чайки, разрывая криками тишину зимнего берега.

Сверху, дорогой из города, к пристаням спускались двое — мальчик и девочка. Обойдя бочки, ящики и мешки, они приблизились к полноватому круглолицему мальчику — тот, в куртке нараспашку, засунув руки в карманы, прохаживался вдоль кораблей.

— Просил же — не опаздывайте, — сказал он мрачно.

— Ты говорил — с рассветом, — сказал Шеда.

— Но уже рассвело!

— Еще нет! — вмешалась девочка. Она улыбалась, глаза сверкали из-под капюшона. — Рассвело — это уже когда совсем светло! А сейчас как раз рассветает!

— Та-ак, — Лепа с кислым выражением оглядел девочку. — Начинается... Ладно. Обещал ведь. Понимаешь, рассвет — это когда солнце появляется над горизонтом. Когда оно появилось, рассвет уже кончился.

— А ты уверен, что оно уже появилось? — девочка посмотрела в затянутое тучами небо.

— Та-ак, — Лепа обошел вокруг девочки оглядывая. — Начинается же.

— Ну? — спросил Шеда несмело. — Нормально?

Лепа обошел вокруг девочки еще раз:

— Вроде сойдет... Сойдет. Можешь считать пара-тройка бочек у тебя в кармане. Старик оценит, не бойся. Точно сказать не могу, но, может быть... Если она будет молчать, конечно... Даст и четыре. В общем, посмотрим. Как ее зовут?

— Ми́та... Нормально?

— Годится, — Лепа вздохнул. — Пойдем, что ли.

Он отвернулся, зашагал к небольшому судну с одной мачтой. На мачте бился в ветру черный флаг с белым черепом и скрещенными косточками.

— Смотри! — воскликнула девочка. — Пиратский флаг! Я знаю, я видела в книжке! Правда здорово? Поплывем под настоящим пиратским флагом!

По хлипкому трапику взошли на корабль. Здесь хозяйничала команда — трое.

— Народ! — гаркнул Лепа хрипло. — Стройся!

Команда подтянулась, выстроилась короткой шеренгой.

— Ве́рмух, — Лепа ткнул в брюхо огромного детину с маленькой головой без шеи. — Гу́мка, — он перешел к следующему матросу, такому длинному и угловатому, что было странно как его до сих пор не сдуло с маленькой палубы. — Кубрулуку́к, — представил он последнего, низенького колобкообразного человечка с огромными ушами. — В целом ребята толковые. Дело знают... Когда я им говорю что и как делать. А больше от них ничего не требуется. По местам! — гаркнул Лепа хрипло.

Вермух, Гумка, и Кубрулукук разлетелись по палубе.

— Отдать концы, — приказал Лепа сурово.

— Здорово! — воскликнула Мита, оглядываясь. — Ты и разговариваешь как капитан. Я знаю, читала в книжке. Отдать концы! Замечательно... У тебя уютная лодка! — Мита разглядывала мачту, паруса, черный флаг, прочие принадлежности, аккуратно рассредоточенные по палубе. — Мне очень нравится. А давайте когда меня купим, отправимся путешествовать? И чтобы с черным флагом. Как она называется? Сколько человек в нее влезет? На ней, кстати, можно уплыть за Море?

— Во-первых, — Лепа разозлился, оттолкнул новых знакомцев от борта, — это не лодка, а судно. Корабль! Ясно? Во-вторых, я теперь, кажется, сам бы отдал бочку золота, чтобы тебя быстрее купили. В-третьих, когда мы тебя купим, мне будет нужно домой, а то у меня бабушка заболела. Ясно?

— Да! Давайте быстрее заберем золото и отправимся лечить бабушку.

— Нет. Идите вниз, и чтобы я вас тут не видел.

— А сколько нам плыть? Это правда, что...

— Правда! Все правда, все, что ни спросишь. Мне работать нужно.

Он умчался командовать.

Шеда и Мита спустились в единственную каюту, примостились там на диванчике. В каюте под потолком висела клетка, в которой раскачивался грязно-желтый всклокоченный попугай. Когда вошли люди, он приоткрыл глаз, посмотрел на вошедших, снова закрыл его, нахохлился еще больше.

— Смотри, Шеда, смотри! Это же попугай! Я знаю, у меня есть в книжке!

Мита бросилась к клетке, но попугай разом проснулся, встопорщился, заверещал:

— Полундра! Спасите! Полундра!

В дверь просунулась Лепина голова:

— Не трогайте птицу!

— Я и не собиралась трогать, — Мита обиделась, вернулась на диванчик. — Я посмотреть только. Откуда он у тебя? Смотри, Шеда, значит попугаи бывают. А то у нас в замке...

Лепа исчез. Наверху снова загремели грозные приказания. Команда носилась по палубе, громыхая подошвами. Лепа ругался.

— Нет, вот ведь тупица еще! Вермух, пойди лучше ты сюда! Кубрулукук, болван! Кто так затягивает? За что мне такое наказание? Да не эту! Сейчас пойдем вверх килем, башка твоя лопоухая! Всё, выкину, всех!

Паруса были поставлены, судно набирало ход. Ветер вдали от берега посвежел, волны пенились, били в борт. Мита не выдержала, выскочила на палубу, пробежала на бак, вцепилась в леера, застыла. Ветер сорвал капюшон, взметнул волосы. Девочка вертела головой, глазея на море, рваные тучи, угрюмый рассвет, полные паруса.

— Вот здорово! — она обернулась к Лепе, который кинулся вслед. — А ты заставляешь нас сидеть в ящике!

— Еще бы не здорово, — тот хмыкнул, схватил ее за руку. — Ты хотя бы предупреждай, что бежишь топиться! Тебя сейчас сдует, к морским собакам! Я ловить не буду, — он указал на бурные воды.

— А я не утону.

— Все вы так говорите, — сказал Лепа угрюмо. — Нравится?

— Ужасно! Я никогда не плавала в лодке с парусом.

— Значит так, — зашипел Лепа, снова вскипая. — Или ты говоришь правильно, или я запираю тебя в ящик! Будешь там смотреть в море и дышать свежим ветром. Ясно?

— Конечно! — Мита не переставала улыбаться. — Но я не знаю! Я же никогда не...

— Не ходила под парусом, — подсказал Лепа сурово.

— Ну да. Если я скажу что не так, ты не ругайся, а скажи как надо. Вы все только зубоскалите, когда что не так. А поправить, чтобы лучше было, — никогда.

— Кто это — мы все?

— Люди.

— Мита, не пререкайся с капитаном, — вмешался Шеда, который прибежал вслед на палубу. — С капитанами не пререкаются.

— Я не пререкаюсь.

— Как же не пререкаешься, когда...

— Все! — взвыл Лепа, хватаясь за голову. — В ящик!

— Ты гадкий и бесчеловечный!

— Вермух! — закричал Лепа, кидаясь прочь. — Куда ты ее затягиваешь, дубина! Сейчас на штурвал намотаю! Гумка, кто так перекладывает? Когда тебя сдует только? Кубрулукук, брось этот штаг! Сейчас всех отправишь рыбам на завтрак, тупица ты лопоухая! Когда это кончится?

Корабль спокойно шел сквозь бурные воды. Как бы ни ругал Лепа команду, дело те знали. Парус мощно вздувался, устремляя судно к востоку. Черный флаг бился в ветру, сверкая оскалом черепа. Лепа еще покричал, прошелся-проверил снасти, вернулся на бак. Шеда и Мита стояли, завороженные, смотрели в сизые воды.

— Здорово? — Лепа оглядел пенный простор.

— Я тоже хочу так жить! — воскликнула Мита. — Плавать, ворить и грабить. Вот так рано утром отдать концы — и в море! И чтобы ветер в щеку, и волны с пеной, и парус гудит, и чтобы флаг с косточками! А впереди — горизонт и небо! Пусть холодно, но ведь так здорово! И брызги мокрые и соленые!

— Еще бы, — Лепа усмехнулся мрачно. — Тем более не каждый день ходишь на Остров к Дракону.

— К Дракону! А говорят он выдумка! Но ведь он настоящий!

— Он-то настоящий, — проворчал Шеда. — Только что с того? Возьмем золото — и сразу домой.

— Ты, если хочешь, домой. А я у него погощу! Чай будем пить. Когда я еще попаду в гости к Дракону? Представь если у нас что-нибудь не получится? Опять сидеть в замке, как кролик в коробке?

— Посидишь. Мы уплывем, а ты как обратно? Вплавь?

— Меня Дракон отвезет.

— Так вот и отвезет?

— Так вот и отвезет.

— Ну, вы тут разбирайтесь... — Лепа хмыкнул, оглядел Шеду с Митой, убежал ругаться. — Вермух! Дубина ты стоеросовая! Кто так затягивает? Выкину.

* * *

Ветер крепчал. Корабль стремительно резал волны. Солнце карабкалось в небо, разливая свет в толще туч. Наступил полдень. Шеда замерз и ушел греться в каюту, к сердитому попугаю. Мита осталась на палубе. Она стояла у борта, не отрывая глаз от воды и неба.

— Здорово? — подбегал Лепа время от времени.

— Возьми меня на корабль! — отвечала Мита. — Я буду стараться! Я научусь.

— Ну-у... — тянул Лепа. — Посмотрим. Юнгой разве что...

Наконец Лепа позвал всех в каюту обедать. Миту пришлось тянуть силой — она не соглашалась уходить с палубы ни в какую. («Пообедать я еще пообедаю, а даже если не пообедаю, ну и пусть, а вот так, чтобы на палубе, и ветер, и флаг с черепом — когда еще будет?»)

— Обедать нужно! — увещевал Лепа, заталкивая девчонку в каюту. — Умрешь от истощения — какой будет толк от нашего дела?

— Не умру, — Мита надулась. — Сами вы умрете. От одного без обеда не умирают.

— Еще как умирают!

— Не умирают.

— Короче! — Лепа стукнул кулаком по столу. — Ешь и молчи! Вот бери, крабы вяленые...

— Крабы? — Мита отпрянула. — Это которые вылазят утром на берег? Такие милые, круглые, с лапками и клешнями? Они еще так здорово пятятся? И их есть?! Не буду я крабов!

— Нет, будешь! — Лепа разозлился. — Ешь, сейчас же!

— Не буду я крабов! Я их в руках держала, и они шевелили лапками! Ешьте сами, живоглоты!

— Она вообще ест всякую гадость, — Шеда вздохнул. — Траву всякую, листья, стручки, клубни. Как мне с ней дальше — не знаю.

— Тогда ешь морскую капусту! — вскинулся Лепа. — Ешь гадкую, противную морскую капусту!

— Давай сюда, — Мита отобрала у пирата пучок морской капусты. — Вы сами гадкие и противные, а морская капуста вкусная. И полезная, а крабов ешьте сами, убийцы.

Она захрустела морской капустой.

— Давай капусту! — заголосил вдруг попугай. — Капусту давай!

— Это для него капуста была, — сказал Лепа озабоченно. — Оставили человека без обеда.

Мита, по-прежнему ни на кого не глядя, подошла к клетке и поделилась с попугаем длинными листьями. Они захрустели вдвоем.

— А твои? — спросил Шеда.

— Стесняются. В кубрике поедят, или на юте. На свежем воздухе.

— А что они едят? — спросила Мита. — Тоже живоглоты?

— Тьфу, — Лепа чуть не подавился. — Замолчи! За едой надо молчать!

— Вот и молчи сам тогда.

— Послушай, — пират обернулся к Шеде. — Давай повернем назад, пока не поздно, а? Потом будет поздно, поверь! Быстренько руль переложим, а?

Шеда вздохнул, опустил глаза.

— Ладно, — пират махнул рукой. — Тебе с ней жить.

— Что поделать, — сказал Шеда тихо.

— Сейчас как дам! — Мита обиделась. — На себя посмотри.

— Ладно, ладно... Не обижайся.

— Я не обижаюсь. Это вы чуть что обижаетесь. А я не обижаюсь. Чего мне обижаться? Как дам сейчас.

И так они сидели — Мита и попугай, нахохленные, грызли капусту — попугай в клетке, Мита под ним на диванчике.

Корабль гладко несся по морю, качка была плавной, несильной. Мита задремала, свернувшись калачиком. Шеда заботливо укрыл ее плащом, вышел с пиратом наверх.

— Ветер заходит, — определил Лепа, вдохнув терпкого воздуха. — Вдобавок тут нам сворачивать. Туда лучше не лезть — сплошные камни прямо под килем, — он указал на восток. — Чуть луну прозеваешь — попался. Обходим. Вермух! Гумка! Кубрулукук! Не спать, дармоеды! Руль под ветер! Шкот в зубы! Шевелись!

Снова полетели хриплые приказания. Паруса были переставлены, судно скрутило фордевинд и пошло левым галсом на юго-восток.

— Ветер северо-северо-запад, — сообщил Лепа, проносясь мимо. — Бакштагом быстренько обойдем.

— Откуда ты все это знаешь? — Шеда восхитился уважительно.

— Что тебя удивляет? — Лепа хмыкнул.

— Ты ведь пират?

— Еще какой! Ворю и граблю вовсю.

— Так пираты ведь грубые и необразованные?

— Слушай! — Лепа разозлился. — Я сейчас тебя точно выкину, к морским собакам. Или хотя бы в глаз дам. Пираты что — не люди? Они что — в школу не ходят? Кубрулукук! Кто так подбирает? Нет, что за дубина ушастая. Остолопы!

Шеда прошел на бак, пролез к бушприту. Судно резало пенные гребни. Мальчик не отрываясь смотрел вперед, в угрюмую даль.

Близились сумерки. Кубрулукук добросовестно бегал к рынде отбивать склянки. Надтреснутый звон уносился в зимнее море. Лепа, обойдя опасные воды, снова развернул корабль. Теперь предстояло идти на восток, в довольно крутой бейдевинд. Но ветер вдруг перешел на запад, и Вермуху с Кубрулукуком снова пришлось перекидывать снасти, чтобы наполнить паруса как следует. Корабль полетел на восток полным бакштагом.

— Ты смотри! — подбежал Лепа. — Такого замечательного ветра тут еще не было! Да чтобы зимой. Видать очень нужно выкупить твою эту. Но ничего, ничего... Она у тебя, в целом, девчонка сносная. Я хуже возил, — успокоил он Шеду и умчался, крича в ветер: — Вермух, кабан ты эдакий! Кто так выбирает? Я тебе что — не показывал как выбирают? Сейчас тебя самого выберу, остолоп! Гумка! Ты на компа́с сегодня смотрел?

Вскоре он опять подбежал к Шеде.

— Смотри внимательно! Сегодня вон хмарь, а то уже было бы видно! Скоро будем!

Он указал по курсу и убежал. Шеда вперился в горизонт и разглядел в месиве облаков черные крапинки скал.

— Земля! — закричал он кидаясь в каюту. Там он стал теребить дремавшую Миту: — Земля! Остров! Дракон!

— Где? Правда? Уже?

Мита, встрепанная, вылетела из каюты, пролетела на бак, застыла, вглядываясь в хмурую даль.

— Ура! А где Дракон? Почему нет Дракона? Где он?

— Спокойно, — Лепа возник рядом. — Будет Дракон, все будет. Старик не любит в сырую погоду высовываться из пещеры. Да и вообще — не любит он воду, неужели не ясно?

— А почему тогда на Острове поселился? Почему не в пустыне где-нибудь?

— Потому что на Острове — пещера с сокровищами! А драконы должны жить у сокровищ и их охранять! Всё! — Лепа снова удрал.

— А откуда на Острове сокровища? — прокричала Мита вслед. — Они тут давно? Их много?

— Мита, откуда он знает? — сказал Шеда горестно. — Оставь ты его в покое наконец. Человек для нас доброе дело делает, а ты...

— Что я? — вскинулась Мита, сражаясь с волосами, которые ветер набрасывал на лицо. — Мне что — даже спросить нельзя? Сидишь, сидишь в замке, как кролик в коробке, и даже спросить не дадут. Сейчас обижусь — и навсегда.

Мита надулась, стала смотреть вперед. Через минуту, однако, снова захлопала:

— Остров! Уже близко!

Остров становился все ближе. Над бурной водой вырастали мрачные скалы. Уже можно было разглядеть отмель, на которой пенились волны. Над кораблем, сражаясь с ветром, носились веселые чайки. Черная стена скал быстро надвигалась.

— А где мы пристанем? — Мита забеспокоилась. — Там ведь нет пристани?

— Бросим якорь, — подбежал Лепа. — И на ялике!

— Ялик — это такой с веслами, да? Мы будем грести? Здорово! Я в книжке читала...

Но Лепа тут же умчался — только хриплые крики разнеслись над палубой. Он решил не брать рифы, но только вытравить шкоты, обезветрив паруса, — так можно будет собраться и быстренько отвалить, если что. Лепа опасался изменчивой зимней погоды, и несколько раз напомнил:

— Это сейчас спокойно и ветер хороший. Через час может так грянуть...

Наконец Вермух, Гумка, и Кубрулукук отдали якорь. Цепи прогрохотали, якорь ухнул в пенную воду с прожорливым бульканьем. Лепа задраил каютку с дремлющим попугаем, побежал спускать ялик.

Погрузились. Лепа крикнул команде пялиться в оба и не зевать (а то он живо скормит всех рыбам, к морским собакам), взялся за весла, и ялик запрыгал по волнам. Шеда с Митой не отрываясь глазели на пустынный берег.

Догребли. Мита, не дождавшись пока ялик доберется до суши, спрыгнула в воду, выбежала на камни, закричала:

— Дракон! Мы приехали! Ты где? Мы приехали в гости за золотом!

— Мита! — закричал Шеда. — Ты спятила? Посмотри на погоду! Простудишься, заболеешь, умрешь!

— Не умрет, — буркнул Лепа. — Вот простыть и охрипнуть... Чтобы голос пропал...

Он выволок ялик на камни, оттащил от воды.

— Что вы стоите? — крикнула Лета. — Пойдем, темнеет уже!

— Не суетись. Мне еще ялик камнем привалить нужно.

— Так приваливай, и пошли! Не будет же нас Дракон ждать столько! И вообще — вдруг его дома нет? Вдруг улетел по делам? Вы хоть это узнали, прежде чем плыть?

— В такую погоду? — Лепа хмыкнул.

Наконец ялик был закреплен. Лепа направился к скалам, виляя между камнями, выискал тропку, и она повела их в гору. Поднявшись до неприметной расщелины, ребята оглянулись на угрюмое море, хмурые облака, одинокий корабль с белым черепом на черном флаге. Затем отвернулись и скрылись в ущелье.

* * *

— В общем, так, — сказал Лепа когда поднялись на плато. — Говорю только я. Всем молчать! — он посмотрел на Миту сурово. — Повтори!

— Всем молчать, — та не переставала улыбаться.

На плато выл ветер. Сгущались сумерки. Впереди во тьме рисовалась гора.

— Туда, — Лепа указал во тьму. — Ты как, с мокрыми-то ногами? — он плотнее запахнул куртку. — В такую погоду...

— Уже согрелась.

— Она у меня закаленная, — сказал Шеда с гордостью. — Купается в море круглый год! Даже в бурю и в снег.

— Купаться в бурю так здорово! — воскликнула Мита, шагая между мальчиками.

— Сомневаюсь, — Лепа хмыкнул. — Мне не нравится.

— А ты пробовал?

— Ха. Когда ходишь под черным флагом — бывает.

— А ты сам попробуй, в охотку. Знаешь как здорово! Я тебе покажу как-нибудь.

— Не надо! Не буду я с тобой купаться. Ни в бурю, ни в снег! И вообще, я ясно сказал — молчать! Заткнуться!

— Вот сам и затыкайся, первый.

— Шеда, убери ее от меня! Я ее сейчас стукну!

— Ага! — Мита схватила пирата за руку. — Будешь бить женщину!

— Перестань, Мита, — воскликнул Шеда. — Он только грозится, не будет он тебя бить вовсе!

— Отстань от меня, страшная! — Лепа попытался отцепиться от девочки. — Не буду я тебя бить, даже не собирался! Отпусти!

— Собирался! Сказал, что стукнешь! Что, не говорил?

— Ну, говорил! — Лепа отодрал Миту от локтя. — Мало ли что вообще говорят? Отпусти меня! А то я тебя на самом деле стукну!

— Вот! — Мита возликовала. — Давай, стукни! А ну, стукни давай!

— Шеда, спаси меня! — взмолился Лепа. — Давай убежим! Паруса под ветром... Вот связался с вами!

— Мита, отпусти его, — Шеда вздохнул. — Не будет он тебя бить.

— Все! — Лепа наконец вырвался, отскочил. — Сами идите к Дракону! Сами упрашивайте. Топайте!

— Да? — Мита возмутилась. — Завез нас в тьмущую таракань, и хочешь бросить! Ну, уж нет! Веди к Дракону, немедленно!

Она бросилась к Лепе, но пират возопил:

— Веду! Не трогай меня, ужасная! Делай что хочешь, говори что хочешь, только не трогай, не трогай меня, и не лезь! Пока я веду хотя бы!

Он заткнул уши пальцами и убежал вперед. Шеда и Мита поспешили за ним.

— Зачем ты так, — разорялся Шеда. — Человек для нас доброе дело делает, а ты...

— Что я?! — девочка возмутилась. — Он меня грозился побить! А я даже не обзывалась!

— Ну что за горе с тобой, — сокрушался Шеда. — Человек для нас доброе дело делает...

— Пусть не лезет драться, — буркнула Мита. — Лепа! Дракон в этой горе живет, да? Замечательно! Мы уже пришли? Драко-он!

Пират шел впереди, не высовывая из ушей пальцев. Мита глазела по сторонам. Уже стемнело, но гору было хорошо видно. Девочка в нетерпении забегала вперед, возвращалась, дергала Лепу за локоть, требовала ускорить шаг.

Наконец Лепа привел их к огромной пещере.

— Значит так, — он оглядел Миту самым свирепым образом. — Одно слово — и Дракон тебя пожирает. Я позабочусь... Понятно, вздорная?

— Ну смотри — что с ним делать? — Мита обернулась к Шеде. — Опять грубит женщине. Я же говорила, что пираты грубые и необразованные. Даром что в школу ходят.

Лепа ринулся во мрак пещеры. Ребята нырнули за ним.

— Как здесь сухо и чисто, — раздался во тьме голос Миты.

— Тебя удивляет, девчонка, что у Дракона сухо и чисто?

— Ну... От людей такого наслушаешься.

— А ты не слушай, не слушай! — Лепа остановился, и Шеда с Митой наткнулись на него во мраке. — Смотри сама и не болтай, раз тебя сюда привезли, глупейшая!

— Опять обзываешься! Я тебя ни разу не обозвала! Я даже хотела на твою лодку пойти помогать, а ты!

— Не лодку, — закричал Лепа в исступлении, — а судно! Судно! Судно!

— Лодку, лодку, лодку!

— Ладно вам, — Шеда нашарил во тьме локоть девочки, попытался оттянуть ее от пирата. — Не надо ругаться в драконьем логове!

В этот момент из глубины докатился рокот. Пол проняло дрожью. Ребята замерли. Затем рокот раздался снова — тяжкий, отрывистый, глубокими взрывами.

— Эге, — Лепа обернулся во тьму. — Сдается мне старик приболел. Кашляет. Ну-ка, вперед! Может ему лекарство нужно... — он пробежал дальше. — Шеда! Мита! Ко мне! Тут светло.

В глубине пещеры на стене замерцал оранжевый отсвет.

— Нам туда! Только теперь осторожнее, а то тут костей навалом. Накопилось за тысячи лет.

Двинулись по коридору, внимательно переступая кости, ребра, черепа.

— Это все Дракон их? — спросила Мита без обычной жизнерадостности. — А нас он не-е... Ужас какой.

— Нас-то за что? Нам сокровища нужны для дела. И не все, а четыре бочки. Да и то много... И вообще — драконы не едят мяса.

— А что они едят? Морскую капусту они...

— За-мол-чи! Молчать! Заткнуться!

Наконец прошли коридор, вышли к огню. Мита замерла от восторга, прижав кулачки к груди. Они оказались в пещере, стены и потолок которой едва виднелись в огне большого открытого очага. На очаге в котелке закипала вода. За огнем, за языками пламени, в круге света лежала огромная голова Дракона и смотрела на шахматную доску. На доске была расставлена партия.

— Привет, старик! — поздоровался Лепа радостно. — Это я, Лепа! Свои!

— Вижу, вижу... Привет... Как там твои остолопы? Не утопили еще тебя? Не сдуло этого твоего, к морским собакам?

— Куда денутся, — Лепа обогнул пламя, уселся на пол рядом с доской, погрузился в партию. — Ты черными? Плохо твое дело. Сюда тебе не пойти... И сюда тебе не пойти... И вообще никуда тебе не пойти. Не узнаю тебя. Что невеселый такой?

Дракон шмыгнул носом — так, что пламя в очаге едва не прибило.

— Чему веселиться? — проговорил он сипло, не сводя золотых зрачков с доски.

Потом наконец приподнял голову, и пронзил взглядом Шеду с Митой, которые стояли на пороге и не решались пройти.

— Это с тобой кто? — просипел Дракон. Из темноты показался кончик хвоста и, сверкнув чешуей, указал на ребят. — Вы проведать старика или по делу?

— Проведать по делу, — Лепа махнул Шеде с Митой, чтобы те подошли и присели рядом. — Знаешь что — сдавайся ты лучше... Без толку тут.

— И не подумаю, — Дракон хмыкнул. — Я, вообще-то, белыми.

— А зачем доску перевернул?

— Со стороны на себя посмотреть всегда полезно... Ладно.

Кончик хвоста вылетел из темноты и отодвинул доску во мрак.

— Ты что это — расхворался? — посетовал Лепа. — Насморк, и голос сейчас пропадет.

— Не говори, угораздило, — просипел Дракон, следя сверкающими зрачками как ребята рассаживаются у очага в почтительном отдалении. — Представь — даже корабля сейчас не спалю... Нет, спалю конечно... Но только раза со второго — с третьего. Особенно если корабль мокрый. Старость, сам понимаешь, радости мало. Бывало лет шестьсот-семьсот назад — что буря, что стужа... Налетишь на какой-нибудь город, рыкнешь — от камней только угольки. А сейчас... Прошу прощения.

Драконья голова отвернулась и кашлянула. Из пасти вылетела алая молния, хлестнула огнем по стене. Пламя в очаге померкло, на ребят рухнул горячий шквал. Раскаленное пятно в камне стены остывало, медленно угасая.

— Кашель замучил, — сказал Дракон угрюмо. — Чайком вот решил полечиться.

— Слушай! — Мита не усидела и кинулась к голове.

Из мрака вылетел сверкающий кончик хвоста и остановил девочку в пяти шагах от драконьей пасти.

— Не подходи слишком близко, дитя, — прохрипел Дракон в сторону, стараясь не опалить девочки. — Я, конечно, сейчас не в форме, но ближе пяти шагов не подходи. Обгоришь.

— У тебя есть малиновое варенье и одеяло? — спросила Мита обеспокоенно. — И вообще — как ты лежишь здесь на камне, когда у тебя простуда?

— Мита, — сказал Лепа сдерживаясь. — Драконы спят на камнях, понимаешь? Драконам не полагается одеял, понимаешь ты или нет?

— Да?! — девочка от возмущения топнула. — С таким насморком? С таким кашлем? Думай что говоришь! Эх, жаль я не знала! Ну ничего, вернусь домой — и сразу обратно. У меня замечательное малиновое варенье! Нянюшка варит, лучше всех на всем Побережье. Одеяла, правда, такого огромного у меня нет, но мы что-нибудь придумаем...

— Одеяла не нужно, девочка, — сказал Дракон грустно. — У меня броня, она теплая... А вот варенье не помешает.

— Я привезу! — воскликнула Мита, перебираясь к Дракону ближе и любуясь на драгоценную чешую, мрачно-золотые зрачки, ноздри, в глубине которых таился темно-алый огонь.

— Отлично, — Дракон шмыгнул носом. — Кипит!

Вновь взметнулся кончик хвоста, пронесся над головами, подхватил с очага булькающий котелок. Поставив посуду на пол, Дракон запустил хвост во мрак, вытянул связку подсохшей травы.

— Горная мята и зверобой. На прошлой неделе нарвал, на юге где-то... Лепа, сбегай в пещеру, выбери кубков.

Тот поднялся, обошел драконью голову большим кругом, скрылся во мраке. Через минуту вернулся, держа четыре золотых кубка, старинных и очень красивых, гравированных тонким узором и украшенных самоцветами.

— Хоть какое-то применение, — Дракон вздохнул меланхолично. — Валяются там.

Мита тем временем бойко хозяйничала — заварила ароматный чай, дала настояться, разлила по кубкам.

— Горная мята хорошо помогает от насморка, — отметил Дракон довольно.

Он втянул носом запах — так, что огонь погас и стало темно. Остывающее пятно в камне стены рдело.

— Прошу прощения, — зрачки таинственно засветились во мраке. Огонь в глубине ноздрей мерцал. — Отойдите-ка, мало ли что...

Дракон приоткрыл пасть, зубы осветились горячим огнем, и в угасший очаг вонзился еще один огненный шар. Ребят хлестнуло жаркой волной. Огонь вмиг занялся.

— Жа́ра не осталось, — Дракон расстроился. — Надо, в конце концов, и о здоровье подумать.

— Я тебе говорю! — Мита отпила пахучего чая. — Привезу варенья, а еще у меня есть вкусный-превкусный мед, ужасно полезный! Посидишь недельку дома, полечишься. Нечего в такую погоду высовываться, с таким насморком. Да еще огонь тратить на всякие корабли.

Дракон высовывал длинный раздвоенный язык, лакал чай, жмурил от удовольствия золотые глаза.

— Хорошо, — заключил он. — Добрый чай. Ну, Лепа, рассказывай, что-как. Потешили старика, хоть для дела нужен еще.

— Не убивайся так, — сказал тот укоризненно, отхлебывая чай. — Своим людям ты всегда нужен.

— А, помирать скоро, — отозвался Дракон безразлично.

— Какой помирать! — Мита возмутилась. — Не болтай! Только знакомишься с настоящим Драконом, а он — помирать! А варенье я кому привезу?

— Именно сегодня я помирать еще не готов, — успокоил Дракон. — Мне много лет, девочка, многое просто уже надоело... Дураки замучили не представляешь как. Да вот еще и насморк схватил, на старости лет. Скажешь кому — засмеют.

— Ну, и дураки! — Мита стиснула кулачки. — Когда драконы простужаются, нужно не смеяться, а помогать и лечить! Что за дурацкий мир!

— Не все так плохо, — сказал Дракон миролюбиво. — Мир в целом штука толковая. Один только у него недостаток — это место, гм, общего пользования. Но это уже не нашего ума дело... В общем, я за свои полторы тысячи лет насмотрелся всякого. И плохого, и хорошего.

— Тебе полторы тысячи лет? — Мита изумилась. — Никогда не подумать! Ты здорово сохранился. Лет пятьсот запросто можно скинуть.

— Льстишь, девочка, — Дракон вздохнул. — Раньше я мог, например, пролететь миль пятьсот и спалить флот кораблей в двадцать, одним махом-дыхом... А теперь...

Он отвернулся, кашлянул — снова грохот, раскаленное пятно в стене, обжигающий шквал в пещере.

— Раньше все было не так, — продолжил Дракон вернув пасть к огню. — Когда я был маленький, и мама не позволяла мне отлетать от пещеры дальше чем на триста миль, я подшучивал над стариками. Раньше, мол, и вода была мокрее, и огонь жарче, и солнце выше, и мед настоящий был. Сейчас сам вижу как они были правы.

— Ну, это не удивительно! — воскликнула Мита. — С таким кашлем и насморком мне бы тоже жить расхотелось. Тем более когда жара не осталось. Но ничего, подлечишься — и снова как спалишь одним дыхом кораблей двадцать! Не расстраивайся! Еще нас всех переживешь.

— А, — бросил Дракон меланхолично. — Говорю тебе — поживи с мое.

— Дело такое, — начал Лепа допив кубок и наливая новый. — У тебя там не завалялось бочки четыре золота, лишних?

— Найдется, — ответил Дракон, лакая чай. — Только смотря для чего.

— Дело такое, — продолжил Лепа, с шумом отхлебывая из кубка. — Вот этому, — он указал пальцем на Шеду, который сидел от Дракона дальше всех, — нужно выкупить вот эту, — он перевел палец на Миту, которая сидела к Дракону в опасной близости, — у ее папаши.

— А папаша кто?

— Герцог, на Побережье. Ты знаешь.

— А, этот. Как не знать. Прапрапрадедушка этого герцога, было время, на меня облаву устраивал. Люди ему нашептали, что я спалил какой-то там караван и сожрал какую-то там девственницу.

— А-а, — Лепа разозлился. — Как меня все это бесит!

— Хорошо хоть сам разобрался. Драконы не едят мяса! Какие тут девственницы. И вообще — позора не оберешься, на старую голову.

— А что ты ешь? — воскликнула Мита. — Ты любишь морскую капусту? Вот эти вот ее ненавидят, а она очень вкусная и полезная. Ее только есть нужно правильно. А не умеешь есть морскую капусту — нечего кричать, что она гадкая. Сами вы гадкие.

Она надулась.

— Морская капуста мне нравится. У драконов вообще группа крови такая — им растительная пища больше подходит. Лично я предпочитаю корнеплоды. Репу люблю. Только сейчас разве найдешь нормальную репу? Помню у вас же, на Побережье, лет девятьсот назад — вот репа была! Всем репам репа. А сейчас?

— А что такое репа? — Мита удивилась. — Как растет? Какого цвета?

— До чего детей довели, — Дракон угрюмо померцал золотыми зрачками. Глубокий огонь в ноздрях тихо рдел. — Вот подлечусь, на самом деле, и все-таки наведаюсь, в гости. Запустил я дела на старости лет. Вообще весь стыд и страх потеряли. Надо будет подпалить кое-кому шкуру — я знаю кому... Может быть хоть репа на рынках появится.

— Так что насчет золота? — напомнил Лепа.

— А почему именно выкупить? — кончик хвоста снова вылетел из темноты, замер у Миты над головой.

— Понимаешь, — робея начал объяснять Шеда. — Если мы убежим, получится, что герцога мы обворуем. А у него заботы, ему государство кормить надо. Да воровать и нехорошо как-то... Если не убежим, герцог ее продаст, а тогда знаешь...

— Понятно, — Дракон шмыгнул носом. — В целом вопрос можно и по-другому решить. Но... Меня радует, что молодежь все-таки не вся выродилась. Что к чему соображает еще. Похвально. Поможем. Только золота у меня там такая куча... Его никто не считал лет уже тысячи полторы. Во всяком случае, я не считал ни разу. Я даже, признаться, не знаю сколько там и чего. Было бы нужно, а так... Валяется и валяется, не сгниет никак. Что за прок в этом золоте? Полторы тысячи лет живу, все моря облетал, на Луне только не был, а так и не понял. Лепа, может хоть ты объяснишь старику? Как специалист. Вы, люди, из-за этого золота такие непотребности вытворяете... Хоть утром не просыпайся. А мы, по странной традиции, должны сторожить пещеры от назойливых тунеядцев.

— А кто тебя заставляет тут чахнуть? — воскликнула Мита. — Взял бы да отправился в кругосветное путешествие! Ведь у тебя есть крылья! А земля — она такая огромная! Даже за полторы тысячи лет не облетишь! Взял бы да... Тем более если в детстве родители притесняли.

— Милая девочка, — сказал Дракон серьезно. — Прости, знаю — звучит глупо, но доживи до моего возраста... Некоторые вещи понимаются по-другому.

— Тебе легко говорить — до твоего возраста... Ты дракон! А я? Умру лет через сто.

— Я не об этом, — сказал Дракон мягко. — Я не могу оставить сокровища на произвол бездельников и безумцев. На самом деле мир не так уж по-дурацки, как ты говоришь, устроен. Вот, например, если бы мы не охраняли сокровища?

— Я понимаю, — Мита кивнула. — Работа, что делать. Но мы-то не бездельники! Нам золото на самом деле нужно. Мне знаешь как надоело в замке сидеть, как кролик в коробке. И потом, папа уже показывал принца которому меня должны будут продать. Ты таких пней за полторы тысячи лет не видел! Ну ничего, — она стиснула кулачки, — пусть только попробуют! Я ему устрою семейную жизнь. Я ему...

Хвост Дракона аккуратно коснулся плеча девочки.

— Это не выход, поверь старику... Лепа! Золото знаешь где. Там в пещере, в углу навалено.

— Вот здорово! — воскликнула Мита. — А можно посмотреть? А кто навалил — ты знаешь? Я никогда не видела чтобы золото было в углу навалено. У нас в замке оно все по сундукам, под семью замками. А так интересно как оно в куче! У меня есть картинка, в книжке...

— Мита! — прикрикнул Лепа. — За-мол-чи! Как мы его понесем, в таком случае? Даже мешков не взяли...

— Вот тебе раз, — Дракон усмехнулся, снова ошпарив пещеру. — Пришли клянчить золото — и даже тары не захватили.

— Я думал у тебя тут все в бочках, и сундуках, — Лепа расстроился. — А у тебя навалено...

— Конечно навалено, — ответил Дракон с укоризной. — Сколько лет этому золоту? Бочки и сундуки давно сгнили. Об этом-то мог подумать?

Он шмыгнул носом. Огоньки в ноздрях вспыхнули.

— Ладно, придумаем что-нибудь. Дай-ка я тут слетаю, недалеко... А то пока вы на корабль, пока обратно... До свету не управимся. Еще ведь грузить. Пойдем-ка.

Голова Дракона поднялась, подалась вперед. За ней из темноты показалась мощная шея, огромное туловище, крылья. Черная чешуя засверкала золотистыми искрами в пламени очага. Дракон, скрежеща драгоценной броней, обогнул огонь и скрылся в полутьме коридора — хвост, сужаясь, уволокся вслед.

Уже опустилась ночь. Ветер не утихал, стало еще холоднее. Огромный Дракон замер у зева пещеры. Ноздри и пасть рдели глубоким огнем.

— Заодно разомнусь, — сказал он с удовлетворением.

— Мне бы такие паруса! — отозвался Лепа, наблюдая как Дракон разворачивает могучие крылья.

— Тебе ни к чему, — Дракон повернул голову с мерцающими зрачками. — Твой корабль раза в три легче меня. Ждите, я скоро. Так, ветер западный...

Сделав короткий разбег, он выбросил крылья в стороны, ударил ураганным толчком, поднялся в ветер, стал набирать высоту, и скрылся во мраке. Через полминуты — ребята, завороженные, продолжали глазеть ему вслед — в небе вспыхнул фонтан огня, озарив снизу тучи. Успели заметить как Дракон, мощно двигая крыльями, вонзился в толщу туч и исчез.

— Вот это да! — воскликнула Мита. — Вот это я понимаю — Дракон!

— Дракон как дракон, — проворчал Шеда. — Ничего особенного. Драконы должны летать и жечь.

— Да хватит ведь! — зашипел Лепа. — Хватит! Чтобы я с вами еще раз связался! Сидим и ждем, молча. Ясно?

— Сам и молчи! — вскинулась Мита. — Расшипелся.

— Тьфу на тебя, — пират сдался, отошел, уселся на землю, обхватив руками голову.

— Еще обзывается. Мало ему, что шипит. Еще обзывается.

Они устроились на пороге и стали ждать.

* * *

Дракон обернулся быстро. Он снова зажег в тучах огонь и заскользил на посадку. Он несся к пещере с устрашающей скоростью, но шагов за пятьдесят, у самой земли, раскинул крылья, снова взлетел — невысоко, сбрасывая резко скорость, — завис, и мягко спружинил на лапы точно у входа. Ребят чуть не сбило шквалом из-под драконьих крыльев.

Мита от восторга запрыгала и захлопала:

— Вот это да! Замечательно! А что — все драконы так приземляются?

— Ничего замечательного, — сказал Шеда с раздражением. — Полетай так с тысячу лет, еще лучше получится.

— Опять начинается, — Лепа вздохнул. — Знаешь как они мне надоели!

— Знаю, мой мальчик, — Дракон выплюнул невод, в котором громоздились мокрые бочки. — Вот вам тара, и пойдем отгружать золото.

— Эге! — Лепа почесал затылок, оглядывая бочки. — Немаленькие.

— Разумеется. Какой смысл было летать за маленькими, на ночь глядя и с таким насморком? — Дракон шмыгнул, полыхнув ноздрями.

— Надо было мне своих остолопов захватить.

— Кстати, ты где их оставил? Где бросил якорь?

— Где обычно, — пират заволновался. — А что?

— Где обычно ничего нет. Я нарочно спустился под облака, приглядеть. Как вы обратно? Да еще с золотом.

— Вот так во́т, — Лепа растерялся не на шутку. — Эти дармоеды опять, что ли, опились грога? И прозевали как их сорвало с якоря?

— Я всегда говорил, что спиртное до добра не доводит, — сказал Дракон с удовлетворением и хмыкнул, полыхнув жаром, очень приятным в промозглой ночи. — Алкоголь — яд и враг общества.

— А сам ты не пьешь? — прицепилась Мита. — Тебе же нельзя! Ты же летаешь!

— Ни в коем случае, — ответил Дракон с мрачной гордостью. — За полторы тысячи лет я попробовал крепкое только раз, глупым птенцом. Мне было лет сто двадцать — сто тридцать. С тех пор ни капли.

— Мита! — одернул Лепа. — Он не то, что летает. Он от спирта просто взорвется!

— Вот я и говорю — гадость. Я тоже разик попробовала. Правда не взорвалась, но все равно знаешь как жалела потом. Стыдно вспомнить.

— Не говори, — Дракон кивнул огромной головой.

— Так что будем делать? Где мой корабль? Где мои верные Вермух, Гумка, и Кубрулукук?

— С такими как твои верные Вермух, Гумка, и Кубрулукук ничего никогда не случается. Поверь моему полуторатысячелетнему опыту, — успокоил Дракон. — С рассветом поищем. Отнесло куда-нибудь.

— А я еще паруса не зарифил, — сокрушался Лепа, расхаживая перед порогом. — Нет все-таки, не стать мне настоящим морским волком. В прошлый раз зарифил — еле ноги успел унести. Теперь не зарифил — корабль снесло.

— Что ж ты хотел. Чтобы стать морским волком, сначала нужно побывать морским волчонком и нахватать синяков. Волками, Лепа, или рождаются, или становятся. Ты ведь не родился волком? Ладно, остолопы никуда не денутся, найдем — пусть рассветет только да облака поднимутся. Сейчас погрузим золото и добросим этих домой, — Дракон вытянул из мрака кончик хвоста, указал на Шеду и Миту. — Пошли грузить золото.

Он взял в зубы невод с бочками и скользнул в пещеру. Ребята побежали за ним. Наконец оказались в той, укромной пещере, где хранились сокровища Острова — древние, сказочные, несметные. У Шеды с Митой от обилия и сверкания глаза просто полезли на лоб. Они растерянно замерли.

— Шевелись, — распорядился Лепа, укрепляя факел на стене в трещине. — Работы по горло. До свету бы справиться.

— В общем, берите что надо. Я пойду полежу, погреюсь. Озяб что-то пока летал. Ветер какой-то мокрый сегодня.

Дракон уполз к очагу, скрежеща сверкающей чешуей. Ребята зарылись в гору золота и драгоценностей, верхушка которой терялась во мраке над головой. Орудуя кубками, они черпали золото и самоцветы, со звоном и шелестом сыпали в бочки. Работа спорилась.

— Только бы герцогу хватило, — повторял Шеда озабоченно. — Только бы выкупить.

— Какой же ты нервный, Шеда, — Лепа хмыкнул. — Я бы на твоем месте так с ума не сходил. Твоей вздорной девчонке красная цена — бочки полторы-две.

— Я тебе сейчас как дам! — Мита обиделась. — Сам ты стоишь полторы бочки. Паруса не зарифил, а теперь больной старик будет с тобой носиться, над холодным морем, остолопов выручать. Хотя бы о старике подумал, если про остолопов забыл! Флибустьер несчастный.

— Слушай, Шеда, мне тебя жалко, ты парень хороший. Вырастешь — звезды будешь считать... Звезды ведь! Давай ее засолим в бочку и выкинем, в море? Кто найдет — сам виноват.

— Дурак!

— Пожалей себя, Шеда!

— А что делать? — тот вздохнул. — У каждого своя судьба.

— Ну да, — Лепа тоже вздохнул. — В общем, друг Шеда, крепись. Со здоровьем у тебя, я погляжу, порядок... Жить будешь долго...

Он обернулся на Миту, которая аккуратно черпала кубком золото и сыпала в бочку.

— Надеюсь.

Наконец бочки были наполнены и закрыты. Ребята обмотали их неводом, отправились к очагу.

— Справились? — спросил Дракон. — Готовы ли емкости?

— Так точно, — Лепа кивнул. — Пора в путь.

Тогда Дракон проскользнул в золотую пещеру, схватил невод в зубы и поволок на улицу, в ветер.

— Свежеет! — он выплюнул сеть, понюхал воздух. — Живо на спину. Держаться крепко! Сдует — искать не будем.

Ребята взобрались Дракону на спину и устроились между крыльями, ухватившись за драгоценную чешую.

— Не щипаться! Помягче! Будете щипаться — скину в холодное море, к морским собакам.

— Ну да! — воскликнула Мита с драконьей спины. — Так я и поверила! Стоило с нами столько возиться!

— Жамолщи, вевщонка! — ответил Дракон с сетью в зубах. — Тевя шкину феввую.

— А вот не скинешь! Не скинешь!

Здесь Лепа, не в силах больше терпеть такой непочтительности, треснул наконец девочку по затылку.

— Ах так, — закричала Мита ликующе, — ты все-таки драться! — и стукнула Лепу по лбу.

Тот собрался врезать еще разок, но Дракон выплюнул невод, взрычал:

— Отставить!

И выпустил поток такого страшного пламени, что плато осветилось до горизонта, а тучи опалились огнем. Ребят обдало жаром, кожу на лице стянуло. Они в смятении замерли.

— Или молчите и мы взлетаем, или я вас поджариваю и иду допивать чай, — сказал Дракон мирно.

— Взлетаем! — воскликнула Мита.

— Тогда молчок!.. Золотая молодежь.

Дракон подобрал невод, дал разбег, ударил крыльями — оглушив ребят, которые съежились на спине, — и стал набирать высоту.

Вскоре окунулись в тучи, проткнули их, и очутились под угольным небом с бесчисленными льдинками звезд. Серебряный серп висел на востоке, трогая чистым сиянием облачное одеяло. Шумел в ушах ветер, хлопали крылья Дракона, было таинственно и жутковато.

Дракон стремился вверх и вперед. Наконец забравшись туда где было уже очень холодно, он сменил ритм ударов, и теперь летел плавно, спокойно, держа высоту редкими взмахами. Завороженные, ребята вглядывались в жгучее небо, льдистое, бездонное, в месяц над горизонтом, в призраки туч под ногами. Ни страха, ни холода, ничего кроме волшебства зимней ночи — над облаками, на драконьей спине.

Наконец Дракон сложил крылья и с головокружительной скоростью начал снижаться. Ветер точно сорвал бы всех в бездну, только ребята спрятались, вжавшись как можно глубже в чешуи брони.

Снова оказались в тучах, промокли, замерзли. Когда прорвались сквозь пухлое одеяло, оказалось, что до воды каких-то локтей двести. Дракон на бреющем пронесся над морем, черной сверкающей молнией донесся до берега, раскинул крылья, круто притормозил, подлетел вверх, завис — и все так же легко и изящно спружинил на лапы. Словно не было в зубах четырех бочек золота, а на спине — двух мальчиков и девчонки. Он выплюнул сеть, кашлянул, опалив камни, шмыгнул носом.

— Слезайте. Дальше не полечу. Боюсь охотников за чудесами — им на погоду плевать. Спрячете золото здесь — и домой. А герцог пусть приходит за золотом сам, со своей тачкой.

Ребята с неохотой покинули драконью спину.

— Вот это да! — воскликнула Мита едва переведя дух. — Вот это день! Сначала на лодке под черным флагом, потом чай с Драконом, потом Дракон домой привез! И с золотом! Замечательно. Я еще так хочу.

— Не на лодке, вздорнейшая из девчонок! — Лепа рассвирепел. — На корабле! На корабле! На корабле!

— На корабле? А говорил — где его взять, настоящий корабль? Да и вообще, какая разница? Все равно плавает, все равно с Драконом чай пили, все равно золота привезли! И на Драконе прилетели домой! Эх, так жалко, что никому не расскажешь.

— Рассказывай сколько хочешь, — сказал Дракон. — Все равно никто не поверит. А кто поверит — пусть завидует... Ладно, вы тут ругайтесь, я домой. Кстати, — он обратил к Лепе мерцающие зрачки, — нам еще остолопов искать. Скоро рассветет, надо отдохнуть перед поисками, и погреться. Продрог я тут с вами, надо бы еще чайку выпить. А то совсем разболеюсь.

— Ни в коем случае! — воскликнула Мита бросаясь к Дракону.

Недремлющий кончик хвоста пригвоздил ее к месту.

— Я хоть и простуженный дракон, — укорил Дракон девочку, — но все-таки дракон. Температура у меня сейчас, конечно, не та, но камень спалю в уголь.

— Ты только смотри! Найдете остолопов — сразу домой! Хорошо бы еще лапы в горячий тазик, и шарф на шею, но...

— Не беспокойся. Все не так страшно, а шарф колючий.

— И не забудь про варенье! Найдете корабль — пусть Лепа за мной заедет, я привезу целую банку! Меня ведь уже купят, и я смогу поехать куда захочу!

— Не все так просто, девочка, — огоньки ноздрей мигнули во мраке. — Даже когда тебя купят, ты не всегда сможешь поехать когда и куда захочешь.

— Да знаю, — Мита вздохнула. — Даже обидно отдавать четыре-то бочки золота... Непонятно за что. Но все равно — лучше ведь чем сидеть как кролик в коробке.

— Вот и проверишь, — Дракон стал разворачивать туловище, готовясь к отлету. — Я сам залечу. Только когда стемнеет. Не хочу кривотолков. Увидят — будут болтать, мол, опять старика на девственниц потянуло. Как мне все это надоело. Что за люди. Полторы тысячи лет живу, летаю, жгу, топлю, и все никак не пойму эту породу. Иной раз думаешь — сколько ни жги, ни топи — все ведь без толку! Иной раз — повезло хоть сам-то ящером уродился. Лепа! Вон грот. Закатили бочки — и живо на спину. Я не полезу, там острые камни. Поцарапаюсь — опять полироваться. Не люблю, щекотно.

Пока Дракон дожидался у кромки воды, Лепа, Шеда, и Мита закатывали бочки в укромный грот. Привалив их булыжниками, вышли во влажный ветер прощаться.

— Заезжай обязательно, — сказал Шеда, обнимаясь с Лепой.

— Всенепременно. Только ты эту, — пират ткнул пальцем Миту, которая снова улыбалась как ни в чем не бывало, — запри в погреб, в ящик, куда хочешь, только спрячь и запри!

— Сейчас как дам! Попробуй только заехать, если меня запрут. Как дам!

— И за такую — четыре бочки чистого золота! — Лепа схватился руками за голову. — Знаешь что, Шеда! Давай все-таки ее засолим, в бочку. А на золото купим настоящий корабль. Назовем как-нибудь, представляешь! И отправимся куда-нибудь, даже за Море!

— Я тебе сейчас как все-таки дам! — Мита обиделась не на шутку. — Меня в бочку, а сами за Море? Ух, какие вы гадкие! Сидела, сидела в замке всю жизнь, и только по-человечески пожить можно, как на тебе! В бочку, а сами за Море. Вот уйду сейчас, и не приду больше!

— Ты обещай! Обещай, что не придешь больше!

— Ну ладно тебе, — Шеда вздохнул. — Ну не спорь. Ну не спорят с пиратами.

— Я полетел, — сообщил Дракон скучным голосом.

— Четыре бочки! — сказал Лепа горестно. — Четыре бочки чистого золота!..

Он подбежал к Дракону, вскарабкался на огромную спину.

— А обещал взять меня юнгой!

— Мы летим или нет? — закричал Лепа в небо.

— Не забудь про варенье! — Мита помахала Дракону. — Можешь прилетать когда хочешь — вечером, ночью, даже под утро — я не буду спать! Я буду ждать! Прямо сейчас приду, достану самую лучшую банку, и буду ждать! Самую вкусную, самую малиновую! Только ты прилетай!

— Спасибо, милая девочка, — ответил Дракон. — Но ты приготовь банку и ложись отдыхать. Ночью девочки должны спать, а не ждать драконов.

Он отвернулся, разбежался, ударил крыльями, и взмыл в черное небо.

* * *