Четыре луны до рождества

Борька развалился на полу, выбирая место посуше. Уже двенадцатый раз полная луна проплывала по ночам над его сараем. Нет, конечно, считать он не умел. Так ему сказал Кот из большого кирпичного сарая — на восьмой луне, когда Ваську куда-то увели.

Борька довольно фыркнул:

— Свинья всё-таки был этот Васька… — вслух хрюкнул кабан. — Рожа наглая. Одна только забота и была у него — меня от кормушки отталкивать своей мордой. На глазах прям раскабанел, подлец. Хозяин так и сказал тогда: «Этого забираем, он пожирнее будет. А Борька до Рождества нехай отъедается». Значит, тоже увидел, что похудел я из-за Васьки. Убрал от меня обжору.

Кабан громко выдохнул и повернулся на другой бок. Теперь у него и еды было больше, а места в сарае — хоть отбавляй.

— Всё-таки хорошо, что забрали Ваську, — размышлял он, отгоняя ушами мух. — Не ужились бы мы с ним. Хоть он и здоровее был, но терпение моё уже лопалось… Ты посмотри — самые лучшие кусочки забирал! А верещал-то как, когда тащили его… аж уши заложило. Свинья неблагодарная. Его тут кормят, поят, а оно ещё визжит недовольно. Хотя понятно конечно — я бы тоже, наверное, верещал. Кто же захочет такой рай покидать? Интересно, а куда его увели?

Крышка кормушки открылась, и в неё высыпалось полное ведро нарубленного гарбуза. Борька лениво хрюкнул и открыл один глаз. Но, заметив целое ведро душистого овоща, тут же подскочил. Неуклюже скользя копытами по деревянному полу, он сразу бросился к еде.

— Борька! — весело позвал Хозяин. — А-а, вот ты где. Кушай, кушай. Нагуливай бока. Соседа твоего нынче на рынок свезли. Слабая, однако, прослойка на сале получилась. Так что давай, налегай на гарбузик. Вечерком каши сварим тебе.

Усатое лицо Хозяина усмехнулось. Он вылил в кормушку полведра воды поверх тыквы. Не спеша подобрал с земли несколько пролетевших мимо кусочков и бросил их под пятачок Борьке. Потом ласково потрепал кабанчика за ухом и скрылся из виду, выбивая о землю кирзовые сапоги.

Борька с аппетитом хрустел спелой корочкой, пуская пятачком бульбы.

— Да и фиг с ним… с Васькой этим, — чавкая, отгонял он от себя воспоминания. — Кому-то точно не повезло.

Борька ковырнул пятачком гущу, и в голову ему вдруг пришла интересная мысль.

— А может, и наоборот. Подселили к какому-нибудь здоровяку, а тот теперь сам Ваську гоняет по сараю. Вот и попробует, каково это — объедками питаться.

Крышку кормушки Хозяин оставил открытой, и, пожирая гарбуз, Борька даже успевал посматривать по сторонам. Бегая маленькими глазками по округе, он опасался, что кто-то ещё захочет угоститься за его счёт.

В это время из-за угла вынырнул Кот. Заметив его, Борька ещё быстрее принялся чавкать. Тот с безразличной мордой почесал за ухом, но всё-таки запрыгнул на край корыта.

— Приятного аппетита, — промурчал он вежливо. — Просторно теперь тут у тебя стало.

Он с любопытством засунул свою рыжую мордочку в сарай.

— И кормят… прям как на убой.

Борька, не отрываясь, мотнул мордой в сторону кота — не мешай, мол. Кот увернулся от брызг и замер на краю.

— Всё чавкаешь?.. А как ты думаешь, куда твоего соседа увезли?

Борька на секунду поднял пустой взгляд и снова зарылся носом в корыте.

— Понятно. Не думаешь. А я бы на твоём месте задумался. И поменьше жрать стал, — посоветовал он, брезгливо встряхнув лапу. — Фу, как тут у тебя… неопрятно, что ли.

И, наконец усевшись, добавил:

— Тут до Рождества четыре луны осталось… так что я бы на твоём месте поубавил аппетит.

Осенний ветерок залетел в сарай, вынося оттуда запах соломы и навоза. Кот отвернулся, прикрывая нос лапой.

Он, конечно же, не был альтруистом. Просто нашёл в этом кабане благодарного слушателя. Таких раньше не было. Кот приходил иногда к сараю и рассказывал этому борову, что творилось вокруг. А тот ни разу не перебивал — только хрюкал сквозь сон, словно хотел показать, что внимательно слушает. Да и мыши порой прибегали под сарай подобрать крошки возле кормушки. Можно было совместить полезное с приятным. А не станет этого кабанчика — до весны грустно будет. Хозяин домой просто так не пускает.

Борька порылся пятачком в кормушке и, не отыскав больше съестного, с тяжёлым вздохом завалился на бок.

— Слушай, мелкое животное, — хрюкнул он недоверчиво. — Я правильно услышал? Ты мне советуешь от еды отказаться? Или просто зубы заговариваешь, как всегда? Помурчи лучше про тот край, который «огородом» называют. Что там ещё вкусного лежит прямо на земле?

Кот хмыкнул скривившись:

— Я ему говорю: жри меньше, а он… Вот тебе мой совет. Оставляй в кормушке еду. Возможно, подумают, что приболел ты. Так, глядишь, и больше лун увидеть сможешь. Тебе же понравилось со мной их считать?

Борька довольно хрюкнул, засыпая:

— Ну да… интересное занятие… но скучное.

Он открыл глаза и посмотрел на кота.

— Только от него ещё больше есть охота. А что это у тебя за намёки? Как это — «не доедай»?.. Я так не могу. И вообще… вали отсюда. Сначала Васька жрать не давал. Теперь этот рот закрывает. Только наедаться начал — припёрся он. Командует еще тут. Отстань от меня, понял?! Я сплю.

— Ну как знаешь, — мяукнул Кот и спрыгнул на землю. — Я ему как лучше… а он… В конце концов, я тоже сало уважаю. А поговорить… подождем немного, другого весной привезут.

Последних слов Кота Борька не слышал. Он уже спал. Похрюкивая во сне, хряк мечтал ещё об одном ведре душистого гарбуза.

Вскоре на небо выкатилась полная луна. Набежавшая туча прикрыла её, и Борькин «рай» тут же утонул в мрачной тени.