Четыре недели

— Здесь описаны четыре недели твоей жизни. Последние четыре недели

— В смысле последние? Я что умру?

— Да, ты погибнешь.

— Но как? Я не хочу.

— Здесь так написано. Но перед этим ты напишешь книгу, выложишь ее в сеть и за несколько дней станешь знаменитым. Издательства станут в очередь, чтобы ее издать. По ней захотят снять фильм. И не один. Миллионные гонорары посыпятся на тебя со всех сторон. В одну секунду ты обретешь славу и богатство.

— Но как я напишу такую книгу, если мне осталось жить, по вашим словам, четыре недели? Нахрена мне эта слава и богатство, если я умру?

— Книгу ты напишешь за неделю. Начнешь сразу после нашего разговора. О чем эта книга, тоже написано здесь.

— Подожди. А если я не хочу? Если я не буду ее писать. Получается я изменю то, что тут написано. И не умру через четыре недели?

— Ха! Это самый главный вопрос. Ты можешь не писать книгу. Ты не станешь знаменитым и богатым. Не почувствуешь никогда эту всемирную любовь, это обожание, это поклонение твоему гению. И тогда да, написанное здесь изменится и ты не погибнешь через четыре недели. Ты проживешь дольше, не знаю насколько, но дольше. Но проживешь прозябая, ничего не достигнув и ничего не добившись. Выбор за тобой.

Я взял общую тетрадь, протянутую мне. Четыре недели, которые могут стать последними, описаны здесь. Но я же могу не открывать эту тетрадь и тогда все, что в ней написано изменится. Но… Я же всегда мечтал написать великую книгу. Пусть всего одну, но великую. И получить признание при жизни,. Ведь смысл в нем, лично для меня, если оно придет тогда, когда я уже умру? Если вообще придет. Но всего четыре недели. Месяц. Первая неделя из которого уйдет на написание этой мифической книги. Что же я такое могу написать, что так меня прославит?

Дрожащими руками я открыл тетрадь. Если я начну читать, это же не значит, что я обязательно сяду писать.

Я прочитал первый абзац и улыбнулся. Прочитал второй, дочитал страницу до конца. Мысли мои путались, в груди словно рос цветок, который распирал меня изнутри и я обязан был выплеснуть то, что переполняло меня. Я не мог не сесть писать.

Я отбросил тетрадь и сел за ноутбук. Через неделю, после недоедания и недосыпания, грязный и небритый, похудевший, словно побывавший в концлагере, я поставил точку в своей книге.

Осталось три недели. Я откинулся на спинку кресла. По щеке покатилась слеза. Я и сам не знал, это от счастья или от предвкушения приближающейся смерти. Но написав ЭТУ книгу, я не мог не поделиться ею с миром.

Меня засыпали лайками, комментариями, вопросами. Посыпались предложения от изданий и кинокомпаний. Ко мне стали приезжать их представители. Предлагать контракты, деньги. Меня закружил этот вихрь, водоворот, затянул этот омут. И очнулся я, лишь увидев ее.

Она сидела на берегу. Солнце опускалось к горизонту и ветер слегка играл ее волосами. Я был пьян и почему-то один. Вся шумная компания, не пойми кого, окружавшая меня последние дни, куда-то пропала. А я смотрел и не мог отвести глаз. Пошел к ней, побежал, боясь, что она сейчас растает словно мираж. Но она не растаяла. Наоборот она встала и пошла ко мне на встречу.

Черные длинные волосы, точеные черты лица, идеальная фигура. Но губы ее кривятся, в глазах хищный блеск, рука что-то прячет за спиной. И я понимаю, что это она, моя смерть. Четыре недели истекли и это мой последний вечер на земле. Можно было бы развернуться и попытаться убежать, но я не хотел этого делать. Совершенная женщина оборвет жизнь автора совершенной книги. Ведь эта книга про нее. Ведь я раскрыл все ее тайны, вывернул наизнанку всю ее душу, все ее нутро. Я лишил её — её.

Кровь медленно впитывалась в песок. Море лизало мои подошвы, но я не чувствовал этого. Солнце скрылось за горизонтом.и холодные звезды смотрели на меня. А я все еще видел ее…