Четыре принца темперамента

На обетованной земле чувств и эмоций располагалось великое царство-государство Трезубец Ψ, и правил тем царством мудрый Яблочко. Давным-давно у него имелось другое имя, но оно позабылось. Все потому, что будучи совсем юным, будущий царь в Великом Испытании Айзенка попал в яблочко, так за ним это прозвище и закрепилось, а с оным и королевство Трезубец Ψ вместе дочерью прежнего царя, из-за которой испытание и затевалось.

Царь да царица жили душа в душу и народили четырех царевен — Холу, Сану, Мелу и Флеа. Были они все хороши да прелестны, но так сильно различались друг от дружки — впору за голову хватайся. Яблочко и хватался, понимая, что близится то время, когда нужно будет выбрать одну из них, дабы трон завещать. Но кому? Коли враг коварный нападет, так лучше Холечки не сыскать — она и оборону организует, и контратаку сообразит, а ежели истерику на поле боя устроит, враг сам разбежится и более в сторону Трезубца Ψ не взглянет. Но то дело военное, для мирного такая стратегия не подходила, мирному времени требовалась Сана, смотрящая в будущее с улыбкой и неиссякаемым оптимизмом. Однако ж переговоры стоило доверить Флеа — вот уж кому хватит терпения выслушать все претензии и нелепые предложения от послов других царств-государств. И это, конечно же, хорошо, да только и о жителях надо думать! И дело это лучше других получалось у Мелы, которая любого скрягу на дары для сирых и убогих разжалобить могла, не говоря уже об объяснении целесообразности налогов. Проблема выбора долго терзала Яблочка, пока однажды не сжалились над ним боги и богини да не подарили наследничка — Яблочка-младшего, маленькую копию царя.

Только ежели проблема с выбором отпала, то проблема четырех девиц на выданье только вызревала, выпадая где истерикой на голову родителя, где веселой проказой, где внезапной тоской-безысходностью, а обычными вздохами. Впору опять терзаться начинай! Но тут супруга подоспела с советом дельным. Мол, давай и мы турнир затеем, как батюшка до нас? И как тут было не согласиться? Тем более Великое Испытание Айзенка в свое время отлично сработало!

Затрубили трубы. Зазвенели подковы. Понеслись глашатаи во все страны темперамента: в Холерию, Меланхолию, Сангвинию и Флегматию. И в каждом царстве-государстве гремел призыв царя Трезубца Ψ:

«Величайший из величайших правителей просторов темперамента царь Яблочко, первый своего имени, объявляет турнир, известный всем как Великое Испытание Айзенка! Желающие прославиться спешите на перекресток четырех государств темперамента в царство Трезубца Ψ, в радиусе один от центра!

Победителя ждет главный приз — рука и сердце царевны Холы!

Спешите!

Спешите!

Спешите!!!»

Много добрых и не очень молодцев откликнулись на призыв царя Яблочко, ведь тот помимо глашатаев еще и объявления разные заказал — где просто на заборах краской намалеванные, где и в волшебной всемирной паутине, что в большом почете была у ровесников дочерей, а где в не менее волшебной и более привычной сети бабок-сплетниц, прекрасно разносивших подобные вести-новости. Так что помимо молодцев, добрался сей призыв аж до самих принцев темперамента!

Первым отправился в дорогу Фаст — принц Холерии. Он как обычно спешил куда-то по очень важным государственным делам, да услышал краем уха болтающих на лавочке у дворцового забора старушек, а те как раз друг дружке призыв царя Яблочка пересказывали, особый упор делая на слове «прославиться». И принц, недолго думая, вскочил на коня и отправился на поиски этой самой славы, ни на секунду не задумавшись: нужна она ему или нет. Только и успел что крикнуть пажу своему верному, что дела, мол, на него остаются, пусть до возвращения Фаста всенепременнейше их завершат!

Следом за принцем Холерии выехал принц Сангвинии — никогда не унывающий Смайл. К поездке на турнир он подошел основательно, взяв с собой не только верный походный рюкзак, но и книгу волшебную, в корешке которой жил непростой паучок, умеющий к волшебной всемирной паутине подключаться, а уж с нею и в дороге не заблудишься, и от скуки на привале не помрешь. Еще через нее было удобно рассказывать друзьям-приятелям о своих геройских приключениях и даже делиться чудесными видами чужих стран, чем Смайл частенько пользовался. Он вообще любил путешествовать, а тут такой отличный случай представился — грех не воспользоваться, ведь турнир — это так увлекательно! Друзья-приятели точно оценят.

Последними выехали в путь-дорожку принцы Флегматии и Меланхолии — Слоу и Крайин. Слоу еще долго бы сидел да размышлял, нужна ли ему та принцесса Хола или нет, стоит ли ради нее на турнир ехать или лучше дома книжку почитать, да только матушка принца — правящая королева — буквально пинками вытолкала сына за ворота замка, где уже ждала запряженная лошадь со всеми необходимыми припасами и даже парой новых томиков. А Крайин просто увидел объявление на заборе, когда шел с приема у своего личного психотерапевта, как обычно, посоветовавшего не преувеличивать размеры событий и не придавать им заведомо негативную коннотацию. Да, в этот раз прям так и сказал психотерапевт, еще и верить в себя и свои силы посоветовал! И объявление как раз манило эти самые силы проверить — то, что доктор прописал! К тому же, наверняка много кто еще на призыв царя Яблочка откликнулся, а Крайин всю свою сознательную жизнь придерживался большинства, зачем же теперь делать исключение?

Быстро ехал Фаст, словно соревновался с самим ветром или и вовсе временем. Не отставал от него и Смайл, попутно улыбаясь хорошеньким девушкам, изредка попадающимся у него на пути, да все видами любовался, не забывая делиться ими с друзьями-приятелями.

Где-то позади них плелся Слоу, размышляющий, не сделать ли ему привал, откушать угощений, собранных матушкой в дорогу, да прочитать пару страничек из книг доселе нечитанных. И вообще, так ли уж права матушка, отправляя его к совершенно незнакомой девице, за которую еще и бороться надо? Может, Слоу это все как раз не надо? Вдруг она не любит классическую музыку? Или — вот где главный страх! — книжки не читает! Да только огорчать родительницу не хотелось, а дорога уже на треть пройдена.

И самым последним из них ехал Крайин, постоянно сверяющий маршрут по карте, очень предусмотрительно захваченной из замка перед отъездом. Благодаря ей он несколько раз сумел сократить путь, но догнать ни принцев Холерии и Сангвинии, ни даже принца Флегматии никак не получалось. Что потихоньку истощало уверенность в себе, заложенную психотерапевтом аж за год еженедельных занятий.

С первыми лучами солнца следующего дня подъехал Фаст к каменным стенам царства Трезубец Ψ и принялся стучать в ворота, да прикрикивал все, чтобы немедленно открывали, лентяи этакие. Часовые на такое прозвище сильно-сильно обиделись и, воспользовавшись служебным положением, объявили принцу, что ворота откроют только после завтрака — часам к десяти. И вообще у них в городе праздничные приготовления к турниру идут! Не до мимопроезжих хулиганов и грубиянов! На это принц Холерии пуще прежнего разозлился, обругал часовых разными нехорошими словами и сделал вид, будто бы уезжает, а сам решил обхитрить негодников и перелезть через стену.

Следующим к каменным стенам подъехал Смайл. Пожелал часовым добрейшего утречка и поинтересовался, не пропустят ли они его внутрь? Но те еще не отошли от ругательств Фаста и остались все такими же принципиальными. Мол, вот после завтрака часикам к десяти подъезжай, добрый молодец, мы тебя и пропустим, и ни минутой раньше. Поблагодарил их Смайл и сделал вид, что сам решил позавтракать на природе, и поехал в сторону лесной опушки. Ехал и радовался, как же все-таки хорошо, что купил паучку своему, в книге волшебной живущему, пыльцу магическую, благодаря которой принц в любой стороне мог до всемирной магической сети дотянуться. И призвать через нее дружка-приятеля, очень удачно бывшего драконом. А дракон, через свою книгу следивший за Смайлом, не удержался и сам полетел смотреть турнир, потому быстро очутился на нужной полянке и легко перенес принца через каменные стены.

Фаст тем временем долго и упорно лез вверх по стене, не забывая при этом ругать часовых, не пустивших его через ворота, а заодно и царя Яблочка с его поздним завтраком и странными законами. Ну и немножко самого себя, как обычно распсиховавшегося на пустом месте и принявшегося доказывать непонятно что непонятно кому. Однако ж успел слишком высоко забраться, потом проще было добраться до вершины и спуститься с другой стороны, благо с собой веревка имелась.

Наконец, Фаст перебрался через стену и поспешил к дворцу, отметиться, какой он молодец и самым первым примчался на зов царя Яблочко — пусть там учтут у себя где-нибудь. Но на крыльце дворца уже стоял Смайл со своим другом-драконом и читал стихи прекрасной Холе, которая мило улыбалась тому в ответ.

— Так нечестно! — заорал Фаст. — Драконы против правил! А ну, марш обратно за стену! — и так завернул, что принц Сангвии закрыл ладонями уши дракону — тот еще был подростком, взрослая особь легко могла раздавить и крыльцо, и сам дворец.

«Какое мастерство владение словом! — восхитилась про себя Хола. — Есть чему поучиться. Да и собой хорош».

И она, тряхнув каштановыми кудряшками, подошла к принцу Холерии, подцепила того под руку и потянула куда-то вглубь сада.

Смайл с драконом переглянулись и одновременно выдали:

— Отличный пост получится! — и поняли, что к их голосам примешался еще один — девичий.

Голос принадлежал красивой рыжеволосой девушке, оказавшейся принцессой Саной, все это время катавшаяся на качелях недалеко от крыльца, а в руках у нее такая же книга с волшебным паучком, какая была и у Смайла. Она подмигнула принцу и ткнула паучка в спинку, отправляя запечатленный момент в магическую всемирную паутину. Но Смайл ничуть не обиделся, что его опередили, а подошел к принцессе ближе и спросил:

— Эй, как насчет коллаба?

К десяти часам утра царю Яблочко было совсем не до турнира, но часы на главной башне дворца все равно отбили положенное количество раз, и часовые открыли ворота, пуская всех желающих попасть на турнир внутрь. С ними прибыл и принц Флегматии, обрадованный, что ничуть не опоздал, а очень даже верно рассчитал время в пути. В отличном расположении духа он проехал ко дворцу, где ему сообщили, что, к сожалению, принцесса Хола уже отдала свое сердце принцу Холерии, и турнир, возможно, вовсе не состоится, но Слоу, в качестве извинений, предлагали остаться и погостить в замке. Немного подумав, он согласился. Зря, что ли, такой путь проделал? Так хотя бы на чужую страну посмотрит, например, на то, как живет местный правитель. Что читает?

Дабы выяснить последнее, принц первым делом заглянул в царскую библиотеку. А там на диванчике сидела девушка и читала новый томик любимого цикла Слоу, до выхода которого оставалось еще двадцать три дня и три часа!

— Откуда она у тебя?! — воскликнул он и тут же спохватился: — Простите. Как невежливо с моей стороны. Просто у вас в руках книга моего любимого писателя, но она еще не поступила в продажу…

— Ее написал наш замковый звездочет в свободное от работы время. Хотите, я вас познакомлю? Он будет рад пообщаться с фанатом.

— Очень хочу! — обрадовался Фаст — вот уж точно не зря приехал!

И они с Флеа под руку пошли знакомиться с местным звездочетом.

Последним к воротам подъехал принц Меланхолии и долго удивлялся, почему часовых нигде нет, а те как раз ушли смотреть потешные бои, которыми заменили турнир. Но Крайину никто об этом не сообщил, как и о том, что принцесса Хола отдала свое сердце принцу Фасту. Потому Крайин попробовал разузнать у горожан про турнир, да только никого не встретил, потом еще и свернул не туда, и вместо площади пришел к замковому пруду, возле которого плакала красивая девушка.

— Что случилось? — после небольшого замешательства спросил он.

— Я принцесса Плакса… Ой. То есть принцесса Мела. Сегодня мои сестры нашли себе мужей, а я осталась одна! — и снова разрыдалась.

— А разве не только про Холу шла речь? — удивился Крайин.

— Про нее, но остальные взяли и тоже откуда-то по принцу себе нашли. А я не нашла! Потому что меня никто не люби-и-ит!

Принц вздохнул. Получалось, что он совершенно зря приехал. И тоже, как и Мела, остался совсем один! Расплакался бы, да только при девушке было стыдно рыдать.

— Мой психотерапевт сказал бы в таком случае, что я, как обычно, преувеличиваю и чересчур драматизирую.

— Кто такой психотерапевт? — спросила принцесса, и Крайин понял, что говорил вслух.

— Это такой специальный человек, которому можно плакаться.

— И ругать не будет?

— Не будет. Ни ругать, ни стыдить — ничего такого. Наоборот, поддержит и воодушевит.

— Здорово! — восхитилась Мела.

— А то! — приосанился Крайин. — Хочешь, я тебя со своим познакомлю? Он кучу толковых советов знает.

— Конечно, хочу! — улыбнулась она, и слезы ее мгновенно высохли.

Яблочко-младший со сдвинутой на затылок короной бежал за воздушным змеем, специально заколдованным звездочетом, чтобы управлялся не катушкой и ниткой, а мановение рук. Мальчику это так сильно понравилось, что он пробегал с новой игрушкой все утро, избежав предпраздничной суеты и попыток матери нарядить его в парадный костюм. Но в итоге так сильно увлекся, что очередной пас вышел слишком резким. Змей взвился и быстро полетел в сторону потешных боев, устроенных вместо турнира. У царевича никак не выходило его догнать, а последняя попытка ухватить лишь усугубила ситуацию. Змей промчался над толпой зевак, мимо натягивающих луки стрелков и врезался прямехонько в середину центральной мишени, вызвав всеобщее ликование.