Чжан Юшенг: ключник Ориона. Книга 2: Рождённый пеклом

Чжан Юшенг: ключник Ориона.

Книга вторая. Рожденный Пеклом.

Красная доминанта.

Китайская Народная Республика.

Система Хефей.

Планета Хэфей-7.

Мегаполис Хуанг.

Такого спокойного перелета Юйчи не припоминал. Автопилот флегматично прокладывал курсовые отрезки в извилистых проливах между трясин. Регулярные погружения и всплытия оставались бы незамеченными, если бы не сопровождались включением оранжевых предупредительных ламп аварийного освещения и звуковым оповещением.

Закончив изучение отчета о гибели крейсера «Йонган», Юйчи почти двое суток предавался праздности, валяясь на койке в своей маленькой каютке и читая с вирта книжки, до которых последние несколько лет не доходили руки. С полковником они встречались только за столом, что не могло не радовать. Автоповар на курьере, очевидно, поднахватался кое-чего за свой долгий век и теперь выдавал двоим пассажирам какие-то совершенно несусветные рецепты из самых простейших, казалось бы, ингредиентов. Едва взяв в рот приготовленную им имитацию овощного рагу, полковник изменился в лице и стремглав вылетел из столовой. Юйчи проводил его взглядом и, пожав плечами, с аппетитом подналег на коричневатую волокнистую массу – ему необычная смесь специй пришлась по вкусу. После этого случая всё оставшееся время полета Тай с видом мученика жрал сухой паек, который он раздобыл, вскрыв неприкосновенный запас спасательной шлюпки.

Звезда Хэфей была юна. По молодости лет она щедро заливала систему потоками ослепительного белого сияния, совершенно не заботясь о будущем. Её планеты пока были безжизненны. И оставались бы такими еще добрый миллиард лет, не появись в системе люди и не приведи они седьмую планету системы в более-менее пригодный для человека вид.

На подлете к планете курьеру с Тяньцзиня пришлось целый час болтаться на высокой орбите, ожидая очереди на посадку. И это несмотря на то, что их рейсу был присвоен флажок «срочный». Юйчи прикинул, сколько же времени тут приходится торчать огромным грузовикам, доставляющим прокат на орбитальные заводы Хэфея-7.

Заводов было великое множество, и их огни образовывали в черном небе причудливые созвездия. Хэфей считался одним из старейших промышленных центров республики. Юйчи до сих пор помнил уроки истории школы первого круга. Их учили, что стачки на сборочных конвейерах Хефэя-7 послужили запалом к Великой революции, пожаром охватившей все людские миры доминанты. Тогда в столкновениях с полицейскими карательными подразделениями, пришедшими на помощь капиталистам – хозяевам предприятий, погибли сотни тысяч рабочих, были взорваны целые заводы. И это только в этой системе.

Сейчас, спустя почти семьдесят лет, ничто не напоминало о былой трагедии. Системные заводы работали как часы, поглощая разверстыми пастями грузовых шлюзов миллионы тонн сырья и, словно шелуху от семечек, выплевывая из финишных ворот новенькие боевые корабли. На подлете к планете Юшенг своими глазами увидел грандиозное зрелище: склад готовой продукции. На тысячи кубических километров пространства простирались ряды серебряных кораблей: стаи стреловидных фрегатов и корветов; похожие на плоских морских скатов крейсера; огромные шары мониторов и линкоров, продолговатые бруски авианосцев. Вокруг них мошкарой вились маленькие юркие кораблики обслуживания и комплектации. Пока Юйчи любовался, полковник, не удостоивший могучие машины даже мимолётного взгляда, продолжал ворчать на одной ноте.

- И это называется «срочный рейс»? Если бы сотрудники моего отдела работали с такой скоростью, на них бы уже составляли некрологи. Юйчи, чтоб тебя!

Капитан неохотно оторвался от экрана.

- Да?

- Свяжись с этими бездельниками внизу и скажи, что я им головы поотрываю, если нам немедленно не предоставят посадочный коридор.

В тот же миг, словно испугавшись угрозы, ожил бортовой процессор.

- Борт К35-117, вам предоставлен посадочный коридор. Координаты введены в ваш процессор. Окно двадцать секунд. Добро пожаловать на Хэфэй-7.

- Повезло вам, обезьяны бесхвостые, – разочарованно пропыхтел Тай, пока Юйчи, крутанувшись в своем кресле, подтверждал приказ бортовому процессору.

Маленький катер сошел с орбиты и устремился в покрытую толстым слоем облаков атмосферу планеты.

Приблизительно на высоте десяти километров они вышли из зоны перманентной верхней облачности. Внизу с обманчивой неторопливостью дрейфовали бескрайние поля сероватых комьев ваты: обычные дождевые облака. Под ними, в вечном полумраке, мерцали огни городов. Один из них, неромантично называвшийся просто Хуанг[1], и был целью их двухдневного путешествия. Сейчас он находился на ночной стороне планеты.

Катер быстро снижался. Вокруг замелькали зарницы: над городом бушевала гроза. На шести тысячах метров их здорово поболтало, но старый курьер хоть и скрипел всеми своими переборками, с честью вышел из этого испытания и вскоре, курясь облачками пара, уже стоял на швартовочной площадке. Дождевые струи шипели на раскаленной обшивке. Вдалеке виднелись огни космопорта. На этот раз места у причального рукава для курьера не нашлось.

Спустившись по трапу – Юйчи установил над полковником широкий силовой зонт – они принялись оглядываться по сторонам. Вокруг простиралось черное, масляно блестящее в свете прожекторов посадочное поле. За пеленой дождя смутно сияли здания звездной гавани. По черному ночному небу мчались подсвеченные городскими огнями темно-коричневые клочья облаков. Дул пронизывающий ледяной ветер, забрасывая под зонт влажную морось. Мимо стремительно проносились машины наземных служб, мигая красные проблесковыми фонарями и не обращая никакого внимания на двух человечков под мерцающим зонтом.

- Что они тут себе думают… – начал закипать полковник, но договорить не успел. Из-за корпуса курьера лихо вывернула, деловито гудя, маленькая пассажирская платформа. К счастью, крытая.

- Полковник Тай? – прокричал, стараясь перекрыть шум ливня, молодой парень в блестящей от воды форменной куртке.

- И капитан Юйчи, – поспешно добавил капитан, которому вовсе не улыбалось остаться торчать у курьера. – Да, это мы.

- Сержант Чжан. Добро пожаловать в Хуанг.

- И тут Чжан, – пробормотал Тай, устраиваясь на заднем сиденье. – Кругом одни сплошные Чжаны.

- Да, нас много! Это ж здорово, когда большая родня! – прокричал веселый сержант[2].

Судя по кислой физиономии, полковник не разделял энтузиазма счастливого обладателя большой родни.

Платформа, строго следуя вдоль зелено-желтой полосы наземного транспорта, помчалась к космопорту.

- У вас часто такая плохая погода? – прокричал Юйчи, когда очередной раскат грома едва не порвал ему барабанные перепонки.

- Чего?

Юйчи склонился к водителю.

- Погода, говорю, часто такая поганая?

Сержант прыснул.

- Смеетесь? Сегодня отличная погода!

- Ты издеваешься?

Местный Чжан помотал головой. С сосулек его волос стекали холодные струйки, но он, казалось, этого даже не замечал.

- Не, серьезно! Это, считайте, затишье. Но скоро обещают ухудшение. Завтра сами увидите!

- Завтра ноги моей не будет на этой чёртовой планете, – сварливо донеслось с заднего сиденья.

Пятый Сектор вооруженных сил КНР.

Система НР11_08.

Планета Пекло.

Учебная часть «Банли».

Юшенг надеялся, что после учений им хотя бы дадут выспаться. Как бы ни так. Когда из катера, приземлившегося на одной из двух посадочных полос учебной базы, закончили выгружать парализованных курсантов, к четверке Зихао подскочил незнакомый щеголеватый сержант в чистенькой форме,

- Группа курсант-сержанта Зихао? – уточнил он.

- Так точно.

На фоне аккуратного сержанта они, грязные как черти, в пропыленной насквозь броне, смотрелись не сильно впечатляюще. Очевидно, сержант думал точно так же, брезгливо разглядывая усталую четверку.

- Следуйте за мной, – сухо проронил он, поворачиваясь на каблуках. В лучах прожекторов его ботинки ярко блестели.

Курсанты недоуменно переглянулись.

- Наверное, нас как-нибудь наградят. Все-таки это мы грохнули энергоблок, – предположил Бэй.

- Награждают днем, перед строем… – умудренный жизнью Киу был настроен куда менее оптимистично.

- Хватит гадать, не бабы, – закончил Зихао.

А Юшенг, по своей академической привычке сначала думать, а потом говорить, так ничего и не успел привнести в общую беседу. Ему тоже казалось, что ради чего-то хорошего их бы посреди ночи не потащили невесть куда. А с другой стороны, Бэй тоже прав – ведь это именно они, можно сказать, выиграли учения.

Сержант гордо вышагивал по тротуару центрального проспекта, ярко освещенному мощными фонарями. Оглядываться и проверять, идут ли за ним курсанты, он явно считал ниже своего достоинства. Конечно идут, не могут же они ослушаться его приказа? Позади послышались быстрые шаги. Юшенг обернулся. Их догонял сержант Тайшу собственной персоной.

- Стойте тут, – бросил он, обгоняя своих подопечных. Группа послушно замерла на месте. Тайшу окликнул чужого сержанта, и между ними начался тихий разговор, впрочем, быстро перешедший на повышенные тона.

- Вы не посмеете…

- Да мне плевать! – доносил до курсантов ночной ветерок звуки перебранки.

Лощеный сержант, смотревшийся рядом с Тайшу, одетым в простую, порядком выгоревшую повседневку, словно породистый пес рядом с дворнягой, в конце концов связался с кем-то по вирту и демонстративно перевёл разговор на Тайшу. На этот раз разговор занял буквально несколько секунд. Плечи их непобедимого сержанта поникли. Лощеный штабник (а что этот красавчик был штабным работником, Юшенг не сомневался, знавал таких еще по ректорату Нанькая) торжествовал. Тайшу что-то бросил ему напоследок, отчего улыбка штабного мгновенно увяла, и, повернувшись к нему спиной, отправился восвояси. Проходя мимо четверки Зихао, он замедлил шаг.

- Тяните время. Я что-нибудь придумаю, – негромко произнес он, не глядя на курсант-сержанта.

- Сделаем, – так же тихо ответил Зихао.

Юшенг понял, что дело дрянь. Да что за чертовщина! Последние дни он только и делает, что влипает в неприятности.

Тайшу предупреждал не зря. И предчувствие Киу тоже оказалось правильным. Штабной сержант довел четверку до здания администрации базы и оставил в чистенькой, как и он сам, приемной. Курсанты переминались у дверей, опасаясь запачкать сверкающий паркет. Стены приемной были забраны, как в парткоме университета, темными панелями натурального дерева с причудливым рисунком. Над столом секретаря-референта висел портрет председателя Суна в тяжелой золоченой раме. Председатель задумчиво взирал вдаль поверх голов, словно тщился разглядеть впереди светлое коммунистическое будущее Народной республики.

- Похоже, мы и правда попали… – едва слышно пробормотал Бэй.

Секретарь, немолодой, сухой, как щепка прапорщик, не обратил на них ровно никакого внимания. Его пальцы летали по виртуальной клавиатуре, а глаза так и бегали по строчкам. Вирт прапорщика издал едва слышный писк. Секретарь допечатал строчку и наконец-то соизволил заметить четверку. При виде их грязных физиономий и слипшихся волос (снятые шлемы они по уставу держали на сгибе левой руки) он поджал губы, отчего в его облике проступило что-то вредное, старушечье.

- Заходите.

Голос секретаря был под стать облику, сухой и надтреснутый. Дверь кабинета беззвучно скользнула в сторону. Зихао, расправив плечи и выпятив грудь, пошел первым. Прапорщик бдительно проводил их глазами, страдальчески морщась каждый раз, когда очередная порция пыли падала на паркет.

- Ну что, бандиты?!

Начало было не слишком обнадеживающее. Капитан Лян, начальник базы, даже изволил подняться со своего кресла и стукнуть кулаком по столу. Стоящая на столе модель крейсера-межзведника опасно покачнулось. Сверкнула серебром надпись: «Йонган».

Курсанты промолчали, неукоснительно глядя строго перед собой.

- Это что такое вы вытворяете?! – продолжал бушевать капитан.

Четверка как воды в рот набрала, но капитан, похоже, и не рассчитывал на ответ. Пока его вопросы носили чисто риторический характер. Юшенгу доводилось встречать людей подобного типа. Таков, к примеру, ректор Нанькайского университета, товарищ Нянь. Ученых степеней он не заработал, зато был отличным администратором и верным партийцем, что позволяло ему по полчаса кряду орать на профессоров, терпеливо сносивших брань своего импульсивного начальника. Зато через полчаса, прооравшись, он становился другим человеком, и с ним можно было обсуждать любые вопросы. Юшенг искренне надеялся, что капитан Лян из той же породы. Судя по отрешенному виду Зихао, здоровяк считал так же, пережидая гнев командира, как внезапный ливень с громом и молниями.

Отгрохотав какое-то время, капитан и впрямь утих. Тучи еще не рассеялись, но гроза, кажется, прошла стороной, не нанеся ущерба.

- Ну, что молчите? – уже безо всякого азарта рявкнул капитан. – Кто командир группы?

- Курсант-сержант Чу Зихао, товарищ капитан! – Великан сделал шаг вперед, продолжая преданно глядеть на стенку прямо перед собой.

Капитан вышел из-за стола, и, забавно наклонив голову, словно петух на заборе, заглянул в лицо невозмутимому великану.

- Ты всегда такой болван, курсант-сержант? Или только здесь поглупел?

- Всегда, товарищ капитан.

- Знаю я ваши фокусы, – проворчал капитан, на этот раз почти спокойно. – «Не могу знать, так точно, никак нет». А про себя что? Про себя посмеиваешься! Что, не так, скажешь?

- Не могу знать, товарищ капитан.

Капитан бросил взгляд на экран своего вирта.

- Значит, Чу Зихао. Ну и ну. Хулиганство, кража, вандализм… О-о! Как интересно. Нанесение побоев представителю правоохранительных органов, находящемуся при исполнении обязанностей. И с таким списком тебя назначили командиром группы?

- Так точно, назначили.

- Угу. Хотя чему я удивляюсь… По сравнению с этими ты просто ангел… Пожалуйста! Курсант Киу – преступная халатность, повлекшая человеческие жертвы и ущерб общественному имуществу. Это видимо твоё кредо, наносить ущерб имуществу, да, курсант Киу?

Маленький геолог по примеру Чу предпочел отмолчаться, виновато потупив взгляд. А капитан продолжил, бегая глазами по строчкам.

- Дальше… Курсант Бэй – кибер-хулиганство, компьютерный взлом, незаконное проникновение на охраняемый объект. Курсант… о нет.

Он оторвался от экрана и в изумлении уставился на Юшенга, словно отказываясь верить собственным глазам.

- Я тебя помню, курсант Чжан… Ну да. Тебя же вчера должны были расстрелять? Я помню, я сам подписывал приговор!

- Меня оправдали, товарищ капитан! – поспешно заверил командира Юшенг, пока тот, чего доброго, не решил собственноручно привести приговор в исполнение.

- Да? А… да, действительно… Тут и видео есть… Бог ты мой, какие… Кхм, понятно. – Капитан поспешно отвел глаза. Бэй изнемогая от любопытства, тянул шею, но командирский вирт был настроен только на радужку капитана и не транслировал изображение в других направлениях.

Юшенг залился краской. Капитан с сомнением оглядел всю четверку, одного за другим, очевидно, прикидывая, какие именно кары обрушить им на головы. Затем лицо его прояснилось.

- Да уж, ну вы и типы. Только очень смелый человек мог собрать такой паноптикум в одну группу. Надо поставить на вид… – он сделал себе несколько пометок. – Так вот, у меня ко всем вам вопрос. Хотя нет, с вас троих какой спрос… у меня вот к тебе вопрос, курсант-сержант Чу. Мне вот интересно, честно, я вот очень хочу понять, как в твою дегенератскую башку пришла такая мысль – сбить вертолёт?!

«Так вот оно что! Значит, дело в вертолёте, – вздохнул про себя Юшенг. – Говорил же я ему, плохая идея… И как же нам теперь выкрутиться?».

- Я получил прямой приказ, товарищ капитан, – чётко отрапортовал Зихао.

- Да ну?! И кто же тот выдающийся и несравненный кретин, который отдал тебе такой приказ?

- Вы, товарищ капитан.

Командир учебной базы потерял дар речи. Его глаза вылезли из орбит, а рот беззвучно открывался и закрывался, придавая ему удивительное сходство с морским окунем.

- Всё, конец. Нас расстреляют, – углом рта сообщил Юшенгу Бэй.

Капитан, наконец, нашел нужные слова.

- Тебя контузило, курсант-сержант? Что ты несешь? Я никогда…

- Как же, товарищ капитан, – Зихао был сама невинность. – Я даже записал ваш приказ, чтобы ничего не перепутать.

- Записал?! Нет, это просто поразительно, что за наглость. А нельзя ли как-то ознакомиться с этим «моим приказом»? Просто из чистого любопытства.

- Конечно, товарищ капитан. Секунду.

Зихао преспокойно включил вирт и вывел изображение на центр кабинета. Рядом с настоящим капитаном возникла его виртуальная копия. Надо сказать, капитан был из числа тех людей, которых, как принято говорить, «любит камера». На голографическом изображении он имел куда более представительный вид, чем в реальности. Но Юшенг не обратил на это никакого внимания. Ему было любопытно – что же задумал хитрец Зихао?

Виртуальный капитан задвигался. И заговорил.

«Это задание учебное только по форме, – напыщенно заявила виртуальная фигура капитана, размахивая руками. – Вы должны, вы обязаны относиться к нему, как к самому настоящему боевому заданию. Примените все свои знания и навыки. Запомните: это не игра, а ваша святая обязанность. Задание должно быть выполнено любой ценой, как в настоящем бою…».

Юшенг с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться. Ай да Зихао! Рядом беззвучно трясся от смеха Бэй. И даже у флегматичного Киу стало подозрительно деревянное выражение лица, как будто и он сдерживается из последних сил. Один только Зихао продолжал есть начальство преданными до полного идиотизма глазами.

- Я так понял, что «любая цена» уж всяко включает в себя стоимость старого списанного вертолёта, так ведь, товарищ капитан? – с великолепно сыгранным беспокойством в голосе поинтересовался Зихао.

Этот вопрос оказался последней каплей. Но реакция капитана оказалась совсем не той, какую от него ждали курсанты. Капитан не разразился очередной порцией гневных сентенций, не бушевал, не отправлял нахальную четверку под трибунал. Ничего подобного. Он просто искренне, от всей души рассмеялся.

В кабинете стало сразу как будто легче дышать.

- Похоже, ещё поживем… – ответил Юшенг Бэю, глядя, как капитан хохочет, шлепая себя ладонями по бедрам и вытирая выступившие на глазах слезы.

- Феноменально! Ну и наглец! – сквозь смех стонал капитан. – Это же надо… мои же слова!

Зихао настороженно поглядывал на командира, ожидая, чем окончится приступ начальственного смеха.

Наконец, капитан Лян отсмеялся. Отдуваясь, он прошел за свой стол и плюхнулся в кресло, сцепив пальцы на едва намечающемся животике.

- Садитесь уже… юмористы.

Стол у командира группы был номенклатурный, для совещаний, в виде буквы «Т» универс-алфавита. По обе стороны от «ножки Т» стояли стулья. Курсанты осторожно, чтобы не слишком насорить, расселись.

- Горе вы мое. Мне ж теперь за этот вертолёт отчитываться. Понимаешь, курсант-сержант?

- Понимаю, товарищ капитан. Так оно ведь вот как… Там же такие горы… Вы у Крота… то есть у курсанта Киу спросите, он геолог. Там порода непрочная. Запросто с такой вершины может сорваться каменюка и прямо по винту. Вертолёт-то впритык к стенке шел… Тут уж никто не виноват.

Капитан, пристально глядя на Зихао, вертел большими пальцами, словно лопастями винта.

- А вам вместо этой рухляди что-нибудь поновее пришлют.

- Экий ты умный. Что ж ты не был таким умным, когда витрину разбил, а потом ещё и с полицейским подрался? – осуждающе покачав головой, спросил капитан.

Зихао смущенно потупился, словно первокурсница перед деканом.

- Пьяный был, сглупил.

- Тото-ж, пьяный. Всю жизнь себе поломал, дурачина.

В голосе капитана не было гнева. Скорее в нем звучала горечь и даже – Юшенг поразился – сочувствие. Он пролистал дело Чу.

- Значит, служил, курсант-сержант?

- Довелось. Из учебки выперли… – вздохнул великан, по-прежнему разглядывая свои ладони.

- Дай догадаюсь. «Пьяный был, сглупил»?

- Так точно, товарищ капитан.

- Жаль, курсант-сержант. Из тебя бы вышел толковый офицер.

Юшенг вновь не поверил своим глазам. Зихао умудрился покраснеть! Ну, это уж он переигрывает, решил юноша. Но капитан, по всей видимости, думал иначе.

- Ладно… мы ещё вернемся к этому разговору. А что касается учений… Нетривиальный маршрут, разумная инициатива, уничтожение цели, грамотный отход… – капитан перечислял подвиги группы, смакуя каждое слово, как редкое вино. – Одно то, как вы нейтрализовали последнюю засаду, доставило мне массу удовольствия. Скажу одно: молодец, сержант.

Юшенг заметил, что капитан как будто случайно упустил слово курсант. Очевидно, заметил это и сам Зихао.

- Товарищ капитан, без ребят у меня бы ничего не вышло.

- Я понимаю, огневая поддержка…

- Разрешите не согласиться.

Капитан хмыкнул. Очевидно, такие типусы встречались ему нечасто, и он с любопытством рассматривал чумазые физиономии четвёрки.

- Я слушаю, – произнес он.

- Фактически учения выиграл курсант Чжан. Именно он локализовал энергостанцию и нашел способ её нейтрализации. Обвал организовал курсант Киу. А курсант Бэй за пять минут разгадал ваш трюк с программированием брони.

- Хорошо, хорошо… подадите подробный рапорт на имя командира вашего взвода, – махнул рукой капитан. – Да, вот ещё что… всё забываю спросить. Откуда у твоего снайпера взялись боевые патроны?

- Не хочу врать, товарищ капитан. Прихватил из арсенала – на всякий случай.

- «Задание должно быть выполнено любой ценой, как в настоящем бою», да, сержант? – процитировал самого себя командир Лян.

- Так точно, товарищ капитан.

- Укажи и это в рапорте. Как, кстати говоря, и сбитый вами вертолет. Я, между прочим, держу эту рухлядь только ради таких случаев.

- Так вы…

- Ты правильно понял мой приказ, курсант Чу. Пожалуй, только ты один его и понял. Любой ценой. И никак иначе.

Он скосил глаза на пискнувший вирт.

- Отправляйтесь-ка в казарму. Пока ваш сержант не прикончил моего секретаря.

Сержант Тайшу действительно оказался в приемной. Лицо его было красным, как помидор. Одной рукой он размахивал перед лицом невозмутимого прапорщика какой-то бумагой, на которой Юшенг успел заметить какую-то смутно знакомую подпись, а другой держал за шиворот давешнего штабного, который, очевидно, был первой линией обороны у командирского кабинета. Вид у штабного был неважный.

Увидев своих подопечных, Тайшу застыл на месте, и только помятый франт слабо трепыхался, пытаясь высвободиться из его мертвой хватки.

- Отпустите сержанта Фа, Тайшу, пока он не задохнулся.

В дверях кабинета стоял капитан и безмятежно улыбался.

Сержант Тайшу разжал пальцы и вытянулся во фрунт. Штабной поспешно отскочил в сторону. Его идеальный пробор растрепался, один рукав порвался у плеча и держался на нескольких нитках.

- Хорошая четвёрка, Тайшу, – как ни в чем не бывало, продолжил капитан. – Пожалуй, из лучших. Присмотри за ними.

- Так точно, товарищ капитан.

- И в следующий раз не врывайся ко мне как ненормальный.

- Я сожалею, товарищ капитан.

- Да уж, ты точно пожалеешь… – процедил штабной, придерживая рукав.

- Ты еще тут, Фа? Пошёл вон. – Капитан даже не повернулся в его сторону. Вспыхнув, штабной пулей вылетел из приемной.

- Генгис, дружок, напомни, чтобы я подыскал себе другого адъютанта. Этот никуда не годится.

- Три дня. Это ваш новый рекорд. Прежний продержался месяц, – проскрипел прапорщик, безо всякого пиетета глядя на командира.

- А что делать, если Тайшу ко мне не идёт? – вздохнул капитан. Тайшу пожал плечами с самым независимым видом. – Ладно, закончили на этом. Все свободны. Генгис, ты-то куда?!

Прапорщик нехотя вернулся на свое место. Ошарашенный увиденным, Юшенг вновь, совершенно автоматически, откозырял и потащился вслед за своими. Сил у него совершенно не осталось, а внезапные смены настроения капитана окончательно его запутали.

До нового рассвета оставалось не более трех часов. «Если с утра нас опять поднимут, я просто сдохну», – мрачно подумал Юшенг. За последние двое суток они спали всего три часа.

На базе было тихо, даже вечный бродяга ветер подустал и завалился отдохнуть куда-то за горы. Курсанты шли гурьбой, не соблюдая строй. Просто четверо усталых мужчин, у которых выдались два тяжелых дня. Сержант не обращал внимания на нарушение.

Тайшу шел чуть в стороне, прямо по траве. Тихонько попискивали разбрызгиватели, орошая газоны драгоценной влагой. Сержант пинал носками ботинок нападавшие с кипарисов маленькие кругленькие шишки. В воздухе стоял терпкий смолистый запах, смешивавшийся с запахом травы и водяным паром.

- Днём будете отсыпаться, – проронил он, как будто отвечая на невысказанную просьбу курсантов. – А утром чтоб все были на общем построении.

- Есть, – ответил за всех Зихао.

- Не вздумайте явиться на построение в таком виде.

- Есть. Разрешите вопрос, товарищ сержант, – перехватил инициативу Зихао. Юшенг вяло удивился, что у того еще остались силы на какие-то вопросы. Хотя, приглядевшись к другу, он заметил, что если они с Бэем и Киу действительно едва передвигают ноги, готовые свалиться под ближайший кипарис, то Зихао только притворяется усталым. Он шел медленно, но шаги его были упруги и беззвучны, как всегда.

- Ну? – коротко и совсем не по-уставному ответил сержант.

- Капитан… откуда он?

Тайшу открыл было рот, вероятно, чтобы осадить возомнившего о себе преступника, но потом передумал.

- Он командовал крейсером «Йонган».

- Вы служили с ним?

- Да. Те, кто выжил. Капитан, прапорщик Генгис, я и… в общем, да, вместе.

Юшенг, несмотря на усталость, насторожился. Сержант не захотел называть четвертого сослуживца. Интересно, кого? И почему? Что же за история приключилась с этим крейсером «Йонган»?

- Понятно… – по интонации Зихао было ясно, что и он заметил оговорку сержанта.

- Всё? Твое любопытство удовлетворено?

- Есть ещё один вопрос.

- Хватит вопросов, курсант Чу. Или ты хочешь остаток ночи драить полы?

Планета Хэфей-7

Мегаполис Хуанг.

Космопорт – Конструкторское бюро имени 6-го съезда партии.

Улыбчивый сержант Чжан доставил гостей с Тяньцзиня в служебную зону космопорта и провел в помещение, отведённое для МГБ. Небольшая комнатка, натопленная и душная. Вся мебель – сейф и два письменных стола, окруженные разнокалиберными стульями. На одном из них шумел белый электрический чайник. Успевший продрогнуть Юйчи приободрился.

- Лейтенант Ли, – представился молодой нескладный парень в форме, привстав из-за стола и протягивая вновь прибывшим широкую костлявую ладонь. – Рад вас видеть. Располагайтесь, обсохните. Я пока заварю вам чаю…

Но Тай, всерьёз воспринявший угрожающий прогноз погоды, не собирался медлить.

- Спасибо, лейтенант, но у нас жёсткие временные рамки. Срочное задание.

Юйчи про себя чуть не взвыл. Он продрог, брюки облепили ноги холодными влажными тряпками. Но спорить с полковником, да еще и при свидетелях? Он еще не лишился рассудка.

- Я послал в ваш головной отдел подтверждение моих полномочий, – как ни в чем не бывало, продолжал Тай. – Нам нужна машина и спецдопуск.

Лейтенант придирчиво изучил сначала документы полковника, а затем так же внимательно – удостоверение Юйчи. Введя данные в систему, и убедившись, что ночные посетители имеют все необходимые разрешения и допуски, он расцвёл той же дежурной улыбкой, что и сержант Чжан.

«Они так компенсируют недостаток солнца, что ли? – подумал Юйчи. – Прямо светятся».

- Я немедленно распоряжусь насчет машины.

Из прорези вирт-процессора со звоном выскочили два прозрачных прямоугольника карточек. Лейтенант прижал к каждому свой большой палец. Карточки мигнули зеленым. С вежливым поклоном лейтенант Ли двумя руками протянул их полковнику.

- Местные удостоверения. Для активации приложите большой палец…

- Мы знакомы с процедурой. – Тай ткнул пальцем в свою карточку, а вторую сунул капитану. Юйчи прижал палец к отмеченной красным светящимся кругом зоне идентификации. Круг позеленел и истаял. Над карточкой появился голографический портрет капитана. Юйчи убрал карточку в нагрудный карман френча. Тай уже поджидал его у дверей. Несколько шокированный стремительностью полковника, высокий лейтенант недоуменно улыбался.

- Спасибо за помощь, – постарался смягчить неловкость Юйчи, приложив руки к груди. – Вы нам очень помогли.

- Служу республике! – отрапортовал лейтенантик, просияв.

- Молодец, так и продолжай, – проскрипел, нетерпеливо переминаясь у дверей, полковник. Юйчи прикинул, каких душевных усилий стоила старому злыдню эта короткая фраза, и удивился.

Сержант Чжан, благодушно тарахтя, провел их пустынными служебными коридорами. Под длинным козырьком их уже поджидала машина. И не какая-нибудь дряхлая авиетка, а новенький флайер со стремительными обводами. Юйчи мысленно еще раз поблагодарил нескладного лейтенанта.

- Прошу! – Жестом фокусника сержант взмахнул рукой, и сенсор послушно поднял вверх дверцу, из которой выдвинулся складной тент, превратив её тем самым в еще один козырек.

«А они тут всерьез относятся к дождю», – подумал Юйчи, забираясь в машину и салютуя на прощание сержанту с ненавистной Таю фамилией. Полковник же, глубоко уязвленный родственной связью жизнерадостного сержанта с преступником, на устранение которого потрачено столько усилий и который, тем не менее, имеет наглость до сих пор оставаться в живых, даже не повернул в сторону сержанта Чжана свою кислую физиономию.

- Всё, закончил с прощанием? – раздраженно фыркнул он, когда капитан опустил дверцу. – Тогда поехали, наконец.

На флайере действовало голосовое управление.

- Центральное конструкторское бюро имени Шестого съезда партии. Первый приоритет, – четко произнес капитан. Мощная машина приподнялась над шершавым мокрым бетонопластом дороги и, негромко гудя, рванулась вперед. Сержант махал им вслед фуражкой, глядя, как во мраке исчезают фиолетово-красные маячки.

- Жёсткие временные рамки… – благоговейно повторил он. – Срочное задание… Эх, вот это я понимаю – работа!

Так и не надев фуражку на свои мокрые вихры, он побрел обратно в офис по гулким пустым коридорам, в которых никогда не происходило ничего интересного.

КБ Шестого съезда впечатляло. Не оригинальностью архитектурного замысла – им тут и не пахло. Здание КБ брало другим. Строгой утилитарностью. Надежностью. Продуманной системой защиты. Одним словом, залюбуешься.

Вход утоплен вглубь стен, окантован блестящими полосами бронированных ворот. От него тянется идеально простреливаемая длинная кишка коридора с голыми стенами без единого выступа, за которым можно было бы спрятаться. В конце коридора, закрытые бронированными заслонками, подкарауливают добычу четыре огневых точки. За ними располагается собственно проходная – сводчатое круглое помещение метров восьми в диаметре. В его верхней точке также притаилась огневая точка. Вместо обычных для такого рода учреждений турникетов посередине зала возвышаются трехметровой высоты раздвижные ворота из армейского стеклопласта. При всей своей прозрачности, они легко выдержат залп из тяжелого игольника. Сбоку к воротам примыкает дежурка с единственным охранником.

Обитатель дежурки оказался под стать проходной. Составлял с ней, так сказать, единый архитектурный ансамбль. Высоченный, выше двух метров, и совершенно необъятный в плечах. Карточки представителей МГБ, предъявленные ночными посетителями, не произвели на этого колосса никакого впечатления. Откуда-то сверху, словно из наблюдательной вышки, охранник воззрился на мелких человечков, дерзнувших нарушить ночной покой его святилища. Выставив перед капитаном широченную ладонь, дежурный вызвал по связи начальника караула. Юйчи демонстративно уставился на ладонь. С тем же успехом он мог попытаться произвести впечатление на вековой дуб. Тай начал угрожающе наливаться красным, и все уже шло к кровопролитию, когда колосс получил от начальства подтверждение полномочий безопасников. Убедившись, что ночных посетителей ожидают, дежурный попытался вежливо улыбнуться и даже сделал своей лапищей, похожей на лопату, приглашающий жест. Капитан почти ожидал услышать скрип древесины, но вместо этого сверху, оттуда, где предположительно располагалась голова гиганта, донеслось, словно из бочки:

- Прошу пройти через сканер, товарищи.

Тай первым, с несвойственной ему поспешностью, проскочил через рамку детекторов. Очевидно, полковник опасался, что если им придется еще хоть на минуту задержаться возле дежурного, он не сможет совладать с собой и придушит здоровяка. Даже если ему для этого потребуется стремянка. Следом за пылающим негодованием полковником нарочито спокойно прошел Юйчи.

Дежурный удовлетворенно пророкотал:

- Главный инженер товарищ Гэн ожидает вас в седьмой переговорной. Сто двадцать восьмой этаж, пятая дверь налево.

Одновременно с его словами справа от дежурки, вне простреливаемого из коридора пространства, с мелодичным звоном распахнулись двери одного из лифтов.

- Ну у них тут и порядочки, – прошипел сквозь стиснутые зубы Тай, пока Юйчи набирал на пульте нужный этаж и запускал лифт в экспресс-режиме. – Клянусь, если этот Гэн окажется таким же придурком, я взорву эту шарашку к чертовой матери.

Юйчи только хмыкнул, заметив, как мигнул при словах полковника диод встроенной в потолок видеокамеры. Его подозрения подтвердились на сто двадцать восьмом этаже, где прямо у дверей их встретили трое охранников в бронежилетах. Двое тут же взяли посетителей на мушку, а третий принялся обыскивать потерявшего на миг дар речи полковника.

- Какого лысого демона?! – оправившись от неожиданности, рявкнул Тай. – Это еще что за спектакль?!

- Простите, товарищ полковник, формальность, – спокойно ответил охранник, встав на одно колено и охлопывая штанины полковника.

«Если он врежет этому малому ногой в челюсть, нас изрешетят», – отрешённо подумал Юйчи, глядя на бешено пульсирующую жилу на шее полковника.

- Прошу прощения, но нас уже проверили на проходной, – миролюбиво заметил капитан, стремясь не позволить Таю затеять скандал. – Разве этого недостаточно?

- Система зафиксировала заявление угрожающего характера, которое ваш коллега сделал, находясь на территории бюро, – строго ответил охранник, закончив досмотр полковника и переходя в Юйчи. – Мы обязаны реагировать на потенциальную угрозу.

- Да вы издеваетесь! – Взревел полковник. – Я этого так не оставлю. Ваше имя?

- Старший смены Сё, – охотно представился охранник. – Вы поймите, товарищ полковник, я тут не при чем. Система настроена на кодовые слова, мы только реагируем.

- То есть, вы получаете приказы от железяки? Нечего сказать, дожили.

Охранник Сё встал, снимая с рук резиновые перчатки.

- Здесь проектируется щит Родины, товарищ полковник, – с укоризной заявил Сё. – На мой взгляд, в таком месте никакие меры безопасности не могут быть излишними.

- Вы совершенно правы, – с нажимом произнес Юйчи, наблюдая за реакцией полковника.

Тай негодующе фыркнул.

- Теперь мы можем, наконец, увидеть вашего инженера, или у этого цирка будет второе отделение?

Юйчи за его спиной демонстративно развел руками. Дескать, простите, братцы, но вот такой уж фрукт мой начальник. Сё заверил безопасников, что больше проверок не предвидится и даже, прежде чем отбыть со своими молчаливыми помощниками, любезно указал на дверь, за которой находилась седьмая совещательная.

- Учти, я всё видел, – буркнул полковник.

- Что?

- Как ты распинался перед этим засранцем. Делал ручками, строил жалостливые рожицы. И это капитан МГБ. Тьфу. Смотреть противно.

- Просто не хотелось, чтобы бы эти ребята нашпиговали нас иглами, – пояснил Юйчи.

- С чего бы им в нас стрелять?

- Скажете, вы не хотели засветить этому Сё в глаз?

- Хотел. В ухо, – признался полковник. – Ужасно хотел. Какой-то засранец будет меня обыскивать?! Ха! И еще оправдывается, скотина этакая. Система у них тут, понимаешь, командует!

Тай демонстративно уставился в потолок над дверями в совещательную, где помаргивал диод над линзой камеры.

- В жопу такие системы! Слыхали? В жо-пу!

Полковник приложил к считывающему устройству на двери свою карту. Дверь тихо скользнула в сторону. Капитан даже огорчился, когда за ней не обнаружились санитары с приспособлением для колоноскопии[3].

Главный инженер товарищ Гэн оказался молодым, разбитным парнем. На вид ему можно было дать не более тридцати, хотя было ясно, что такому юнцу никто бы не доверил столь ответственный пост. Просто товарищ Гэн был из числа тех моложавых от природы счастливчиков, какие обычно возбуждают черную зависть у бывших однокашников, успевших обзавестись за прошедшие годы кто жирком, кто сединой, а кто и лысинкой.

- Кофе? – предложил он, не позволив гостям даже открыть рта. Не ожидая ответа, он сыпанул в высокую колбу коричневого порошка. Потом долил воды и поставил на горелку.

- Не могу работать днем. Мешают сосредоточиться, – горько пожаловался он. – Кругом же одни болваны. Никто ни хрена не умеет, только под руками мешаются.

Полковник с неожиданной симпатией взглянул на моложавого инженера.

- А ночью без кофе не могу, – продолжил Гэн. – Вот и приспособил.

Вода в колбе забурлила. Коричневая ароматная пена полезла из голышка.

- Чёрт! Вечно упускаю момент, – Гэн молниеносно снял колбу с огня и поставил на стол отстаиваться.

- И ведь что обидно, – продолжил он, отодвигая в сторону разбросанные по столу листы с набросками и расставляя на нем чашки. – Чем человек глупее, тем больше гонору. Как по мне, я бы половину бездельников хоть сейчас отправил на орбитальные рудники.

«Будь Гэн женщиной, Тай бы уже стоял на коленях с букетом в руках», – усмехнулся Юйчи, наблюдая за тем, как полковник буквально расцветает с каждой новой репликой главного инженера.

К кофе у товарища Гэна нашлись только сухие крекеры.

- Так с чем пожаловали? Саботаж на производстве, промышленный шпионаж? – инженер разлил по чашечкам густой черный кофе.

- Не совсем. Кстати, мы не представились…

- Полковник Тай и капитан Юйчи, 8-ой отдел МГБ, с Тяньцзиня. – Гэн помахал надкушенным крекером. – Меня предупредили. Давайте не будем тратить время на формальности.

- Отлично, – полковник придвинулся к столу. – Скажите, инженер Гэн[4], вы хорошо знаете конструкцию крейсеров типа «Манао»[5]?

- «Манао»? Это же старьё. Они уже лет пятнадцать, как сняты с производства.

- Это означает «нет»?

- Не так быстро, полковник. Сам я, конечно, «Манао» не разрабатывал, но кое-что в своём деле понимаю. Что именно вас интересует?

- Вот это.

Полковник Тай вывел плоскость со своего вирта над столом и открыл в ней несколько документов. Без лишних вопросов инженер углубился в чтение. Пока он вникал в суть вопроса, полковник отдал должное кофе, а Юйчи заодно перекусил тремя крекерами. Причём, судя по вкусу, натуральными.

Закончив с материалами полковника, Гэн открыл полноценную вирт-сферу, правда, в конфиденциальном режиме. Посетителям она представлялась непрозрачным чёрным шаром, зависшим посреди комнаты. Инженер увеличил сферу почти до потолка и принялся ходить вокруг неё, что-то бормоча себе под нос и делая пометки на плывущем рядом с ним по воздуху виртуальном листе. Тай терпеливо ждал. Наконец, главный инженер КБ взмахом руки уничтожил чёрный шар и вернулся за стол. На его лице было написано недоумение.

- Хороший кофе, – Тай отставил в сторону пустую чашку. – Так что вы по этому поводу думаете?

- Что я думаю? – Гэн почесал затылок. – Если бы я увидел этот рапорт, скажем, в рассылке по КБ, то не обратил бы на него внимания.

- То есть? – уточнил Тай.

- Знаете, сколько я вижу таких рапортов каждую неделю? Здесь нехватка мощности, там глючит артиллерийское ядро… Мы же непрерывно воюем, полковник. Всё делается наспех. Думаете, мне позволяют довести проект до ума? Хотя бы один? – Гэн желчно рассмеялся. – Как же! Даже не надейтесь!

- Хотите сказать, вашу работу саботируют? – недоверчиво протянул полковник.

- Саботируют? Ха, если бы! Тогда бы было проще. С вредителями разговор короткий. К стенке, и проблема решена. Не-ет, товарищ полковник. Тут у нас никто ничего не саботирует. Наоборот. Все полны рвения, – с горьким сарказмом произнес Гэн. – Знаете, сколько бед может натворить один инициативный дурак? Особенно с высоким статусом? Это покруче любых саботажников! У нас знаете, как? Приезжают ответственные товарищи проверить, как идут дела с новой машиной. Мы им выкатываем прототип. Они спрашивают: летает? Ну да, летает. Стреляет? Стреляет, но впереди ещё много работы... Думаете, они слушают? Как бы ни так! Раз летает и стреляет, значит, готов. И нечего тут рассусоливать. Партия требует от вас, товарищи конструкторы, результатов. Причем как можно скорее. Вон, КБ имени какого-нибудь товарища Фаня уже второе поколение готовит, а вы всё с первым канителитесь. Этак мы проиграем коммунистическое соревнование! Немедленно отправляйте машину в серию! А недоделки – ерунда. Подправите в процессе производства. Вот так. Вот такое у нас руководство.

Гэн закончил свой эмоциональный монолог и с опаской взглянул на полковника. Тай сидел с непроницаемым лицом.

- То есть, я, конечно, не критикую политику партии, – неохотно добавил инженер. – И коммунистическое соревнование, конечно. Я только…

- Бросьте, Гэн, – поморщился Тай. – Мне плевать, кого и за что вы критикуете. А уж о дураках и тупых карьеристах я могу вам рассказать такое, что у вас глаза повылезают. Давайте, кончайте жаловаться и вернемся к «Манао». Конкретно к крейсеру «Йонган». Вы сказали, что часто видите такие рапорты и не обратили бы на него внимания. Однако я отчетливо расслышал этакое не произнесённое «но». Так что именно – «но»? Поясните.

- А я что делаю? – Гэн, убедившись, что Тай на его стороне, вернулся к своему обычному тону. – Дослушайте до конца, сами все поймете.

- Мы слушаем, слушаем, – вклинился Юйчи, опасаясь, что Тай ответит резкостью на резкость.

- Я и говорю… Корабли идут в серию сырыми. Фактически, мы обкатываем технологии уже в боевых условиях. Поэтому флотские предпочитают новинкам машины последних модификаций старых типов, которые начинают сходить со стапелей лет через пять – семь после запуска в серию. И, скажу честно, правильно делают. В среднем модели боевых звездолетов выпускаются лет по двадцать – тридцать. Первые пару-тройку лет, если называть вещи своими именами, это настоящие летающие гробы. Но на них нарабатывается статистика просчетов и недостатков, которые исправляются в следующих модификациях. Поэтому финальные модификации – самые удачные. В них учтены слабые места модели, исправлены дефекты, а удачные находки доведены до совершенства.

- И как это связано с отчетом о гибели «Йонгана»?

- Связь самая прямая, – отчеканил инженер. – На первый взгляд, как я уже сказал, ваши материалы выглядят достоверно. По документам, ваш «Йонган» относился к сравнительно ранней модификации «Манао-2». В первых двух модификациях «Манао» конструкторы делали упор на огневую мощь. Для этого на них было установлено энергоемкое артиллерийское ядро. Оно могло обеспечить настоящий огневой шквал в позиционном сражении, а при форсажных ускорениях его мощность переводилась на двигательную установку, в дополнение к штатному реактору. При этом полевую защиту вторым «Манао» интегрировали прямо в артядро. Своя логика в этом есть: полёвка это ведь тоже система вооружения, таким образом, сохранялся модульный принцип построения систем. При работе в составе крупного флота это решение оправдано. Совершающий резкий маневр корабль, который задействует для движков мощности обоих реакторов, может на несколько секунд обойтись без защитного поля: его прикроют другие. Но в одиночном бою ему полагаться не на кого. На время внезапного маневра или при экстренном ускорении он становится беззащитным. Пока разобрались что да как, из-за этой особенности конструкции ранних «Манао» погибли восемнадцать крейсеров. Главного конструктора отправили под трибунал. Говорят, он до сих пор сидит. А в следующих модификациях дефект был устранен.

- Значит, все дело в том, что «Йонган» был одним из тех… из ранних модификаций? – разочарованно уточнил Тай.

- Судя по отчету – да, – Гэн хитро прищурился. – Но вот я смотрю на вашу схему боя… и тут кое-что меня не устраивает.

- Точнее. – Тай подался вперед, словно охотничья собака, почуявшая дичь.

- Вот тут, смотрите. С 13:05:14 до 13:07:46 системного времени ваш «Йонган», оторвавшись от эскадры, пытается стряхнуть вражеские истребители с хвоста. Вот, смотрите, это график его ускорений. Он уходит далеко за крепость, резко меняет вектора… Двигатели первых двух модификаций «Манао» способны на форсаже придать машине ускорение максимум в семь тысяч единиц. Это с учётом заимствованной мощности артиллерийского ядра. А теперь обратите внимание на энергоемкость вот этого маневра уклонения. Вот, в 13:07:03.

Юйчи, увлеченный не меньше Тая, вгляделся в подсвеченную инженером строку. Ускорение – восемь с половиной тысяч единиц. Что за черт? Откуда взялась дополнительная мощность для разгона?

- И что из этого? – Тай несколько раз сравнил цифры. – Подумаешь, полторы тыщи единиц. Механики постарались, выжали из движков всё. Превзошли, как говорится, себя, вот и весь вопрос.

- Чушь! – Гэн яростно сверкнул чёрными глазами. – Терпеть не могу, когда дилетанты начинают твердить про «человеческий фактор», про это ваше «превзойти себя, выложиться до конца». Двигатель – не живое существо. Вы не можете вдохновить его лозунгами. Невозможно заставить его выдать больше того, на что он теоретически способен. Это нонсенс, и думать иначе – махровая глупость и невежество.

- Хорошо, – против ожиданий капитана, полковник не вскинулся в ответ на явное оскорбление. – Вам виднее. Тогда как вы объясните такое ускорение?

- Мощным двигателем серии РПС-15-80. Такие двигатели ставили на «Манао» начиная с третьей модификации. С Пятнадцать-восьмидесятым «Манао» способен выдавать до девяти тысяч единиц. Вот вам и ответ.

Юйчи оглянулся на хмурого Тая. Полковник понимал не больше него.

- Прошу прощения, товарищ Гэн, но нам с полковником это мало о чем говорит. Я так понимаю, во время планового ремонта на «Йонган» поставили более мощный двигатель. Вы про это говорите? – Спросил Юйчи.

Инженер презрительно скривил губы. Статус Юйчи в его глазах явно упал.

- Боевой крейсер – не какой-нибудь каботажник, – снисходительно пояснил он.

- Для вас возможно, – настаивал капитан. – Но для нас и то, и другое всего лишь летающие механизмы. Разной сложности, но не более того. Так что попробуйте объяснить для непрофессионалов.

Гэн возвел было глаза к потолку, но потом снизошел и принялся растолковывать.

- Крейсер не соберёшь на коленке, нос отсюда, хвост оттуда. Все его части точно сбалансированы. Параметры двигательной установки сказываются на общем энергетическом балансе корабле. Поменяйте реактор, и вам придется менять артиллерийское ядро, боевые системы, управляющие блоки, системы жизнеобеспечения и сотни других элементов. Говоря простым языком, проще заказать новый крейсер, чем менять начинку старого на что-то более современное. Достаточно ясно для непрофессионалов?

Юйчи вновь поспешил вмешаться, пока полковник не наговорил нахальному инженеру резкостей.

- То есть, если я правильно понимаю, вы клоните к тому, что «Йонган» не был крейсером первых двух модификаций, так?

- Наконец-то дошло, – не хуже полковника фыркнул Гэн. – Именно так. С таким реактором перед гибелью у вашего «Йонгана» оставался десятипроцентный запас мощности. На полевую защиту хватало с лихвой. Не знаю, что там произошло на самом деле, но ваш «Йонган» не мог быть уничтожен лучевым ударом. Это точно.

Капитан изумленно уставился на довольного, словно кот, поймавший мышь, полковника, в который раз поражаясь интуиции этого непостижимого человека, почуявшего подвох в запутанных документах, в которых и специалисту было непросто разобраться.

- Мне потребуется квалифицированное заключение за вашей подписью. – Тай вынул прозрачный кристалл памяти и протянул его инженеру.

- Мне некогда заниматься бюрократией, – отмахнулся тот от полковника. – Я вам показал, что тут к чему, а дальше вы уже сами, это ваше дело.

Зря он так. Ой, зря. До поры старавшийся выглядеть доброжелательным полковник, наконец, выпустил внутреннего зверя на свободу.

- Послушай-ка сюда, мальчик. Я тебе не какой-то сраный проситель. Или ты сейчас же составляешь мне заключение, прямо тут, в твоей уютной норке, или тебе придется сделать это в подвале следственного управления МГБ. И молись, чтобы я не указал в твоем досье, что ты препятствовал расследованию в вопросе государственной важности.

- Каком там ещё вопросе… – попытался хорохориться инженер, шокированный произошедшим на его глазах превращением ягненка во льва.

- А вот это, как ты правильно заметил, уже наше дело, – плотоядно улыбнулся полковник, едва не обнажив клыки. – Так что давай, младший братишка[6], принимайся за работу. А мы пока выпьем ещё по чашечке. Кстати, где ты берешь такой кофе? Судя по вкусу, это явно не из стандартного распределителя. Да и печенье не нашего производства… Неужели главный инженер КБ якшается с контрабандистами?

Окончательно деморализованный Гэн схватил кристалл и поспешно вставил его в свой вирт.

- Ещё крекер? – Полковник по-хозяйски подвинул тарелку к капитану. Юйчи не стал отказываться.

Пятый Сектор вооруженных сил КНР.

Система НР11_08.

Планета Пекло.

Учебная часть «Банли».

Три часа сна не помогли. Скорее, наоборот. Все тело ломило, кости ныли, требуя отдыха. Все-таки, несмотря на все ухищрения медиков, организмы гражданских не очень-то приспособлены для боевых нагрузок. Юшенг с завистью покосился на Зихао. Вот ведь везунчик! Бодр и свеж, как будто только что вернулся из отпуска. Юноша хотелось посмотреть, как там остальные, но времени глазеть по сторонам не оставалось: он сильно сомневался, что сержант Тайшу спустит им опоздание на утреннее построение. Он и вчера ночью, если разобраться, был не слишком-то приветлив, как будто не они выиграли эти учения.

Тогда, вернувшись в казарму, он загнал курсантов под душ и сообщил, что тот, кто не уложится в полторы минуты, отправится спать прямо в мыле. Конечно, уложились все, и не за столько укладывались, но все равно немного обидно. Смыв с себя пот, пыль и грязь, они в изнеможении бросились на койки. Юшенг только настроился отправиться в объятия сна, но не тут-то было. Настырный Бэй оказался тут как тут.

- Чего тебе? – с неудовольствием спросил Юшенг, отчаянно зевая.

- Давай, мы ждём, – физиономия Бэя расплылась в сальной улыбочке. За его спиной маячили Зихао и Киу.

Юшенг в замешательстве посмотрел на друга.

- Чего ждешь?

- Ничего не поделаешь, братец, – сочувственно вздохнул Зихао. – Я тебя за язык не тянул, ты сам обещал.

- Обещал что?

- Если дело выгорит, рассказать, какие у Лифен сиськи, – пояснил Бэй и повертелся на койке тощий задом, устраиваясь. – Так что давай, мы слушаем.

Утро только начиналось. Ветра почти не было. Белое пятно солнца, едва поднявшись над горизонтом, спросонок ленилось, припекая в пол накала. Взвод выстроился на плацу. Юшенг с удовлетворением отметил, что долговязый Шу, которого сержант благоразумно оставил на базе, стремясь избежать бессмысленных жертв, выглядит не лучше, чем остальные. Очевидно, эти сутки он тоже не на койке провалялся.

Сержант приказал четверке Зихао покинуть строй. Юшенг не знал, к чему готовиться – то ли к благодарности, то ли к очередной головомойке. Справедливым оказалось, как и следовало ожидать, последнее. Но, к удовлетворению всех четверых, на этот раз мишенью для сержантского гнева стали вовсе не они. Сержант встал напротив оставшейся части взвода, упер руки в бока и принялся распекать.

- Вот, вы только полюбуйтесь на этих типов! – его обличающий перст был направлен на Зихао и его людей. – Четыре человека. Всего каких-то жалких четыре человека! Вы должны были расправиться с ними еще до завтрака! И что же я вижу? А? Что я вижу?

Строй, опустив глаза, что-то едва слышно мямлил. Никому не хотелось отвечать первым, чтобы не стать главным виновником.

- Молчите? Тогда я вам скажу. Я вижу, вот они стоят тут, как ни в чем не бывало, бодрые и веселые, прямо как с курорта (ну, это уж сержант хватил…) и смеются вам в лицо. И знаете, что? Правильно делают. Я не говорю про другие группы, пусть ими занимаются их сержанты, мне до лампочки. Им простительно, они видели этих четверых клоунов первый раз в жизни.

- Так нечестно, – шепнул Юшенгу Бэй. – У нас только я – Клоун.

К счастью, сержант был слишком занят, чтобы заметить их перешёптывания.

- Но вы-то! Вы провели с ними почти два месяца! Вы должны были выучить их повадки наизусть, понять, что и как они будут делать! Уж вам-то должно быть известно, что если такому упрямому козлу, как курсант-сержант Чу, сказать, чтобы он шел прямо, он обязательно обойдет криво, зато по-своему. Вы отлично знаете, что корчащий из себя гения курсант Чжан хоть сдохнет, но обязательно придумает, как разнести всю базу к чертовой матери.

- Это я не понял… это он нас так хвалит, что ли? – изумился Бэй.

- Да и остальных двоих вы знаете как облупленных. И что? Кто-то из вас хоть что-нибудь сделал? Что-то толковое, я имею в виду?

Взвод готов был сквозь землю провалиться.

- Одним словом, я разочарован. Знаете, кого я вижу перед собой? Я вижу тридцать восемь идиотов, неспособных справиться с четырьмя неопытными солдатами.

- Нет, пожалуй, не хвалит, – резюмировал программер. – Надо же быть таким...

- Ты что-то сказал, курсант Бэй? – резко обернулся сержант.

- Никак нет, товарищ сержант! Чихнул, товарищ сержант! – вытянулся в струнку тот.

- В общем, так. Сегодня ночью я долго думал и понял в чем дело. – Сержант вновь обратился к незадачливым защитникам базы. – Я был слишком мягок с вами, обормотами. Моя ошибка, признаю. И будьте уверены, я её исправлю.

Вот теперь взводу стало по-настоящему страшно.

- С сегодняшнего дня я увеличиваю для вас время тренировок на два часа в сутки. Разумеется, за счет сна, ведь другого времени у вас нет.

Взвод застонал. Бэй злорадно хмыкнул.

- А чтоб вам не было обидно, эти четверо бездельников, которые, судя по их рожам, уверены, что выиграли не за счет везения, а благодаря каким-то своим воображаемым талантам…

- Ой, – тихонько сказал Киу.

Юшенг был с ним полностью согласен.

- …Так вот, они будут проходить в это время усиленную подготовку.

Бэй закатил глаза.

- А теперь построились и шагом марш к штабу. Командир учебного центра хочет сказать вам несколько слов. Хотя лично я считаю, что он впустую тратит время: такие ослы, как вы, всё равно не понимают человеческую речь. Все понятно?

- Так точно! – гаркнул взвод. Юшенг орал наравне со всеми, хотя лично ему две последних фразы сержанта показались несколько противоречивыми.

На центральной площади военного городка выстроились все десять взводов, принимавших участие в учениях. Перед входом в штаб возвышалась сборная трибуна, на которой стояли капитан Лян, еще один, незнакомый Юшенгу, капитан и какой-то старший лейтенант.

Капитан разразился речью, в которой, в отличие от утверждений, высказанных только что сержантом Тайшу, оценил боевую подготовку курсантов как удовлетворительную. Но вывод он из своей оценки сделал такой же, что и сержант: надо больше тренироваться.

Потом слово взял старший лейтенант, который оказался секретарем партийной организации подразделения. Ничего нового он не сказал, кроме того, что партия в своей неусыпной заботе не упускает из вида даже осужденных, что и выражается в допуске оных к службе в боевых частях народной армии. Он призвал курсантов перевыполнить взятые на себя обязательства, оправдать доверие и приложить все силы. Юшенг почувствовал, что засыпает. Всё это он уже сто раз слышал на собраниях в университете: «Ученые обязаны перевыполнить… партия ждет от интеллигенции…» и так далее. Все это было правильно, никто не спорит, но уже набило оскомину повторяющимися формулировками и суконными интонациями. Посмотрев украдкой на Тайшу, стоявшего на правом фланге, Юшенг убедился, что и тому невмоготу слушать воззвания старшего лейтенанта: глаза сержанта остекленели, на лице застыло отсутствующее выражение.

Последним говорил незнакомый капитан. Оказывается, он занимал должность начальника учебной части. Вот тот говорил исключительно по делу. Коротко и грамотно капитан описал ход учений. И тут – о чудо – впервые за все это время прозвучали фамилии четверки друзей. Юшенг, не веря своим ушам, слушал про то, что оказывается они «проявили подлинную военную смекалку, выдержку, отвагу и благородство».

- Приятно слышать… – прошептал рядом Киу.

- Погоди, Тайшу из тебя всю кровь выпьет за эти комплименты, – немедленно отозвался Бэй.

Но самое интересное было в конце, когда к ним вновь обратился капитан Лян. За успешное выполнение боевого задания их четверка оказалась приставленной к награде: значкам «отличник боевой подготовки». Сержанту Тайшу, который воспитал и, судя по словам капитана, чуть ли не лично пробудил из анабиоза группу–победительницу, объявлялась благодарность.

- Ну, всё, конец, – обреченно пробубнил Бэй, когда штабной сержант (уже другой), чеканя шаг, понёс к капитану атласную алую подушечку со значками. – За это Тайшу нас вообще сгноит.

Награждение провел лично капитан Лян. Он повесил им значки на грудь, покровительственно похлопал по плечам, пожелал дальнейших успехов в службе…

Но Юшенг обратил внимание совсем на другое. Хоть бывший капитан крейсера «Йонган» действительно радовался их успехам, не кривил душой, произнося в их адрес всякие хорошие слова, искренне улыбался, глаза остальных офицеров оставались холодны и строги. В них отражалось только презрение. Четверо друзей могли в одиночку уничтожить дивизию противника, могли сбить звездолёт из игольника, но это не меняло главного: для настоящих офицеров они оставались осужденными преступниками. Это клеймо не смыть никакими подвигами. И Юшенг поневоле задался вопросом: почему же этого презрения нет в глазах капитана Ляна? Почему в них видно лишь понимание, и даже, пусть совсем немного, сочувствие? Ответа у юноши не было. Да он, честно говоря, не особенно и не задумывался, просто радуясь тому, что впервые за эти месяцы хоть кто-то говорит о нём без гримасы отвращения на лице.

Но главный подарок Юшенг получил на следующий день, на практических занятиях по специальности. Оказалось, что преподаватель Лифен уволилась по собственному желанию.

- Эх ты! Такой шанс упустил, – попенял Юшенгу рябой курсант, когда вместо коварной красотки перед ними появился ветхий старичок со строгими глазами, окруженными сетью мелких морщинок. – Другой бы радовался, а ты… Теперь, наверное, локти кусаешь?

Но Юшенг был по-настоящему счастлив. У него в буквальном смысле свалилась гора с плеч. Он решительно не представлял, как смотреть в глаза этой страшной женщине после всего, что та с ним сделала.

Новый преподаватель оказался тем еще фруктом. Точнее, сухофруктом. Перелистывая вирт-журнал, он что-то недовольно бормотал себе под нос, а потом, раздраженно убрав приложение, воззрился на своих учеников.

- Я вижу, мальчики, вы изучили наземную технику пехотных подразделений и её штатный ремонт, – продребезжал пожилой преподаватель, назвавшийся мастером Люйцю. –М-м-м… а еще получили общие сведения о другой технике народной армии.

Курсанты вразнобой закивали.

- Ну так вот, дорогуши мои, всё это – чушь. И чем быстрее вы это поймете, тем лучше.

Юшенг, считавший, что неплохо владеет предметом, возмутился. Что значит – чушь? Да он с закрытыми глазами может управиться с любым аппаратом! Так он и сказал новому преподавателю.

- Курсант Чжан? Ну да, как же. Наслышан, наслышан, – сварливо заметил мастер Люйцю. – Знаю, каким аппаратом ты управляешься.

Юшенг вспыхнул от обиды. Что ж теперь, его всю жизнь будут попрекать тем, что его соблазнила эта извращенка?! Но старик уже равнодушно отвернулся от него.

- А чушь оно вот почему, мальчики. Одно дело – в тёпленьком ангаре отверточкой покручивать. И совсем другое – быть настоящим механиком.

- Ну и в чем разница? – нетерпеливо перебил его Юшенг.

- Ты меня не перебивай, мальчик мой. Перебивать каждый может… у кого аппарат имеется.

Юшенг понял, что этому старику, каким бы безобидным он не выглядел, лучше не перечить. Он кротко сложил ладони перед грудью и поклонился.

- Прошу меня извинить, учитель.

- Вот так-то лучше. Так гораздо лучше. Перебивать человека – последнее дело.

Мастер прикрыл глаза и сам себе кивнул, соглашаясь со своими мыслями. У Юшенга сложилось впечатление, что старик придремнул.

- Мастер Люйцю, позвольте спросить…

- Почему я считаю, что вы – никудышные механики? – старик немедленно раскрыл ясные глаза. – Всё просто. Ваша м-м-м… преподаватель никогда не воевала, вот вам и весь ответ.

Оглядев аудиторию и убедившись, что его слова никому ничего не сказали, он поскрёб сухой морщинистой лапкой редкую бородёнку и пояснил.

- На войне, дорогие мои, ничего не бывает по правилам. Вам это кто-нибудь говорил?

«Интересно, – мелькнуло в голове Юшенга, – у старика прежде не было ученика по имени Чу Зихао?»

- У всех подключён симулятор «Мех-прима»? – осведомился преподаватель. Получив утвердительный ответ, он вывел в центр аудитории сферу с голограммой покалеченного танка, в котором Юшенг без труда опознал модель «Буйвол» Тип-200А, предназначенный для планет с массой до двух с половиной стандартов.

- Все узнали эту машинку? Ну и на том спасибо. А теперь давайте посмотрим, как вы её почините. Приступайте.

«Старик что, издевается?! Это же вообще элементарно!» С этими мыслями Юшенг нырнул в симулятор, разложил подбитую машину поблочно, выделил поврежденные блоки, заказал на виртуальном складе новые, получил искомое, подключил новые блоки, переустановил программное обеспечение машины, провел тестинг и, убедившись, что все системы работают в штатном режиме, закончил ремонт, послав на вирт преподавателя сигнал готовности. После чего, наконец, поднял глаза от своей вирт-сферы.

Старик мерно клевал носом, сложив на впалой груди тонкие руки, а вокруг его блестящей лысины трепетал под ветерком вентилятора желтоватый цыплячий пух.

«Вот будет забавно, если он проспит весь урок», – мстительно подумал Юшенг. Но стоило только последнему из курсантов закончить работу, как преподаватель открыл глаза и взглянул на таймер.

- Семь минут. Неплохо, хотя в реальности вам бы потребовался, наверное, не один час.

«Да ладно, я бы с таким справился за сорок минут». Юшенгу с каждой секундой всё меньше нравился этот музейный экспонат, возомнивший себя учителем. В нормальном мире, то есть, не в армии, он бы давно коротал свои дни в кресле качалке, укутав ноги толстым пледом.

- А теперь, – невозмутимо продолжил старик, – давайте-ка, мальчики, пройдем в рабочий ангар и посмотрим, почему то, что вы только что сделали, никому не нужная ерунда.

И он с несвойственной для старика прытью первым выскочил из аудитории.

Больше всего рабочий ангар сейчас напоминал полигон перед казармой, только не на шестом, а на каком-то заоблачном сто шестом уровне. Огромный зал был сплошь покрыт воронками, чадящими остатками машин и кучами земли. Давешний Тип 200А стоял, накренившись вправо, наполовину зарывшись в землю и грустно повесив пушку, с которой были сорваны блоки электромагнитных ускорителей. Из контура охлаждения валил вонючий черный дым, там что-то непрерывно искрило и шипело. Вокруг танка в беспорядке расположились другие образчики военной техники, находившиеся ничуть не в лучшем состоянии. От некоторых вообще остались лишь обугленные остовы. Некоторых из них – как, например, бронированную платформу с ракетной турелью, углом врезавшуюся в машину пехоты «Ю-7», Юшенг вообще не смог опознать, хотя ему показалось, что турель взята от какого-то другого механизма.

- Ну вот. – Мастер Люйцю радостно потер сухие ладошки. – Теперь это похоже на настоящую боевую обстановку. Не хватает только взрывов и всяких там осколков, знаете, таких: «Вжжжик! Виу! Виу!»

«Да он ненормальный! – Юшенг не знал, смеяться или злиться. – Нам осталось учиться два месяца, а нам дают эту выжившую из ума мумию!».

- В общем, так. Аппарат… то есть, курсант Чжан!

Чуть не лопаясь от злости, Юшенг вышел вперед. Больше всего на свете ему хотелось отвесить зловредному старикашке хорошего тумака.

- Я!

- Говорят, вы считаете себя большим специалистом по этой части. Приступайте. К обеду Тип-200 должен работать. У вас четыре часа.

- А мы? – спросил, нахмурившись, рябой.

- А вы делаете то же самое на виртах. Я уже загрузил в ваши симуляторы новую базу данных. Давайте, мальчики, играйтесь.

Юшенг забрался на поверженную машину. Вообще-то «Буйвола» проще разбирать, начиная с правого бортового узла, но сейчас правый борт машины был погребен под толстым слоем земли. Значит, придется вытаскивать. Юноша активровал вирт-интерфейс и вызвал тягач. «Ошибка связи». Сердясь, он повторил вызов. Снова ничего. Понятно. Хитрый старик не захотел облегчать ему задачу.

Ладно, зайдем с другой стороны. Можно начать с системы охлаждения. Он заказал на складе огнетушитель и сразу, чтобы не гонять автопогрузчик два раза, запасной блок регулировки температуры, емкость для жидкого азота и радиаторные панели.

«Ошибка связи».

Юшенг яростно выругался и постучал по вирту костяшками пальцев.

- Ничего не выйдет, молодой человек. – Юшенг и не заметил, как рядом оказался вездесущий старикашка. Мастер Люйцю блаженно улыбался.

- В чём дело? – раздражённо бросил юноша. Старик бесил Юшенга. – Мне нужны детали. И тягач нужен, или хотя бы лебедка. Как прикажете чинить эту штуку без тягача?

- Мальчик мой, посмотри вокруг. – Старик сделал вид, что не заметил грубого тона курсанта. – Где ты, по-твоему, находишься?

Юшенгу надоели эти игры.

- Я нахожусь в рабочем ангаре учебного центра «Банли» планеты Пекло. А вы где?

- Нет, курсант Чжан, – старик перестал улыбаться. – Нет никакого ангара. Ты находишься на поле боя. Только что атака твоего подразделения захлебнулась. Немецкие панцеры, провались они вместе со своими психованными создателями, от вас мокрого места не оставили. И через четыре часа сюда нагрянет их десант. Ты знаешь, как работает немецкий десант, мальчик?

Юшенг насупившись, пожал плечами. Откуда ему знать, как кто воюет? Очевидно, его легкомыслие привело старикашку в ярость.

- Не знаешь?! А я вот знаю! – яростно жестикулируя, выкрикнул мастер. – Они перережут всех до единого и даже глазом не моргнут. Они даже никакого удовольствия не испытают. Просто отрежут вам головы и пойдут себе дальше, проклятые роботы. Ни жалости, ни благородства. Они – ходячая смерть, машины для убийства, вот что такое немецкий десант. И они будут здесь через четыре часа. Твоих раненых товарищей сейчас оперируют прямо посреди поля, а те, кто ещё в состоянии держать оружие, занимают оборону, хотя и понимают, что против десанта им не выстоять. Но ценой своих жизней они подарят тебе несколько лишних минут. Все надеются только на тебя, курсант Чжан. Почини «Буйвол», и атака немецкой пехоты захлебнется. Не успеешь, погибнешь сам и погубишь всех! Понятно? Вот где ты, курсант Чжан. Ты – на переднем краю. Тебе не за кого прятаться и не от кого ждать помощи. Действуй! Покажи, на что ты способен на самом деле!

Бороденка старикашки встала дыбом, его морщинистые ручки так и мелькали перед носом Юшенга. Высшие! Юшенг предпочел бы ещё раз пройти полигон на шестом уровне, чем смотреть в слезящиеся глаза старика. Он бы предпочел ещё раз преодолеть раскаленную пустыню и влезть на вершину горы, чем произнести то, что он был вынужден сказать. Но и промолчать было невозможно.

- Учитель, я не знаю, что делать. Я не могу… – горло перехватило от стыда, и он не сумел продолжить.

Старик молча смотрел на понурившегося юношу. Потом вздохнул и принялся засучивать рукава.

- Тебе повезло, мальчик. По соседству оказался один выживший из ума старый пердун. Возможно, он сможет тебе чем-нибудь помочь.

Юшенгу стало жарко, жарче даже, чем под лучами безумной белой звезды. Щеки пылали. По ангару прокатились смешки, которые быстро затихли, когда старик грозно зыркнул на весельчаков из-под лохматых желтых бровей.

- Цыц там!

Курсанты прикусили языки.

- Так… – Старик легко вскарабкался на броню поверженного «Буйвола». – Запомните, дорогие мои, первое правило механика.

- Никогда не сдаваться? – подсуетился рябой, снисходительно глянув на бывшего аспиранта.

- Оставь это лозунги чинушам, юноша. Нет, первое правило механика – на любой помойке обязательно найдется что-нибудь стоящее. Юшенг, мальчик мой, вон там возле «Бамбука» стоит «Букашка», сама вдребезги, но задок цел, а у ней там…

- Система пожаротушения! – обрадовано выпалил Юшенг, стремглав бросаясь к чадящей машинке. На душе немного полегчало.

С мастером Люйцю оказалось неожиданно легко работать. Указания старика были коротки и точны. Спустя полчаса Юшенг перестал в них нуждаться. Обезумевшей белкой скакал он между изломанных остовов машин, снимая подходящие блоки, вспарывая плазменным резаком броню, соединяя на живую нитку интерфейсы, приваривая элементы вручную там, где не подходили разъемы или не хватало места для блоков, сорванных с машин совершенно другого стандарта. Старик постепенно перестал комментировать его действия и поправлять ученика. Они молча работали в четыре руки, иногда обмениваясь односложными фразами: «Сюда… держи… нет… не этот… туда».

Остальные ученики давно побросали свои вирты и, разинув рты, наблюдали за чудом, которое творили у них на глазах эти двое. Мёртвый «Буйвол» постепенно оживал. Проснулся главный энергоблок. Поискрив немного для порядка, заработала электрика. Заскрежетала механика. Огромное тело тяжелого танка прорыва вздрогнуло. Взвыл двигатель, и под аплодисменты курсантов бронированный колосс задним ходом выбрался из воронки. Но дело не было закончено. Да, «Буйвол» оказался на свободе, но он был безоружен. Юшенгу так и не удалось найти главную часть – электромагнитные ускорители, без которых снаряды мощного орудия «Буйвола» не пролетят и десяти метров.

Юшенг метался между остатками боевой техники – тщетно. Ускорителей не было, хоть плачь.

- Для этого есть второе правило, мальчик мой, – посоветовал старик, заметив отчаяние ученика.

- Какое еще правило?! – Юшенг был близок к истерике.

- Если у тебя нет собаки, иди на охоту с кошкой.

С кошкой?! Юшенг затравленно огляделся по сторонам. Какая еще кошка? Ему нужна пушка, а не кошка... Стоп. А может… Ну конечно! Чего он уперся в эту пушку, как последний осел? Юноша вспомнил всё, что знал о «Буйволе». Танк прорыва – машина надежная, мощная, и поэтому находится на вооружении не первый десяток лет, время от времени переживая незначительные модернизации. Его платформа считается наиболее удачной, и… Высшие! Как же он сразу-то не догадался! Ведь хитрый старик дал ему такую очевидную подсказку! Юшенг метнулся к танку, стремглав нырнул в технический люк и присоединил свой вирт к блоку управления огнем. Ну, давай, не подведи! Блок сконнектился почти мгновенно и послушно развернул перед ним дерево совместимых технологий. С лихорадочной быстротой Юшенг принялся листать одну опцию за другой. Не то… опять не то… есть! Универсальный порт боевых систем версии УБС 4.101! Полностью проинсталлирован и готов к работе!

Выбравшись из люка, он с ликованием воскликнул: «Демонтируем пушку!». Старик улыбнулся и, щелкнув пальцами, указал на длинное широкое дуло. Курсанты, до этого игравшие роль праздных зевак, радостно бросились выполнять его указание. А Юшенг тем временем, оглядевшись по сторонам, искал заветную цель, от всей души надеясь, что не ошибается. Вот пехотная «Ю-7», а вот и давешняя платформа с ракетницей. Теперь-то Юшенг её опознал. Ходовая часть взята от обычного грузовика-антиграва. На него взгромоздили примитивный блок наводки, подвесили здоровенный кофр с боекомплектом и турель, ни много ни мало, от мощного «Пубу»[7]: универсального защитного комплекса, комплектовавшегося ракетами классов «Земля – земля», «Земля – море» и «Земля – воздух». Юшенг с замиранием сердца подключил вирт к турели и жадно пробежал глазами по спецификациям системы. Не то… не то… вот. Совместим с универсальным портом начиная с версии… УБС 3.055! То, что надо!

- Учитель, гоните его сюда! – не скрывая радости, закричал он, подпрыгивая, как только что разбуженный юнец, на платформе и размахивая руками.

Крепления пушки к ракетнице, разумеется, не подошли, но на это Юшенгу было ровным счетом наплевать. Ракетные турели отлично разместились на полозьях пулемета, а силовые кабели он взял от той же платформы – их сечения хватило и для того, чтобы запитать движок систем наведения турели, и для транспортера подачи ракет, который вел прямым ходом в башню, в которой они для простоты прорезали дыру. Не сомневаясь с успехе, Юшенг с размаха воткнул разъем интерфейса турели в универсальный блок. Его процессор быстро нашел управляющую программу ракетной системы и загрузил в активное ядро необходимые драйвера. Застрекотал транспортер, турель с тихим гудением крутнулась на 360 градусов, покачалась в вертикальной плоскости.

«Тест боевых систем успешно завершен. Боекомплект загружен. Полная готовность», – выскочила на экране вирта зеленая надпись. Чжан с содроганием посмотрел таймер.

На экране горели цифры: 3 часа 47 минут. А ему-то показалось, что прошел целый день.

- Ты спас их, мальчик, – негромко сказал старый мастер. – Немецкий десант уничтожен.

Машина не ведала эмоций. Она только равнодушно помаргивала зелеными огоньками готовности к бою. А вот Юшенг ведал. Размазывая окровавленными от многочисленных порезов руками по закопченному лицу пот вперемежку со слезами, он, не стесняясь никого, плакал от счастья.

- Пока ты ещё никакой не механик, мальчик мой, – похлопал его по плечу мастер Люйцю, – но провалиться мне на этом самом месте, если ты им не станешь.

- Но я же не сам… Вы все мне помогали, – всхлипнул расчувствовавшийся Юшенг.

- А вот на это есть третье правило механика.

- Какое третье правило? – навострил уши Юшенг.

- Если рядом кто-то околачивается без дела, обязательно припаши.

Курсанты громко рассмеялись. Среагировав на резкое изменение звукового фона, ракетная турель «Буйвола» резко крутнулась в их сторону.

- Спокойно, девочка, – похлопал её по направляющим старик. – Тут все свои.

Планета Тяньцзинь.

Мегаполис Тяньцзинь-7.

Шале на горном пике Байлё Тоу.

На эту встречу Тай решил Юйчи не брать. Парень слишком молод, чтобы принимать тяжелые решения. В том, что решение предстоит тяжелое, полковник не сомневался ни секунды. За хороший товар приходится много платить, как говорили в старину. А товар оказался просто отличным. Раскопанные в столице космостроя Хэфэе-7 материалы дали в руки полковника оружие такой мощи, что за него не жалко отдать что угодно. Впервые за всё это время у него исчезло ощущение обреченности. «Как всё-таки удачно вышло, что Чу и Чжан оказались в одной учебке, – думал про себя Тай. – Теперь я получу обоих поганцев в целости и сохранности. Чу даст мне ниточку к заговору, а Чжан со своим алгоритмом поможет выяснить все остальное. И тогда мы ещё посмотрим, граждане заговорщики, кто кого! Вы у меня еще попляшете на эшафоте». Да, за такой товар можно и душу продать, не то, что оказать Консорциуму какую-то там услугу.

Юйчи, конечно, порывался поехать с Таем. Наивный мальчишка. Думает, что Таю хочется разделить с кем-то груз ответственности. Совсем наоборот. Ношу, которую полковник собирался взвалить на себя, проще нести в одиночку. К тому же, Тай не хотел, чтобы капитан раньше времени марал руки. Если что-то пойдет не так и Тая не станет, капитан займет его место, это давно обговорено на самом верху. И будет лучше, если при этом у Юйчи будет чистая совесть, а у Консорциума не окажется никаких инструментов давления на нового начальника 8-го отдела.

Жань по-прежнему играл в конспирацию, каждый раз назначая встречу в новом месте, чем безумно раздражал полковника. На этот раз региональный консул Консорциума предложил встретиться в шале у вершины Байлё Тоу[8]. Авиетки на такую высоту не поднимались, пришлось брать катер. Совершив тысячекилометровый прыжок вглубь материка, катер опустился на обозначенную мерцающими алыми огнями посадочную площадку, рядом с атмосферником консула. Стоило только полковнику открыть люк, как в лицо ему влетел плотный заряд снега. В ушах мерзко завыл ветер. Здесь, на высоте двух с половиной тысяч метров, мягкую прибрежную осень сменила холодная зима. Скорее всего, днем тут действительно красиво, но сейчас в горах царила третья фаза ночи. Гигант Пиньцзы скрылся за горизонтом, небо затянуло бураном, стужа и темнота превратили горы в смертельную западню. Острые снежинки мельчайшими иглами врезались в мгновенно заиндевевшие щеки. Сквозь метель едва заметно мерцала прерывистая цепочка красных огней, отмечавших тропинку к «скромной хижине», как отрекомендовал её Жань. Бормоча под нос проклятия, полковник поднял воротник френча и, заслонив лицо от ветра, побрел по тропинке. Под ногами сухо хрустел рассыпчатый снег. Красные огни придавали ему кровавый отлив.

Хижина оказалась добротным двухэтажным срубом непривычной архитектуры. Судя по тому, что Жань называл этот дом «шале», его создатели вдохновлялись примером французов. Отсюда и непривычный внешний вид. Промерзший насквозь («и как я не догадался взять куртку!») полковник толкнул тяжелую деревянную дверь, которая отворилась с ожидаемым скрипом. Изнутри лился тусклый желтый свет. Повеяло теплом, запахло нагретым деревом, дымом и чем-то аппетитным. Тай юркнул в темноватую прихожую и захлопнул за собой дверь. Шум ветра стих.

- Проходите, дорогой полковник, не стесняйтесь! – раздался безмятежный голос Жаня. Полковник в красках представил, как достает игольник и всаживает иглу прямо в довольную, холеную рожу преступника. Полегчало.

- Сейчас, только обмахну ботинки. Столько снега, просто поразительно.

Из прихожей вела единственная, приглашающее приоткрытая дверь. Из-за неё лился тот самый теплый желтый свет, который увидел Тай. Толкнув дверь, он постарался соорудить на своей физиономии подобие улыбки и вошел в просторное помещение.

- А у вас тут уютно, – только и смог выдавить Тай, оглядываясь по сторонам. Ему, жителю современного мегаполиса, убранство этого помещения показалось декорацией к какой-то вирт-постановке. Высокие стены из шлифованных бревен завешаны шкурами животных, большую часть из которых он не узнавал, хотя тигры и кабаны среди них точно были. Между шкурами – торчащие из стены головы животных, укрепленные на специальных дощечках. Деревянные же книжные шкафы. На их открытых полках – множество бумажных, старинных даже на вид, книг. На шкафах как живые – чучела хищных птиц. Выложенный закопченным темно-красным кирпичом камин. За кованой железной решеткой пылает огонь. Причем не какой-нибудь, а самый настоящий, от горящих кусков дерева. Поленьев – вспомнил слово полковник. А над огнем, на вертеле, – Тай поначалу даже не поверил своим глазам – жарится целая тушка настоящего поросёнка.

Жань уютно расположился в бездонном кресле. На нём домашний бархатный костюм, вытянутые к камину ноги обуты в войлочные домашние тапочки. В руке бокал с янтарным напитком. На низеньком столике красуется покрытая тонкой пылью бутылка благородного темно-зеленого стекла. Её этикетка давно выцвела. Рядом стоит еще один низкий широкий бокал. Слева от столика второе кресло зовет в мягкие объятия. На кресле лежит аккуратно сложенный плед в коричневую с красным клетку.

- Располагайтесь, любезный Тай. Вы как раз к ужину. Еще минут десять, и наш друг поросёнок к нам присоединится.

Полковника не пришлось долго упрашивать. Кресло оказалось именно таким, каким и выглядело – уютным, с идеальным профилем. В таком кресле нужно предаваться неторопливой философской беседе с друзьями, а не вести переговоры с бандитом, горько подумал полковник. «Наш друг поросёнок». Жань умел найти нужные слова и нужный тон. Сейчас Тай смотрел на будущий ужин совсем другими глазами. Ведь и его, начальника 8-го отделения, консул Консорциума в некотором роде держит в друзьях. Не с подобной ли целью?

- Попробуйте, – прервал его невеселые размышления Жань, на правах хозяина плеснув в бокал щедрую порцию из пыльной бутыли и протягивая напиток полковнику. Тай сдержанно поблагодарил консула. Поднеся бокал к лицу, он вдохнул аромат и не смог сдержать эмоций. Хоть консорциум и поставлял ему весьма приличный бренди, но по сравнению с этим чудом он немногим лучше синтетического суррогата.

- Чёрт меня подери, – выдохнул полковник, чуть пригубив бренди и, лаская бокал в ладони.

- Я знал, что вы оцените. К сожалению, немногие в наши дни разбираются в настоящем коньяке.

Полковник с уважением посмотрел на выцветшую этикетку. Теперь, когда он знал, куда смотреть, он заметил в верхнем левом углу тисненую эмблему (голограмма давно стерлась) – виноградная гроздь в двойном круге. Только виноград, выращенный на планете Коньяк, с её уникальным климатом и удивительным спектром материнской звезды, мог родить такое чудо.

- Эта бутылка старше нас с вами. Сомневаюсь, что во всей республике сегодня найдется сотня экземпляров такого уровня… – Жань также пригубил напиток и отставил бокал. – Времена меняются, люди мельчают, как и их запросы. Куда мы катимся, дорогой полковник?

- Вас волнует судьба республики или уровень прибыли? – уточнил Тай.

Жань с готовностью рассмеялся, чем-то напомнив Таю давешнего сержанта Чжана с промокшего насквозь Хэфэя. Только у Жаня лицо приятного цвета, с нежным румянцем, а тот сержант был бледен, словно призрак. Какой идиот, интересно, выбрал Хэфей, это жуткое болото, для обитания людей? Неужели нельзя было сделать центром космической промышленности более здоровое место?

- Вы попали в самую точку, полковник. Возможно, для вас это прозвучит странно, но меня одинаково волнует и то, и другое. В нашей области деятельности, что бы вы там себе не думали, более всего ценится стабильность. В наших интересах, чтобы Народная республика жила и процветала под мудрым руководством партии.

- Мне сейчас полагается смеяться? После революции вы потеряли почти всё, – не сдержался Тай.

- Что касается наших потерь, их мы давно окупили. А относительно республики я говорю совершенно серьёзно. Контрабанда, дорогой полковник, дело непростое. После революции мы преобразовали систему под новый общественный строй. Не скрою, это потребовало большого напряжения и очень серьезных расходов. Зато сейчас наша организация работает как часы. Это стало возможным исключительно благодаря стабильности и предсказуемости внутренней политики, которые обеспечиваются однопартийной системой. Так что, как бы удивительно это для вас не прозвучало, я и вы, мы – практически коллеги. Вы заботитесь о благополучии и безопасности Народной республики. Я – тоже. Если вам интересно, я как-нибудь расскажу о некоторых любопытных операциях, которые мы провели против оппозиционного подполья.

- Вы расскажете мне? Бесплатно? – полковник вложил в эту фразу весь сарказм, на который был способен.

- Не всё измеряется в категориях купли–продажи, дорогой полковник. Тем более, что мы с вами, можно сказать, уже практически друзья.

- Да? Как ваш поросенок?

- Высшие! Поросенок! – ахнул Жань, вскакивая с кресла. Полковник едва успел подхватить закачавшуюся бутылку.

Ужин был спасен в самый последний момент: кое-где аппетитная золотистая корочка уже начала пригорать.

Какое-то время слышался только звон вилок о тарелки. Поросенок, как и коньяк, оказался выше всяких похвал. Полковник, не без оснований считавший кухню 8-го отдела одной из лучших в городе, чувствовал себя посрамленным. По сравнению с нежным, чуть пряным от сложного маринада мясом, по сравнению с овощами, запеченными в чреве поросенка, лучшие изыски его собственного повара в лучшем случае были съедобны. Тай было разозлился, но потом рассудил, что повар ни в чем не виноват. Ему доставались только стандартные продукты, отпускаемые отделу по штатной разнарядке, плюс стандартный пищевой синтезатор. А Жань располагал лучшими продуктами республики. И не только её.

Когда, наконец, с ужином было покончено, мужчины вновь блаженно развалились в креслах, потягивая коньяк. За окном протяжно завывал ветер. Тихо поскрипывали наглухо закрытые ставни. Этот дом, в отличие от обычных стандартных квартир, казался полковнику живым существом, живущим своей, независимой от людей жизнью. Шум ветра в трубе, скрип ставней, пощелкивание горящих в очаге поленьев, терпкий аромат горящего дерева и что-то еще, Тай не мог понять что именно, всё это складывалось в единый пульс, в единое дыхание дома. И начальнику 8-го отдела МГБ внезапно подумалось, как здорово было бы бросить всё к чертям собачьим и доживать оставшиеся годы в таком вот домике, далеко-далеко от обитаемых мест, где ни одна гнусная рожа не помешает размеренному течению времени…

- Хорошо у вас тут, – выдохнул он.

Жань, сосредоточенно раскуривавший длинную бамбуковую трубку, молча кивнул. Причмокивая, он выпустил клуб ароматного дыма. Чаша трубки помаргивала красным, словно проблесковый маячок. Запах ароматизированного табака, который полковнику был непривычен, удивительным образом гармонировал с этим домом. Казался здесь естественным и даже необходимым.

- Ну что, поговорим о деле? – спросил Жань. Над трубкой вился прихотливыми колечками сизый дымок, потихоньку уплывая к камину. – Как вы слетали на Хэфэй?

- Даже лучше, чем ожидал. Теперь мне есть с чем отправляться на Пекло.

- Отлично. Ваши документы готовы, легенда обеспечена. Вы инспектируете интендантскую службу. Вполне безобидно и позволяет совать нос куда угодно. К тому же ваш главный контакт в учебной части – начальник тамошней каптёрки. Никого не удивит, если вы сведете с ним тесное знакомство.

- Неплохо.

Жань склонил голову, как если бы Тай сделал ему полновесный комплимент.

- Мы – серьёзная организация и ничего не делаем кое-как. Так что, дорогой полковник, расплатитесь и можете хоть на следующий день отправляться в своё Пекло.

Последняя фраза оказалась настолько двусмысленной, что по спине полковника неожиданно для него самого побежали мурашки. Стараясь, чтобы его голос звучал буднично, он помахал в воздухе бокалом, в котором плескался янтарный коньяк.

-Так какого рода услугу вы хотите от меня получить?

Жань покопался в кармане мягкого бархатного пиджака, вынул оттуда небольшой, сложенный вдвое листок и протянул его Таю.

- Вот. Это ваша плата.

Полковник не без внутреннего опасения раскрыл листок. На самом верху каллиграфическим почерком было выведены всего два иероглифа. Фамилия, имя.

«Инь Лиу».

У Тая пересохло во рту. В груди что-то болезненно дернулось, как будто сердце подцепили на крюк.

- Что, чёрт возьми, это означает? – полковник швырнул листок на стол.

- Этот человек мешает. Его необходимо устранить. – Жань как будто не заметил ни резкого жеста, ни грубого тона полковника.

- Ты, грязная крыса, – прошипел полковник, поднимаясь из кресла. – Грязная, подлая крыса. Ты что же, вздумал со мной в игры играть?

- Сядьте, полковник. – Жань тоже умел быть грозным. – Возьмите себя в руки. Что за сентиментальность?

- Инь Лиу – мой единственный друг. Это что, дурацкая проверка? – полковник сжал кулаки.

- Вы снова мне не поверите, но я был бы рад, окажись это проверкой. – Жань сочувственно смотрел на взбешенного полковника снизу вверх, не пытаясь даже подняться из своего кресла. – А ведь я предупреждал вас, полковник. Я говорил, что плата может оказаться для вас непосильной.

- Так это… всерьёз? Вы действительно считаете, что ради того, чтобы схватить одного преступника, я убью лучшего друга? Не говоря уж о том посту, который он занимает! – Тай взял себя в руки и теперь лихорадочно прикидывал, в какую игру пытается его втянуть коварный контрабандист. Сейчас нужно одно: потянуть время, пока он не поймёт, что делать дальше.

- Не пытайтесь выглядеть глупцом, полковник. Вы уже поняли, что я говорю серьёзно. Так к чему это сотрясение воздуха? Да, всё верно. Консорциуму мешает заместитель директора Парткотроля, кандидат в члены Политбюро товарищ Инь Лиу. Консорциум в счёт оплаты оказанных и будущих услуг требует от вас устранить его. Ещё вопросы?

- Да, чёрт возьми! У меня тысяча вопросов!

- Так задавайте, полковник. Ночь впереди долгая.

Тай собрался, наконец, с мыслями. Прежде всего, он отверг как глупую мысль о том, что Жань решил поиздеваться над ним, заставить пойти поперёк чести и совести. Нет, региональный консул – слишком крупная фигура, чтобы быть настолько мелочным. Да и судьба его предшественника недвусмысленно намекала на последствия игр с начальником 8-го отдела. Значит, у консорциума действительно возникли проблемы с Лиу. Чёрт, во что этот политикан ввязался? Неужели Консорциум пронюхал о заговоре и решил принять собственные меры? Означает ли это, что Лиу не просто боится заговорщиков, а сам в нём участвует?

Полковник усилием воли заставил себя успокоиться. Сейчас следовало выжать из консула максимум информации и уже тогда решать, как поступить.

- Почему вы обратились именно ко мне? – спросил Тай. – Вы не подумали, что я скорее предпочту выдать всех вас, чем наврежу другу?

- И погибнуть самому, – вставил Жань, подливая себе коньяку.

«Дьявол, он действительно настолько в себе уверен, или играет?».

- И погибнуть, – подтвердил Тай. – Иногда смерть – меньшее из зол.

Жань склонил голову.

- Хорошо сказано. Полковник, говорю вам честно и откровенно: я не намеревался оскорбить вас или подвергнуть сомнению вашу верность принципам.

- Тогда почему я?

- Видите ли… – Жань пыхнул своей трубкой, источающей синеватые облачка дыма с чуть сладковатым терпким ароматом. – Видите ли, дорогой полковник, крестовый шуруп надо откручивать крестовой отверткой.

- Вы считаете, я подхожу для этого дела лучше других?

- Естественно. Вы даже не представляете, насколько осторожен и подозрителен ваш старый друг. Сколько раз мы пытались к нему подобраться, но только зря потеряли людей. Вы – один из немногих, у кого есть возможность встретиться с Инь Лиу с глазу на глаз.

- Что ж. Логично. Но с чего вы взяли, что вам удастся заставить меня пойти на такое?

- Позвольте вас поправить, полковник. Я вас не заставляю. Вы сами дали обещание выполнить одноразовое задание, в чём бы оно не заключалось.

- Это словесная эквилибристика. Плата должна соответствовать услуге, а вы требуете от меня слишком многого! Знаете, что? Давайте на минуту забудем, что Инь Лиу – мой друг. Само по себе требование за довольно незначительные услуги убить второе лицо в самой влиятельной спецслужбе, видного партийца, одного из перспективных лидеров республики – да вы смеётесь! У всего вашего Консорциума не найдется средств, чтобы расплатиться за такое.

- Вот видите, полковник. Вы уже торгуетесь. – Жань, пристально смотрел на Тая сквозь сизое колышущееся облако.

- Чушь! – рявкнул полковник.

- Ну почему же сразу чушь? Вы удивитесь, насколько низко в наши дни ценится человеческая жизнь. Возьмем, к примеру, вас. Разве вам не приходилось устранять людей, опасных для республики? Я имею в виду не преступников, не шпионов, а тех бедняг, кто просто оказался не в том месте не в то время, увидел то, что не стоило видеть, узнал то, чего знать не следовало?

Полковник не на шутку встревожился. Дьявол! Неужели Консорциум что-то пронюхал о Чжане? Это многое бы объяснило. Если Консорциум узнал об алгоритме аспиранта, если они поняли, что именно стоит на кону, они вполне могли заломить именно такую цену. Неужели Жань знает, что главный приз – аспирант Чжан и его невероятный алгоритм?

- Случалось, – уклончиво ответил Тай. – Но это были вынужденные меры, продиктованные высшей целью.

Жань искоса взглянул на полковника, наполовину скрывшись за сизым облаком табачного дыма.

- А если я докажу вам, что ликвидация Инь Лиу продиктована именно такой высшей целью? Благом республики? Что вы скажете тогда, полковник Тай?

«Не знает! – с облегчением подумал полковник. – Он ничего не знает о Чжане!»

И тут же спохватился: но, похоже, действительно знает о заговоре!

Продолжая играть в непонимание, полковник удивленно нахмурился.

- Что значит: «Благом республики»?

Жань открыл над столиком вирт-сферу и сделал приглашающий жест.

- Похоже, вы не слишком хорошо знаете своего лучшего друга, дорогой полковник.

Тай, не тратя лишних слов, уставился в сферу, а Жань по второму разу принялся набивать свою трубку.

Вопреки мнению многих, полковник Тай достиг своего положения фактического руководителя планетарной службы безопасности не только за счет решительности и жёсткости. Они важны, но лишь на последнем этапе, когда требуется нанести решающий удар. А до этого требуются совсем другие качества: внимание, терпение, умение анализировать и сопоставлять. Пригодились они и сейчас. Жань невозмутимо попыхивал своей трубкой, время от времени вороша кочергой угли в камине, а Тай изучал документы. Прочитав первые две страницы, он вздохнул с облегчением. Нет, консорциум не подозревает о заговоре, ставящем под угрозу само существование Народной республики. Иначе их бы интересовали совсем другие вещи. Но и то, что содержит доклад, заслуживает самого тщательного рассмотрения.

Таю пришлось потратить больше двух часов, чтобы изучить то, что показал ему региональный консул. И по истечении этого времени Тай с сожалением признал: если перед ним и фальшивка, то сделанная исключительно талантливо, прямо-таки виртуозно. Всё складывается в единую непротиворечивую картину, ничего не выбивается, логические связи идеальны. Такую работу Тай не постеснялся бы рекомендовать в качестве образца для подчиненных. Не касайся вопрос Инь Лиу, на основании одних только приведенных Консорциумом фактов полковник немедленно направил бы к такому человеку группу ликвидации. Но фигурантом дела был именно Лиу, его старый друг, с которым они пробудились в одной группе, вместе прошли начальную школу, первый круг обучения, вместе мечтали о том, как послужат родной доминанте и Народной республике. С которым не раз делили и победы, и поражения.

«Черт, я даже мыслить начинаю какими-то паршивыми лозунгами», – оборвал себя полковник и тряхнул головой.

- Трудно поверить, не правда ли? – Жань смотрел на огонь. Дрова давно прогорели, оставив после себя груду раскалённых углей. По их ярко-оранжевой поверхности время от времени пробегали синеватые сполохи. В зале начало темнеть. На стенах заплясали тени. В мерцающем свете камина кроваво поблескивали стеклянные глаза мертвых звериных голов. Казалось, они пристально наблюдают за двумя немолодыми мужчинами, ожидая только удобного момента, чтобы отомстить за свою смерть.

- Я бы на вашем месте не поверил ни единому слову, – признался Жань. – Поэтому я взял на себя смелость указать в приложении контакты свидетелей. Для вашей организации не составит труда их проверить. Допросите, посмотрите улики. Я вас не тороплю.

- Не нужно, – проронил полковник. Он отлично разбирался в людях и видел, что консул не лжёт. Но не это заставило полковника отказаться от проверки тщательно собранных Консорциумом доказательств. Тай поверил региональному консулу потому, что прочитанное, по большому счёту, не стало для него сюрпризом. Полковник Тай прекрасно знал, что за человек его старинный друг Инь Лиу, кандидат в члены Политбюро компартии, руководитель аппарата системы Партийного контроля. Знал, на что он способен. Ведь всё это началось не сегодня, не вчера, а двадцать с лишним лет назад.

Лиу всегда шёл к цели, не взирая ни на что. Сам Тай, конечно, тоже не чурался грязной игры, иначе бы до сих пор прозябал где-нибудь в отдаленном городке на должности районного комиссара. Но, строя карьеру, Тай действовал тонко, не переходил грань, избегал ненужной жестокости. Чаще всего потенциальный соперник просто переводился на другую должность. Иногда, как это случилось с Ваном Хэпином, начальником городского отдела МГБ в Хиньхоу, заслуженно отправлялся за решетку. Но никогда – в могилу. И никогда – по сфабрикованным обвинениям. Тай всегда играл если и не по правилам, то хотя бы сообразно собственному кодексу чести.

Своего рода кодекс был и у Инь Лиу. Только его кодекс гласил совсем другое: «правильно только то, что полезно для товарища Инь Лиу». Когда они заканчивали начальную школу и стоял вопрос, кого отправят в престижную академию спецслужб, кандидатура Инь Лиу была утверждена сразу. А вот с Таем оказалось сложнее: на их потоке был еще один претендент, красавчик и талантливый жополиз Гун Ши, оценки которого, впрочем, не уступали оценкам самого Тая. А мест всего два. Тай уже тогда неплохо умел читать по лицам, и у него сложилось впечатление, что наставники склоняются в пользу конкурента. Как-то раз перед отбоем он поделился своими опасениями с другом. «Не волнуйся, – успокоил его пронырливый, тогда еще тощий Лиу. – место твоё, вот увидишь». Наивный Тай решил тогда, что друг просто его успокаивает. Каково же было его удивление, когда блистательного Гун Ши, который к тому моменту еще и ухитрился выиграть чемпионат школы по у-шу, обвинили в воровстве. Оказывается, чтобы нарастить мышечную массу, красавчик подворовывал припасы со склада пищеблока. Гун категорически отвергал все обвинения, но следовые количества украденных продуктов обнаружились в его тумбочке. В тот же день Гун Ши исчез из учебки. По слухам, его отправили на орбитальные рудники.

В школу спецслужб Лиу и Тай отправились вместе, как и предрекал друг. Тогда Тай ничего не заподозрил. А Лиу объяснил свою удивительную догадку тем, что внимательно следил за конкурентом друга и успел сделать кое-какие выводы о его личности. Потом, на старших курсах школы, Тай совершенно случайно узнал, что именно Лиу донес на Гун Ши, поделившись своими наблюдениями с начальником учебной части. «Ты меня просто спас, брат Лиу! – сказал тогда Тай. – Если бы не ты, был бы я сейчас каким-нибудь токарем на заводе». Тогда ему и в голову не пришло, что Лиу собственноручно подбросил улики несчастному парню.

Первое время после окончания академии они служили вместе – младшими следователями при управлении внутренних дел планеты Ри Чу. Место было так себе. «Болото», как сразу окрестил его Лиу. Не в том смысле, что на Ри Чу был плохой климат. Климат там как раз был замечательный. Любой из рабочих, пахавших на Хэйфэе-7, с готовностью отдал бы левую руку, лишь бы поселиться в таком месте. Но с точки зрения карьеры Ри Чу была совершенно бесперспективна – типичный аграрный мир, в котором 99 процентов суши и половину океанов занимали сельскохозяйственные угодья. Что в таком мире может произойти? Да ничего. Целых два года им приходилось заниматься ерундой, расследуя нехитрые преступления колхозников: то драка сборщиков планктона за внимание девушки, то дело об угнанном по пьянке и разбитом тракторе. В общем, в таком месте нетрудно и самому превратиться в овощ, как раздраженно говорил Лиу. Он постоянно твердил, что с их оценками (а друзья действительно закончили академию спецслужб если и не с красными дипломами, то все равно в числе лучших) их могли бы распределить в мир поперспективнее. Но спустя еще пару месяцев Лиу ввалился посреди ночи в комнату друга и возбужденно сообщил, что он, кажется, напал на какой-то странный след.

- А чего посреди ночи-то? Нельзя утром в отделении рассказать? – пробормотал сонный Тай.

- В отделении нельзя. Похоже, тут замешаны кое-кто из наших,– драматическим шепотом пояснил Лиу.

Полгода Тай по наводке Лиу рыл землю носом. И постепенно перед друзьями раскрылась правда: Высшее руководство планеты, с ведома местного руководства партконтроля проворачивало махинации с продукцией. Подтасованные отчеты показывали систематическое превышение плана. На руководство дождем сыпались награды, раздавались привилегии, повышались статусы. Провинциальная и сонная Ри Чу оказалась настоящим конвейером. Только делались на нём не машины, а блистательные карьеры. Само собой, махинации такого масштаба непросто скрыть от окружающих. Вот тут-то и приходили на помощь продажные службисты. Стоило только какому-нибудь инженеру или председателю сельхозобъединения начать что-нибудь подозревать, как он тут же оказывался за решеткой по сфабрикованному делу. Чаще всего дело подбиралось с таким расчетом, чтобы приговором стала смертная казнь или дисбат. Так преступники могли быть уверены, что ненужный свидетель не проговорится.

Тай и Лиу долгое время балансировали на грани. Казалось, всё закончится для них плохо, но пронырливый Лиу сумел раздобыть сделанное на вирт признание одного из судей планетарного суда, выносившего приговоры неугодным людям. Со всеми собранными материалами и показаниями судьи Дунфана, подписавшего чистосердечное признание, Лиу отправился прямиком в столицу, в Партийный контроль Бейдзина, а Тай остался на планете прикрывать тылы.

Дело о злоупотреблениях на Ри Чу получилось негромким – в прессу ничего не просочилось, – но значительным. Не прошло и недели, как на планете стало не продохнуть от следователей госбезопасности, партконтроля и министерства общественной безопасности. Преступлений подобного размаха в республике не случалось уже давно. Полетели головы людей, имена которых еще вчера произносились на Ри Чу шепотом. Чистки затронули почти все правительственные организации планеты. Транспорты МОБ едва успевали вывозить арестованных. Тай и Лиу пожинали плоды заслуженной победы. Тай понимал, что основная заслуга принадлежит другу, и был благодарен ему за то, что тот не оттеснил Тая в сторону, повсюду подчеркивая роль напарника в расследовании. Но именно тогда произошел первый случай, изумивший и настороживший Тая.

Молодые следователи принимали самое деятельное участие в расследовании «преступления века», как окрестили его в региональном отделе МГБ. Как-то раз, возвращаясь с очередного задания, они нос к носу столкнулись в коридоре отдела МГБ с бывшим судьей Дунфаном, показания которого сыграли решающую роль в раскрытии преступной организации. Судью конвоировали с очередного допроса. Вид у него был так себе. Серая арестантская роба шла ему куда меньше судейской мантии. Увидев двоих друзей, бывший судья рванулся вперед. Конвоиры бросились следом.

- Мерзавец! – прорычал Дунфан, брызгая слюной. – Когда-нибудь ты расплатишься за свою подлость! Когда-нибудь…

Один из конвоиров ударил бывшего судью прикладом в спину. Дунфан рухнул на колени, но так и не отвел ненавидящего взгляда от Инь Лиу.

- Что это с ним? – удивился Тай. А Лиу и бровью не повёл.

- Из-за своей бабы обиделся, наверное, – равнодушно ответил он.

В течение того дня у Тая так и не нашлось времени поговорить с другом, но вечером он насел на Лиу и вот что выяснил. Оказывается, убедившись, что обычными способами преступников на чистую воду не выведешь, Лиу решил найти слабое место у кого-нибудь из главных фигурантов дела. Он сумел разнюхать, что один из главных подозреваемых, немолодой судья Дунфан, души не чает в своей паре – 25-ти летней танцовщице Мо Ксиу. Дальнейшее стало делом техники. Юная Мо бесследно пропала из дома Дунфана, а спустя три дня к сходящему с ума от тревоги судье, который к тому времени убедился, что спецслужбы не в состоянии даже предположить, куда могла пропасть его возлюбленная, явился Инь Лиу собственной персоной.

- Я хочу предоставить тебе шанс порвать с преступниками, Дунфан, – сказал молодой следователь. – Ты можешь написать чистосердечное признание и перечислить тех, кто замешан в этом грязном деле. А можешь продолжать работать на них. Тебе выбирать. А чтобы помочь тебе определиться, я принес небольшой презент.

И Лиу выложил перед опешившим от такой наглости судьей маленькую коробочку. Внутри оказалась ушко Мо Ксиу, с сережкой, подаренной красавице влюбленным судьей Дунфаном.

- Ты сгниешь в тюрьме, собака! – взревел судья, увидев страшный подарок.

- Тоже вариант, – безмятежно согласился Лиу. – Вот только твоей Мо Ксиу это не поможет. Пока я буду, как ты выразился, гнить, тебе каждый день будут приходить посылочки. Мы будем отрезать от бедняжки по кусочку. К тому времени, как твои люди сумеют понять, где мы её прячем, от Мо Ксиу останется не так уж много. Тут уж никакая медицина не поможет, можешь мне поверить. Я уж не говорю о физических муках бедной девушки. Понимаешь, с анастезией у нас не очень. Так что всё в твоих руках, Дунфан. Можешь продолжать свои темные делишки, а можешь проявить сознательность и гражданскую позицию.

- А кто это «мы»? С кем ты это провернул? – спросил оторопевший Тай.

- Ни с кем. Один. Пригласил дурочку на чашку чая, ей же скучно с этим боровом. Ну и добавил кое-что в чай. Малышка спит и видит прекрасные сны. А судья, как видишь, купился, – Лиу скорчил хитрую гримасу и подмигнул другу.

- Но это же… как ты мог покалечить ни в чём не повинную девушку?! Ты совсем свихнулся?

Лиу расхохотался.

- Надо же, какой ты, оказывается, чувствительный, Джанджи! Не волнуйся, с Мо Ксиу всё в порядке. Я просто взял её сережку, а похожее ухо позаимствовал в городском морге, у одной бедняжки, выпавшей из окна. Правда, на всякий случай пришлось взять у малышки Мо Ксиу немного крови, чтобы освежить надрез на ухе. Но я продезинфицировал иглу.

Тай не разделял веселость друга. Он никак не мог отогнать от внутреннего взора картину, как Лиу, посмеиваясь, отрезает кусочки от ни в чем не повинной девушки. Таю было страшно себе признаться в том, что картинка получилась на удивление правдоподобной.

Наверное, именно после этого случая их пути начали расходиться. Успешное раскрытие антинародного заговора стало для молодых следователей настоящей путевкой в жизнь. Тая пригласили работать в МГБ, а его друга Инь Лиу прибрал к рукам партконтроль.

С тех пор они виделись не так уж часто, но Тай, по старой привычке, следил за успехами друга. И видел, как год за годом Инь Лиу поднимается всё выше и выше. И как перед ним, словно по мановению волшебной палочки, открываются, казалось бы, надолго занятые вакансии. И иногда, коротая одинокие вечера за бутылкой коньяка, Тай гадал, что теперь получают в коробочках те, кому не посчастливилось встать на пути его бывшего напарника. Конечно же, у Тая не было никаких доказательств, что Инь Лиу занимается шантажом, а, возможно, и политическими убийствами, но, честно-то говоря, он их и не искал. Не потому, что не мог, не потому, что оставался на Тяньцзине, тогда как Инь Лиу давно перебрался в столицу. Нет, не поэтому. Тай не искал, потому что чувствовал, что найдёт. И боялся этого. Не так уж много среди миллиардов людей оставалось тех, к кому он испытывал что-то, похожее на расположение и приязнь. И к несчастью, именно Инь Лиу был первым в этом коротком списке.

Но теперь все доказательства лежали, а точнее, висели в воздухе перед полковником Таем. К несчастью, он не ошибся. Свой путь к вершинам власти заместитель главы партконтроля товарищ Инь Лиу вымостил трупами соперников, недоброжелателей и просто тех, кто имел несчастье оказаться случайной помехой его планам.

По темному залу, словно призраки, бродили багровые тени. Безмятежно потрескивали угли в очаге. И только за окном продолжала стонать и плакать вьюга. Отлучившийся на минутку Жань вернулся с новой бутылкой.

- Будете пить, Тай?

Полковник махнул рукой.

- Я могу задать вопрос? – мрачно осведомился он, подставляя бокал.

- Помилуйте, конечно же, можете! – изумился консул.

- Я имею в виду, могу ли я рассчитывать на честный ответ?

Жань, не церемонясь, опрокинул драгоценный напиток в глотку, как будто это был обычный синтет-бейдзю.

- Нет, дорогой Тай, не можете. – Жань плеснул ещё себе в бокал. – Единственное, что я могу вам пообещать – это честно сказать, до каких границ простирается моя откровенность.

- Идёт, – полковник оставил на столе нетронутый бокал. – Первый вопрос: чем вам помешал Инь Лиу? Вряд ли вас шокировали его методы карьерного роста.

Жань задумался, покачивая в ладони бокал с очередной порцией коньяка. Полковник не торопил его, задумчиво уставившись в очаг. Проследив за его взглядом, Жань бросил на угли пару поленьев. Сухое дерево тут же занялось. Раздался треск, напомнивший полковнику выстрелы из пулевого оружия. В зале сразу посветлело. На тонком стекле бокала заплясали отблески пламени. Жань вернулся в свое кресло.

- Лишний раз убеждаюсь, что вы смотрите в самый корень проблемы, уважаемый Тай. Но прежде, чем я отвечу, скажите: разве одного того, что натворил ваш бывший, я подчеркиваю, бывший друг, недостаточно? Разве того, что я вам предоставил, не хватит на десять смертных приговоров? Теперь вы скажите мне честно, разве этого мало?

Полковник принял мяч.

- Для меня – достаточно. Я понимаю, что заранее подписался на выполнение задания и отдаю должное вашей деликатности – вы сделали всё для того, чтобы это решение далось мне меньшей болью. Но если это возможно, я бы хотел понять, для чего Консорциуму смерть Инь Лиу. Где пересеклись ваши интересы?

- Я не хочу играть с вами в секреты, полковник. То есть, играть сверх необходимого, естественно. На мой взгляд, памятуя ваше общее прошлое, вы имеете полное право знать, в чем же проблема с товарищем Инь Лиу. Не вдаваясь в излишние подробности, скажу, что некоторое время назад к нам поступили надежные сведения. На ближайшем пленуме Инь Лиу станет членом Политбюро. Думаю, вы сами можете догадаться, какой пост ему прочат.

- Руководство всеми силовыми ведомствами. Это его профиль, – отозвался Тай.

- Верно. Фактически, после поста генерального секретаря ЦК и его первого зама, это третий если не по важности, то по возможностям пост.

Тая не удивили слова консула. Он ожидал от проныры Лиу чего-то в таком роде. Давным-давно, как будто в другой жизни, они лежали после отбоя в общей спальне и шепотом делились мечтами. Тогда Лиу сказал: «Пусть мы не солдаты, но и у нас будет своя война. Мы тоже будем воевать за благо нашего народа». Глупо, пафосно? Конечно. А чего еще ждать от девятнадцатилетнего мальчишки, считай, только что пробужденного и мечтающего о подвигах во имя республики и доминанты? Видимо, эта мечта и вела Инь Лиу все эти десятилетия. И вот куда завела. Но вслух Тай сказал совсем другое.

- Хотите сказать, остальные члены политбюро кристально чисты?

Жань криво усмехнулся.

- Странно слышать такие слова от вас, начальника 8-го отдела. Непатриотично, я бы сказал.

- Ерунда. – Тай поднял бокал и отпил небольшой глоток. – Давайте не будем смешивать верность республике с верностью отдельным личностям.

- Прекрасно сказано, – оценил Жань. – Сам Лао Дзы не сказал бы лучше. Конечно, вы правы. Наверх идут по головам, это общий правило, единое что для Консорциума, что для аппарата компартии. Закон, так сказать, природы.

- К сожалению.

- Тут бы я поспорил, но сейчас не время для диспутов. Может быть, как-нибудь в другой раз. А пока примем за данность, что у каждого человека в руководстве страны есть свои скелеты в шкафу, как говорят в Союзе Миров.

- Образно.

- Да, это они умеют, – насмешливо протянул Жань.

- И чем же вам помешает ещё один оголтелый карьерист в правительстве? Он отказывается с вами сотрудничать?

- Будет вам. Вы прекрасно знаете, что Инь Лиу поддерживает связи с Консорциумом. Время от времени каждому требуются неофициальные услуги определенного рода.

Полковник проглотил и эту пилюлю. И запил её прекрасным коньяком.

- Нет, всё гораздо проще… и одновременно гораздо сложнее. Нас не устраивает политическая программа вашего бывшего друга.

- Политическая программа? – Таю показалось, что он ослышался. – Вот уж не думал, что вы так щепетильны в вопросах идеологии.

- И снова вы правы. Нам безразличны внутрипартийные дискуссии, пока они не затрагивают стабильность строя. Это именно то, что мы с вами сегодня обсуждали перед ужином, помните?

- То есть, вы весь вечер готовили меня к этому разговору, – резюмировал Тай.

- Именно так. – От наигранной безмятежности консула не осталось и следа. Хотя, кто мог поручиться, где кончалась игра прожженного мошенника и начинались его искренние чувства? И оставались ли они у него вообще?

- Да, я весь вечер подводил вас именно к этому. То, что задумал Инь Лиу, может поставить под угрозу не только нашу организацию, хотя одного этого уже более, чем достаточно. Но его планы способны разрушить всё то, что строилось в республике последние семь десятков лет.

- Давайте не будем сгущать краски, – поморщился Тай.

- Я ничего не сгущаю, дорогой полковник. Скажите, что вам известно о политических взглядах Инь Лиу?

Полковник задумался. А что, собственно, ему известно? Как-то Лиу обмолвился, что партии нужна хорошая встряска, что требуется новый подход. Но не более того. Чёрт, у них никогда не находилось времени поговорить по душам… Может, найди Тай возможность видеться с другом чаще, до этого бы вообще не дошло. Правда, Лиу редко слушал кого-либо, кроме себя. Скорее всего, он бы просто выслушал Тая и сказал бы что-то вроде своего обычного: «Джанджи, братишка, ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Пойди лучше потренируйся». В их тандеме мозговым центром всегда считался Лиу, а на долю Тая выпадало махать кулаками.

- Я так и думал. – Жань сделал выводы из красноречивого молчания полковника. – Позвольте мне показать вам вот это.

В вирт-сфере появилось изображение красного блокнота с золотым тиснением «Делегату пятидесятого съезда Коммунистической партии Народной республики Красной доминанты».

- Лиу не доверяет виртуальным носителям свои сокровенные мысли. В наши дни приходится учитывать возможность взлома, несмотря на шифрование.

- Не очень-то ему это помогло, раз вы сумели добраться до его блокнота.

Жань не принял комплимента и грустно вздохнул.

- Пришлось пойти на жертвы, чтобы достать эти записи. Но без них мы бы так и не поняли, с чем имеем дело.

Полковнику было глубоко наплевать на жертвы Консорциума. Чем больше мерзавцев сдохнет, тем лучше. А уж когда Таю удастся заполучить алгоритм Чжана Юшенга, нынешние жертвы покажутся Жаню мелочью. Уютного домика, вкусного ужина и винтажного коньяка явно не хватило для того, чтобы растопить ледяную ненависть, стывшую в душе полковника.

- Позволите ознакомиться?

- Пожалуйста. Но это долгая история. Лиу не отличается лаконизмом. Вы пока читайте, а я изложу суть. Не возражаете?

- Конечно, нет.

Подчеркнутая вежливость, которую с самого начала ввел в их общение Жань, и первое время безумно раздражавшая полковника, постепенно вошла в привычку. Теперь, беседуя с контрабандистом, Тай бывало, по целому получасу не мечтал о том, чтобы врезать по его холеной физиономии.

Жань собрался с мыслями.

- Странное дело, дорогой полковник. Вы слывете мизантропом.

- Так оно и есть, – бросил Тай.

- Ну-ну, не наговаривайте на себя. Я же изучил ваше досье. Знаете, что бросается в глаза прежде всего, когда заходит речь о вашем отделе?

- Текучесть кадров?

Жань с удовольствием рассмеялся.

- Какой же вы, право, шутник. Нет, не это. А то, что вы, обладая практически неограниченными полномочиями, за все эти годы ни разу не злоупотребили ими. Не пошли на поводу своих недостатков и желаний.

- Вас послушать, так я ангел, – хмыкнул Тай.

- По сравнению с другими – да… А мне есть с кем сравнивать, можете поверить. Конечно, вам приходилось и сажать, и устранять. Но, как вы сами сказали, эти решения были продиктованы необходимостью, а не личной выгодой.

Терпение полковника близилось к концу.

- Послушайте Жань, давайте вернемся к теме.

- Ещё минуту и вы поймете, что я и не думал от неё отклоняться. Парадокс в том, что вы, при всей вашей сдержанности в применении силы, в политике придерживаетесь жёсткой консервативной линии.

- Естественно. Республике нужна твердая рука. Вы не согласны?

- Я? Высшие, да я готов хоть сейчас подписаться под каждым вашим словом. Но вот Инь Лиу… у него совсем другой взгляд на вещи.

Полковник открыл виртуальную копию записей друга. Весь блокнот исписан мелким почерком Лиу, многие предложения перечеркнуты, часто не по одному разу. Чувствовалось, что человек, писавший эти заметки, взволнован, что писал не от скуки, как пишут мемуары старые партийцы, гальванизируя угасшие чувства воспоминаниями о минувших подвигах. У Лиу подвиги были впереди, и он рвался к ним, как гвоздь к магниту.

- Инь Лиу какое-то время курировал внешнеполитические проекты. Вы знали? – Жань вытянул ноги, совершенно утонув в мягком кресле.

- Слышал.

- Была такая сумасшедшая идейка: создать в Союзе миров, Доминанте Света и Французской республике коммунистические партии, чтобы через них влиять на политику тамошних правительств.

- Вполне здравая мысль, – заметил Тай.

- Это только так кажется. На самом деле идея бредовая. Даже в доминанте Света уровень жизни выше, чем у нас. Они же не идиоты, голосовать за коммунистов, видя перед глазами такой пример!

- Хорошо, пусть так, – нетерпеливо отмахнулся Тай. – И как это связано с Лиу?

- Напрямую. Вы же его знаете, он никогда ничего не делает наполовину. Получив задание оценить вражеские доминанты с точки зрения государственного устройства, ваш бывший друг провел титаническую работу. Будь он учёным, ему светила бы докторская диссертация. Это-то его и подвело. Выискивая слабые места в политическом устройстве и экономике врага, Инь Лиу парадоксальным образом пришел к выводу, что Народной республике необходимы реформы. По его мнению, партия закоснела, погрязла в догмах. Ваш друг убеждён, что можно добиться гораздо большего, если внедрить в нашу систему элементы капитализма. Он называет это рыночными отношениями. При этом он ссылается на закрытые материалы из истории Древней Земли. Вам знакомо имя Дэн Сяопина[9]?

- Впервые слышу.

- После смерти председателя Мао этот человек стал фактическим главой Первой Народной республики. И, представьте себе, ввел в народную экономику те самые рыночные отношения. К сожалению, ваш Инь Лиу вообразил себя этаким Дэн Сяопином наших дней и мечтает поставить республику с ног на голову.

Тай покачал головой.

- Упаси Высшие жить в эпоху перемен.

Жань рубанул ладонью воздух.

- Вот именно! Древние знали, что говорили! Вы только представьте, что начнется, если лет через через пять – десять Инь Лиу станет генсеком и начнёт воплощать в жизнь свои бредовые идеи?!

- Какие, к примеру? – Полковник терпеть не мог общих рассуждений, предпочитая придерживаться конкретных фактов.

- Какие? Он считает необходимым отменить статусную систему и внедрить вместо неё товарно-денежные отношения. Внедрить практику оплаты произведённого труда. И это еще малая беда.

- Разве?

- Он рассчитывает отделить партийный аппарат от властных структур, оставив за партией только контролирующую и идеологическую функцию. Как вам это нравится?! – драматическим голосом возвестил Жань, воздевая руки к потолку.

- Я знаю Лиу не первый десяток лет. Он кто угодно, но не дурак. Вы же сами сказали, он провел огромную работу. Вы не пробовали допустить, что он прав?

Консул желчно усмехнулся.

- Пробовали… Я охрип, доказывая, что к работе Инь Лиу нужно отнестись со всей серьёзностью.

- Вас не послушали? – предположил Тай и, как выяснилось, промахнулся.

- В том-то и дело, дорогой полковник, что послушали. Полгода программу Инь Лиу изучали наши лучшие социологи и экономисты.

- И что?

- Выводы однозначные: в мирное время реформы Инь Лиу имеют все шансы на успех. Не воюй мы на всех фронтах, Инь Лиу стал бы величайшим из генсеков, реформатором и благословлением для Республики. Но во время войны он приведёт республику к гибели. Из-за глобальных изменений производство просядет на сорок с лишним процентов, а восстановление займет не меньше десяти лет. За это время от доминанты не останется ровным счетом ничего. Нас порвут в клочья.

- И что же, Инь Лиу этого не понимает? Вы вообще пробовали с ним как-то поговорить?

Жань смутился.

- Пробовали. Конечно же, пробовали.

- И что он ответил?

- Сказал, что он не влезает в дела Консорциума и настоятельно рекомендует нам не лезть в его дела.

- Что, так и сказал?

- Если быть точным, написал. Записка была зажата между зубов нашего посланника.

- Подарочная коробочка, – мрачно констатировал Тай.

- Она самая, дорогой полковник, – с печальной улыбкой подтвердил консул.

- Погано. Пробовали задействовать его политических противников, выйти наверх через его голову?

Полковник понимал, что цепляется за соломинку, что Консорциум, с его влиянием, конечно же просчитал и испробовал все варианты, прежде, чем обратиться к нему. Но не спросить не мог. Консул Жань печально улыбнулся. Оказывается, в его ассортименте были и такие улыбки. Понимающие, сочувствующие. И, как не странно, даже такой опытный лис, как Тай, как не старался, не почуял в ней фальши.

- Ваш друг занимает совершенно особое положение в бейдзинской иерархии. Директор Оуян Бао уже стар, он пляшет под дудку Инь Лиу и мечтает о пенсии. Говорить с ним – бесполезно. Глава МОБ и прочая партийная мелочь – вне игры, против Инь Лиу они предпочтут спасовать даже с флэш-роялем[10] на руках. Остаются только первый заместитель Энлей Шан и сам председатель Сун. Так высоко даже нам не подняться. Теперь вы понимаете, почему мы обратились с этим делом именно к вам?

Полковник тяжело вздохнул. Интересно, Инь Лиу играет в собственную игру, или же его действия – часть всё того же заговора, на который напоролся Тай, работая над убийством пенсионера Линху Тенгфея? Какой-то древний политик Ден Сяопин, про которого, наверное, знает пара – тройка историков во всей республике... А убитый старик Линху как раз и занимался историей… Как всё это связано? Линху стал помехой планам Инь Лиу? Или наоборот, убийцы Линху старались затормозить заговорщиков? Высшие! Скорее бы уже получить Чжана и его алгоритм! С его помощью можно будет распутать весь клубок. Но на пути к открытию бывшего аспиранта стоит жизнь старого друга. Волею судьбы ставшего не просто помехой планам полковника, но и неизбежной угрозой для самого существования Народной республики.

Таю вынужденно отдал региональному консулу должное: тот действительно сделал всё возможное, чтобы смягчить удар. То ли и в правду симпатизировал полковнику, то ли (что скорее) считал, что чистая совесть позволит ему успешно выполнить задание. В любом случае Жань сумел выставить банальное заказное убийство едва ли не актом героического патриотизма. Но его усилия не принесли плодов. Так тошно, так мерзко на душе у Тая не было с тех самых пор, как он помимо воли оказался втянут в ту грязную историю с похищением возлюбленной судьи. А теперь его тогдашнее малодушие, то, как он покрыл преступление друга, бумерангом ударило по нему самому. Некого винить. Он, и только он виноват в том, что чудовище, дремавшее в душе Инь Лиу, вымахало до размеров дракона, грозящего поглотить всё, что придавало жизни полковника Тая хоть какой-то смысл. А раз так, то и сражаться с драконом надлежит ему. Это его и только его наказание и его расплата.

- Мне потребуется несколько дней. И кое-что из оборудования, – медленно произнес Тай.

- Диктуйте. – Жань подвинул к себе вирт-сферу.

Пятый Сектор вооруженных сил КНР.

Система НР11_08.

Планета Пекло.

Учебная часть «Банли».

У Юшенга появился новый идол. Прежде его кумиром был профессор Ли. Но теперь место в сердце юноши прочно занял старый мастер Люйцю. Юшенг обожал его занятия и ловил каждое слово учителя. Только сейчас он начал понимать, что значит быть не слепым исполнителем инструкций, а настоящим творцом. Раньше он думал, что такая свобода возможна только в науке. Собственно, именно поэтому он сменил профессию после первички: работа с мертвыми железками казалась ему скучной и однообразной. Старый мастер открыл перед юношей красоту и вдохновение в работе с механизмами. Создание и ремонт техники – понял Юшенг – это тоже творчество. Ничем не хуже живописи или, скажем поэзии. Или экономики.

Как-то, желая сказать учителю приятное, Юшенг поделился этой мыслью с Люйцю. Старик долго смеялся дребезжащим голоском, а потом нравоучительно сообщил, что каждый настоящий мастер просто обязан быть творцом, и неважно чем он занимается: пишет музыку или строит дома. А вот если он не творец, то никакой он и не мастер, а так, заурядный ремесленник, какого нужно гнать из профессии куда подальше. Пусть ищет своё призвание в чем-то другом.

Юшенг сначала отнесся к словам старика со скепсисом, но потом поразмыслил и понял, что всё не так просто. Ведь и Зихао – творец. Он, имея на руках трёх неумех в виде балласта, провернул безнадежную операцию в тылу противника, да еще умудрился всех их вытащить целыми и невредимыми. Это ли не настоящий шедевр военного искусства? А консультант Йи? Разве не был творцом он, сумевший из ответов на стандартные вопросы тестов, сделать вывод о невиновности Юшенга. Разве Йи не прочитал его душу, словно открытую книгу? А как он потом спас его, с легкостью опровергнув ложные обвинения этой страшной женщины!

Получается, старик опять прав. Значит, Юшенг должен, обязан стать творцом–механиком. Даже если для этого у него осталось всего два месяца.

Старик оказался неиссякаемым кладезем информации. Наверное, не существовало в галактике такого механизма, который мастер Люйцю не знал бы вдоль и поперек. Особенно заинтересовала Юшенга тема, на которой остановилась Лифен в тот самый день, который едва не стал для Юшенга роковым.

«Чужая техника», – провозгласил старик, едва войдя в аудиторию. Юшенг внутренне возликовал.

- Относительно чужой техники механик всегда должен придерживаться правила номер двенадцать, – старик скрупулезно нумеровал свои забавные правила, и ещё раза не было, чтобы он их перепутал.

- А что это за правило? – с любопытством спросил кто-то из курсантов. Это тоже была ставшая традицией игра: старик никогда не говорил правило сразу, ожидая вопроса от аудитории. Вот и сейчас он охотно закивал, словно фарфоровый болванчик, и уточнил:

- Правило номер двенадцать. Не дергай свисающий с дерева хвост, если не знаешь, кто у него на другом конце.

Аудитория с готовностью рассмеялась. А старик, ставший необычайно серьезным, внезапно добавил.

- А самое главное – помнить тринадцатое правило.

И не успел очередной курсант задать вопрос, как старик закончил:

- Никогда не пытайся приручить змею.

Осмотрев притихшую аудиторию, он милостиво добавил:

- Разве что иначе попадешься в зубы тигру.

«Чужая техника смертельно опасна, – принялся он вдалбливать в головы курсантов. – Вы не владеете её программными кодами, вы не знаете, какой модернизации она подвергалась. Работая с ней, вы идёте по минному полю, да ещё и ведете за собой остальных. Я постараюсь познакомить вас с самыми распространенными платформами и моделями, но ничего из сказанного мной нельзя воспринимать как абсолютную истину: даже небольшая модификация может полностью изменить поведение машины».

Работая с чужими механизмами, Юшенг сделал поразительное открытие. Кардинально ни один из них не отличался от машин, использовавшихся в Народной республике. Те же принципы, те же решения, те же возможности. Разница была в частностях, в деталях: общий дизайн, форма блоков, стандарты протоколов, типы разъемов. Да, для неспециалиста русский тяжелый танк с забавным названием «Ви-Тясь» ничем не напоминал родного «Буйвола». Но стоило только копнуть глубже, и выяснялось, что эти машины во многом схожи. Юшенг взялся сопоставлять дальше и вскоре убедился, что исключения из этого правила можно пересчитать буквально по пальцам. Устав думать самостоятельно, Юшенг обратился к мастеру. Старик внимательно выслушал курсанта, по обыкновению сонно кивая. Когда Юшенг закончил, он насмешливо посмотрел на него своими выцветшими глазами и, подергав вечно всклоченную козлиную бородку, наставительно воздел указательный палец с коричневым ороговевшим ногтем, который частенько использовал вместо отвертки:

- Обезьяна, мальчик мой, суть существо любопытное и завистливое. Если у её товарки появится глиняный черепок, она из собственной шкуры выпрыгнет, только б умыкнуть безделушку.

- И какой номер у этого правила? – усмехнулся юноша.

- Никакой, дурья твоя башка, – погрозил ему корявым пальцем старик. – Разведки доминант столько раз воровали друг у друга черепки, что сами Высшие не разберут, кто что изобрел.

Объяснение показалось Юшенгу вполне логичным, и он больше не возвращался к этой теме. Тем более, что у старика нашлось еще много правил, любопытных механизмов, а еще больше – язвительных комментариев.

С каждым днем знания и умения юноши углублялись, расширялись. Теперь он бы и глазом не моргнул, прикажи ему старик восстановить упавший с орбиты катер. Или даже подбитый крейсер. Кстати, о крейсерах. Юшенг время от времени возвращался к незаконченному признанию сержанта Тайшу. Кто же был четвертым спасшимся членом экипажа крейсера «Йонган», и почему сержант не захотел называть его имя? Юшенг не смог бы объяснить, почему считает этот вопрос важным. Он просто чувствовал, что сержант смолчал неспроста.

Возможно, у него и появились бы идеи на этот счет, будь у него чуть больше времени. Но, спасибо тому же Тайшу, времени у них теперь не оставалось вообще. Сержант гонял взвод в хвост и в гриву, а уж четверке Зихао доставалось вдвойне: их он кидал на самые сложные, самые тяжелые и опасные участки. Видимо, именно так он истолковал слова капитана Ляна о том, что за четверкой Зихао нужно приглядывать отдельно.

- Когда в следующий раз кому-то поручат обо мне заботиться, я буду держаться от такого человека подальше. Лучше на другой планете. Или даже в другой звёздной системе, – стонал Бэй, поднимаясь после четырехчасового сна, который не столько уничтожал усталость, сколько откладывал её на потом.

- Угу. Если только доживешь, – зевая так, что едва не лопались губы, поддерживал друга Юшенг.

Теперь учения проводились дважды в неделю. Не такие длительные – всего по двенадцать часов. Они десантировались с орбиты, работали в лабиринтах подземных укрепрайонов, высаживались на лишенных воздуха спутниках других планет системы, где тяготение было ничтожным. Но чаще всего им приходилось биться в пустынях и в горных теснинах.

- Ты что, только заметил? – рассмеялся Зихао, когда Юшенг обратил на это внимание. – Ясное дело, нас готовят к такому типу планет.

- Разве так бывает? – засомневался Бэй.

- С нормальными войсками нет. Но вы – не солдаты, запомните уже. А значит, ваша специализация крайне узка: засушливые гористые планеты, с мощной атмосферой, тяготение один, максимум – два стандарта. Остальное – вакуум там, спутники, это всё так, для общей эрудиции.

Из слов вояки Юшенг сделал пугающий вывод. Как математик, занимавшийся вопросами глобальной экономики, он неплохо разбирался в астрономии, и мог с уверенностью сказать, что планеты того типа, к которому их готовят, составляют меньше процента от общего числа потенциально пригодных для обитания планет рукава. И если специализация их учебки так узка, у этого есть только одно объяснение: дисциплинарных батальонов в народной республике должно быть очень и очень много. Но вот вопрос – откуда набрать столько осужденных, если преступность, по официальным данным, неминуемо стремится к нулю? На этот вопрос у Зихао тоже нашёлся исчерпывающий ответ: заняться делом и перестать забивать голову чушью. И по большому счету здоровяк был совершенно прав.

За последние недели нагрузка здорово возросла. Теперь в учениях принимали участие и боевые системы. Воздух дрожал от рева танков, воя ракет, уханья орудий. Только сейчас Юшенг оценил точность прозвища планеты. Она действительно оказалась настоящим Пеклом. И оно постепенно начало принимать кровавые жертвоприношения. Из тысячи курсантов, обучавшихся в учебке, сорок человек уже отдали Родине последний долг. Взвод сержанта Тайшу был одним из немногих, не потерявших пока ни одного человека, и это невзирая на «фактор курсанта Шу», как шутливо говорил Бэй.

Во время вторых общих учений Зихао предпочел не высовываться, и группа тихо– мирно закончила их без потерь и без особых достижений. Сержант имел с Зихао короткий, но содержательный разговор, после которого великан вернулся к друзьям с любопытным известием. Теперь группа была обязана побеждать.

- Ничего себе, условие! – возмутился Бэй. – Это почему? Мы что тут, самые незаменимые? Можно подумать, без нас республика загнётся!

- Первой победой мы взяли на себя повышенные обязательства, – пояснил Зихао и добавил: – Не стоит обманывать возложенные на нас надежды партии и правительства.

- Партия – это серьезно, – оценил обстановку Киу. – Придется побеждать.

Бэй заткнулся.

Ночью, после того, как программер с геологом уже заснули, Юшенг шепотом окликнул великана.

- Чего тебе? Спи давай! – с неудовольствием отозвался тот.

- Погоди. Слушай… На чем тебя поймал сержант?

- О чём ты?

- Думаешь, я купился на эти сказки про обязательства?

Зихао вздохнул.

- И чёрт меня дернул связаться с таким занудой, как ты…

- Поздно теперь жалеть, – не желал сдаваться Юшенг.

- Ладно. Сержант пригрозил, что если я буду филонить, он займётся моим прошлым.

- Я так понимаю, не тем прошлым, которое с витриной и дракой с полицейским? – закинул удочку Юшенг.

- И этим тоже, – уклончиво ответил великан. – Так что придется побеждать, братец.

- Это не проблема. Но, если ты помнишь, ты обещал мне всё рассказать. Так что именно может раскопать сержант?

- Не сейчас. Когда потребуется, я расскажу. Поверь.

Юшенг понял, что пока большего от друга не добьется. Что ж, остается только поверить скрытному вояке на слово.

- Ладно. Но и я не забуду. Спокойной ночи, победитель.

- Спокойной ночи, зануда.

[1] Жёлтый

[2] В Китае однофамильцы формально считаются родственниками. В прошлом это вынуждало однофамильцев даже отказываться от брака, считавшегося родственным.

[3] Эндоскопический медицинский метод, позволяющий врачу оценить состояние прямой кишки пациента с помощью эндоскопа, вводимого через задний проход.

[4] В Китае общепринятым считается обращение по должности (профессии) и фамилии. Например: директор Ли, помощник Лю, инженер Гэн и т.д.

[5] Оникс

[6] Выражение, подчеркивающее подчинённое положение собеседника.

[7] Водопад

[8] Белая голова

[9] Дэн Сяопин (1904 – 1997) – китайский государственный, политический и общественный деятель. Автор принципа «Социализм с китайской спецификой», инициатор либеральных экономических реформ.

[10] Роял флэш, лучшая покерная комбинация из возможных, включающая пять карт одной масти по возрастанию от десятки до туза.