чики-брики!

2037 год. Чикаго. Вечер.

Небо решило утопить этот город целиком. Проливной дождь лупил по металлу, забивая гул стройки в один нескончаемый шум. Краны тянулись к небу, будто пытались утащить серые тучи за собой. Грязь, цемент, мокрый железный запах бетона.

— Эй, Райт, двигай балки! — грубый голос прораба слился с рёвом сварки и скрежетом кранов.

Сэм медленно поднял взгляд.

Под дождём всё вокруг было одинаково серым — ржавые перекладины, бетонная крошка под ногами, лица рабочих, уставшие и пустые. Ему в руки сунули крюк от подъёмника, и он молча ухватился, помогая поднять тяжёлую деталь.

Рядом с ним двое рабочих спорили, перекрикивая дождь и машины:

— Слыхал? Эти сенаторы опять втирают про «Новый мировой порядок»!

— Ха, порядок… Где мой кредит на дом сам закроется и жена перестанет пилить? Вот тогда я поверю!

Они засмеялись, и к ним тут же подключился третий — парень в заляпанной куртке, с сигаретой, которую он тщетно пытался прикрыть от дождя ладонью.

— Я ж говорил, что наши сегодня выиграют и поднял на этом много бабла! — с довольной ухмылкой похвастался он.

— Хватит тебе этих денег максимум на пару банок пива! — засмеялся другой

— Вот увидишь, когда куплю себе новый минивэн. Ставки на бейсбол это вещь!

Смех разлетелся по площадке, смешиваясь с ревом техники. Никто не заметил, что Сэм не смеётся вместе с ними.

Он тянул трос, напрягая плечи, и смотрел, как тяжёлые балки медленно уходят вверх. Казалось, весь этот шум, споры и смех — просто фон, бесполезная пустая болтовня.

Мировой порядок, кредиты, бейсбол…

Вы всё ещё верите, что это важно?

Сэм тяжело выдохнул и промолчал. Здесь от него никто и не ждал слов.

Когда смена закончилась, рабочие шумной толпой потянулись прочь — кто на автобус, кто к своим машинам. Кто-то продолжал спорить про бейсбол, кто-то громко договаривался о вечере в стрип-клубе.

Сэм снял каску и бросил её в контейнер. Дождь бил прямо в лицо, холодный, тяжёлый. Он сунул руки в карманы и безмолвно пошёл, будто растворяясь в мокром городе.

В кармане брякнула мелочь — достаточно, чтобы хватило на пару дешёвых стаканов виски. Сэм свернул в тёмный переулок, и его фигура затерялась в сером потоке улицы.

На горизонте проступили очертания убогой двухэтажки. Над входом тускло мигала неоновая вывеска «Старый порт», отбрасывая синеватый свет на потрескавшийся асфальт.

Бар встретил его привычным запахом дешёвого виски, пива, старого дерева и сигаретного дыма, въевшегося в стены. Тусклые лампы жёлтым светом подсвечивали стойку, где бармен протирал стаканы уже в сотый раз за день.

— О, Сэм, как обычно? — лениво бросил он, даже не поднимая глаз.

— Ты ещё спрашиваешь, — хрипло ответил Райт, плюхнувшись на высокий стул.

Стакан и бутылка переместились к нему так же привычно, как будто были частью ежедневного ритуала. Он сделал первый глоток, ощущая, как жидкий огонь растекается по горлу и вяло греет изнутри.

Бармен наклонился чуть ближе.

— Слушай… тут один странный тип заходил. Сказал передать тебе кое-что.

Сэм приподнял бровь.

— Странный? Ну-ка, удиви.

Бармен достал из-под стойки тонкий картонный прямоугольник и положил на дерево. Выглядело это как визитка. Только вот — абсолютно пустая.

— Реклама новой секты? — усмехнулся Сэм, но не потянулся за карточкой.

— Не знаю, — понизил голос бармен. — Он был в чёрном костюме, галстук, туфли — будто на похороны собрался. Но… на нём ещё была маска. Белая.

— Маска? — Сэм нахмурился.

— Да. Без глазниц, без рисунков. Тупо белая, как призрак. То ли пластик, то ли… черт его знает. Я тебе скажу честно, у меня мурашки пошли.

Сэм молча потянулся к карточке и поднёс её ближе к глазам.

В тот же момент на белом картоне проступило слово:

Для Сияющего.

Он прищурился и моргнул, но надпись никуда не исчезла. Повернул карточку — на другой стороне проявились цифры.

Бармен отшатнулся, заметив это.

— Вот чёрт… на ней же ничего не было!

Сэм добил остатки виски, глухо поставил стакан на стойку и посмотрел на карточку снова. Губы дрогнули в кривой усмешке.

Сияющий, значит…

Он сунул визитку в карман и жестом попросил ещё виски. Бармен налил, стараясь не встречаться взглядом.

Но внутри, глубоко под слоями цинизма и алкоголя, что-то дрогнуло. Словно старая, забытая боль зашевелилась и напомнила: не всё ещё кончено.

***

Сэм долго сидел на краю кровати, вертя в пальцах визитку. На одной стороне — всего лишь слово. «Для Сияющего». На другой — номер. Слишком простой, слишком прямой. Как наживка, брошенная на дно.

Он выдохнул, будто собираясь шагнуть в холодную воду, и всё же набрал цифры. Тишину комнаты, густую, как смола, прорезали короткие гудки. Каждые нарастали в голове гулом, пока наконец не щёлкнуло соединение.

Голос в трубке был гладким, отполированным и лишённым случайных эмоций — идеальный инструмент.

— Сияющий, рады, что вы позвонили нам, — произнёс некто ровно, без тени теплоты.

…Сияющий?

Это слово вонзилось в сознание Сэма Райта, словно лезвие в плохо зажившую рану. Имя, которое он закопал в самом глубоком подвале памяти вместе с осколками того, кем он был.

Голос на другом конце произнёс его с неприличной лёгкостью, будто это было самое обычное дело.

— С кем говорю? — его собственный голос прозвучал низко и хрипло, оборонительно. Тень прежней мощи, теперь — всего лишь щит от назойливых коллекторов.

— Дэниел Клифф, рекрутер.

Рекрутер. Охотник за талантами. Падальщик. Сэм мысленно усмехнулся. Его «таланты» не были тем, что ищут обычные HR-менеджеры.

— Я не ищу работу. До свидания, — сказал он и уже тянулся, чтобы оборвать нитку, связывавшую его с прошлым.

Голос не стал громче. Он стал острее.

— Я работаю на правительство США и с частной организацией «ШТОРМ».

Сэм застыл. Пальцы, сжавшие трубку, чуть ослабили хватку. «ШТОРМ» — название, от которого в глубине сознания что-то едва дрогнуло, как предвестник далёкой грозы. Воспоминание? Инстинкт, учуявший ветер перед бурей?

— Да? — выдавил он, туго.

— Мы хотели бы вам предложить участие в одном проекте… — голос снова был ровным, словно читал подготовленную строчку. — Проект секретный и крайне интересный. Вознаграждение — один миллиард долларов.

Слепящая цифра застыла в воздухе. У Сэма перехватило дыхание.

Миллиард.

Это не вызвало жадности — только тугую смесь недоумения и настороженности, приближающуюся к паранойе. На такие деньги можно было бы исчезнуть. Или купить себе новый ад получше старого.

— Один миллиард? — в голосе дрогнул внутренний стержень, и это раздражало его сильнее, чем сам дрог. — Кого я должен убить? Президентов всех стран?

— Нет, — сухо ответил Клифф. — Всего лишь горстку потерянных, злых людей, мешающих обществу.

Горькая усмешка рванула по губам Сэма.

— За свою жизнь я сносил целые сборища таких «людей». И где мои миллиарды?

— Понимаю ваше недоверие. Предлагаю встретиться лично и обсудить всё при встрече. Вживую.

Слово «вживую» ложилось как ловушка — светлая комната без выхода. Сэм медленно обвел взглядом свою убогую каморку: треснувшие обои, пустая бутылка на столе, пыль на подоконнике.

Мило...

Голос Клиффа изменился — от строгого рекрутера он перешёл в тон, от которого по коже пробежал холод: тот, кто видит и знает.

— Сэм. Тебе нравится быть разнорабочим у раздражающего бригадира и напиваться каждый вечер у Роба?

Сердце в груди сперва замерло, потом забило как молот. Они видели. Они всё знали: каждый жалкий день, каждое унижение.

— Много чего нарыли на меня, да? — прошептал он, и в шёпоте завелась тихая, сосредоточенная ярость.

— Не буду лгать, — ответил Клифф ровно. — Мы изучили вашу биографию: прошлое, настоящее. Мы предлагаем вам построить ваше светлое будущее.

Будущее.

Сэм посмотрел на свои руки — крепкие, рабочие. Руки, которые когда-то могли рвать сталь и испепелять плоть. В ушах звенело одно слово: сила. Та сила, что спала в нём долгим, пьяным сном.

В комнате воцарилась звуконепроницаемая пауза. Бывший герой стоял посреди нищеты, и мысль, как тяжёлая капля, укатилась в глубину: выбор уже сделан ещё при первом звонке.

Губы Сэма растянулись в беззвучной, безрадостной ухмылке. Это не была улыбка.

— Назови место и время, — сказал он.