Чистая двадцатка в исекай. Попаданцу в D&D не выдают мануал.

Даже не знаю, как я к этому пришел. Точнее меня к этому принудили. Жизнь у меня вроде была ничего так, жил работал, проводил с друзьями время, безумно обожал настольные игры и собрал в свое время неплохую такую коллекцию. Работал продавцом, иногда казалось, что вроде бы даже нравиться, но чего-то не хватало. Постоянно времени не хватало ни на настольные игры, ни на компьютер, ни даже на себя. А иногда просто казалось, что время ни на что нет, как и сил, чтобы собраться с духом стараясь придумать правильный выход из ситуации.

Так жил долгие три десятка лет, старался во всех интересных меня сферах получить по возможности даже больше нужного информацию и опыт, чтобы быть готовым к чему угодно. Даже как то пописывал книженку, но даже самому она в одно время перестала нравиться, не говоря о том, что тем, кому давал почитать, не особо заходила. Но я не унывал и старался смотреть на всё с энтузиазмом и видеть во всем позитивное.

Но однажды меня просто выдернули из моего привычного мирка и просто заставили жить по другим правилам в ином мире. Даже не знаю как я иссекайнулся, вроде бы на улицу не выходил и грузовичек меня не сбивал, а уж тем более здоровье было вроде бы в полном порядке, чтобы пришел мой естественный конец. Но однажды уснув в своей кровати, я проснулся в интересном месте.

***********************

Открыв глаза, я обнаружил, что сижу на длинной лавке в бесконечном коридоре - ни начала, ни конца. Рядом были другие люди… или, по крайней мере, мне так казалось. Вокруг - лишь размытые силуэты, будто сквозь сонный туман. Я тёр глаза, пытался сфокусироваться, но очертания так и оставались расплывчатыми, словно мир намеренно отказывался проявлять чёткость.

Коридор утопал в глубоких тёмно‑синих тонах, потолок растворялся во мраке. А вдоль стен - нескончаемая череда силуэтов, каждый на своей скамье. Я попытался заговорить с ближайшим, но голос будто застрял в горле. Ни звука. Лишь безмолвная попытка, мгновенно растворившаяся в тишине. И тут в голове раздался чужой голос - холодный, властный, бесстрастный.

«Тишина»

Внутри всё сжалось. Животный страх пронзил до костей, и я замер, боясь даже дышать. Будь я посмелее, может, попытался бы расспросить, выяснить, как здесь оказался. Но инстинкт подсказывал, лучше не гневить того, кто говорит в моей голове. Я просто ждал.

Ожидание длилось недолго. Из ниоткуда возник человек - вернее, фигура в светлом плаще. Его одеяние сияло, словно само излучало свет, а вокруг дрожала лёгкая дымка, будто аура. Когда он приблизился, я разглядел лицо, безэмоциональное, словно восковая маска. Два глаза закрыты, а третий - во лбу - открыт. И этот глаз… он метался с невероятной скоростью, охватывая всё вокруг, но будто ни на чём не фокусируясь. Взгляд был везде и нигде одновременно. Фигура подходила к каждому силуэту, и в её руках словно из воздуха возникали листы бумаги. Она вручала их - и те, кому доставался лист, исчезали. Но на их месте из дымки тут же формировался новый силуэт. Цикл повторялся снова и снова.

Паника начала подступать. Страх нарастал, сжимая грудь, но в тот момент, когда я уже был на грани срыва, в голове прозвучало новое слово.

«Умиротворение»

Напряжение испарилось. Страх ушёл, будто его и не было. На этот раз голос не пугал - он успокаивал. Я задумался, только что я испытывал настоящий ужас, а теперь… ничего. Ни тревоги, ни мандража. Словно кто‑то щёлкнул выключателем в моей голове.

Опомнился я, лишь, когда фигура в плаще остановилась передо мной. Я поднял взгляд - сияние его одеяния слепило глаза. Теперь я понял, это не аура, а сам плащ источал свет. Третий глаз продолжал метаться, но когда в протянутой руке материализовался лист бумаги, взгляд резко сконцентрировался на мне. Я физически ощутил его - будто остриё, пронзающее насквозь.

В голове прозвучало слово.

«Возьми»

Тело двинулось само. Словно марионетка, я протянул руку и взял лист. В тот же миг глаз снова забегал, фигура отступила на шаг и растворилась в дымке, переместившись к следующему силуэту.

Я уставился на бумагу. Она была ослепительно белой. Зачем она мне? Но едва я сосредоточился, на поверхности начали проявляться чернила, складываясь в знакомые строки. Это был лист персонажа из D&D. Какого… Мысли закружились вихрем. Аниме, книги о попаданцах - всё это проносилось в голове, но я никак не мог поверить, что это случилось со мной. Да, как и любой любитель фэнтези, я мечтал о подобном, но не так же! Меня будто выдернули из реальности и швырнули в мир, который я когда‑то изучал ради игр с друзьями. «Почему? Зачем?» - эти вопросы крутились в голове, но задавать их было некому. Разве что голосу в моей черепной коробке - но это уже граничило с шизофренией. Ладно. Раз меня сюда затащили, буду играть по их правилам.

Я вгляделся в лист. Все поля пусты. Правила те же, что и в игре - значит, пора применять знания.

Имя и раса

Сначала раса. Эльфы и полуэльфы - нет, их утончённость всегда раздражала. Гномы, полурослики, дварфы? Тоже мимо - низкий рост и в прошлой жизни доставлял неудобства. Человеком я побывал, так что может в этом новом мире предстать в новом амплуа. А вот тифлинг… Да, это то, что нужно. Харизматичные, загадочные - всегда привлекали меня.

Как только я решил, на листе само собой появилось «Тифлинг».

Теперь имя. Люцифер, Мефистофель, Рафаил - слишком банально. Хочу что‑то своё. Что‑то, что свяжет меня с прошлым, но будет новым. Матьяс Варго. Звучит. И подходит.

Подраса и класс

Подраса? Асмодей. Его дипломатия и сила - то, что мне нужно. В графе появилось «Асмодей».

Класс? Изобретатель. Я всегда любил мастерить - от сборки мебели до рисования. Подкласс - алхимик. Предыстория - гильдейский ремесленник. Просто, логично, и мне нравится.

Навыки и снаряжение

Языки: общий, инфернальный (из‑за расы) и… великаний. Вдруг придётся уговаривать огра не убивать меня?

Навыки инструментов добавились автоматически, воровские, ремонтника, травник и игровой набор. Мир будто заглядывал в душу - именно это я бы и выбрал.

Оружие: два серпа для ближнего боя (в одной книге герой виртуозно орудовал ими) и лёгкий арбалет с 20 болтами. Доспехи – чешуйчатые, и защита лучше, и выглядят круче кожаных.

Ещё набор исследователя подземелий, письмо из гильдии, дорожная одежда и кошель с 15 золотыми. Неплохо. Можно было бы и отказаться от экипировки и получить золотишка побольше, но интересно, что в этом письме и к чему оно меня приведет, вдруг это будет прикольный квест.

Заклинания

Заклинания пока пусты. Нужно выбрать. Наверное эти.

Лечение ран - чтобы экономить эликсиры.Чудотворство - расовая способность тифлинга.Огненный снаряд - для атаки. Урон приличный, и дистанцию держать можно.Починка – для ремонта вещей.Сигнал тревоги – ради моего спокойствия.

Всё. Основные решения приняты. Остальное подтянулось само. Но вопросов осталось множество. Сколько у меня жизней? Как будут выдаваться квесты? Можно ли прокачивать характеристики? Где обучение? Меня просто швырнули в этот мир без инструкций.

Едва я подумал об этом, фигура в плаще вновь возникла передо мной, выхватила лист из рук - и всё вокруг поглотил плотный туман.

Не было ощущения падения, лишь белёсые круги, закружившиеся в причудливой круговерти. Я словно попал в заставку первых серий «Доктора Кто» - только без музыки.

***********************

Затем я проснулся…

Обычно перед пробуждением я чувствую, как на меня накатывает груз грядущего дня - оттого и стараюсь задержаться в полусне как можно дольше. Сегодня всё было так же. Даже не открывая глаз, я уже знал, впереди рутина, а вставать не хотелось совершенно.

Странно, но привычного гула будильника не слышно. У меня их больше двадцати - могу даже во сне отключить, но сейчас… не помню, чтобы что‑то трогал.

Тревога кольнула под рёбрами. «А вдруг это был не сон?»

Нет, бред какой‑то. Мозг просто любит накручивать - порой до панических атак на пустом месте. Я попытался отвлечься, сочиняя бессмысленный стишок на букву «К». «Коля купил Кока‑колу Кристине, Красива Кристина как картина…» Ритмичные слоги убаюкивали, вытягивая из тревожных мыслей.

Снова провалился в лёгкий сон - на этот раз без видений. Но тревога осталась, затаилась где‑то на задворках сознания. Мне даже стало любопытно, вот сейчас открою глаза - и убежусь, что вся паника была лишь игрой воображения. Восстановлю рассудок. И немного разочаруюсь - ведь никакой мистики нет…

Но тут в голове раздался гудок - не как обычный будильник, а словно внутренний сигнал, настойчивый, вибрирующий где‑то в черепной коробке. Он не звучал снаружи - он был внутри, пронизывая сознание, заглушая мысли, заставляя вздрогнуть.

Я резко сел. Звук тут же исчез, оставив после себя лишь гулкую пустоту.

И это было не самое странное.

Я находился не у себя дома.

Вокруг - обшарпанная комната, будто сошедшая со страниц старинного романа. Вместо кровати - тюфяк с сеном (интересно, когда я вообще в последний раз слышал это слово, может быть в детстве в бабушкиной деревне). Жёсткие стебли шуршали при каждом движении, а запах сухой травы смешивался с сыростью. Стены из тёмного дерева, местами покрытого плесенью или паутиной - сначала я даже не разобрал, что есть что. Паутина, тонкая, словно кружево, цеплялась за углы, переливаясь в тусклом свете. У стены - печурка с трубой, уходящей в крышу. На потрёпанном табурете догорела свеча, оставив на деревянном столе лужицу воска и чёрный след копоти на стене.

Протёр глаза - и замер.

Руки… светло‑синие, как у утопленника, с едва заметным перламутровым отливом. Ногти длиннее обычного, заострённые, похожие на когти.

Я отшатнулся, споткнулся о тюфяк. На долю секунды время будто застыло - или мне так показалось. Мир замер, звуки приглушились, а сознание зафиксировало каждую мелочь, шероховатость дерева под босой ногой, холод воздуха на обнажённой коже, тихий скрип половицы. Я удержался на ногах, но услышал тихий стук упавшей косточки. «Наверное, что‑то сломал» - мелькнула мысль. Но я тут же отогнал её. «Если не знаешь - значит, ничего и не случилось».

Постепенно осматриваясь, я пытался осмыслить происходящее.

Комната крошечная, вся из дерева, кое‑где подгнившего. Доски пола скрипели под весом, а в углах скопилась пыль, перемешанная с мелкими опилками. Запах резкий - пот, сырость, древесная гниль, но… я чувствовал его. В прошлой жизни из‑за операции обоняние пропало. А тут - вот оно, даже если пахнет не лучшим образом. Каждый аромат пробивался сквозь ноздри, словно пробуждая забытые ощущения, затхлость старого дерева, кисловатый привкус плесени.

Из «удобств» - хлипкий столик с покосившимися ножками, ведро с водой (надеюсь, с водой) в углу, покрытое тонким слоем паутины. На столе - мои вещи. И тут я всё вспомнил. Или, точнее, убедился, это не сон.

Два слегка ржавых серпа с потемневшими лезвиями. Колчан с болтами, аккуратно уложенными в кожаные гнезда. Арбалет с деревянным ложем, покрытым замысловатой резьбой. Кошель с золотом, тяжёлый, с прочными кожаными завязками. Наборы инструментов, упакованные в плотные холщовые мешки. Под столом - чешуйчатый доспех, поблёскивающий в тусклом свете, словно шкура древнего зверя.

Я был лишь в штанах из грубой ткани и холщовой майке, прилипшей к телу от пота. За спиной - хвост, покрытый короткой сине‑серой шерстью, с кисточкой на конце. Первые разы он меня пугал, но сейчас я лишь машинально провёл по нему рукой, ощущая мягкую текстуру. Проведя рукой по волосам, нащупал два небольших рога, выступающих из черепа. Они были гладкими. Волосы - до плеч, густые, с лёгкой волной, пахли дымом и травой.

Я резко тряхнул головой, стараясь прогнать наваждение. Разум отказывался принимать происходящее. Прядь волос скользнула на лицо, и стало понятно, где примерно находились рога. Где их же не было волосы лежали ровно. Но всё же хотелось увидеть себя целиком. Найти бы зеркало…

Пора выходить. Осматриваться. Пытаться понять, зачем я здесь. Или… призвали ли меня вообще?

Натянул доспех - двигаться удобно, пластины мягко скользят друг по другу, не сковывая движений. Но как носить арбалет? Колчан легко повесить через плечо, а вот арбалет… Я ощупал кирасу и штаны, ища крепление - и нащупал кожух с крюком на спине. Он был сделан из плотной кожи, с металлическими вставками, и держался на прочных ремнях.

«Хм, неплохо. Но как его доставать в бою?»

Попробовал - оружие легко снимается, ложится в руки, словно было создано именно для этого движения. Болты, правда, придётся заряжать самому. «Эх, а я уж размечтался, что они сами будут вставляться…»

Убрав арбалет за спину, взял серпы. Их вес ощущался привычно, рукоять удобно легла в ладонь. И в тот же момент в голове прозвучало.

«Использование двух оружий»

Ого, крутяк. Это же та самая черта, которую я выбрал при заполнении листа.

В аниме обычно в таких случаях появляется меню перед глазами, с яркими иконками и подсказками. Но здесь - другая вселенная. Ни светящихся строк, ни звуковых эффектов, ни даже лёгкого мерцания. Только тихий голос в сознании и ощущение, будто что‑то щёлкнуло внутри.

Покрутил серпы в руках, прикрепил к ножнам на бёдрах (они тоже появились, словно по волшебству - кожаные, с металлическими заклёпками, идеально подогнанные под размер). Сначала было непривычно, тяжесть оружия давила на пояс, но после пары кругов по комнате я свыкся. Шаг стал увереннее, движения - плавнее. Надеюсь, это не будет мешать в быту.

Затем повесил сперва на плечо рюкзак. Он был сделан из толстой кожи, с внутренними перегородками и наружными карманами. Сложил туда письмо (плотный пергамент с восковой печатью), кошель, наборы (инструменты занимали больше всего места, но укладывались компактно). Рюкзак оказался вместительный, внутри уже лежали золото, комплект одежды и инструменты - и всё это без намёка на перегруз. Материал не растягивался, ремни не натирали, а вес распределялся равномерно.

«Сумка хранения с первого уровня? Интересно…»

Кстати… у меня ведь первый уровень? Как я пойму, когда он поднимется? Будет ли какое‑то оповещение? Или нужно самому отслеживать прогресс?

Вопросов - море. И некому их задать.

Пора бы уже выходить в новый мир и творить историю. «Ну… с Богом, хе‑хе», - подумал я и тут же усмехнулся, вспомнив, что теперь я - выходец из Преисподней.

Открыв дверь, я сперва зажмурился от ослепительного солнечного света. Глаза постепенно привыкли, и я огляделся. Лишь закрывая дверь, осознал. В хибарке не было никакого источника света, а значит, сработало Тёмное зрение. «Хмм, а я даже сразу и не понял. Прикольно», - пронеслось в голове.

Развернувшись, я увидел перед собой небольшую деревушку. Моя избушка, из которой я только что вышел, выглядела убого, ни окон, лишь дверь да труба для выхода дыма. Казалось, она развалится от малейшего прикосновения, но, к удивлению, выдержала закрытие двери. Другие дома были в лучшем состоянии, хотя целиком деревню я не видел - моя хижина стояла на самом краю, за парой деревьев. С другой стороны простирался густой лес.

Где‑то рядом журчала вода - наверное, ручей. Из леса доносилось щебетание птиц. Солнце едва поднялось над деревьями - судя по всему, время близилось к позднему завтраку. Есть особо не хотелось, но познакомиться с местными было бы полезно.

Мимо домика проходила просёлочная дорога. Выбоины, глубокие и неровные, говорили о том, что она предназначена лишь для пешеходов, лошадь тут бы точно отказалась идти.

Я глубоко вдохнул. Солнечные лучи ласково коснулись кожи, а свежий ветерок принёс звуки и голоса из центра деревни. Где‑то задорно смеялись, стучал молоток, а ещё - я уловил аромат свежеиспечённого хлеба. Живот тут же заурчал, словно я не ел целую вечность. Видимо, я ещё не до конца ощущал своё тело. Это стало ещё одной причиной отправиться в деревню и познакомиться с жителями.

Проверив экипировку - серпы в ножнах, арбалет за спиной, рюкзак на спине - я двинулся к центру. Миновав пару домов, я не встретил ни одного прохожего. Но едва вышел на площадь, всё стало ясно. Там развернулась небольшая труппа артистов, собрав вокруг себя, похоже, всю деревню. Дети бегали в догонялки вокруг взрослых, увлечённых подготовкой к представлению. На деревянном помосте, сооружённом самими артистами, в углу сидел бард и настраивал инструмент. Остальные расставляли декорации и вешали потрёпанную ширму.

Приближаясь, я понял, почему все собрались здесь. На земле валялись листовки с рекламой представления, многие уже смешались с грязью. Мимо пробежали дети, весело смеясь и прыгая. Один из них поскользнулся и плюхнулся прямо в лужу. Грязь долетела до меня, но я не придал этому значения - первым порывом было помочь ребёнку. Протянул руку, но он взглянул на меня как на идиота. Самостоятельно поднявшись и отряхнувшись, мальчишка скорчил рожицу и убежал за остальными. Я ещё пару секунд стоял с протянутой рукой, мысленно коря себя за наивность. Затем отряхнулся, выпрямился и подошёл к местным.

Оглядываясь, я заметил, что в деревне живут не только люди. Среди толпы виднелась семья полуросликов - их с трудом можно было отличить от детей. Пара дварфов и один полуэльф выделялись из общей массы. Полуэльф щеголял вычурной одеждой и посохом. Скорее всего, он был знахарем или старостой. Сначала я подумал, что это эльф, но, когда он повернулся вполоборота, я разглядел козлиную бородку и усы - у чистокровных эльфов такого не бывает.

Все были так увлечены подготовкой к представлению, что я решил тоже понаблюдать, оставив знакомство на потом. Мой рост - около двух метров - позволял видеть сцену без необходимости вставать на цыпочки.

Как раз в этот момент приготовления завершились, и началось представление. Труппа оказалась разношёрстной. Среди артистов был локсодон, который аккомпанировал основной музыке, используя хобот словно саксофон. Пара гоблинов танцевала, вытворяя безумные пируэты.

Звучали песни на Общем языке - о подвигах героев, прекрасных принцессах и злобных драконах. Особенно меня зацепила сказка о семи дварфах, спасавших прекрасную девушку от злой мачехи и её тёмной магии. Гоблины сыграли её с таким артистизмом, что история ожила перед глазами.

В финале из вагончика за сценой вышел человек в одежде, похожей на монашескую. Точнее, это был дженази огня. Едва он появился, начал делать пируэты руками в воздухе - и по его телу разлился огонь. Он управлял им с поразительной ловкостью, перебрасывал из руки в руку, словно мячик. В кульминации он исполнил нечто вроде танца, выбросил руки вверх - и над деревней расцвели разноцветные залпы фейерверка. Толпа ахнула от восхищения и разразилась аплодисментами. Я, захваченный зрелищем, немного заторможено, но тоже присоединился к овациям.

Когда артисты поклонились, на сцену вышли два полурослика в разноцветных одеждах. Они спустились и начали обходить зрителей, собирая «монетки в дар на развитие труппы». Порывшись в кошеле, я вспомнил, что у меня всего 15 золотых монет. Не то чтобы я был жадным, но, протягивая одну монетку, почувствовал, как внутри взвыла жаба.

Пока полурослики собирали милостыню, остальные артисты уже успели убрать декорации. Только сейчас я заметил две телеги за сценой, обитые металлическими пластинами. На одной из них был даже второй этаж.

Глашатай объявил, что труппа рада выступить и благодарит за взносы в их фонд развития. Он также сообщил, что в следующем месяце они вернутся с новой программой.

Я наблюдал, как телеги выезжают из деревни. Напоследок в воздух взлетели огненные снаряды, взорвавшись яркими бутонами. Это снова вызвало бурные овации.

Люди начали расходиться, делясь впечатлениями и обсуждая песни. Когда большинство ушло, несколько деревенских столпились вокруг полуэльфа. Те, кто стоял ближе к нему, махали мне в знак приветствия, при этом явно что‑то говорили полуэльфу, кивая в мою сторону. Мне стало любопытно, о чём идёт речь, и я направился к ним. Зная, что к тифлингам часто относятся с настороженностью, я шёл с улыбкой на лице, стараясь не вызвать негатива. Приблизившись на почтительное расстояние, слегка поклонился в знак уважения.

Рассматривая полуэльфа вблизи, я понял, чем меня привлекла его одежда. Она напоминала кафтаны русских купцов, тёмный бархат, тесёмки на груди, поднятый воротник. На талии виднелся кожаный пояс с зельями, а сбоку на цепочке висела книга.

- Доброго утречка.

- Доброго утра, уважаемый, - с горделивым, но добрым взглядом произнёс полуэльф и протянул руку. Я машинально ответил на жест и пожал руку. - Меня зовут Дариан Мэллерелель, местный староста. Мне говорили, что какой‑то израненный путник решил устроить в заброшенном доме долгий отдых, но не думал, что он почтит нас своим вниманием. Ладно, Андрам, можешь ступать. Передай Петри, что я скоро буду, пусть готовит на ещё одного.

Паренёк, который прежде махал мне, теперь стоял, глядя с неким страхом. Кивнув старосте, он улыбнулся мне и побежал вдоль домов, вскоре скрывшись за поворотом. К этому времени деревенские, толпившиеся вокруг старосты, понемногу расходились, бросая на меня неоднозначные взгляды.

В момент рукопожатия Дариан слегка сжал мою руку - чуть сильнее обычного. И тут я вновь услышал звук упавшей доски. Теперь я понял, что это было, я проходил проверку характеристик, и звук означал бросок двадцатигранного кубика. Вслед за этим в голове прозвучал бесстрастный голос.

«Провал спасброска мудрости»

Хмм, получается, староста меня проверяет, пытаясь прочесть мысли. Но мне скрывать было нечего, так что я не переживал. Лишь смотрел на невозмутимое лицо полуэльфа, который, спустя несколько мгновений улыбнулся, всё ещё держа мою руку.

- Извините за такую наглость, мне нужно соблюдать меры безопасности. Пусть наша деревня находится в немилости Богов, но мы стараемся жить пусть малой, но дружной семьёй. Как вас зовут, добрый путник?

- Матьяс… Кхм… Матьяс Варго, - ответил я, прокашлявшись, голос прозвучал неожиданно низко. Нужно было импровизировать предысторию - раз уж меня так внезапно добавили в сюжет. - Видимо, меня слишком хорошо приложили, потому как я ничего не помню, хоть, как вы и сказали, я был до этого ранен. Мне немного неловко за то, что я занял один из ваших домов, и готов помочь чем смогу. Но, как я уже обнаружил с утра, не слишком‑то обеспечен. Буду готов взяться за любую работу, дабы не остаться в должниках и доказать, что мне можно доверять.

- Весьма похвально. Да, вижу, мысли ваши чисты, - отпустив мою руку, промолвил староста. - Не знаю, чем ты можешь пригодиться, но можешь после обеда заглянуть к нашему кузнецу - ему вроде бы нужны были помощники. Ну, или проведай доску объявлений, возможно, найдёшь там работу по душе. А теперь пойдём, покушаем. Моя женушка уже ждёт нас. Как говорится, за вкусными яствами и разговор идёт легче.

Мы двинулись по деревне, и я вертел головой из стороны в сторону, стараясь не упустить ни одной детали. Всё казалось таким новым и удивительным.

Дома - однотипные, но каждый со своим характером. Перед одним разбит небольшой огород, другой укрыт лозами дикого винограда. Возле третьего на верёвках сушилось несчётное количество детской одежды. Некоторые дома переоборудованы под лавки, в одной пахнет свежеиспечённым хлебом и пирогами, в другой гончар выставляет на продажу горшки и кувшины, а под навесом мерно стучит молотком сапожник, отбивая свой рабочий ритм.

Местные жители приветствовали нас с искренними улыбками - в них не было ни капли притворства.

Спустя несколько домов и пару поворотов мы добрались до жилища старосты. К моему удивлению, оно располагалось не в центре деревни, а почти на окраине - под сенью яблонь и вишен. Огород позади дома выглядел ухоженным, капли воды блестели на листьях после полива.

Три полурослика - все в земле, но с улыбками на лицах - помахали нам перчатками и вернулись к работе на грядках.

Из дома вышла жена старосты - на звуки голосов работников. Увидев нас, она радостно поприветствовала.

- Дорогой, Андрам передал весть от тебя. Как прошел концерт бардов? Надеюсь, в следующий раз я смогу тоже сходить на их выступление. А кто этот милый молодой путник? Твой новый знакомый? – Восхищенно спросила женщина полуэльфа. – Ну ладно, не будем стоять на улице, пойдемте в дом, там как раз все накрыто, не поймите за скромность, я не сильно ждала гостей.

Зайдя я просто опешил. Стол просто ломился от еды. Супы в котелках, ребрышки с овощами, всевозможные рулеты, различные нарезки колбас и сыров, а самое главное был это свежий хлеб. От всех запахов у меня словно помутилось в голове, а живот предательски оповестил всех в доме, что я голоден. Шедший передо мной староста хихикнув обратился ко мне, хлопнув рукой по плечу.

- Не стесняйся, Матьяс, присаживайся. Будешь моим гостем. Тем более Петри так старалась, так что давай ее не расстраивать.

Только успев сесть за стол, Петри, жена старосты, сразу положила несколько блюд в тарелку и с улыбкой поставила передо мной. Я удивился даже с самого себя. Раньше я всегда не отличался сильным доверием, а тут прям сразу пришел к старосте домой и сел к ним за стол. Очень странно. Наверное, поддался потоку действий и решил не отказывать тому, кто может мне помочь в будущем. Познакомился со старостой и его женой, узнал, что у них был сын, но он уехал в Невервинтер на службу. О том, какие у них дружелюбные деревенские жители и как спокойно им живется. Я же рассказал им всё что знаю, точнее, что помню после сна. Решил, что лучше не говорить про то, что видел во «сне», мало ли какие последствия этого могут меня ждать. Я помнил, что заклинание Обнаружение мыслей работает только минуту, но все-таки подстраховаться нужно было, поэтому я сразу решил сменить тему. Сказал, что буду искать себя, а также попросил старосту еще раз рассказать о том, где нахожусь.

Мы оказались неподалёку от Уотердипа (или, как говорят на Общем языке, Глубоководья) - но не настолько близко, чтобы привлекать внимание. Деревня лежала в стороне от главных трактов, словно деревья Криптгарденского леса укрывала её от любопытных глаз. История этого места хранила следы былой немилости, когда‑то местные властители отвернулись от поселенцев. Поначалу деревня состояла всего из пяти‑шести домов - пристанища для изгнанников и ссыльных, тех, кого судьба или закон отправили в эту глушь. В хрониках, если они и существовали, эти земли, вероятно, значились как «забытые окраины» - и со временем так оно и стало. По странному стечению обстоятельств деревня и вовсе выпала из поля зрения городской канцелярии. Визиты министерских проверяющих сошли на нет, а новые отчёты так и не появились. Словно сама Плетение - таинственная магическая ткань мира - спрятала это место от бюрократической машины. И тогда началось удивительное, поселение стало расти как на дрожжах. Люди привозили сюда родных, строили новые дома, обустраивались надолго. Удалённость от главной дороги играла на руку - случайные путники не забредали в эти края, а те, кто знал о деревне, хранили молчание. Здесь сложилась необычная община, все относились друг к другу как к семье. В воздухе витала атмосфера доверия и взаимовыручки, редкая для беспокойных земель Фейруна. Местные жители помнили, их покой хрупкий. Любой интерес властей мог обернуться бедой - конфискациями, налогами или ещё чем похуже. Особую роль в судьбе деревни сыграл Дариан. Этот находчивый человек наладил тайные поставки продовольствия и ремесленных материалов из ближайших городков. Он действовал осторожно, словно опытный разведчик, никаких крупных сделок, никаких подозрительных караванов. Всё - малыми партиями, через проверенных посредников, под видом обычных сельских обменов. Так деревня продолжала жить в своём ритме, вдали от больших событий. Её жители знали, пока они остаются незаметными, у них есть шанс сохранить свой маленький мир - остров спокойствия посреди бурного океана Фейруна.

Староста говорил с той особой горячностью, какая свойственна людям, давно копившим тревоги и надежды. Он живо описывал деревню - её узкие улочки, обросшие мхом крыши, тихие колодцы, в которых, по местным поверьям, обитали духи‑хранители. В его рассказе мелькали обрывки историй о засухах, набегах кочевников и спорах с соседними поселениями. Но я уловил едва ли половину, аромат тушёных рёбрышек, приправленных травами с местных лугов, мгновенно отвлёк меня от слов старосты.

Как только я вонзил зубы в нежное мясо, мир сузился до ощущений, хруст корочки, сочный вкус, приглушённый стук вилки о тарелку. Звук пережёвывания заглушал голос старосты, превращая его речь в невнятный гул, словно далёкие раскаты грозы. Время от времени я поднимал глаза, кивал с преувеличенной внимательностью и бормотал «Да‑да, понимаю…» лишь бы не выдать, что мысли мои витают где‑то между соусом и гарниром. Пока я наслаждался трапезой, в голове роились совсем иные заботы. Как в этом мире отслеживать свой прогресс? Будут ли квесты фиксироваться в каком‑нибудь магическом журнале, или придётся вести записи на пергаменте? А проверки навыков… Что станет триггером для броска кубика? Почувствую ли я внутренний импульс, когда нужно будет проверить Ловкость рук или Знание архитектуры? И как проявится мой класс - через интуитивные действия или явные подсказки системы?

Я решил, первым делом - к доске объявлений. Нужно понять, как тут устроены задания, висят ли свитки с печатью, мерцают ли руны при приближении, или всё сводится к устным поручениям. Потом - к кузнецу. Проверим, насколько легко пробудится моё классовое мастерство, смогу ли на глаз определить качество стали, почувствую ли знакомое тепло металла под молотом? Возможно, даже удастся выковать что‑то простое - пусть это станет первым шагом к осознанию своих способностей. За окном солнце поднялось в самый зенит. Сейчас были только обед, тёплый свет солнца и смутные очертания будущего, которое предстояло исследовать - шаг за шагом, квест за квестом.

- Ты уж, пожалуйста, по возможности… не распространяйся, что бывал в нашей деревушке, - негромко сказал староста, поднимая бокал. Лицо у него было серьёзное, хоть он и старался держать улыбку - так, чтобы не напугать, но и не оставить сомнений, дело важное. - За твои поиски себя, за успехи на этом пути. И пока ты у нас гостишь - дом в твоём распоряжении, Матьяс. Располагайся как дома, но… сам понимаешь, тише воды, ниже травы.

Он ненавязчиво кивнул в сторону той самой хибарки, где я очнулся. Едва староста завершил свою напутственную речь, в сознании отчётливо прозвучало.

«Благословление»

Любопытно. Значит, заклинания можно применять прямо посреди разговора? Или Дариан невольно сотворил его, разгорячённый напитком? Эта мысль заставила меня замереть с бокалом в руке. Я так и не пригубил содержимое, вместо этого попросил Петри дать мне простой воды. Полуэльф заметил мою нерешительность - тихонько хихикнул и одобрительно кивнул. Его лицо уже тронула лёгкая краснота, выдавая хмельное настроение.

- Извини его, он вовсе не со зла. Этот его самогон - штука коварная, любого эльфа в два счёта на ноги не поставит, а уложит. Так что если он тебя, чем смутил - ты уж прости. - Она мягко улыбнулась и протянула мне стакан воды. - Вот, держи, милый. Освежись.

Приняв бокал с водой, я на всякий случай поднёс его к носу - принюхался. Запах был самый обычный, чистая, прохладная вода. Решив довериться милой даме, я осушил бокал в один глоток. Тепло сытости мгновенно разлилось по телу, накрывая волной блаженного покоя. Я невольно откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул, наслаждаясь этим простым, но таким ощутимым удовольствием. Этот мир… он поражал вниманием к деталям. Каждая мелочь здесь казалась живой, настоящей. И всё же, несмотря на новизну и неизведанность, мой разум упорно цеплялся за привычные аналогии - словно я попал в огромную онлайн‑игру. Квесты, ресурсы, прокачка навыков… Где‑то в глубине души я всё ещё ждал всплывающего интерфейса или системного сообщения. Мысли невольно вернулись к прошлой жизни. Ещё недавно я просто работал, смеялся с друзьями, жил обычной рутиной. А теперь - новое тело, новый мир, новые правила. И ни объяснений, ни инструкций. Только туманная таинственность, в которой приходится пробираться на ощупь. Это раздражало. Бесило до зубного скрежета - эта вечная недосказанность, отсутствие хоть малейших подсказок. Но я знал, злость - не помощник. Меня всегда спасала смена деятельности.

«Надо сходить к кузнецу, - решил я. - Что‑нибудь выковать. Проверить, как тут работают мои навыки». Эта мысль придала сил. Пора было действовать.

- Благодарю ваш дом за гостеприимство и за возможность пожить в вашей деревушке. Я искренне признателен, - произнёс я с лёгким поклоном. - Пожалуй, отправлюсь‑ка я проведать кузнеца да взгляну на доску объявлений.

Я чуть помедлил, прежде чем задать вопрос, который не давал мне покоя. Боялся показаться бестактным, но все-таки решился

- Если возникнут вопросы, могу я обратиться к вам за советом? Буду очень благодарен за помощь.

- Разумеется… ик… Мои двери всегда открыты для добрых людей… Ой… ик… - с тёплой, хоть и слегка заплетающейся улыбкой проговорил староста, заметно поддатый.

Он неловко оперся о край стола, пытаясь сохранить равновесие, и подмигнул мне - то ли шутливо, то ли всерьёз.

- Только… ик… не забывай, что и у добрых людей бывают свои тайны. Но ты… ты вроде парень толковый. Заходи, если что. Всегда рад побеседовать… когда трезвый, ха!

Его смех, немного невпопад, но искренний, мягко разлился по комнате, и я невольно улыбнулся в ответ.

Переведя взгляд с Дариана на его жену, я заметил, как она одобрительно кивнула, подтверждая слова супруга. Затем вскинула руки в жесте, будто ещё раз извиняясь за его подвыпитое состояние. И странно - мне было уютно. Обычно я не испытывал особой симпатии к пьяным собеседникам, но здесь всё ощущалось иначе. Словно я снова оказался в родительском доме, где отец, слегка перебрав, добродушно шутил за ужином. Воспоминания накатывали волнами. Я мысленно прокручивал эпизоды прошлой жизни, неудачи и маленькие победы, отношения с девушками - как они начинались и почему заканчивались, давние мечты, которым так и не нашлось места в расписании. Некоторые моменты вызывали неловкость, даже стыд, но общий фон был удивительно тёплым, ностальгическим. Я вдруг осознал, все мои былые проблемы, какими бы непреодолимыми они ни казались, на самом деле были решаемы. Просто в тот момент я не видел выхода - или боялся его искать. «Нет выхода только из коробки на дне ямы», - всплыла в памяти старая поговорка. Резко тряхнув головой, я заставил себя прервать этот поток воспоминаний. Иначе можно было простоять так часами, погрузившись в прошлое. Пора возвращаться к настоящему - к кузнецу, доске объявлений и новым загадкам этого мира.

Встав из‑за стола, я ещё раз поклонился хозяевам и вышел на улицу. Солнце стояло в зените - яркое, но не режущее глаза. Вскоре я совсем перестал щуриться, как бывало в прежней жизни при первом выходе на свет. Лёгкий ветерок доносил до меня перекличку голосов - деревенские занимались своими делами. Шагая по дороге в обратную сторону, я по-прежнему вертел головой, словно турист в незнакомом городе. Люди поглядывали на меня, но в их взглядах не читалось ни настороженности, ни неприязни. Некоторые даже коротко приветствовали, справляясь о моих делах.

Постепенно я стал сдержаннее в своём любопытстве. Мозг уже вычленил общую логику, уловил ритм построек, прикинул схему местной инфраструктуры. Деревушка оказалась куда продуманнее, чем казалось на первый взгляд. Вскоре я вышел на просторную площадь - своего рода сердце поселения. Она напоминала кольцевую развязку, от неё расходились дороги, деля деревню на сектора, словно куски пирога.

Взгляд выхватывал вывески разных домиков, уютная пекарня с ароматом свежего хлеба, гончарная мастерская, где за окном мелькали вращающиеся круги, лавка травника с пучками сушёных растений у входа, парикмахерская с зеркалами в простых деревянных рамах, а также множество других лавок - каждая со своим запахом, звуком, движением.

Я невольно потрогал пояс, где обычно крепился кошелёк. С моим нынешним скудным состоянием мне не хватило бы и на самое простое зелье лечения. Но это лишь подстёгивало интерес. Где брать деньги? Как влиться в местный уклад? И главное - с чего начать?

Мой взгляд, наконец, остановился на доске объявлений. Она пестрела листками - словно интерфейс игровой локации, только наяву. Тут и там трепетали записки, из множества которых я приметил парочку интересных.

«Требуется помощник на рыбный промысел. Плата - едой и серебром»;

«Прошу избавить подвал от крыс-переростков. Обещаю награду»;

«Нужен кто‑то с сильными руками - поднять брёвна для новой крыши»;

«Ищу травника для сбора лунного мха. Знание ядов приветствуется».

Я невольно усмехнулся. Всё это так походило на квесты из онлайн‑игр - чёткие задачи, награды, даже намёк на градацию по сложности. Но в игре подобные задания раздавали NPC‑болванчики, а здесь - живые люди. И это сбивало с толку.

«Почему они не помогут друг другу? - думал я. - Все так приветливы, так дружелюбны… Или это только видимость?»

Может, за этой показной общительностью скрывалось что‑то ещё, негласные правила, иерархия, тайные обязательства? Или просто каждый здесь привык платить за труд, даже соседский? Ещё одна загадка этого мира, которую хотелось распутать.

Но сейчас важнее было другое - понять механику. Как тут принимаются квесты? Достаточно ли просто сказать «беру» - или нужно что‑то подписать, отметить, активировать каким‑то особым образом? Будет ли система подсказывать, отслеживать прогресс, предупреждать об опасностях?

Я протянул руку и осторожно снял один листок - про крыс в подвале. Бумага оказалась на удивление плотной, с едва заметным водяным знаком в углу. Ничего не произошло, ни вспышек, ни звуков, ни всплывающих сообщений.

«Значит, всё вручную. Никаких игровых подсказок. Только глаза, уши и голова».

Я внимательно изучал объявления, выбирая еще задания по силам. Хотелось потихоньку поднимать уровень, обходясь без помощников - пока не стоит делить опыт. Да и с «социалкой» тут всё ещё было непонятно, как строить отношения, как собирать группу, на что ориентироваться в переговорах - вопросов больше, чем ответов.

Несколько раз пробежался глазами по бумажкам, пришпиленным к доске. Наконец выделил пару‑тройку подходящих.

«Отловить ворон и волков». Волков я пока опасался - явно не по моему уровню. Но само задание на всякий случай прихватил, может пригодиться позже, когда поднаберусь сил.

«Поймать несколько лягушек». Мелочь, но опыт не лишний.

«Избавиться от кровопийц». Судя по описанию, это были что‑то вроде крупных комаров. Надо быть настороже - мелкие твари порой оказываются опаснее, чем кажутся.

Я аккуратно снял выбранные листки. Бумага была плотная, с едва заметной текстурой. Сложив листки пополам, убрал их за пояс. Теперь нужно было составить план, с чего начать, куда идти, что взять с собой. В голове уже прокручивались варианты - как лучше подойти к каждому заданию, какие инструменты могут понадобиться, где искать нужных существ.

Солнце по‑прежнему стояло высоко, воздух был тёплым, но не жарким. Где‑то вдалеке слышался стук молота кузнеца - будто отсчитывал ритм нового дня. Я глубоко вдохнул, ощущая, как внутри растёт странное, почти детское волнение. Первый настоящий шаг в этом мире. Пора действовать.

Отойдя на пару шагов от доски объявлений, я вдруг осознал, бумаг здесь куда больше, чем показалось сначала. Они трепетали на ветру, наслаивались друг на друга, прятали под собой старые запросы - целая летопись деревенских забот.

Раскрыв рюкзак, достал бурдюк и встряхнул. Глухой пустой звук подтвердил очевидное, никто не наполнит его за меня - это не онлайн‑игра, где ресурсы появляются по клику. Невдалеке от доски виднелся колодец. Вокруг него, словно весёлые мотыльки, кружились дети. Я припомнил, в деревне было несколько таких источников - один я уже видел на той площади, где выступали барды.

Не спеша направился к колодцу, стараясь не пугать ребятню. Осторожно потянулся к ведру. Дети лишь на миг замерли, с любопытством разглядывая незнакомца. Затем, дружно хихикнув, сделали пару кругов вокруг колодца и снова растворились в своих играх. Опустив ведро, прислушался к далёкому звону цепи, к плеску воды, где‑то в глубине. Когда бурдюк наполнился, тяжесть его приятно оттянула руку. Чистая, прохладная вода - уже маленькое сокровище в этом новом мире. Развернувшись, я зашагал в сторону кузницы. Солнце пригревало плечи, где‑то вдали перекликались петухи, а в голове уже складывался план. Мир вокруг жил своей размеренной жизнью, и мне предстояло найти в нём своё место.

Я решил, для начала стоит заглянуть в кузницу. Поинтересоваться, не возьмёт ли мастер ученика, - а заодно присмотреть кое‑какое снаряжение. Кузница заметно выделялась среди прочих построек. Во‑первых, из трубы валил густой чёрный дым, ритмично пульсируя, будто дыхание огромного зверя. Во‑вторых, весь участок обнесён сплошной металлической оградой - такого я ещё не видел в деревне. Вокруг других домов встречались лишь деревянные оградки да жерди с бельевыми верёвками, но не эти тяжёлые, явно кованые прутья.

Приближаясь, я разглядел позади дома массивные ящики, обитые металлом. Рядом пристроилось ещё одно строение - судя по всему, склад. Из‑за приоткрытой двери виднелись силуэты каких‑то громоздких механизмов, тускло поблескивающих в полумраке. Этот уголок деревни словно существовал по иным законам. Здесь не было ни цветочных клумб, ни резных наличников, ни прочих милых деревенских деталей. Только металл, дым и тяжёлая работа. Контраст с общей умиротворённой картиной поселения бросался в глаза - будто кусок промышленного города случайно упал посреди деревенской утопии. Я остановился у ворот, прислушиваясь к глухому стуку молота внутри. Где‑то за стенами раздавались лязг металла, шипение раскалённого железа, приглушённые голоса. Всё это создавало странный, почти ритуальный ритм - будто сама кузница дышала, ковала, жила.

Сделав глубокий вдох, я толкнул калитку. Пора было познакомиться с местным мастером.

Приближаясь к кузнице, я ощутил тепло, будто от дыхания древнего дракона - не угрожающее, а бодрящее, пробуждающее дух искателя приключений. Ритмичный звон молота нарастал, словно пульс подземного царства, и вот в клубах раскалённого воздуха возник кузнец. Он стоял спиной, сжимая массивный молот - чуть великоватый, но покорный его твёрдой руке. Когда я окликнул мастера, он развернулся, жилистое тело, крепкое брюшко, лицо, измазанное сажей, словно карта неисследованных шахт. Положив молот на наковальню, дварф рукавом провёл по лбу - копоть лишь сильнее размазалась. Вытер руки о прожжённый фартук, скрестил их на груди, вопросительно вскинув бровь. Лишь лёгкая дрожь головы выдавала скрытую усталость - но взгляд оставался острым, как закалённый клинок, взгляд дварфа, чья воля крепка, как мифрил, а судьба выкована в горниле непреклонного труда.

- Доброго денечка, уважаемый! - мой голос чуть дрогнул, но я постарался говорить твёрдо, глядя в проницательные глаза дварфа. - Староста посоветовал обратиться к вам. Сказал, что вы ищете помощника… А мне бы не помешало освоить ремесло.

Я на мгновение запнулся, ощутив неловкость от собственной неопытности. Воздух кузницы, пропитанный запахом раскалённого металла и древесного угля, вдруг показался тяжелее.

- Я в деревне недавно, - продолжил я, стараясь, чтобы слова звучали уверенно, - так что пока ещё ни с кем толком не знаком. Но готов учиться, трудиться… Всё, что потребуется.

Выпалив это, я нервно протянул ему руку - ладонь, ещё не знавшую тяжёлой кузнечной работы, слегка вспотела от волнения. В тот миг мне показалось, что весь мой будущий путь зависит от того, как дварф отреагирует на этот простой жест.

Он внимательно оглядел меня с ног до головы, словно оценивая товар. Хмыкнул, протянул руку - и вдруг его суровое лицо озарила тёплая улыбка. Я с облегчением пожал её, но тут же заметил, на правой руке дварфа было шесть пальцев. Шестой, чуть короче остальных, располагался у основания большого. Дварф поймал мой взгляд и лишь хитро прищурился, будто давно привык к такому вниманию.

- Звать меня Егнатий Гозан. Для друзей - Егоза. Но раз уж мы не знакомы, зови просто Егнат. - Он хитро прищурился. - Ах, этот старый прохиндей! Небось ещё и спаивать тебя хотел?

Дварф хмыкнул, по‑доброму улыбнулся и подмигнул.

- Ну, смотри, помощник мне, конечно, нужен, да только работы пока не густо. Разве что… - Егнат на мгновение задумался, поскрёб щетинистую щёку. - Можешь начать с малого. Подметать кузницу, носить воду, раздувать горн. Если справишься - глядишь, и к настоящему делу подпущу. Что скажешь?

Пару часов я усердно выполнял поручения Егната. Старался всё делать аккуратно, внимательно наблюдая за его работой, как он орудует молотом, как чутко прислушивается к шипению раскалённого металла, как с почти ритуальной тщательностью протирает инструменты. В голове вертелись мысли. «Как бы показать, что я готов к большему? Чем ещё могу пригодиться?»

Будто уловив мои размышления, Егнат вдруг резко дёрнул плечом, развернулся и широким шагом направился к столу у стены. Наклонившись, принялся рыться в груде инструментов - раздался звон металла, шуршание пергаментов, послышалось приглушённое ворчание. Через несколько минут он извлёк пару предметов, аккуратно выложил на столешницу и замер, склонив голову. В тусклом свете кузницы блеснули, потрёпанный кожаный кошель и маленький кованый амулет в форме молота. Дварф разглядывал их долго, будто видел впервые - пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, брови то сходились, то расправлялись. Тело его едва заметно вздрогнуло, словно от внутреннего толчка. Он коротко кивнул, будто получив ответ на невысказанный вопрос, и резко развернулся ко мне. В глазах уже не было прежней задумчивости - только твёрдая решимость.

- Ну что ж, - голос звучал глухо, но твёрдо, - похоже, тебе повезло. Есть для тебя дело, и дело немалое.

Он шагнул ближе, оперся ладонями о низкую столешницу, пристально глядя мне в глаза.

- Видишь ли, некоторые запасы на исходе. Мехи протёрлись - нужны новые, из добротной шкуры. Оленьей или воловьей - на твоё усмотрение, лишь бы крепкие были. Да и руды не хватает, меди и олова. Северные шахты ещё живы, как говорят, так что туда путь твой лежит.

Егнат хмыкнул, достал из ящика тяжёлую кирку с узорной рукоятью и положил передо мной.

- Возьми. Но помни, это не подарок, а ссуда. Вернёшь в целости - будет тебе благодарность. А если справишься со всем, что велел… - он многозначительно замолчал, - глядишь, и обучу настоящему ремеслу. Дварфийскому, не человеческому. Ну как, берёшься?

Я согласно мотал головой, едва веря в щедрость кузнеца - особенно учитывая мою расу. «Надеюсь, не огорчу его. Сделаю всё в лучшем виде» - твердил я про себя.

Егнат отошёл от столешницы и направился к выходу из кузницы. Остановившись в проёме, окликнул меня.

- Пойдем.

Кивком указал на невысокий домик рядом. Достав ключ, бросил его мне. Я не успел среагировать - металл звякнул, упав на землю. Егнатий хлопнул себя по колену и расхохотался. Чуть дёрнув головой, отвернулся и вернулся к наковальне - снова застучал, разогревая в печи новую заготовку. Отворив тяжёлую металлическую дверь пристройки, я не удивился убранству. Учитывая невысокий рост хозяина, всё здесь было устроено в три яруса. По бокам от входа - жерди для снятия инструментов с верхних полок и пара лестниц. Каждая вещь на своём месте, дварф явно обожал порядок. Даже зоны были выделены - словно в торговой лавке. В «отделе геологии» я без труда отыскал кирку и пару мотков верёвки.

- Егнатий! - крикнул я в сторону кузницы. - Можно взять ещё верёвку?

Ответа не последовало. Лишь спустя миг донеслись шипение и бульканье воды, а затем - размеренные шаги. Кузнец возник в дверях, скрестил руки на груди и вопросительно кивнул, будто ждал, что я повторю вопрос.

- Могу я взять ещё моток верёвки? И пару холщовых сумок? - указал я на стопку мешков на полке.

- Естественно. Один златый, мой друг, - с ухмылкой протянул руку Егнат. - А мешки можешь взять просто так. Давно валяются без дела. Вернёшь их вместе с компонентами.

Я чертыхнулся про себя - совсем забыл, что верёвка нынче в цене. Достал из кошеля золотой, вложил в широкую ладонь дварфа. Второй моток аккуратно прикрепил к рюкзаку - одна верёвка хорошо, а две лучше. На крюк повесил кирку, проверил, не мешает ли. Попрыгал - вроде терпимо, хоть и непривычно. Егнатий наблюдал за моими сборами с привычной ухмылкой, руки по‑прежнему скрещены на груди. Заметив, что я поймал его взгляд, махнул рукой и вышел. Я запер пристройку, вернул ключ, положив его на столешницу.

- Ещё раз спасибо, мастер.

Дварф лишь хмыкнул, не оборачиваясь. Как только я вышел из кузницы, снова послышались размеренные стуки по наковальне - ровные, будто отбивающие ритм нового этапа в моей судьбе.

И вот я в пути. Настрой боевой, но чёткого плана пока нет. «Пожалуй, начну с крыс в подвале», - решил я. Проблема в том, что привычных указателей здесь не водится. Внизу каждого листа с заданиями - лишь имена заказчиков. Ориентация видимо через разговоры. «Значит, сейчас будет момент с социалкой», - усмехнулся я про себя. Расспросил пару прохожих - толку мало. Одни спешили, другие отнекивались. «Не знаю, не местный». Хм. Вот она, мнимая доброжелательность, что почудилась мне вначале.

После недолгих поисков мне наконец‑то удалось раздобыть нужные сведения. Помог - как ни странно - один из мальчишек, что резвились неподалёку, швыряя друг в друга палки. Он охотно объяснил, как ориентироваться в деревушке, подсказал ключевые ориентиры. Правда, досталось это мне нелегко, похоже, я прошёл не одну проверку на красноречие и умение расположить к себе - да ещё и пару медяков пришлось отсыпать.

Из его рассказа я выяснил, что деревня зовётся Арк`Уэйм и держится вокруг трёх главных площадей, каждая - с собственным колодцем. Названия простые, но ёмкие.

«Доска» - там, где вывешивают объявления и берут задания.

«Сцена» - место для выступлений бардов, я как раз застал там представление.

«Мельница» - площадь, за домами которой мирно крутят лопастями ветряк.

Забавно, но староста, похоже, не называл мне названия деревни - или я попросту прослушал.

Парень также сообщил, что дама, просившая избавить её подвал от вредителей, живёт восточнее Доски, поближе к таверне. Я решил не растрачивать монеты попусту и направиться прямиком туда, заодно приглядываясь к окрестностям.

Заметил, что большинство лавок и мастерских скучилось неподалёку от дома старосты. То ли чтобы продемонстрировать ему своё почтение, то ли просто так исторически сложилось - будто вся деревня разрасталась от этого места.

По пути к Доске мне встретились ещё группы молодёжи и парочка полуросликов‑фермеров, оживлённо обсуждавших хозяйственные дела. Видимо, остальные взрослые заняты, кто на огородах, кто в лавках. А кто‑то, скорее всего, трудится в шахтах - тех самых, о которых упоминал Егнат. Но пока у меня нет желания идти туда, сперва стоит поднять хотя бы один уровень.

Я шагал, впитывая облик деревни, узкие улочки, дым из печных труб, запах свежеиспечённого хлеба. В голове складывалась карта - пока ещё фрагментарная, но уже достаточно чёткая, чтобы не чувствовать себя совсем чужим в этом мире.

По мере движения по деревни приметил один интересный факт по поводу планировки деревни. Три площади – Доска, Сцена и Мельница – были словно три сердца, задающие ритм жизни всего поселения. От них как артерии по телу расходились улочки, связывая дома, лавки и мастерские в единую систему. И всё сходилось в главном мозговом центре – доме Старосты. Он как мозг, управлял всем организмом деревни, но и держал в себе секреты, которые не доверялись даже площадям. Каждая площадь посылала ему свои «импульсы» - новости, просьбы, жалобы, - а он отвечал распоряжениями, словно направляя кровь по венам улочек. Доска собирала людей для объявлений, Сцена оживала в праздники, Мельница кормила поселение - и все они, как органы чувств, доносили до Старосты дыхание жизни.

Таверну я обнаружил быстро - стоило мне прислушаться к ароматам жареного мяса, хмеля и приглушённых пьяных голосов. Рядом с таверной, как и сказал парнишка, был дом, к которому я и держал путь.

Небольшое крыльцо обрамлял резной наличник в виде виноградных лоз. Дверь слегка покосилась, как и оградка вокруг, а ступеньки скрипели под ногами - но в целом жилище выглядело очень даже приятно. Ветхость придавала ему особое очарование, словно дом хранил в себе десятки историй, пережитых за долгие годы.

Как только я подошёл к дому и уже собирался постучать, на скрип ступеней из конуры рядом с домом выползла собака. Она радостно виляла хвостом, прыгала на месте, явно желая ласки, но держалась на расстоянии - видимо, опасаясь меня. Её шерсть, выгоревшая на солнце, топорщилась клочками, а глаза светились любопытством.

Я присел на корточки и протянул руку, не торопясь.

- Ну что, дружок? Ты тут главный сторож?

Собака замерла, принюхиваясь, потом сделала пару осторожных шагов вперёд. Её хвост задвигался чуть быстрее. Я заговорил тише, неспешно, будто успокаивая.

- Не бойся, я не причиню вреда. Просто хочу поговорить с твоим хозяином.

Ещё мгновение - и она, наконец, приблизилась, ткнувшись мокрым носом в ладонь. Я осторожно погладил её за ухом, и она тут же завалилась на бок, подставляя брюхо для почёсывания. Похоже, недоверие сменилось безоговорочным доверием.

Поднявшись, я снова взглянул на дверь. Теперь, когда первый страж был умиротворён, можно было и постучать. Я сделал глубокий вдох, собрался с мыслями и трижды ударил кулаком по старому дереву.

- Кто там? - раздался женский голос из‑за двери.

- Доброго денечка. Меня зовут Матьяс Варго. Я по поводу объявления… насчёт крыс в подвале, - ответил я, стараясь говорить уверенно.

Дверь приоткрылась, и на пороге появилась невысокая женщина в простом платье с передником. Её лицо, обрамленное седыми прядями, выражало смесь настороженности и надежды. Глаза были глубокими, словно два колодца. В их тусклом, выцветшем оттенке читалась усталость долгих лет, но в то же время - живой, цепкий блеск, будто она мгновенно оценивала каждого, кто переступал её порог.

Она молча всматривалась в меня несколько мгновений, затем вытерши о полотенце, висевшее на шее, руки протянула одну из них в приветственном жесте.

- А, так это ты… Видела тебя утром с Дарианом. – Сказала женщина пожав мне руку и потом сделав легкий реверанс подолом платья - Меня звать Марикой Стил. Ну, заходи, коли пришёл. Только предупреждаю, твари там не простые.

Когда она распахнула дверь шире, я заметил, что пальцы её, сжимавшие край передника, слегка подрагивали, хоть лицо и оставалось спокойным.

Войдя внутрь меня, окутали запахи трав и специй. Словно я зашел в какой-то элитный ресторан. Немного захотелось кушать, но про себя решил, что сначала задание, а уже потом ужин.

Женщина закрыла дверь, повернула ключ в замке и лишь тогда обернулась ко мне. В тусклом свете, пробивавшемся сквозь запылённые оконца, её глаза снова показались мне колодцами - теперь уже полными сумрачных отражений, будто в них мерцали тени того, что скрывалось внизу.

- Если вы расскажете, что значит не такие и с кем придется встретиться, буду весьма признателен.

- Ах да, точно. Эти крысы они… слишком большие. - Женщина вздохнула, опустив глаза - И глаза у них в темноте светятся словно факела. Сначала я думала что это бродячие псы за домом скребут, а потом увидала их в подвале. С тех пор не могу спуститься в подвал. А там у меня продукты хранятся…

Я кивнул, понимая, что это уже не просто избавление от вредителей, а куда более серьезнее. Но отступать было поздно, да и не в моей стиле отступать от намеченного, сколь сложное бы не было задание. Женщина же пристально смотрела на меня, словно пытаясь прочесть в глазах последние сомнения. Её пальцы, всё ещё сжимавшие край передника, наконец, расслабились.

- Вот, держи фонарь, - она протянула мне масляную лампу с закопчённым стеклом. - И… будь осторожен.

Я взял фонарь, зажёг его от лучины на стене. Пламя дрогнуло, выхватив из сумрака недалеко находящуюся дверь в подвал. Открыв её, свет озарил ступени, покрытые пылью и следами маленьких лап.

- Я со всем разберусь, - сказал я, крепче сжимая фонарь. – А могу я попросить у вас фляжку масла и несколько ведер с водой?

Она с удивлением посмотрела на меня - в её взгляде читались недоверие и полное непонимание того, чего от неё хотят. Несколько секунд она молча размышляла, затем молча направилась в сторону кухни. Вскоре она вернулась, неся в руках два больших ведра с водой. При ходьбе вода слегка плескалась и переливалась через край, оставляя на полу мокрые пятна. Всё с тем же вопросительным, растерянным выражением лица она протянула мне несколько глиняных фляг с маслом.

Я принялся объяснять ей свой замысел. По мере того как я говорил, её глаза становились всё шире - удивление на лице лишь возрастало. Казалось, она с трудом верила в то, что слышит. Но постепенно, шаг за шагом, мне удалось её убедить. В конце концов она кивнула, приняв мой план. Я положил одну флягу в рюкзак, вторую крепко сжал в руке.

Под обеспокоенный, почти горестный вздох хозяйки я резко пнул оба ведра. Они опрокинулись и покатились в сторону открытой двери подвала. Вода хлынула наружу, растеклась по деревянным половицам и потянулась вниз, в тёмный проём. Отдельные брызги долетели до стен у входа, оставив на них неровные мокрые разводы.

Попросив её на всякий случай принести ещё воды, я осторожно двинулся к подвалу. Ступени под ногами скрипели с каждым шагом, и чем ниже я спускался, тем отчётливее различал звуки внизу, зловещий скрежет когтей по деревянному полу и приглушённое шуршание, будто кто‑то ворошил мешки.

Спустя десяток ступеней, наконец, оказался в подвале. Воздух здесь был густым и сырым, с явственным привкусом плесени - казалось, он оседал на языке тяжёлой влагой. Луч фонаря рванулся вперёд, выхватывая из тьмы очертания помещения, деревянные полки, уставленные банками, мешки с зерном, громоздкие бочки, от которых тянуло затхлостью.

В тот момент, когда я напряжённо вглядывался в полумрак, в дальнем углу что‑то зашевелилось. Я быстро осмотрелся и заметил небольшой крюк для фонарей - повесил свой источник света, чтобы освободить руку. Затем, не мешкая, швырнул вперёд флягу с маслом.

Как только фляга покинула мою ладонь, зрение словно прояснилось, в отблесках дрожащего света я разглядел нескольких крыс. Они были неестественно крупными - размером с большую кошку, а их глаза мерцали в темноте холодным блеском.

По моей догадке, проверка Ловкости рук прошла успешно. Фляга с грохотом разбилась в 15 футах от меня. Масло разлилось, образовав лужу радиусом около 7 футов. Часть плана сработала - теперь оставалось выяснить, сколько именно противников скрывается в этом мрачном подвале.

- Ну привет, - пробормотал я, доставая серпы.

Первая тварь рывком выскочила из‑за мешка - шипя, обнажая длинные жёлтые зубы. Это была гигантская крыса. Её тело раздулось, словно набитое чем‑то изнутри, а глаза пылали ярким зелёным светом. Вслед за ней из‑под полок выскочили ещё две, поменьше. При прыжке они разбили пару банок. Эти крысы отличались не только размерами - их глаза светились желтоватым светом. Очевидно, зеленоглазая была вожаком.

«Главное, чтобы их было не больше трёх, - пронеслось у меня в голове. - Иначе сил может не хватить».

Как только разбилась последняя банка, напротив меня возникли все три крысы. В тот же миг я услышал звон брошенных кубов. Я понимал, по инициативе могу оказаться в самом конце очереди хода. Перехватив серпы покрепче, я принял защитную стойку. Когда в голове прозвучало число, всё стало ясно - сначала ходят крысы, затем - я.

«Четвёртый»

«Везение, как говорится, - моё всё», - невесело подумал я.

Первая в атаку ринулась мелкая крыса с тёмной шерстью. Ловко огибая полки и ящики, она двигалась прямо на меня, не отрывая злобного взгляда. Остановившись всего в десяти футах, тварь зашипела, покосилась на сородичей - особенно на вожака, словно ожидая одобрения.

Следом, подобно тарану, рванулась гигантская крыса. Она не замечала препятствий, бочки с грохотом разлетались в стороны, деревянные столбы трещали под её натиском. Почти достигнув меня, чудовище вдруг замерло и слегка отступило - будто испугалось яркого света фонаря. Судьба благоволила мне, тварь оказалась прямо на лужице масла. Жаль, не поскользнулась - видимо, ловкость у неё была отменная.

В тот же миг позади гиганта, словно материализовавшись из тени, возникла третья крыса - с более светлой шкурой. Она устремилась к вожаку на мгновение скрывшись из моего поля зрения. Но я отчётливо услышал глухой удар - она рухнула навзничь рядом с главарём. Тот лишь злобно рыкнул в её сторону, не отвлекаясь от меня.

Я оглядел поле боя, оценивая расстановку сил. Каждая деталь имела значение, захламлённость пространства, расположение полок и ящиков, источники света. Нужно было выработать тактику - не просто отбиться, а максимально эффективно вывести всех крыс из строя, минимизировав полученный урон.

Скорость у меня была не самая выдающаяся - уйти на безопасную дистанцию, чтобы избежать атаки зеленоглазого вожака, не получится. Поэтому пришло время задействовать заготовленные ловушки.

Я медленно двинулся влево, приближаясь к тёмной крысе. Осторожно обходя штабель деревянных ящиков, я нарочито громко ступал, чтобы привлечь внимание вожака. Тот мгновенно напрягся, припал к полу, явно готовясь к прыжку.

Вспомнив, что я пока не понимаю, как работает магия в этом мире, я сосредоточился на огненном снаряде. Через некоторое время в руках у меня появился небольшой раскалённый камень, который на удивление, он не обжигал ладони. Не став проверять его свойства дольше необходимого, я быстро кинул камень под ноги гигантской крысе. Она лишь успела злобно взглянуть на меня и тут же под ней вспыхнула масляная лужа. В тот же миг раздался душераздирающий писк. Мелкий напарник вожака упал наземь, охваченный пламенем, начал судорожно дёргаться, получая серьёзный урон. Мои знания подсказывали, что у обычной крысы не так много здоровья в отличие от той, с зелёными глазами.

Вскоре мелкие судороги прекратились - труп перестал двигаться. А вожак, тем временем, метался из стороны в сторону, отчаянно пытаясь потушить огонь, вспыхнувший на его и без того скудной шёрстке.

Всё это я видел лишь боковым зрением - ведь уже занёс вторую руку для нового удара. Добежав до крысы, я выкрикнул что‑то вроде «А кто это в тёмном подвале живёт?» и, размахнувшись левой рукой, нанес удар.

В тот миг, когда я занёс серп, время словно замерло. Это было точно пауза в игре - мгновение абсолютной тишины. Я даже услышал, как где‑то брошены кости - не один раз, а несколько. Видимо, я пробил её класс доспеха.

Когда время вновь пошло, мой серп с лёгкостью распорол бок крысы по дуге. Она взвыла от боли, и звук этот эхом разнёсся по тёмному подвалу.

В тот же миг я услышал жуткий вопль - гигантская крыса взвыла почти как волк, но звук вышел мерзким, пронзительным писком. В дальнем углу, озаряемом пламенем, всё ещё пылающим на её шерсти, медленно и вальяжно выползла ещё одна крыса. Но стоило ей услышать призыв вожака, как она резко рванулась в мою сторону - двинулась вдоль левой стены подвала, стремительно сокращая дистанцию. Остановившись в паре футов от меня, она совершила рывок - и вот уже оказалась у меня за спиной. Но рывок явно вымотала её, крыса замерла, тяжело дыша. Затем мотнув головой, видимо собравшись с мыслями, принялась нервно метаться из стороны в сторону. Видно было, что она пытается унять сбившееся дыхание и собраться с силами для новой атаки.

Пока я наблюдал за ней, то не заметил, как гигантская крыса сократила дистанцию и оказалась совсем рядом. Я невольно вздрогнул, увидев её буквально в шаге от себя. Пламя, пылавшее на её шерсти, наконец, угасло вместе с последними клочьями обгоревшего меха. Из оскаленной пасти тягучими струями стекала слюна, а зелёные глаза неотрывно следили за мной с холодной, расчётливой злобой. В их взгляде читалось нескрываемое желание вкусить моей плоти - чему я решительно не согласен

Меня окружили - ситуация складывалась откровенно скверная. Жаль, что я не знал, сколько жизней осталось у крыс. Та, которой я распорол бок, явно находилась в критическом состоянии - её движения были замедленными, а дыхание прерывистым. Зато обожжённый вожак, вопреки ожиданиям, держался бодро и выглядел вполне дееспособным. Неожиданно для себя я осознал, настал мой ход. Решение пришло мгновенно. Первым делом нужно добить ту крысу, которую я уже ранил. А затем, не теряя ни секунды, основной рукой нанести удар по той, что затаилась за моей спиной. Каждый миг на счету - промедление смерти подобно.

Начав движение, я тщательно рассчитал траекторию. Шаг за шагом, словно в причудливом вальсе, я продвигался вперёд - и вдруг замер. Раздался знакомый звук брошенных кубов, а затем мир вновь пришёл в движение.

Видимо, сказалось то, что левая рука не была моей ведущей или же вмешалось влияние вожака, но удар не достиг цели. Крыса, несмотря на распоротый бок, ловко увернулась, едва не коснувшись клыками моего доспеха.

Не теряя ни мгновения, я развернулся и нанес следующий удар по крысе за спиной. Вложив в движение всю ярость, я резко махнул серпом. На этот раз клинок нашёл цель. Остриё прошлось по горлу твари. Перед этим она рванулась, пытаясь уйти из‑под атаки, но лишь напоролась на лезвие целиком. С глухим шлепком крыса рухнула на деревянный пол.

Пока я разворачивался к двум оставшимся противникам, один из них начал заходить сбоку. Раненая, но ещё живая крыса двигалась по дуге, явно пытаясь застать меня врасплох. Она прыгнула, целясь, как я понял, в ту же точку, что и прежде. Но я успел увернуться - клыки клацнули лишь в паре сантиметров от моей шеи.

В тот же миг вожак с яростным рыком рванулся вперёд. Усвоив ошибку сородича, он изменил тактику, острые зубы впились в мою ногу. Чёрт, какая же жгучая боль. И тут, на самом краю поля зрения, я разглядел мутные цифры. Минус ТРИ.

«Ого, - пронеслось в голове, - значит, интеграция в этот мир наконец‑то началась полноценно».

Вожак, отпрянув после укуса, припал к полу, словно оценивая эффект своей атаки. Его зелёные глаза по‑прежнему горели холодным огнём, но в них промелькнуло нечто новое - не то удивление, не то расчёт. Он понял, я не рухну от одного удара. Я переступил с ноги на ногу, проверяя устойчивость. Рана ныла, но не лишала подвижности. Это уже хорошо. Теперь был мой ход.

- Ну что, поиграем в кошки мышки? – Усмехнулся я и приступил к атаке.

Я задумал решительный ход - ударить двумя серпами сразу, целясь в вожака. Если повезёт, это его добьёт. Но нельзя было терять бдительность, ведь раненная крыса всё ещё представляла угрозу. Я не стал отступать, чтобы не спровоцировать её на новую атаку.

Притворившись, что не выдержал удара и падаю, я внимательно следил за реакцией гиганта. И вот - момент настал. Крыса явно поверила, что её укус достиг цели. Она возгордилась, на мгновение, потеряв бдительность. Этого я и ждал. Почти коснувшись коленями пола, я резко рванул вверх, рассекая воздух серпами. Удар пришёлся точно вдоль брюха чудовища.

Мир замер - но я этого даже не осознал. Всё моё внимание приковал ужасающий зрелищный кошмар, из рассечённого брюха крысы потоком хлынули внутренности, обдав меня тошнотворным смрадом разлагающихся кишок. Но самое страшное ждало впереди. Что‑то в этой твари было ненормальным. Из вывалившихся органов внезапно вырвалась струя едкой кислотной желчи. Жидкость обожгла кожу, нанося урон.

«ДВЕ единицы урона»

«Да что же это за зеленоглазая тварь?!» - молнией пронеслось в сознании. Не давая себе времени на размышления или боль, я резко развернулся к раненому противнику. Все рассуждения потом. Сейчас главное выжить.

Раненная крыса дрогнула. То ли одиночество её испугало, то ли едкие брызги кислоты, едва не коснувшиеся шкуры, но тварь начала медленно отступать. Этот миг нерешительности стал её гибелью. Я рванулся вперёд. Левый серп вонзился в плоть - точно, безжалостно. Второй удар прошёл мимо, но этого уже было достаточно. Схватка завершилась.

- М‑да уж, как‑то неловко вышло, - прошептал я, оглядывая разрушительные последствия боя.

Картина была удручающей. Кровь и едкая желчь растеклись по полу, заняв едва ли не пятую часть подвала. Разбитые банки искрили осколками в тусклом свете, а разбросанные короба напоминали останки кораблекрушения. У лестницы, слабо дымя, догорал труп крысы.

Я невольно выдохнул с облегчением. Хорошо, что перед боем догадался обильно смочить лестницу водой. Одна неосторожная искра и огонь мог бы перекинуться на деревянные перекрытия, а оттуда на весь дом. Сейчас же угроза была локализована, огонь так и остался у подножия лестницы, не сумев подняться выше.

Когда прилив адреналина схлынул и дыхание наконец выровнялось, я услышал щелчок двери. В проёме наверху показалась женщина. Она явно боялась спускаться и потому несколько раз окликнула меня, не решаясь войти. Дверь приоткрылась лишь чуть‑чуть, и слабый луч света прорезал полумрак, выхватив из тьмы мою фигуру. При этом свете я смог внимательнее осмотреть себя, рана на ноге и несколько ожогов от кислоты. Вроде бы некритично, но для первого уровня - вполне серьёзно.

И тут на периферии зрения вспыхнуло жёлтое число опыта.

«ШЕСТЬДЕСЯТ единиц опыта»

- Всего шестьдесят? - с горечью выдохнул я, в этом вздохе слились усталость, разочарование и горькое понимание - дорога впереди будет долгой.

- Матьяс? Вы там живы? - донёсся до меня её голос.

Похоже, адреналиновый всплеск слегка оглушил меня - звук доходил, будто сквозь вату, размытый и приглушённый. Я моргнул, пытаясь сфокусироваться, и лишь теперь по‑настоящему услышал её тревожный, дрожащий голос, пробившийся сквозь пелену шока.

- А..? Да конечно. – Ответил я, придя в себя и убрав в ножны серпы. – Вам лучше бы проверить запасы, эти крысы могли что-то испортить.

Сверху донёсся вздох облегчения, и женщина, распахнув дверь, начала спускаться. При виде мёртвых крыс она невольно вздрогнула, на мгновение, застыв на месте. Но уже через секунду взяла себя в руки - видимо, профессиональная привычка. Я понял, её больше потряс не сам факт гибели тварей, а тот хаос, что мы устроили во время схватки. Разбитые банки, опрокинутые короба, пятна крови и кислотной желчи на полу.

Хорошо, что я заранее обо всём предупредил. Ещё до начала боя мы договорились, что если понадобится - я подожгу часть пола. Ну и после помогу с уборкой и ремонтом. Теперь оставалось лишь выполнить обещание.

Подвал постепенно возвращался к жизни - мы вдвоём методично стирали следы ожесточённой схватки. Воздух ещё хранил запах гари и кислотной желчи, но каждый взмах тряпки отвоёвывал у хаоса клочок порядка. Спустя полчаса грязные тряпки, пропитанные остатками нечистот, были сложены в тяжёлые ведра. Я подхватил их и отнёс в выгребную яму, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

Желчь, к счастью, не оказалась по‑настоящему опасной - щёлочь легко погасила её агрессивность. Марика тем временем достала какой‑то белый порошок, удивительно похожий на соду из моего прежнего мира. Мы нанесли его на остатки соляных разводов - и те послушно растворились под нашими руками.

Я невольно задержал взгляд на женщине. Откуда она знает все эти хитрости? Как точно подбирает средства, как уверенно, будто делает это не в первый раз?

«И правда, - мелькнуло у меня в голове, - женский пол хранит столько незаметных, но жизненно важных тайн, что ни один мужчина, пожалуй, не способен их все постичь».

Когда я поднялся наверх, уже сгущались вечерние тени. Марика вежливо пригласила меня к столу, и я не стал отказываться. Ужин прошёл в тишине, но без напряжения. После трапезы хозяйка подошла ко мне, держа в руке несколько монет.

- Спасибо ещё раз, Матьяс, - произнесла она, перекатывая в пальцах серебряные кругляши. - Вот, возьми. Это всё, что могу предложить сейчас. Эти проклятые крысы совсем жизнь испортили… Весь запас еды в погребе, поэтому мне приходилось выпрашивать у соседей.

- Не стоит благодарности, - ответил я. - Рад был помочь хорошему человеку.

В голове тем временем отложился ещё один важный факт - отношения между соседями в этой деревушке явно сложнее, чем, кажется на первый взгляд.

Шагнув за порог, я замер на мгновение, вдыхая свежий вечерний воздух. День угасал, солнце почти скрылось за кромкой горизонта, оставив после себя лишь алое свечение, растекающееся по небу. Деревня погружалась в мягкий, почти бархатный мрак, где каждый звук становился глубже, а тени - таинственнее.

Я достал кошелёк и осторожно развязал тесёмки. Монеты тихо зашуршали, перекатываясь в ладони. Пересчёт не занял много времени. 13 золотых и 4 серебряных. Недурно.

Едва за мной скрипнула и закрылась дверь, перед глазами возникло знакомое желтое свечение.

«ДВАДЦАТЬ единиц опыта»

Я усмехнулся. Очевидно, система оценила не только победу над крысами, но и то, что мне удалось минимизировать ущерб для хозяйства Марики. Сохранность имущества - тоже часть задания, как видно.

«Любопытно», - подумал я, пряча кошелёк. Что ещё эта деревня приготовит для меня? И какие «бонусы» скрываются за обыденными на первый взгляд делами?

После боя голова прояснилась, и в ней закружились десятки вопросов. Особенно тревожили те, что касались моего настоящего и ближайшего будущего. Где раздобыть оленя или вола, чтобы заняться выделкой мехов? Каким путём добраться до северных шахт? И что же это за «дварфийское ремесло», о котором упоминал Егнат?

Вопросов - множество, а ответов почти нет. Освоение нового мира без ориентиров оказалось не проще, чем первые шаги младенца. Я невольно усмехнулся. Ещё недавно тот самый «младенец» с трудом одолел четырёх крыс, а теперь строит планы, пытается осмыслить законы незнакомого мира.

Но пора было возвращаться к реальности. Размышления - хорошо, но без действий они пусты. Нужно было обживаться, втираться в доверие к местным, собирать крупицы знаний, которые могли оказаться бесценными. А где, как не в таверне, можно услышать всё, сплетни, слухи, истории, правду и ложь, переплетённые воедино? Вечерние звуки неумолимо манили туда, густой гул подвыпивших работников, перезвон кружек, нежные переборы лютни, обрывки задорных песен.

Шаг за шагом я приближался к источнику этого многоголосия. В груди разгоралась искра надежды, может быть, именно в этой пестроте разговоров, среди табачного дыма и хмельного веселья, мне удастся отыскать первые ответы - пусть даже не сами истины, а лишь их смутные очертания.

На пороге я замер, словно перед входом в иной мир. Дверь таверны дышала теплом - изнутри вырывались клубы ароматного воздуха, насыщенного запахами жареного мяса, свежего хлеба и терпкого пива. Дымная пелена висела под потолком, а сквозь неё пробивались отблески свечей, превращая пространство в причудливую мозаику теней и света.

Внутри кипела жизнь - незнакомая, чужая, но притягательная. Каждый смех, каждый шёпот, каждый звон кружек складывались в симфонию повседневности, за которой скрывались тайны, ждущие, чтобы их раскрыли.

Я толкнул дверь. В тот же миг весь зал словно замер. Гул разговоров оборвался, переборы лютни смолкли, будто струна лопнула. Десятки взглядов устремились ко мне - быстрые, цепкие, изучающие. Кто‑то приподнял бровь, кто‑то склонил голову, кто‑то тут же отвернулся, сделав вид, что ничего не заметил.

Но тишина длилась лишь мгновение. Уже через пару секунд шум вернулся - громче, насыщеннее, будто таверна, признав меня, вновь втянула в свой вихрь. Я шагнул внутрь, чувствуя, как дверь за мной закрывается, отсекая прохладу вечера и оставляя меня наедине с этим новым, пока ещё непонятным, но манящим миром.

Я медленно продвигался вглубь таверны, прям физически ощущая на себе взгляды. Каждый будто тайком оценивали меня, ожидая от меня всего что угодно. Я, стараясь не замечать внимание к моей персоне, медленно, но уверенно двинулся к свободному месту. Воздух был густым от дыма и запаха пережаренного мяса, от пряного аромата эля и пота.

С каждым шагом усталость накатывала всё сильнее - не телесная, а душевная. Чужие взгляды будто вытягивали из меня последние крохи сил, действуя как невидимые пиявки. Они подтачивали волю, размывали твёрдость намерений, превращали обычное передвижение в изнурительное испытание. А вдруг это лишь игра моего воображения? Возможно, во мне говорит застарелая мания преследования - привычка ждать подвоха за каждым углом, видеть угрозу в каждом случайном взгляде.

Я отыскал свободный стул у дальнего стола и осторожно присел, изо всех сил стараясь не выделяться. Едва опустившись на сиденье, я ощутил, как последние остатки бодрости покидают меня. Усталость навалилась всей тяжестью - не только физическая, но и душевная. Я чувствовал себя полностью опустошённым.

Однако мои попытки остаться незамеченным провалились. Видимо, мой облик слишком резко контрастировал с привычным обликом завсегдатаев таверны - несколько любопытных взглядов тут же устремились в мою сторону. Работяги перешёптывались, украдкой разглядывая незнакомца.

Хозяин таверны был плотный мужчина с седыми висками и пронзительным цепким взглядом заметил меня сразу. Его глаза скользнули по моей фигуре, задержались на мгновение, а потом он едва уловимо кивнул, будто помечая в уме - «Новый клиент».

Не прошло и минуты, как ко мне подошла официантка. В руках - кружка тёмного пива. Аромат хмеля и жжёного солода сразу же ударил в нос.

- Первый за счёт заведения, милый, - коротко бросила она и, не дожидаясь ответа, развернулась к следующему столу.

Её голос был низким, чуть хрипловатый, будто прокуренный десятилетиями таверной суеты, а движения были быстрыми, отточенными - видно, что работа здесь кипела, и лишних секунд на разговоры не оставалось.

Я медлил, не решаясь прикоснуться к кружке. В голове всё ещё крутились тревожные мысли, а не скрыт ли в этом подарке какой‑то подвох? Но мелодия лютни, лёгкая и задорная, словно подталкивала меня. «Расслабься. Просто попробуй».

И я сдался. Первый глоток - резкий, насыщенный, с лёгкой горчинкой - едва обжёг язык, но тут же согрел изнутри. Тепло медленно растеклось по груди, расслабляя затекшие мышцы, снимая груз напряжения, что давил на плечи. Второй глоток прошёл уже легче, словно тело запомнило приятное ощущение. Третий - почти без сопротивления. С каждым новым глотком тревожные мысли отступали всё дальше, уступая место редкому, почти забытому состоянию - покою.

Я вдруг осознал, как давно не позволял себе просто быть. Не анализировать, не просчитывать ходы, не держать в голове десятки тревожных мыслей. Просто наслаждаться моментом - вот этим теплом в груди, этим приглушённым гулом таверны, этой мелодией лютни, что всё ещё звучала, где‑то на заднем плане.

Когда кружка опустела, ко мне вернулась решимость. Я поднял руку, привлекая внимание официантки, - пора было разобраться с местными ценами. Нужно было действовать осмотрительно, мои сбережения невелики, и тратить их следовало с умом. Прежде чем заказывать что‑то ещё, стоило выяснить, сколько стоит каждое блюдо в меню, взвесить, что выгоднее, что сытнее, а от чего лучше отказаться.

Ко мне подошла другая официантка - молодая женщина с румяными щеками и проворными движениями. В руках она уверенно держала деревянную дощечку, на которой были аккуратно выцарапаны названия блюд и их стоимость.

- Что будете заказывать? - спросила она, поставив дощечку передо мной и кивнув на поблекшие от времени надписи.

Я прищурился, пытаясь разобрать текст при мерцающем свете свечей. К тому же зрение слегка подводило - видимо, пиво уже дало о себе знать. Цены указывались в местной валюте - медных и серебряных монетах. Каждое блюдо сопровождалось цифрой, а некоторые имели пометку «день» или «вечер». Вероятно, это обозначало время приготовления или сезонность продуктов.

Время словно замедлило ход, пока я изучал выгравированные на дощечке названия блюд. Взгляд то и дело возвращался к строчке «фирменная курица с картошкой» - аппетитное сочетание, да и цена не кусается. А к нему… да, ещё одну кружку эля. Пусть этот вечер продлится чуть дольше.

Официантка стояла напротив, сложив руки. В её глазах не было раздражения, лишь спокойное понимание. Она словно знала что для чужака в незнакомом месте даже такой простой выбор целое испытание.

- Фирменная курица с картошкой и ещё эль, пожалуйста, - наконец произнёс я, отводя взгляд от меню.

Её лицо тут же озарилось тёплой, искренней улыбкой.

- Отличный выбор! Сейчас всё будет.

Она легко скользнула в сторону кухни, растворяясь в гуле таверны. А я откинулся на спинку стула, впервые за долгий день, ощущая, как напряжение понемногу отпускает. Может, этот вечер ещё преподнесёт что‑то хорошее.

Ожидая заказ, я неторопливо изучал обстановку таверны. Вечерняя суета наполняла помещение гулом голосов, звоном кружек и ароматным дымом.

Большинство посетителей явно были шахтёрами - усталые, но оживлённые, в прокопчённых одеждах, с характерной осанкой людей, привыкших к тяжёлому труду. Среди них попадались и ремесленники - их легко было отличить по кожаным фартукам, запачканным маслом или древесной пылью, по специфическому крою рабочей одежды.

За соседним столом разгорелся жаркий спор. Трое мужчин в потрёпанных плащах энергично жестикулировали, подкрепляя слова ритмичным стуком кружек по столу. Особенно выделялся один - с огненно‑рыжей бородой и заметным шрамом, пересекавшим щеку. Внезапно он разразился громким, грубоватым смехом, обнажив пожелтевшие от времени зубы, и дружески хлопнул соседа по плечу. Искренность его веселья была настолько заразительной, что я невольно улыбнулся в ответ.

Немного поодаль расположилась необычная пара. Мужчина в изысканном камзоле с серебряной вышивкой и женщина в ослепительно‑красном платье о чём‑то тихо переговаривались. Их взгляды время от времени скользили в мою сторону - не навязчиво, но с явным любопытством.

В голове крутилась мысль - можно же подойти к любому из них, завести разговор, расспросить о местных слухах, узнать, что произошло за день, выведать то, что меня действительно волнует.

Но каждый раз, когда я собирался с духом, меня будто сковывало изнутри. Робость и тревожность - старые, знакомые спутники - вновь брали верх. Они не изменились со времён прошлой жизни, те же невидимые цепи, тот же страх сделать первый шаг. Разумом я осознавал абсурдность этого барьера. Понимал, ничего страшного не случится, если я просто заговорю с человеком. Но внутренние рамки оставались нерушимы словно стена, которую я не мог преодолеть, несмотря на все усилия.

Внутренне собравшись, я решил, пора действовать. Нельзя вечно оставаться в стороне - нужно завязывать знакомства, слушать разговоры, узнавать новости. Когда официант поставил передо мной тарелку с дымящейся едой, я не стал медлить. Сделал глубокий глоток эля - полпинты ушли почти залпом. Тепло разлилось по телу, придавая уверенности. Выдохнул, поднялся и направился к ближайшему столику, за которым оживлённо переговаривались несколько мужчин.

Я направился к ближайшему столику - и тут же пожалел об этом. Алкоголь, незаметно разошедшийся по венам, внезапно дал о себе знать, ноги подкосились, я неловко пошатнулся и плечом задел одного из сидевших мужчин.

Грохот упавшей кружки разорвал гул таверны. Янтарный эль хлынул на деревянный пол, растекаясь тёмной лужей. Я рухнул на колени, пытаясь поймать её, но было поздно. Подняв глаза тут же встретился с тяжёлым взглядом. Это был приятель того рыжебородого со шрамом - одноглазый, с лицом, изрезанным следами былых схваток. Его губы сжались в узкую линию, а в единственном глазу пылала неприкрытая злость. Я медленно поднялся, отряхиваясь, готовясь к худшему - к ругательствам, угрозам, а может, и к чему‑то более серьёзному. Но то, что произошло дальше, превзошло все мои ожидания.

Я замер, ожидая вспышки гнева, удара, резких слов - но вместо этого его лицо вдруг словно переменилось. Гнев, ещё секунду назад полыхавший в единственном глазу, растаял, как туман на рассвете. На губах расцвела улыбка - широкая, искренняя, пусть и слегка кривоватая из‑за шрамов. Он протянул руку, крепко хлопнул меня по плечу, да так, что я едва не пошатнулся и кивнул на свободный стул.

- Ха! Не переживай, рогатик. Всего‑то кружка эля, - его голос звучал гулко, с хрипотцой, явно подогретой хмелем. - Мы тут с ребятами давно тебя приметили. Сидим, переглядываемся. «Когда же этот парень к нам подсядет?» А он всё кружит, всё выжидает… Ну что, теперь‑то проставишься за знакомство?

Он рассмеялся, и этот смех, грубоватый, но тёплый, вдруг снял всё напряжение. Друзья за столом подхватили его настроение - кто‑то ухмыльнулся, кто‑то кивнул в знак приветствия. Я медленно опустился на стул, чувствуя, как внутри разгорается странное, почти забытое ощущение легкости.

Я неловко улыбнулся, нащупал в кармане мешочек с монетами и быстро прикинул запасы. Хватит, пусть не на пир, но на пару кружек эля и скромную закуску точно. Я кивнул одноглазому мол, согласен.

Тот тут же оживился.

- Дорогая Эльза! - окликнул он проходившую мимо официантку. - Нашей компании эля, пожалуйста. Наш новый друг, рогатик, сегодня проставляется. - И, повернувшись ко мне, дружелюбно спросил. - Так как тебя звать, паря?

Пока официантка направлялась к барной стойке, я краем глаза заметил хозяина таверны. Он, не отрываясь, следил за нашей компанией. На его лице промелькнула лёгкая усмешка, словно он только что разгадал небольшую загадку. Убедившись, что обстановка разрядилась и никакой ссоры не предвидится, он коротко кивнул будто поставил мысленную галочку и вернулся к своим делам.

- Матьяс, - пробормотал я, опуская взгляд. - И ещё раз извините за… инцидент. Давно не брал в рот хмельного, а тут разом полкружки выпил, вот и накрыло. Да и… - я запнулся, подбирая слова, - признаться, не всякий раз легко мне с незнакомыми заговорить.

Громкий, искренний смех одноглазого разорвал последние нити моего напряжения. Его товарищи тут же подхватили веселье - кто‑то ухмыльнулся, кто‑то одобрительно кивнул. В воздухе повисла та особая атмосфера, когда неловкость вдруг превращается в завязку интереснейшего разговора.

- Эх, Матейс! - он снова дружески толкнул меня плечом, так. - Да мы все тут сначала робеем. Кто ж сразу в бой идёт? Но раз уж ты переступил порог - считай, принят. Добро пожаловать к нашему костру.

Пока мы ждали эль, я перенёс со своего стола уже поостывшую еду и принялся её есть. Мои новые друзья не стеснялись спрашивать меня о разном, не мешая мне есть. В этот момент в правом углу зрения я заметил зелёные цифры.

«Плюс ТРИ единицы здоровья»

Отлично! Видимо, не только зелья лечения могут восстанавливать здоровье. Но это ещё нужно будет проверить в будущем, поставить, так сказать, опыты.

Мысли крутились в голове, пока я механически доедал курицу. И как раз в тот момент, когда тарелка опустела, я увидел её - официантку, которая с уверенной походкой приближалась к нашему столу, балансируя четырьмя полными до краёв кружками эля.

- Ну, за что пьём? - раздался голос третьего собутыльника.

Взглянув на него внимательнее, я увидел, что его длинные, неопрятные волосы почти полностью скрывали черты лица, лишь местами проглядывали багровые и желтоватые пятна синяков - словно карта прожитых испытаний.

Тут я на мгновение задумался. Сказать за знакомство казалось уж слишком банальным тостом, а за удачу слишком пафосным.

- За неожиданные повороты судьбы! - выпалил я, едва успев осмыслить собственные слова.

На мгновение за столом повисла пауза, а затем раздался дружный хохот.

- О, вот это точно! - воскликнул один из мужчин, с грохотом ставя кружку на стол. - В нашей‑то жизни без них как без воздуха! Каждый день это новый вираж, каждый шаг - сюрприз.

Смех разлился по залу, смешиваясь с гулом других посетителей. В этот момент я почувствовал, мы все здесь - люди, привыкшие к внезапным поворотам. Люди, которые не боятся упасть, потому что знают - всегда можно подняться, отряхнуться и снова шагнуть вперёд. Даже если следующий шаг окажется таким же неожиданным, как этот тост.

Мои новые собеседники - Иган, Мирик и Григор - удивили меня своей открытостью и добротой. За кружкой эля они охотно делились историями о деревенской жизни, рассказывали, как сами живут, что происходит в округе, и даже подтвердили кое‑какие мои догадки. Оказалось, жизнь здесь не то чтобы сказка, но и не сплошная череда бед. Люди трудились, мечтали о лучшем, порой вспыхивали обиды и разногласия. Однако староста неизменно находил подход к каждому, умел выслушать, вовремя пошутить, а если нужно - твёрдо поставить на место. Благодаря ему серьёзных конфликтов удавалось избежать.

Но, как ни старался староста, как ни сглаживал углы, полностью стереть следы прошлых разногласий не получалось. Где‑то в тени оставались невысказанные слова, где‑то - давние обиды. Они, хоть и не рвались наружу, но висели в воздухе, как туман над рекой. И потому, несмотря на видимое спокойствие, между жителями порой проскальзывало то самое - едва уловимое - напряжение. Осадочек, как говорят в народе, всё равно остался.

Мои собеседники не только объяснили, как дойти до шахт, но и твёрдо пообещали, что если понадобится их помощь, то я могу на них рассчитывать. Кроме того, они поделились ценными сведениями о добыче оленьих шкур. Указали примерный район, где в подлеске пасутся стада.

Разговор о волах оказался недолгим. В этих краях их видели нечасто. Но если какой‑то вол всё‑таки забредал на местные угодья, охотники не терялись, старались поймать, чтобы приручить и одомашнить. Использовали их и в хозяйстве, но главным образом для продажи. Это объясняло, почему за весь день так и не увидел в округе ни одного домашнего вола.

О своих остальных квестах я благоразумно решил не распространяться. Не хотелось пугать новых приятелей, мало ли какие мысли придут им в голову, если узнают, что некий тифлинг не так давно объявился в деревне и теперь выполняет для местных разные задания.

Остаток вечера прошёл непринуждённо. Мы болтали обо всём подряд, смеялись над шутками и прибаутками, слушали истории о былых похождениях моих собеседников. Я больше слушал и неспешно потягивал эль.

Иногда я перекидывался парой фраз с другими завсегдатаями таверны, пробовал шутить, старался улыбаться как можно дружелюбнее. И, кажется, это получалось, в ответ раздавался добродушный смех, а атмосфера становилась ещё теплее.

Постепенно хмель начал брать своё и я почувствовал, что пора закругляться. Объявил о намерении отправиться в свой «новый» дом. Иган и Григор без колебаний вызвались сопровождать меня. А Мирик… Мирик уже давно сдался хмелю. Он мирно дремал, растянувшись на столе, и даже во сне не разжимал пальцев, вцепившихся в ручку кружки.