Чистое небо

-Товарищ капитан, в третьем отсеке нестабильное давление воздуха, похоже на разгерметизацию. На данный момент проводится рассчёт траектории и отклонения из-за реактивного движения, вызванного воздушным потоком из третьего отсека.- Доложил командиру миссии Потёмкину Юриков - бортмеханик и математик "Чистого неба 5" - грузового корабля с марсианской миссией. В головном отсеке их находилось двое. Ещё трое членов экипажа находились в третьем отсеке во время того, как произошла авария. К сожалению, их невозможно было спасти. В космосе в принципе каждый был готов к тому, что каждый полёт их был последним. Каждый знал, на что идёт и верил в то, что с каждой их миссией следующие поколения смогут делать то же самое, но куда безопаснее. Они были первопроходцы, которые на маленьких кораблях с ионными двигателями и месячным запасом всего на пятерых а то и меньше, помогали осваивать ближний космос. Человечество в принципе с давних времён стремилось освоить космическое пространство и другие планеты. И вот, на дворе 1987 год, и Советские космонавты вместе со своими товарищами из Китая и США, переборов все разногласия, осваивают то, что по-отдельности никто бы не смог. Это был общий проект, общая цель и общее достижение. Когда земные гиганты договорились между собой, всё остальное легло на плечи смельчаков и пионеров в деле освоения бесконечности. Каждый из них самоотверженно бросался на амбразуру того чёрного и абсолютно не исследованного пространства, которое могло таить в себе кучу того, к чему человек в принципе готов быть не может. Корабли часто не долетали до Марса. Если долетали и возвращались - их почитали героями. Сейчас на Марсе есть две колонии, а "Чистое небо 5" был грузовым кораблем, что доставлял "марсианам" всё необходимое для жизни, а обратно увозил целую гору научных данных, что в будущем будут заботливо и трепетно обработаны земными специалистами.

И вот, Юриков и Потёмкин были на грани нервного срыва. Больше половины их друзей и товащей не стало в одно мгновение из-за роковой случайности. Но отчего то бортмеханик винил в этом себя. Казалось бы, в этом не было никакого смысла, за такими маленькими поломками мало кто вообще может уследить даже во время предполётной проверки... Но Юриков не готов был принять это. У него было странное видение мира, которое по всем принципам морали было правильным, но было не самым лучшим качеством для первопроходца. Он слишком сильно верил в то, что если что-то можно было исправить, пусть и очень трудно и вероятно невозможно, то он обязан был это сделать. И этот раз был для него апогеем этого чувства. Юриков просто не готов был смириться с мгновенной смертью товарищей. -Дотянуть бы до МКС.- Абсолютно холодно и очень кратко сказал командир миссии Потёмкин. Он был закалённым первопроходцем. Несколько раз выбирался из такого, от чего многие бы сдались. Он всегда знал, на что идёт, и готов бы был смириться со своей гибелью. Но хоть он того и не показывал, но часто чувствал себя паршиво из-за смерти своих товарищей, хотя всегда призывал всю команду быть готовой к тому, что их полёт может оказаться последним. Космос был суров и жесток. Потёмкин был с ним на "ты" и скорее презирал возможность своей в нём смерти. У них был вечный счёт с ним. И пока Потёмкин не помрёт где-то в этой бесконечной и холодной пространственной пустыне, он не успокоится. Он, уже порядком не веря в то, что "Чистое небо" сможет вернуться на нормальный курс, смотрел на навигационную панель, попутно пытаясь установить контакт с МКС, землёй, ну либо хотя бы с ближайшими к ним кораблями.

Спустя 15 часов после поломки и отклонения от курса, у него получилось поймать ответный сигнал с какого то китайского транспортника, но он оборвался слишком быстро, чтобы хоть что-то от этого получить. Так командир надеялся вычислить отклонение своего корабля, зная, откуда пришёл сигнал с "Китайца". Но нет. Сигнал оборвался, и надежда постепенно угасала. Весь третий отсек не отвечает и не выполняет запросы по стравливанию воздуха и герметизации, потому корабль постепенно терял столь драгоценный в космосе воздух, а вместе с тем совершенно бесконтрольно отклонялся от курса. Юриков спал после десяти часов непрерывного дежурства, а Потёмкин же усиленно пытался вычислить, куда же несёт их маленький и такой беззащитный в этом пустом и безжизненном месте корабль. На тот момент главной проблемой было то, что все датчики в третьем и дальше него отсеках полностью вышли из строя. Потому "Чистое небо" шло частично в слепую. Вместе с третьим отсеком был потерян воздушный рециркулятор, из-за чего кислорода на корабле на двоих осталось всего на пару дней, и то это значение было приблизительным. Потёмкин, смотря на приборную панель, понемногу убеждался в безнадёжности их с Юриковым положении. В один момент они просто задохнутся где-то на пол пути между Марсом и МКС, находясь на неизвестной траектории.

Спустя двадцать часов после поломки Потёмкин всё продолжал попытки связаться хоть с кем нибудь. Он посылал сигнал о спасении, но не знал, получал ли он на него ответ, потому что приёмник частично находился в четвёртом отсеке, что было дальше третьего, а оттуда обратной связи не было. Юриков продолжал спать. Казалось, его нервы сдали настолько, что лучше бы он не просыпался вовсе. Потёмкин проверил пульс у Юрикова, и, убедившись, что тот в порядке, продолжил попытки хоть как то понять и вычислить, куда же они отклонились. Не может быть такого, чтобы ситуация была совсем безвыходной. Потёмкин в это не верил. Он твёрдо понимал, что будет бороться до самого конца. Однако, после одного события Потёмкин всё же усомнился в том, что у него получится... Радар в передней полусфере корабля показывал большое скопление ни то космической пыли, ни то маленьких астероидов. Основной проблемой был его размер и скорость самого корабля. Хоть сейчас датчик и отказал, но на момент потери обратной связи от всего дальше третьего отсека, она была достаточно высокой, чтобы при столкновении даже с небольшим облаком подобного рода объектов обшивку корабля разворотило... Потёмкин пытался и при помощи маневровых двигателей отвести "Чистое небо" от скопления, и пытался хотя бы остановить ионные маршевые двигатели, но всё было бесполезно... Постоянно предупреждающий о столкновении радар только нагонял жути. Предполагаемый рассчёт времени говорил ещё о двадцати шести часах до вхождения в облако. Потёмкин посмотрел на Юрикова сочувствующим взглядом, ведь понимал, что ситуация становилась довольно безвыходной.

С Юриковым это отдельная история. Он скорее авантюрист и человек, не особо то понимающий всю жестокость космоса. Потёмкину очень не хотелось его брать в команду, он даже писал на него характеристику, чтобы его не брали в миссию. Юриков был женат и у него была маленькая дочка. Потёмкин же был холост всю свою жизнь. Его никто никогда не ждал, потому он не боялся умирать. Он отдавал всего себя делу. А Юриков старался ради семьи. Он их любил чуть ли не больше себя... Был бы Юриков один, Потёмкин бы ни разу не сомневался в его характере и выдержке. Но к сожалению, всё получилось именно так. Подумав об этом, Потёмкин взглянул на Юрикова. Тот всё так же спал в кресле, при этом ворочался и даже с первого взгляда можно было понять, что он жутко вспотел. Потёмкин притронулся ко лбу Юрикова и понял, что тот спал с жуткой температурой. Видимо, на нервном фоне что-то начало его пожирать изнутри... Потёмкин, что для него было не очень то характерно, смотрел на него с жалостью и сочувствием. Что он, дурак такой, решил отправиться на Марс. Имея семью... А ведь Потёмкин был с ними знаком... С его маленькой дочкой - Алисой Юриковой. Вспоминал её искреннюю улыбку и то, как она, смеясь, называла его дядей Толей. И что её папа и дядя Толя - герои, летающие к звёздам. Очень редко можно было заставить Потёмкина хоть что то чувствовать, но тут ему стало очень грустно. Не за себя, а за маму с девочкой, которые останутся без мужа и без отца...

Юриков всё так же лежал в бреду. У Потёмкина хоть и была базовая медицинская подготовка, но он не знал, что делать. Медотсек и то, что осталось от бортового врача, находятся по ту сторону шлюза, где только смерть и вакуум. Время шло... Радар всё так же говорил сменить курс. А Потёмкин абсолютно ничего не мог сделать. Он перевёл передатчик в режим трансляции сигнала "SOS", однако это скорее была лишь попытка утешить себя. Скорее всего на помощь никто не придёт. Потёмкин судорожно пытался хоть как то отклонить корабль, но время играло против него. Не было даже возможности отстыковать лишние отсеки. Корабль стал полностью неуправляем. И на полном ходу он мчался навстречу такому безвредному на первый взгляд облаку космической пыли. Времени было всё меньше. На корабле поднялась автоматическая тревога, всё залилось красным цветом, а с приборной панели уже слышалось чёткое "Опасность столкновения! Смените курс!". Юриков очнулся и смотрел на это всё в полном ужасе. Он был на грани. Потёмкин в тот момент думал лишь об одном. Смотря на лицо Юрикова, его жалость и грусть только обострилась. Потёмкин не хотел, чтобы этот светлый во всём человек умер, как собака, задыхаясь или от того, что его тело разорвёт на куски встречный астероид, как снаряд провбьющий обшивку корабля, как фольгу. Потёмкин решился на то, на что мало кто решился в принципе. Возможно это было правильно. Возможно нет. На такой вопрос никто и никогда не сможет ответить. В подобных случаях всё, что происходит, вряд ли можно судить или наоборот поощрять. Потёмкин достал из кармана скафандра нож, и быстрым выверенным движением вонзил его в горло Юрикову. Сначала тот слегка дёрнулся от неожиданности, после чего захрипел. Это было знаком того, что для Юрикова всё кончено. Он не будет больше страдать. Нож зашёл довольно глубоко в шею Юрикова, чуть не против её с другой стороны. Фактически, он не успел ничего почувствовать. Гримаса ужаса сменилась на холодное и спокойное выражение лица. Даже безразличное.

В глазах Потёмкина уже ничего не читалось. Ни грусти, ни злости, ни сожаления. Возможно, он исполнил долг, как капитан. Он сделал так, чтобы его подчинённый не мучался и не полыхал, как крыса. После чего, с трудом и жутким хрустом дастав нож из горла Юрикова, и переведя его скафандр в герметичный режим, чтобы весь первый отсек не залило кровью, хлынувшей из раны, Потёмкин откинулся на кресле, и стал ждать того момента, когда его корабль столкнётся с тем, после чего обычно не выживал никто. Взгляд у него был такой, будто наконец закончится этот вечный бой между ним и холодной пустотой. Она его одолела, и теперь единственное, что его ждёт - неминуемая смерть... Бортовая электроника уже вместо того, чтобы говорить о смене курса вопила о том, чтобы экипаж приготовился к столкновению. Потёмкин тоже перевёл скафандр в герметичный режим, хотя понимал, что его скорее всего изрешет рой из маленьких камушков. По идее таких безвредных и маленьких... Послышался первый глухой удар. Всё в порядке... За ним ещё и ещё, и вот, корабль со всех сторон начало расстреливать, как из пулемета. Первое пробитие корпуса выглядело, как что-то страшное. Буквально кусок обшивки просто выдавило внутрь корабля и пробило с другой стороны. И так ещё куча... Пробитие за пробитием. Один из кусков космической пыли попал прямо в тело Юрикова, после чего за ним стал тянуться красный след. Ускорение корабля тоже прекратилось, из-за чего Потёмкин стал всё больше и больше ощущать космическую невесомость. Приборная панель погасла, а расстрел всё продолжался... Кусок обшивки, отлетая от очередного пробития влетел прямо в ногу Потёмкину. Тот чуть не потерял сознание от боли. Его ногу чуть не рассекло надвое от этого. Но советские инженеры проектировали скафандр таким образом, чтобы даже несмотря на потерю конечностей он оставался относительно герметичным. Следующее попадание пришлось ему в левую руку. Судя по ощущениям, внутри скафандра у него она полностью оторвалась. Но скафандр быстро останавливал кровотечения... Фактически, в таком скафандре очень трудно умереть от кровопотери... Разве что по попадании в тело или шею с головой...

Внезапно, обстрел прекратился. Так же внезапно, как и начался. Первый отсек представлял из себя крайне печальное зрелище, как и вероятно весь корабль в целом. Смысла в нём оставаться не было. Уж лучше умереть где-то в космическом пространстве, наедине с тем, с кем у Потёмкина был вечный счёт. Он, с трудом, шипя от боли, отстегнулся от кресла и в последний раз взглянув на то, что осталось от Юрикова, вылетел через зияющую дыру в бесконечную чёрную бездну... Снаружи корабль был абсолютно уничтожен. Ионный двигатель разбит, и весь корабль в целом дальше второго отсека фактически летел по инерции за первым... Со стороны это была просто груда обломков, не более. Самое ужасное, что такое происходило довольно часто... Многие первопроходцы погибли ужасной смертью во время покорения Марса. Потёмкин всё дальше отлетал от "чистого неба", а через некоторое время вовсе потерял его из виду. Оглядываясь, он видел маленькие капельки крови, что летели рядом с ним, и постепенно вытекали из его ран. Сообщение о нехватке кислорода тоже не заставило себя долго ждать. Однако, Потёмкин уже перестал обращать внимание и на него, и на боль, и вообще на всё, что его окружало. -Зачем?- Услышал вдруг Потёмкин нежный и спокойный голос где-то ни то в своей голове, ни то действительно какое-то высшее существо с ним говорило. -Зачем?- Настойчиво повторял голос. Потёмкин и не знал, что ответить. Смотря сквозь стекло шлема на звёзды он думал: "А правда... Зачем..." Голос всё не утихал. -Зачем? Зачем вы летите? Зачем... Ты летишь?- Потёмкин не знал, что происходит. Может это было предсмертная галлюцинация, может он бредил от нехватки кислорода. -Я дам тебе... Последний шанс... Используй его с умом...- Всё так же спокойно и даже ласково шептал ему голос. После чего наступила давящая тишина и темнота. То, что люди привыкли называть пустотой. Той самой пустотой, тем самым космосом, с которым Потёмкин так долго и отчаянно сражался. И, видимо, проиграл...

Очнулся он уже на неизвестном ему корабле, с ампутированной рукой и ногой, без особого понимания того, где он находится... -Очнулся! Очнулся!- Кричал неизвестный. Потёмкин же в тот момент чуть не заплакал. "Почему я... Почему я, а не Серёжа Юриков..." Его доставил на Землю корабль "Мир 15". Там же его представили к награде за храбрость. Но он отказался от всех наград, виня себя в смерти Юрикова. После этого он пошёл преподавателем в лётную академию, где написал новые инструкции для того, чтобы никогда и ещё раз никогда не повторилось того, что произошло с "Чистым небом 5". Умер он довольно рано, и жил он относительно бедно. Ведь всё то, что ему предоставили в качестве гонорара он отдавал семье Юриковых. Они его не то что простили, они понимали, что если бы не Потёмкин, их папа и муж умер бы в мучениях и страданиях. Но Потёмкин всё равно никогда не мог забыть того дня, когда потерпел крушение корабль "Чистое небо 5".