Чистория

Продолжение романа "Тёмный Восход" https://author.today/work/529999

«С возвращением! Первый том закончен и ждет вас в этом цикле. А мы начинаем новую главу!»

Резкость появилась не сразу. Но всё-таки быстро. Было темно, затем просветлело. Обозначились линии, цвета, какие-то очертания. Они закруглились, соединились и приняли осмысленный вид. Наконец, картинка сложилась.

Комната. Метров двадцать. С потолка свисает на одном проводе небольшая люстра. Висит криво, неуклюже. Под ней стол - монумент вчерашнему веселью и разгильдяйству. Весь в грязных тарелках, окурках, лежащих на боку стаканах и полупустых бутылках.

В рейтузах и футболке с палестинским флагом, бугай сидел за столом, сжимая ложку толстыми пальцами, и опознавал себя и место. Два метра роста в сидячем положении. Плечи как у шкафа для верхней одежды. Футболка порвана подмышкой.

Он поводил мутными глазами по комнате и прокашлялся.

— Я же просил... — голос скрежетал и скрипел, как несмазанная дверная петля — ...мне не наливать...

Костя Сухарь лежал около выхода на балкон, вытянутый, как доска для глажки. По лицу с фингалом под правым глазом растеклась безмятежная полуулыбка. Мужик спал и был доволен этим. Дышал ровно. Через раз всхрапывал.

Бугай шевельнул ногой и понял, что под столом кто-то есть. Он положил руку на край стола и слегка нажал на него. Тот отъехал в сторону.

Витёк лежал лицом в линолеум. Штаны задраны до колен — видно, пытался сбежать ползком. Не успел. На спине его красовался отпечаток грязного кроссовка. Сорок шестого размера.

Здоровяк потёр лицо ладонями. Пальцы дрожали. Он это заметил. Зло сжал кулаки.

— Кто меня сюда привёл? — спросил Серый вслух.

Витёк не ответил. Костян промолчал. Люстра слегка покачнулась, будто от дуновения воздуха из мощной груди бугая.

Сидевший за столом вспомнил. Точнее — не вспомнил, а почувствовал. Как будто в голове включился проектор вчерашнего. С помехами, с неустойчивыми обрывками.

— Вован, — задумчиво произнёс он.

Точно. Был Вован. Невысокий. В кожанке. Говорил быстро, глаза бегали. Сказал:

— Серый, брат, пойдём посидим. Там хорошие пацаны. Чисто по-людски.

Серый крякнул от ясности картинки в памяти и слегка пнул тело под столом. Витёк издал звук. Непонятный. Но живой.

— Вован где? — грозно рыкнул бугай.

Витёк открыл левый глаз, увидел здоровяка и издал тихий протяжный стон. Закрыл опять и замолк.

— Свалил, значит, — кивнул Серый. — Умник.

Здоровяк поднялся. Медленно. Неустойчиво постоял на месте и вдруг изо всех сил пнул деревянный табурет. Крепкий когда-то предмет отлетел к комоду, ударился о него и рассыпался.

— Прости, брат, — сказал Серый табурету.

Подошёл к окну. За окном — двор. Неприглядный, как всё в этом районе. Гаражи. Тропинка к помойке. Фонарь мигает.

Серый прижался лбом к стеклу. Холодное. Отрезвляющее.

В голове снова помехи.

Миссия! Это слово всплыло как буй на воде. Утонуло. Всплыло опять.

— Я что-то... должен был сделать, — пробормотал он, — точно должен.

Бугай обернулся. Посмотрел на разгром. На Витьку. На безмятежного Костяна. На стол с бутылками и грязной посудой.

— Вован сказал... — Серый напрягся. — Сказал: «Я тебе там кое-что передам». Точно. «Там передам». А я... И всё забыл.

Он стоял, обхватив голову руками. Мотал ею и тихо повторял:

— Я же просил! Сказал им: ребята, мне нельзя. А они... «Да ладно, Серый, по маленькой!»

Серый горько усмехнулся.

— По маленькой...

Витёк зашевелился. Приподнял голову. Посмотрел на Серого мутными глазами.

— Ты... что наделал? — прохрипел он.

Серый пожал плечами:

— Не помню. А что?

Витёк кое-как сел, попытался встать, но не вышло.

— Ты мне челюсть чуть не снёс! — он потрогал свой подбородок рукой, пошатал его из стороны в сторону.

— Значит, ты первый начал, — спокойно кивнул Серый.

Снова наступила тишина. Костян у балкона всхрапнул и что-то залопотал во сне.

— Всё, мужики, — сказал Серый. — Я пошёл. Дела.

Он искать свою куртку по квартире. Нашёл её в ванной. Надел.

Посмотрел на отражение в зеркале. Увидел опухшего уставшего огромного мужика с нетвёрдым взглядом и задумался.

— А миссия? — спросил вслух.

— Какая миссия, псих? — простонал из комнаты Витёк.

Серый смотрел в зеркало. Ощупал себя взглядом. Долго. Потом оторвался от него, выскочил в коридор и пошёл к входной двери.

— Не твоя, Витёк. Не твоя, — мимоходом бросил парень.

Он вышел. Дверь не закрыл.

За спиной остались осколки, стоны и вчерашний разгуляй.

Впереди был хмурый восход. Город. И Вован, которого где-то надо найти.

Потому что Серый точно вспомнил: он пришёл сюда не бухать.

Подъезд встретил редким по мерзости зелёным цветом стен. Пахло жареной картошкой. Где-то ругались, звуки приглушёны хлипкой дверью. Вечный коктейль российского коммунального хозяйства.

Серый спускался медленно. Крепко держался за перила. Голова гудела. В висках стучали маленькие злые молоточки.

На втором этаже навстречу поднималась бабка. Ползла по ступенькам медленно, тяжело всхлипывая и отдуваясь. В пёстром халате на большое тело и тапках. Увидела парня, остановилась и принялась внимательно разглядывать его снизу вверх.

— Это у вас там всю ночь громыхало? — спросила она. Голос скрипучий. Обвиняющий.

— Нет, не у нас, — устало соврал Серый и хотел обойти бабку.

— Врёшь. Я тебя запомнила. Ты вчера летел с приятелем твоим. Сюда. В сорок вторую.

Серый остановился. Посмотрел на бабку. Та не отвела взгляд. Крепкая порода.

— Бабуль, — сказал он мягко. — Вован не пробегал?

— Какой ещё Вован?

— Мужик, что вчера со мной был. Маленький. В кожанке. С бешеным взглядом.

Бабка задумалась. Пожевала губами.

— Был такой. Часа в четыре ночи. Летел вниз как ошпаренный. Чуть меня не сбил.

— Куда побежал?

— А я почём знаю? Я ему не мать.

Серый недовольно кивнул. Чего старуха в четыре утра на лестнице делала? Обошёл бабку и побежал дальше.

— Эй! — крикнула бабка вслед. — Вы там в следующий раз потише! Соседи жалуются!

Серый не ответил. Толкнул дверь подъезда. Вышел во двор.

***

Стояло серое утро. Двор просыпался нехотя. Машины стояли под снегом. На детской площадке ржавели какие-то щиты. Качели скрипели от ветра сами по себе.

Серый огляделся. Вдохнул холодный воздух. В голове слегка прояснилось.

Куда мог свалить Вован?

Вариантов немного. В гаражи. К пивнухе на Кирова. Или к Толяну, который жил в соседнем бараке и чем занимался было неясно.

Серый начал с гаражей. Интуиция. Или просто ноги сами понесли.

Между гаражами было тихо. Только перекаркивались вороны с двух деревьев. И капала вода с крыш.

Ряд старых кирпичных боксов уходил вдаль. Третий слева был приоткрыт, оттуда доносился мужской голос — ворчащий и что-то приговаривающий. Из щели тянуло ароматным дымом.

Серый подошёл. Толкнул дверь ногой.

Внутри — полумрак. Верстак. Канистры. Запах бензина и табака.

В углу на ящике сидел Михалыч. Сторож местный. Бессменный и вечный.

В руке он держал дымящуюся папиросу. На коленях сидел рыжий одноглазый кот.

— Михалыч, — сказал Серый.

Дед оторвался от кота и поднял голову. Прищурился.

— А Серый? Живой?

— Типа того.

— Садись. Чаю налить?

— Некогда. Вована не видел?

Михалыч затянулся. Выпустил дым. Кот на коленях широко открыл розовый рот. Выставил жёлтые клыки, зевнул и негромко мяукнул.

— Вован... — протянул дед. — Это который суетной?

— Он самый.

— Был. Ночью. Прибежал как припадочный. Разбудил, поднял! Весь как будто не в себе. Спрашивал, есть ли у меня конверт.

Серый напрягся.

— Какой конверт?

— Для письма. Обычный. Сказал: «Михалыч, мне для одного человека очень надо!»

— И что?

— А ничего. У меня здесь конвертов нет. Я ему так и сказал. Он выматерился и убежал.

— Куда?

Михалыч пожал плечами.

— К помойке побежал. Там за контейнерами будка старая. Может, туда.

Серый махнул рукой и развернулся.

— Спасибо, Михалыч.

— Серый.

— Чего?

— Ты вчера буянил?

Серый помолчал.

— Немного.

— Понятно. Вован ругался. Сказал, ты Витька чуть не убил.

— Он первый начал.

Михалыч усмехнулся. Кот на коленях опять зевнул.

— Кто у вас, у молодых, начинает — сами не помните! Иди уже. Ищи своего Вована.

Серый отправился к помойке. Шёл быстро, целеустремлённо.

Минут через десять дошёл до контейнеров. Пять штук стояли в ряд. Все переполненные. Мусор отсюда не забирали дня два-три. Пакеты, бутылки, коробки были навалены кучей. Сильно воняло.

Серый с брезгливой осторожностью обошёл мусорку и увидел за контейнерами будку. Обыкновенную деревянную, средней облезлости. Когда-то здесь сторож сидел. Теперь — никого.

Он толкнул дверь — та оказалась открытой. Серый распахнул её и вошёл внутрь.

Сначала в полумраке ничего рассмотреть не смог. Но глаза привыкли к темноте, и парень увидел Вована.

Тот сидел на полу. Спиной к стене. Голова опущена. Руки лежали на коленях. «Как у ученика в школе» — пришла неожиданная мысль в голову зашедшему в будку парню.

— Вован? — позвал Серый.

Ответом ему была тишина. Сидящая фигура не шелохнулась.

Серый подошёл. Присел рядом. Тронул за плечо. Вован по-прежнему не шевелился. Тогда бугай толкнул его сильнее. Тело начало заваливаться набок. Медленно. Как мешок с песком.

Парень отдёрнул руку и пригляделся. Приоткрытый чёрный рот. Лицо Вована было серым. Не от света. От смерти. Глаза открыты. Смотрели в пространство и ничего не видели.

Парень поднёс ладонь к шее Вована и попытался нащупать пульс. Ничего не было, только пальцами ощутил полосу на коже шеи. Тонкую и аккуратную. След от удавки.

Надо же! Серый встал. Отступил на шаг от тела. Потом ещё на один. В голове было пусто. Ни страха, ни паники. Только холодная, звенящая ясность.

Он поднял руки. Посмотрел на них. Дрожи не было. Странно.

— Вот тебе и Вован, — сказал вслух. Голос прозвучал чужим. Он присел на корточки. Не касаясь тела, попытался внимательно осмотреть его. Кожанка расстёгнута. Карманы вывернуты.

Кто-то что-то искал. Нашёл или нет — неизвестно. На полу, рядом с левой рукой Вована, лежал огрызок карандаша. Обычный. Жёлтый. Обгрызенный. А на доске пола — царапины. Свежие. Неровные буквы.

Серый наклонился ближе. Прочитал: «СТО». Выцарапаны как будто гвоздём.

И всё. Три буквы. То ли не успел дописать. То ли сил не хватило.

Серый выпрямился. Потёр лицо ладонями. «Сто» — что? Сто рублей? Сто метров? Сто лет одиночества?

Он огляделся. Будка была пустая. Ни конверта. Ни бумаг. Ничего.

Только мёртвый Вован. И три буквы на полу.

Серый вышел наружу. Вдохнул холодный воздух и принялся размышлять.

Надо было что-то делать! Ментов сюда звать? А может, наоборот, по-тихому спрыгнуть?

Серый вышел из будки и осторожно прикрыл дверь. Набросил на обе петли висевший незакрытым замок. Чтобы кто-нибудь не сразу попал внутрь. Он оглянулся. Вокруг окончательно рассвело. Никого не было.

Парень пошёл обратно к домам, но уже не через гаражи.

Воздух пах весной и мокрым снегом. Надо было попасть в родное лежбище. Залечь и обдумать всё это.

В кармане зазвонил телефон. Серый вздрогнул. Парень совершенно забыл про него. Достал. Посмотрел на экран.

Номер незнакомый. Длинный. Не местный.

Он нажал «ответить» и поднёс аппарат к уху.

— Слушаю, — тихо сказал Серый

Тишина. Потом — голос. Мужской. Спокойный. Без эмоций.

— Серый?

— Кто спрашивает?

— Ты нашёл его?

Серый замер. Посмотрел на будку. Потом — по сторонам. Никого.

— Кого его?

— Вована.

«Что отвечать?» — не знал Серый. Решил пойти в отказ.

— Нет.

— Жаль. Он был полезен. Но болтлив.

— Вы кто? — парень с трудом решился на этот вопрос.

— Неважно. Важно другое. Конверт у тебя?

— Нет.

Пауза. Короткая.

— Плохо. Очень плохо. Где сегодня будешь?

— А вам зачем?

— Ладно, я знаю где. Как твоя миссия, Серый? Продвигаешься? Помни: ты сам согласился.

Связь оборвалась.

Серый стоял с телефоном в руке среди тающих сугробов на какой-то тропинке между высотками и площадкой за ними. Он сунул телефон в карман. Развернулся. Пошёл в сторону микрорайона.

В голове крутилось: «СТО». Три буквы. Что они значат? И ещё: «Ты сам согласился». Когда? На что?

Серый не помнил. Но чувствовал — это правда. Он прошёл через двор. Мимо гаражей. Мимо детской площадки со ржавыми качелями.

Вован мёртв. Какой-то конверт. Неясно где! Наверное, пропал. Кто-то за ним следит. А у него в голове — только слово «миссия» и три буквы на гнилой доске в помоечной будке.

Серый остановился. Закурил. Руки на удивление не дрожали.

«Ладно, спокойно! — подумал. — Будем разбираться».

Он затянулся. Выпустил изо рта сизый дым струёй.

Надо было искать ответы на все утренние вопросы.

Серый засунул подмёрзшие руки в карманы и пошёл дальше. Не оглядываясь.

За спиной осталась будка. С мёртвым Вованом внутри. И тремя буквами, которые кто-то нацарапал на полу.

Редкие утренние прохожие шарахались в стороны. Два метра мяса в чёрной кожаной куртке с опухшим лицом — не самое приятное зрелище для утренней прогулки.

Серый думал. Снова остановился. Достал пачку сигарет и долго выколачивал очередную. Опять закурил.

Сто рублей? Смешно. За сто рублей не убивают. Даже в этом районе. Сто метров? Куда? От чего?

И тут щёлкнуло.

СТО. Станция техобслуживания. На Кирова. Рядом с той самой пивнухой. Там ещё Ашот работает. Армянин. Чинит всё, что ездит. И кое-что, что не ездит тоже.

Вован рассказывал, что часто туда заглядывал. Что-то привозил. Что-то забирал. Серый не интересовался. Не его дело было.

Надо проверить. Может этот конверт или звонок как-то связаны с авторемонтом. Бугай развернулся на улице и вытянул руку в поиске машины. Красная «Лада Приора» затормозила и буквально юзом подъехала к нему. Серый прыгнул в неё, и она помчалась в сторону Кирова, кое-как справляясь с управлением на весеннем снегу.

Серый сидел в пивной и согревал руки о картонный бок горячего стакана с чаем. Он смотрел через большое окно на автосервис через улицу и ждал неизвестно чего.

СТО выглядела как после бомбёжки. Но такой она была всегда.

Ворота — полуржавые. Вывеска — «Автосервис А» — висела криво. Краска выцвела.

Ашот выкупил это заведение давно. Лет десять назад. И с тех пор иногда подмазывал, подкрашивал его, обходясь без капитального ремонта.

Во дворе стояли три машины. Две — без колёс. Одна — без капота. Из тёмной пасти старого кирпичного здания всё время выходили и заходили три-четыре человека.

Всё было буднично и обычно. Понаблюдав полчаса, Серый ничего особого не заметил. Тогда он вышел из пивной и направился через дорогу. По ней ехали машины. Парень встал, ожидая, когда можно будет перебежать.

Чёрная иномарка неожиданно остановилась, мужчина за рулём принялся махать ему рукой. Серый пожал плечами, кивнул и перешёл дорогу. Машина постояла ещё некоторое время, затем уехала.

Бугай вошёл в открытые ворота здания, внутрь автосервиса.

— Ашот! — крикнул Серый.

Из ближайшей ямы вылез человек. Маленький. Круглый. В засаленном комбинезоне. На лице густые с проседью усы.

— Э! Серый! — Ашот расплылся в улыбке. Потом пригляделся. Улыбка увяла. — Ты чего такой? Кто тебя так?

— Сам себя. Слушай, Ашот, Вован сюда заходил?

Ашот вытер руки ветошью.

— Вован? Нет, не заходил. Но гонца прислал. Вчера. Ночью. Суетился как блоха.

— Что хотел?

Ашот замялся. Глаза забегали.

— Слушай, Серый, я в ваши дела не лезу...

— Ашот.

Серый подошёл ближе. Не угрожая. Просто подошёл. Этого хватило.

— Он конверт оставил, — быстро сказал Ашот. — Белый. Заклеенный. Сказал: «Придёт Серый — отдашь. Если не придёт до завтра — сожги».

— Где конверт?

— В сейфе. В подсобке.

— Неси.

Ашот кивнул. Опять потёр руки о ветошь и покатился к двери. Через минуту вернулся с конвертом в руках.

Обычный. Белый. Почтовый. На нём — ничего. Ни адреса. Ни имени.

Серый взял. Повертел. Конверт был лёгкий. Внутри что-то шуршало.

— Ты не открывал? — спросил он грозно.

— Обижаешь! Чужое не трогаю.

Серый посмотрел на Ашота. Тот не врал. Или врал хорошо. Но проверять было некогда.

— Ладно, Ашот.

— Слушай, Серый... — Ашот понизил голос. — Вован, он... в порядке?

Серый помолчал. Не знал, что сказать.

— Не знаю. Сам его ищу.

Ашот побледнел. На нём это выглядело странно. Как будто маска сползла.

— Понял, — сказал армянин тихо. — Плохой он вчера был. Боялся чего-то.

— Правильно, что боялся.

Серый развернулся. Пошёл к выходу.

— Эй! — крикнул Ашот в спину. — Осторожнее там! Вован говорил: за ним следят!

Серый ничего не ответил. Вышел на улицу.

Он вернулся в пивную. Сел за тот же столик у окна. Положил конверт на колени. Руки всё равно не дрожали. Хорошо. Он вскрыл конверт. Аккуратно. Как хирург.

Внутри — два предмета.

Первый — старая чёрно-белая фотография. На ней — мужчина в строгом костюме, лет пятидесяти. Лицо — обычное. Не запоминающееся.

На обороте — надпись от руки: «Его зовут Михаил Андреевич. Он должен умереть. Ты согласился».

Серый перечитал. Потом ещё раз.

«Ты согласился».

Опять эти слова. Когда? Где? Почему он не помнит?

Второй предмет — маленький плоский ключ. С биркой. На бирке — адрес: «Ленина, 47. Кв. 12».

И всё. Ни инструкций. Ни объяснений. Только фотография, ключ и три слова.

«Он должен умереть».

Серый сидел и смотрел на фотографию. Лицо было незнакомым. Абсолютно. Он никогда не видел этого человека.

Но где-то глубоко, на дне мутной памяти, что-то шевельнулось. Как рыба в тёмном омуте. Мужчина с фотографии был из какой-то другой, не совсем чужой Серому жизни.

Парень сунул фотографию и ключ обратно в конверт. Спрятал за пазуху.

Встал. Огляделся.

Ленина, 47. Это в центре. Пешком — минут сорок. Лучше на тачке.

Он рассчитался и вышел на улицу. В голове было пусто. Только адрес. И лицо незнакомого Михаила Андреевича. Который должен умереть, потому что Серый согласился. Когда, где и на что он совершенно не помнил.

Серый сидел в машине и смотрел на город. На красно-белые трамваи, дребезжащие мимо по старым рельсам. Советские ещё. На людей. Они медленно перелезали через сугробы.

Город был серым, как он сам. Как утро. Как всё вокруг.

В кармане снова зазвонил телефон. Тот же длинный, незнакомый номер.

— Ты знаешь, что делать? — спросил знакомый с утра голос.

Серый промолчал.

— Знаешь. Не подведи. Второго шанса не будет.

Связь оборвалась. Серый убрал телефон. Посмотрел на водителя. Тот вёл машину одной рукой, легко и расковано.

За окном проплывали дома. Люди. Жизнь.

Ему надо убить человека, которого он не помнил.

По приказу неизвестно кого.

Потому что когда-то согласился.

На что? Серый не знал. Но собирался выяснить.

Ленина, 47. Квартира 12. Там его ждал ответ.

От автора

Сколько книг будет в цикле я не знаю. Но мне кажется четыре. Читайте, читайте и ещё раз читайте! Мне кажется это интересно! Спасибо! Искренне Ваш! Азат Туктаров