Чистый лист

Перо замерло в правой руке. Левая подпирала голову — не из-за тяжести или усталости, а из-за безысходности. Отчаяния.

Лист перед ним был чист.

Не просто чист — он был пуст. Та самая пустота, в которой нет ни мыслей, ни текста, ни даже намёка на смысл.

Комната выглядела ужасно. Стопки бумаг на столе, на полу, на подоконнике — покрытые пылью, исписанные, некоторые смятые. И ни одной законченной. Ни одной, которой он мог бы гордиться.

Он никогда не умел убираться. А сейчас даже не пытался. Грязные тарелки, кружки, полупустая чернильница с засохшими потёками, слои пыли на мебели. Может, ему просто было лень? А неумение — лишь предлог.

Сейчас он размышлял. Нет, скорее делал вид.

Писатель. Он назвал бы себя так, если бы кто-то спросил. Но никто не спрашивал. В детстве его называли странным. Потом — неудачником. Он уже давно привык. Для него это слово стало клеймом на всю жизнь.

Перо внезапно дрогнуло. Он опустил его на лист, но не написал ни слова. Только оставил пятно.

Опустошёнными глазами он смотрел, как чернила растекаются по бумаге. Смотрел и думал: может, это и есть всё, что он умеет. Ставить пятна. Начинать и бросать. Обещать себе, что завтра будет иначе, и снова находить себя в этой комнате, с пером в руке и пустотой перед глазами.

За окном темнело. Он даже не заметил, как прошёл день. Хотя в этом городе, где завод — каждое второе здание, всё равно, что день, что ночь. Густые серые облака и дым давно заменили небо.

— Ну и ладно, — сказал он тихо, ни к кому не обращаясь.

Смахнул бумаги со стола — они упали на пол, смешались с теми, что лежали там раньше. Отодвинул кресло, встал, подошёл к окну.

Внизу люди казались муравьями. Лиц не разобрать — все чужие, все скрыты.

— Я — одинокий неудачник. Как же это оригинально, — буркнул он себе под нос с усмешкой.

Отошёл от окна, пробираясь к кровати через стопки листов. Выключил свет. Лёг.