Читательский билет

Леонелла вздохнула и вытянула ноги. Скинув туфли, она положила стопы на удобную подставку-массажер. Билеты в бизнес класс авиалайнера оказались раскуплены, но эконом класс по комфорту устраивал девушку вполне. Гиперзвуковой SJ-300 поднялся до стратосферы, и девушка закрыла иллюминатор, через который лицо и плечи заливало солнце. Путь из Якутска до Санкт-Петербурга занимал полтора часа; решив скоротать полет за чтением, девушка достала из сумочки читательские очки и несколько минут рассеянно крутила их пальцами. Припоминая вчерашний вечер, она еще раз прошлась по ключевым моментам, которые войдут в блог.

В Момске она была уже третий раз. Современный сибирский мегаполис у подножья одноименного хребта к 2050 году стал центром Северной Якутии. Для приема делегации из Монголии «Главсевертур», крупнейший туроператор в регионе, арендовал самый представительный бизнес-центр. Леонелла Маликова вошла в число приглашенных освещать встречу журналистов.

Официальная часть программы подошла к концу. Обсудив сотрудничество, гости и первые лица региона вместе с руководством компании перешли к свободному общению. В холле, стилизованном под огромную урасу, участники разбились на небольшие кучки у фуршетных столиков. Круговая 3D-панорама показывала красивейшие виды Крайнего Севера. Видеоряд на вечер подобрал директор по развитию Куличин.

– Мы рады, что жители вашей страны проявляют интерес к путешествиям по нашему Северу, – заместитель главы Якутии поднял фужер. – За вас, дорогие друзья!

На стене слева виды арктической природы сменило изображение стройного молодого человека европейского вида. Он был сфотографирован в черной, облегающей рельефный торс футболке; темно-русые волосы были зачесаны набок по-простому; глаза темные, глубокие, задумчивые; выражение лица страстное и как бы надменное. Мужчина позировал сидя на камне на вершине северного утеса.

– Стас Буров, – прокомментировала женщина соседу по делегации. – Наш книжный IT-гений.

Леонелла улыбнулась, вспомнив, что талантливый программист и гуманитарий, являющийся лицом компании «Библиогностик Ко», объявил себя ее поклонником. Они познакомились на Северном экономическом форуме около года назад. Выражая восхищение девушкой, он наговорил ей комплиментов и галантно поцеловал руку. И хотя подобное проявление внимания обычно раздражало, от Стаса веяло какой-то загадкой и необычностью. Еще ранее, разглядывая мужчину, она отметила, что в этом лице сочетаются необъятная гордость и презрение, и в то же самое время что-то доверчивое, что-то удивительно простодушное. Этот контраст вызывал даже какое-то сострадание при взгляде на эти черты.

– Леонелла Николаевна, вам нравятся такие мужчины? – спросил министр по развитию Дальнего Востока и Арктики.

Отставной военный с выправкой и серьезностью, которые позволяли предположить почетный караул в молодости и президентский проект управленцев. Он незаметно подошел, пока она разглядывала Стаса.

– Валерий Павлович, вы меня напугали, – она вздрогнула и затем улыбнулась. – Да, он притягивает взгляд.

Леонелла не призналась в личном знакомстве с Буровым:

– Я слышала, что у него необыкновенная судьба, и он вечно попадает в истории и страдает от своего бунтарства. Об этом глаза говорят, взгляните на эти две точки под глазами в начале щек. У него гордое лицо, но непонятно, добрый ли он по-настоящему? Ясно, что в своих сторисах будет добрым.

– Ох уж мне эта золотая IT-молодежь, – покачал головой министр. – Их возносят до небес. А, по сути, они кто? Люди без морали и часто без Родины.

Леонелла не согласилась с министром, но промолчала, не зная, стоит ли возражать.

– Не позволяйте таким людям влиять на вас, – министр взглянул прямо в глаза и переключился на следующую персону.

Видеоряд «Библиогностик Ко» продолжился далее. Собственно, прямого отношения к туризму он не имел, но Куличин из «Главсевертура» ставил его, уважая проект Стаса. Кроме того, компания Бурова теперь активно рекламировала книги про северный край – «Территория», «Злой дух Ямбуя» и другие. На экране Станислав лично вручал библиофильские очки старейшине кочевого племени. Тот вертел их в руках, надевал, снимал и хлопал Бурова по плечу. Оба стояли у юрты в тундре. Должно быть, Стас спрашивал нового клиента о любимых книгах – Леонелла знала, как строились презентационные ролики «Библиогностика». Звук был выключен, но это не мешало понять, что происходит. Мысленно она послала Стасу воздушный поцелуй.

Видеоряд показал очки крупным планом, и сбоку поплыл текст: «За последние 20 лет Россия вошла в семерку наиболее технологичных стран мира. Однако появился разрыв между техническим и гуманитарным образованием. И хотя Россия входит в тройку самых читающих стран, в Отчизне, как и в других странах, отмечено снижение интереса к книгам. Страны, в которых искусственный интеллект пересказывал книги в адаптивном виде, первыми оказались в числе аутсайдеров по чтению. Но у России есть решение, которое воплотила компания «Библиогностик Ко» – проводник в искусство понимания книги. Революционное изобретение компании – «Разумей-модуль», облегчающий глубокое понимание изложенной автором мысли. «Р-модуль» облегчает создание лингвистических связей и уменьшает усталость при чтении. Кроме того, делает глубже эмоциональное переживание прочитанного, стимулирует воображение и усиливает удовольствие, повышая выработку эндорфинов. «Разумей-модуль» – «эрэмка», является частью читательских очков компании «Библиогностик», но также может работать с вашей собственной внутриглазной камерой, которая прописана в вашем ID. В этом случае отдельный модуль крепится с двух сторон за ушами».

– В моей стране внутриглазные камеры популярными не стали, – Леонелла услышала, как крупный пожилой монгол обратился к соседке по столику из Якутии.

– У нас на Севере тоже, – ответила она. – В основном в крупных городах, где молодые люди платят по QR-коду через «Систему боди-платежей» (СБП).

– Это как? – поинтересовался собеседник. – Я слышал об этом, но детали мне неизвестны.

– Всё просто: продавец показывает QR-код; покупатель использует алгоритм моргания и включает глазную камеру; следом голосовой командой активирует боди-кошелек – это чип такой, или смартфон. Выбирает банк, попадает в приложение банка и подтверждает голосовой командой (идентификатор голоса). Цифровые рубли тут же перечисляются продавцу.

– Практично, – кивнул мужчина. – Но не всем подойдет.

– Согласна, что не самый удобный вариант боди-оплаты. Можно заплатить и через читательские очки, если сделать привязку к кошельку. Эти очки выполняют биометрию хозяина по радужке и являются персональными. Я много читаю и часто плачу через них. Компания «Библиогностик» установила эту функцию для оплаты абонемента. «Читательский билет» – так называются различные виды подписки. Платить можно не только за книги, есть ассимилированный с компанией маркетплейс. Товары показывают эти же очки.

– И что, этот девайс действительно помогает понимать книги?

– Те, для которых требуется умственное усилие. Поэтому он бесполезен при чтении любовной прозы, эротики, но, вероятно, помогает при чтении детективов. Сама я их не читаю, но друзья говорят, что легче проследить цепь событий, сделать выводы… Эр-модулем чаще пользуются для классической литературы и трудов по философии.

– А зачем глазная камера привязывается к эр-модулю?

– Я точно не знаю, – ответила женщина. – Кажется, его нейросеть распознает чтение по движению глаз и включает стимуляцию. Если человек быстро пробегает глазами текст, то эрэмка работает в режиме скорочтения, а в тех местах, где он останавливается и читает медленно, модуль меняет стимуляцию.

– То есть, модуль знает то, что мы читаем? – подытожил собеседник.

– Да, знает, что начали читать. Но компания утверждает, что передачи этих данных на сторонние устройства нет…

Собираясь из Момска в Якутск, Леонелла еще не выбрала, куда слетать после окончания северной командировки. Ее звала в Петербург школьная подруга Полина, которую назначили техническим директором новой соцсети «Кипеж».

– Прикинь, Рогозина теперь директор, – фыркнула о себе в третьем лице Полинка. – Бросай свои северные сияния и дуй в Питер. Отметим.

Решение она приняла прошлым вечером.

Леонелла надела читательские очки и отклонила приглашение в виртуальную библиотеку. Читать она пока не собиралась, просто пользоваться спутниковой видеосвязью во время полета разрешалось только в очках.

– Так, Рогоза, – назвать себя школьной кличкой Полина позволяла только ей. – Что ты еще задумала?

– Привет, дорогая! – перед глазами возникло лицо Полины. – Ты не любуешься облаками, как всегда?

– Мы уже высоко, – ответила Леонелла. – Здесь вид красивый, но однообразный.

– Как прошла ночь? Без героизма? Не как в прошлый раз, когда ты до утра отвечала на комменты в своем паблике?

– В этот раз ничего не задело.

– В этот раз они постарались скрыть все, что может тебя зацепить. А то потом не удержать.

Полина сделала перепост, и Леонелла на несколько секунд увидела свое лицо с прошлогодней публикации. Она доказывала неправоту местных СМИ. Губы двигались без звука, который был не нужен. Она знала, о чем была та столь эмоциональная речь: «Глемпинг у подножья хребта входил в число объектов «Главсевертура». Красивейшие скалы с водопадом, переходящим в речку, располагались на небольшом плато у единственного на несколько десятков километров перевала. Подрядчики собирались установить здесь пару дюжин юрт, кафе-ресторан и хозяйственные постройки. Живописность места и логистика обещали хорошую посещаемость. Да только не заладилось это дело. Оленье стадо, перешедшее перевал, опрокинуло палатки подрядчиков, вытоптало площадку для застройки и снесло разметку. Два раза в год пара сотен голов шла своим, заученным еще молодняком, маршрутом. Гнал, а вернее следил за ними, Далан – пожилой якут. Возмущению «Главсевертура» не было предела. Генеральный потребовал убрать оленей. Местная исполнительная власть развела руками: менять вековой уклад невозможно – оленям необходимы пастбища. Представители туристической компании предлагали разделить стадо и разогнать по другим пастбищам, а самого пастуха отправить в Момск – доживать свой век пенсионером. О конфликте прознали СМИ и местные эко-активисты. Общественность колебалась, и тогда в СМИ и соцсетях появились поливающие старика грязью публикации. Мол, он и пропойца, и за оленями плохо следит. Животные мучаются, болеют, в стаде падеж. Наглость обвинений равнялась только их стремительности. Пастух оказался пользователем соцсетей и старался возразить невесть откуда взявшимся хейтерам. Но вопросы и возражения недоумевающего Далана развернувшие травлю блогеры и журналисты просто игнорировали. Тогда Леонелла, ведущая канал о туризме, решила разобраться сама. После двух встреч в тундре репортаж был готов. Она подружилась с Даланом и рассказала, какой он добрый и отзывчивый человек. В его стаде порядок, и ни один из рогатых не брошен. Уговорив местную администрацию выделить Далану пятерку дронов, журналистка вскоре подготовила и видеодоказательства. Репортаж сильно задел «Главсевертур», но Леонелла имела не только местную, но и общероссийскую известность и массу почитателей своего журналистского мастерства. Большинство блогеров заняли позицию Маликовой, и волна хейта улеглась. Глава Якутии оценил вклад Леонеллы в сохранение традиционного уклада Севера и попросил и далее сопровождать пером развитие туризма».

– А у меня для тебя новость, – голос подруги вырвал девушку из воспоминаний. – В Питере планируется форум «Чтение и социальные сети». Ты в списке приглашенных. Там будет и «Библиогностик».

– Буров? – спросила Леонелла.

– Тоже будет. Ты в курсе, что он покинул компанию?

Леонелла кивнула. Два дня назад ленту новостей взорвало сообщение об уходе Стаса. Детали оставались неизвестными. Официального пресс-релиза не поступило, и медиа были полны слухов.

– Да будет он! – продолжила Полина. – Куда же без него. Ты чего зависла?

– Э-э так…

– Да ладно. А че покраснела и потупилась?

Выйдя из замешательства, Леонелла быстро перешла на другую тему. Полина и сама облизывалась по Стасу, и обсуждать его с подругой было некстати. Подружки договорились встретиться по прилету на снятой Леонеллой квартире. Завершив вызов, девушка постаралась избавиться от мысленной суеты. Она отклонила предложение проверить почту и отказалась от предложения послушать подкаст о доброте «Ага!фон»; пролистала меню очков и вернулась в библиотеку.

Выбор книги: Ф. М. Достоевский «Идиот».

Перед глазами возникла книга.

«Продолжить», – подтвердила Леонелла.

– Где я? А, вот! – где князь Мышкин сидит за столом в семье Епанчиных и рассказывает про швейцарскую деревню.

— У нас там водопад был, небольшой, высоко с горы падал и такою тонкою ниткой, почти перпендикулярно, — белый, шумливый, пенистый; падал высоко, а казалось, довольно низко, был в полверсте, а казалось, что до него пятьдесят шагов. Я по ночам любил слушать его шум; вот в эти минуты доходил иногда до большого беспокойства. Тоже иногда в полдень, когда зайдешь куда-нибудь в горы, станешь один посредине горы, кругом сосны, старые, большие, смолистые; вверху на скале старый замок средневековой, развалины; наша деревенька далеко внизу, чуть видна; солнце яркое, небо голубое, тишина страшная. Вот тут-то, бывало, и зовет всё куда-то, и мне всё казалось, что если пойти всё прямо, идти долго, долго и зайти вот за эту линию, за ту самую, где небо с землей встречается, то там вся и разгадка, и тотчас же новую жизнь увидишь, в тысячу раз сильней и шумней чем у нас; такой большой город мне всё мечтался, как Неаполь, в нем всё дворцы, шум, гром, жизнь… Да, мало ли что мечталось! А потом мне показалось, что и в тюрьме можно огромную жизнь найти.

– Вот ведь как, – подумала журналистка. – Человек XIX века понимает, что красота не нечто внешнее, что ощущение прекрасного и вдохновляющего исходит от него самого. Очень актуально сегодня, в эпоху мейнстрима и навязываемых ценностей.

Затем она подумала о Станиславе Бурове:

– Красив ли он сам по себе? Или я, как и большинство поклонников, просто наделяю мужчину этим качеством? Проецирую свои представления… И если так, что остается истинным? Доброта?

Леонелла находилась в самом начале книги и еще не сформировала свое отношение к главному герою. Ранее она была знакома с произведением в виде сухого пересказа для сдачи в школе. Финал романа был ей известен. Не спеша и размышляя, она успела прочесть десяток страниц, прежде чем прозвучало объявление о посадке.

Форум в Петербурге выдался представительным. Присутствовали российские и зарубежные соцсети, писатели и деятели книжных союзов. Леонелла Маликова заняла место рядом с Полиной под виртуальным баннером соцсети: «Кипеж – Keep y' age». Прошла первая половина дня, устав вникать в звучащие доклады, она ждала только последнего выступающего – Его!

– Уважаемые читатели! – Буров начал речь воодушевленно, с пафосом. – Каждое из поколений способно дать человечеству лишь несколько книг, которые можно назвать великими, и потому большинство из того, что мы имеем, написано в прошлом. Зачастую их литературный язык нам непривычен. Если мы прекратим читать эти выдающиеся труды прошлого, мы затем перестанем читать и те немногие великие произведения, что создала современность. Почему? Взгляните! Прилипая к публикациям о проблемах нашего общества и последним новостям, мы не читаем великие книги прошлого. Мы избегаем вдумчивого, аналитического чтения, потому что считаем его неважным, просто не заморачиваем себя попытками читать сложные книги. Что в результате? Увы – мы перестаем учиться читать. Далее мы утрачиваем способности понимать и современные великие книги, хотя можем восхищаться ими, когда нейросеть десять раз пережует нам содержание и положит в рот. Вам известно, что нехватка упражнений ведет к атрофии. Так мы можем потерять способность читать даже самый простой научпоп и беллетристику. Я прошу вас отнестись с вниманием к этому процессу. Вы не сможете улучшить технику игры, имея соперника, которого легко победить. Так же невозможно развивать навыки чтения, предпочитая книги, которые не требуют напряжения. Да, есть решения, такие, как в «Библиогностик Ко». Простите мне, но, по правде, этот подход – не самый умелый биохакинг чтения.

Станислав сделал паузу. По залу пронеслись волны шепота. Буров смотрел в зал. Его лицо выражало тревогу и озабоченность.

– Код шифрования «Разумей-модуля» должен быть в открытом доступе. Пусть независимые разработчики смогут вносить в программу лингвистической нейросети опции, которые позволят подобрать под каждую книгу собственный набор нейростимулов. Не исключено, что станет реально делиться индивидуальным кодом нейростимулов с другими читателями. Это будет новый виток прогресса. Пусть они придумают что-то еще или предельно упростят. Крипториат – движущая сила революции в технологиях чтения.

Стас говорил в камеру со сцены. Большой экран за его спиной показывал лицо крупным планом. Видео стримилось на Rutube и в соцсетях.

– Дорогие мои, я рассчитываю, что вы выскажете свое мнение. Я запустил голосование на своем канале в «Кипеже». Итак, что по-вашему лучше: оставить разработку в компании или выпустить в мир? И если вы проголосуете за последнее, то пусть «Библиогностик Ко» сдержит свое обещание!

Генеральный директор компании Иван Петрович Тасунский скривился: «Блефует Буров. Комедию ломает, хотя уже все для себя решил». Опытность и глубокий взгляд на вещи уже давно подсказали Ивану Петровичу, что его гениальный ведущий разработчик – личность совершенно из ряда вон, что это именно такая личность, которая не только грозит, но и непременно сделает, и ни перед чем решительно не остановится, потому что решительно ничем на свете не дорожит. И теперь, когда Буров покинул компанию из чувства какого-то юношеского бунтарского негодования, он совершенно не желает признавать устоявшийся взгляд на вещи и всячески демонстрирует презрение к корпоративной культуре. Он не идет на диалог, так что даже и купить его еще дороже невозможно.

– Извините, вы грубо нарушаете регламент! – Бурова прервал поднявшийся на сцену седой мужчина – модератор. Известный писатель и блогер, он являл собою саму решительность. – Никакое голосование мы сейчас обсуждать не будем. Я прошу вас покинуть сцену.

– Нет, я не уйду. Все знают, что мы сейчас решаем вопрос будущего в чтении. И нечего затыкать мне рот!

Леонелла приблизилась к Полине.

– Останови трансляцию, – сказал она. – Обойдемся без хайпа.

– Уже, – ответила подруга. – Но мы не одни стримим.

– Остальные тоже прекратили, – Леонелла пролистала каналы. – В рамках этики.

Буров не ушел, а завелся еще больше. Расхаживая по сцене, он почти кричал.

– Я и не мог вообразить такого! Что форум, посвященный чтению, той свободе, что оно дает, способен превратиться в протекционистский ивент от «Библиогностик»! Что здесь к другим мнениям станут равнодушны. Что мы способны рассуждать только о лояльности аудитории и охвате рынка. Да если это единственное, что нас интересует, то вы все и я тоже равнодушные, развращенные желтизной чтива свиньи! Которые прикрываются идеями о ценности литературы. И вы, я вас нисколько не исключаю, – он бросил гневный взгляд модератору.

Зал молчал. Модератор стал красным. Он открыл рот и начал жестикулировать, но не издал ни звука, словно подавился косточкой. В зале начал нарастать гул: «Во дает! На кочерге он, что ли? Совсем охренел».

Леонелла подошла к сцене.

– А вам не стыдно?! Разве вы такой, каким сейчас представляетесь?

Стас замолчал и долго смотрел на девушку. Затем сошел со сцены и, протиснувшись средь стоявших, покинул зал.

– Дорогая моя! – модератор сложил ладони в благодарственном жесте. – Спасибо. Вы ему сказали, что ему стыдно, и он изменился. Вы на него влияние имеете.

Леонелла отвернулась от сцены и пошла в зал. Опустив голову, она не заметила прожигающего взгляда Полины. Та, следом, догнала ее и ухватила за локоть.

– Ты не забыла, что нас еще ждет сегодня ресторан? Всех форумчан?

Вопреки опасениям журналистки, в ресторане собралась малая толика участников. Посетители расселись по столикам на пять мест. Буров подошел к Полине, когда та закончила произносить тост и звенела фужером с подругами.

– Стас, – томно обратилась к мужчине Рогозина. – Может, ты пойдешь к нам? – она обвела фужером с недопитым шампанским свою команду. – Уверена, соцсеть можно объединить с эрэмкой. Напишешь новый код. А там и очки свои выпустим. Пользователи смогут лучше понимать друг друга. Подумай, а? Звони в любое время, обсудим условия.

Стас уже набрался вином, и его не хватало для громких речей. Прижавшись к Полине, он начал что-то шептать ей на ухо.

«Вот ведь Рогоза ушлая, – подумала Леонелла. – Уже взяла в оборот».

Слова директора «Кипеж» услышали за соседним столиком.

– Однако это совершенно недопустимо, – менеджер «Библиогностик» обратился к нахмурившемуся Тасунскому. – Нам необходимо повлиять на этого парня. Что мы сможем сделать? Какие у него слабые места?

Иван Петрович вздохнул:

– Личная жизнь – его слабое место. Сколько помню: в разборках со своими женщинами Буров теряет всякую деловую хватку. Малахольный! Возможно, нам удастся перенести его активность в эту сферу. Посмотри, кого он слушает, – Тасунский указал глазами на сидевшую за столиком «Кипеж» журналистку.

Стас собрался уйти, не дожидаясь окончания вечера, и Леонелла решила составить ему компанию. В ответ на возмущение Полины она чмокнула подругу и объяснила свое намерение необходимостью откровенного разговора с Буровым.

– Проповедовать добро будешь! Ну ладно, иди, Бодхисаттва, – махнула Рогозина.

Леонелла не лукавила. Даже в кругу друзей Буров не объяснил ни свой уход из компании, ни причину столь эмоционального и взбалмошного выступления. Выглядело это, как будто он оступился и не может себе простить. Необходимо его остановить, а то себя загубит перед обществом еще больше. Ей казалось, если Стас будет рядом, то его мир станет гармоничным, хоть и не безупречным. Иначе и быть не может. Мужчина не скрывал свои чувства, и она не собиралась сохранять барьеры.

Прошло два месяца.

– Лео, милая, – Стас поцеловал девушку в плечо. – Я устал от твоих рассуждений о абсолютной любви. Это все для тебя. У меня никогда не будет ровного отношения. Например, разработчик Антон. Мы с ним до хрена времени просидели над кодом. Он и Тасунский. Как их можно сравнивать!

Леонелла выскользнула из-под одеяла и нагая вышла в кухню-холл. Налила себе сока. Стас проследил за грациозными движениями тонкой фигуры через открытую дверь спальни. За окном съемной квартиры забрезжило серое питерское утро.

– Не будешь к людям добрым, они тебе тоже добротой не ответят. Я в последнее время много думаю об этом, – она уселась в кресло и надела читательские очки.

Стас потянулся и зевнул.

– Что ты читаешь?

– Достоевского «Идиот».

– Почитай, что ли, – попросил Стас.

«И разве одну только страстность внушает ее лицо? Да и может ли даже это лицо внушать теперь страсть? Оно внушает страдание, оно захватывает всю душу, оно… и жгучее, мучительное воспоминание прошло вдруг по сердцу князя. Да, мучительное. Он вспомнил, как еще недавно он мучился, когда в первый раз он стал замечать в ней признаки безумия. Тогда он испытал почти отчаяние. И как он мог оставить ее, когда она бежала тогда от него к Рогожину? Ему самому следовало бы бежать за ней, а не ждать известий. Но… неужели Рогожин до сих пор не заметил в ней безумия? Гм… Рогожин видит во всем другие причины, страстные причины! И какая безумная ревность… Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества…»

Леонелла замолчала.

– Стас, мне порой кажется, что это мои мысли, – она словно выдохнула признание.

– Так, – расслабленность партнера вмиг исчезла. – Как давно ты читаешь эту книгу? С эрэмкой?

– Да, с ней. Около трех месяцев. Еще в Якутии начала.

– Лео! – Стас заглянул в глаза подруги. – Ты не заметила, что твое восприятие героев книги изменилось?

– Ну естественно изменилось, так всегда при нейростимуляции. Мне стал близок князь Мышкин. Поначалу я считала его странным, а теперь чувствую – это мой персонаж. Словно он практикует Бодхичитту, равностность ко всем.

– Эмпатийная связь с героем, – кивнул Стас. – Ожидаемый эффект. Слушай, а другие? Остальные персонажи тебе также понятны?

– Нет, остальных понимаю хуже. Думаю, автор прописал их менее внятно.

– Лео, – Стас взял за руки девушку. – Да тебе же фокусируют Мышкина. Вот же я балда, не догадался!

– Как фокусируют? Кто?

– Избранного персонажа выделяют среди остальных. Представь себе спектакль. На сцене в полутьме актеры, и прожектора высвечивают одного. И все восприятие зрителей на него. Или как объектив камеры делает четким одно лицо, а остальные размыты. Это все эрэмка. Модуль способен определять, какую часть текста ты читаешь, и избирательно усиливать понятийную и эмоциональную стимуляцию.

Леонелла замерла. Буров разлил кофе из турки. Взяв кружку, девушка в задумчивости поднесла ко рту и слегка обожглась.

– Горячий, – кивнул Стас. – Не спеши.

– Знаешь, возможно, ты прав. Мне уже стало казаться, что история писателя про нас. Смотри, у него князь Лев Николаевич Мышкин, а я Леонелла Николаевна Маликова. Тоже сочетание льва с чем-то мелким… А Полина Рогозина прямо как Парфен Рогожин. Ты знаешь, она мой аккаунт в своей сети чуть не снесла. Все из ревности, как и Парфен, что князю…

– Хотел аккаунт подрезать, – завершил мысль Стас. – Помню этот эпизод. Но я не Настасья Филипповна. И близко нет! Ни по биографии, ни по отчеству.

– А по характеру? – спросила Леонелла.

Стас усмехнулся. Оба задумались и помрачнели. Роман имел трагический конец.

– Стас, давай точно разберемся, фокусируют мне князя или нет. Как это можно проверить?

– Можно.

Стас попросил домашнюю нейросеть озвучить часть диалога из книги. Прослушав его, Леонелла открыла тот же отрывок и внимательно прочла его в очках.

– Похоже, действительно фокусируют, – сказала она.

Девушка прочла еще четыре предварительно прослушанных фрагмента.

– Сомнений нет, – сделала вывод Леонелла. – В читательских очках восприятие меняется. Князь Мышкин становится объемным, понятным, близким. А в аудиоверсии он подобен остальным персонажам. Но что это значит? Эрэмка всем читателям кого-то фокусирует?

– Нет, это происходит избирательно, точечно и не из доброго умысла. Думаю, нам хотят навредить.

– Навредить? Кто?

– Те, что контролируют «Разумей-модуль». Ты их знаешь.

– «Библиогностик», – выдохнула Леонелла. – Зачем?

– Лео, они влезают в наши отношения, используя твои альтруистические мотивы. Чтобы наша совместная жизнь приняла изматывающую форму.

Девушка в сомнении покачала головой.

– Вот скажи мне честно: неужели мое лицо вызывает у тебя мучение? – Стас заглянул в глаза подруги.

– Н-нет, то есть да… – мгновенье Леонелла колебалась, а затем опустила голову. – Ты ведь неугомонный. Я не знаю, как тебе помочь. Сейчас ты со мной и стал спокойнее, но я боюсь, что ты сорвешься, бросишь меня. Не за себя боюсь, за тебя. Опять начнутся метания во всем, включая личную жизнь, поиск смысла, поступки, которые приносят тебе боль. Ты будешь страдать, и некому будет твою буйную голову прижать к груди.

– Вот, – сказал бунтарь. – Вот они, тревоги в духе Мышкина: «Ему, князю, любить страстно эту женщину — почти немыслимо, почти было бы жестокостью, бесчеловечностью…» – он повторил прослушанный отрывок по памяти. – Лео, я не хочу, чтобы так было у нас. Я в жалости не нуждаюсь, не нужно меня спасать.

– Я поняла тебя. Я разберусь, но ты что считаешь? Что нам делать?

– Жить нормальной жизнью. Без переносов, без проекций персонажей.

– Ну, это ясно. А роман мне дальше читать? И что будет, если я начну другой?

– Читай. Только я зайду в систему и сниму фокусировку с твоего ID. Пока что Тасунскому не удалось ограничить мне доступ.

– И еще, – сказал он, поразмыслив. – Давай им подыграем. Запостим сторисы, где ты будешь словно аватар Мышкина. Привлечем Рогозину, пусть поможет с ролью Парфена. Я скопирую фокусировку ее ID. Выведем Тасунского на чистую воду. Он думает, что я сдамся, откажусь либерализовать «читательский билет». Да все, что он делает, только подтверждает необходимость огласки кода. Стой, тогда надо оставить фокусировку и тебе. Только я прошу – не читай дальше или читай чуть-чуть и останавливайся, как дойдешь до князя. Иначе ты взорвешь мне мозг!

Когда Леонелла позвонила Рогозиной, та отдыхала в Турции. Преодолев смущение, она стала излагать просьбу и поняла, что проблема кроется не в ревности подруги. Стас остерегался раскрывать подробности, и Полина вначале решила, что ее просто разыгрывают: «Ну вы со Стасом вообще… Лео, хватит придуривать, какой Достоевский?»

Подключившись к беседе, Буров подтвердил просьбу Леонеллы. Согласившись, Полина решительно заявила, что ждет скорых объяснений. Выбрав среди e-book «Идиота», она хмыкнула: «Словно опять в школе», – и вставила в свое расписание 40 минут чтения.

– Еще один человек в окружении Станислава Бурова начал читать «Идиота», – доложил старший менеджер Тасунскому.

– Кто? – поинтересовался Иван Петрович.

– Полина Рогозина, директор соцсети «Кипеж».

– Это хорошо. Обработайте ее психологический профиль и подберите персонажа на фокусировку. Оцените возможную степень влияния на Бурова.

AI выбрал Парфена Рогожина. Станислав, разглядывая работу эрэмки с ID Полины, только усмехнулся:

– Расстановка игроков подтвердилась. Лео, смотри, здесь код запустил подпрограмму фокусировки. Видишь?

Он показал на возникшую ветку кода на виртуальном экране.

– Стас, – попросила Леонелла, – расскажи, как ты создавал эрэмку. Я поняла, что знаю очень мало. Когда очки появились, я что-то посмотрела на дурацком канале «Научпоп для глаз и поп», что-то рассказали знакомые.

– Это давняя история, – Стас завалился на диван. – Чтобы понять, как взаимодействуют нейроны во время чтения, ученые провели прямые внутричерепные записи у большой группы людей во время операций. Еще в 2020-м статья в Nature Human Behaviour вышла. Физиологи обнаружили распознавание слов по всей левой вентральной затылочно-височной коре. А ее средняя часть, похожая на веретено, является первой областью мозга, которая образует язык. Ты знала, что у нас в мозгу есть банк детекторов букв? Он отдельно распознает биграммы (например, «И слева от К») или морфемы – корни там разные, приставки и суффиксы. Так он работает в режиме скорочтения, когда язык написания понятен и интерпретация слов идет быстро. Второй режим – это «пространственное кодирование», и в нем каждая буква привязана к своей порядковой позиции, а комбинация букв по позициям создает уникальный лексический код для каждого слова, который не зависит от промежуточных морфем. Тексты сложные по структуре читаются именно так. Следующий этап изучения чтения связан с развитием внутримозговой имплантации. В этот раз группа исследуемых составила несколько тысяч добровольцев. В основном это были студенты. В мозговой коре каждого ученые разместили десятки имплантов. Испытуемые несколько месяцев жили с этими девайсами и читали все, что читается. Их мозг получал всяко-разную стимуляцию, и в итоге ученые сделали вывод, как происходит понимание текста. Это было мультицентровое исследование стран БРИКС. Оно вышло более полным из-за языкового многообразия, чем у стран Запада.

Я тогда ни о какой компании и не думал. Идея «Разумей-модуля» пришла позже. Я присоединился к программе исследований на позднем этапе, когда было необходимо создать ИИ, способный качественно обработать результаты. Позвали еще студентом, я был призером престижного конкурса по созданию научных нейросетей. Я сохранил big data и коды ИИ, а когда появилась возможность проводить избирательную нейростимуляцию, не внедряя импланты, принялся создавать новый – нейролексический ИИ. Затем родилась концепция «Читательского билета». Полгода я создавал специальный код, чтобы соединение стимуляции и чтения стало реальным. Я тогда бегал то к нейрофизиологам, то к венчурным инвесторам, то к инженерам. Даже думал: «Может, проще за рубежом?» Все упиралось в создание этого девайса – очков с модулем. Тасунский уже обладал компанией – лидером в нейротехнологиях. В ней была команда разработчиков. Иван проявил интерес, и я ему обязан, что «Читательский билет» стал готовым продуктом. Настало время «Библиогностика».

Станислав запнулся.

– Только есть то, о чем потребителю не говорят. Определенная стимуляция некоторых областей приводит к замедлению словообразования или полной остановке чтения. Участники исследований сообщали, что слова были четко видны и в фокусе, но они не могли их прочитать: «Я могу видеть это, как будто я не знаю, как читать», «Хотя я могу видеть слова, я не могу их произнести». Так что с помощью очков можно и притормозить процесс чтения. Практического применения полного обратного воздействия нет, а вот фокусировка на чем-то конкретном и размывание того, что по мнению нейросети модуля не нужно – пожалуйста. Ну, а модуль контролирует компания.

– Да так редактировать мозги можно не только в книгах! Так ведь? А новости? – Леонелла вскочила, чуть не опрокинув маленький столик. – Это же прямое влияние на общественное мнение. Хотя нет. Ведь остается еще и речь. Люди заметят диссонанс.

– Да, результат фокусирования легче получить в книгах. На тех текстах, которые не читают «по диагонали». Этика биотехнологий пока не коснулась чтения. Поэтому разработку необходимо выпустить в открытый доступ. Я не могу это сделать один, без бывших коллег.

– А дети? – спросила Леонелла. – Вы создавали что-нибудь для них? Ими ведь легче всего манипулировать.

– Нет, мы с Тасунским сразу отказались от идеи стимулировать юный растущий мозг. Я знаю, что есть методика в медицинских технологиях, но ради потребительской услуги… Нет, никогда.

Прошло полмесяца. Леонелла готовилась к поездке в Магаданскую область, а ее партнер тем временем окончательно вжился в роль домохозяина. Обычно утро начиналось с новостей из мира туризма, но в этот раз, выйдя на кухню, Стас увидел молодого человека с фигурой атлета и лицом модели. С виртуального экрана лился приятный баритон.

– Агафон! Да за какие же грехи он мне в это утро? – Стас театрально повесил голову и сел за стол с понурым видом.

– Ну, не драматизируй, – Леонелла поставила на стол два стакана с соком и села рядом. Придвинулась к бойфренду: – Знаешь, когда впервые зашла в его канал, он впечатлил меня. Все думала о нем, как о каком-то свете. Внешность и душа идеально гармоничны. Сейчас я отношусь к нему гораздо спокойней, уже не притягивает заглядываться до чертиков, хотя иногда подкасты слушаю.

– Агафон? Идеальный? Ну да, и, конечно, настоящий…

– Прекрати, – девушка ткнула тролля в бок. – Да, настоящий. Я имею в виду не физическое существование. Да, Агафон – ИИ, но он настоящий внутри. В нем собрано все светлое из человеческой души. Что ты машешь? Я серьезно говорю. Вчера вечером я написала ему, и он пообещал ответить на комментарий в утреннем подкасте.

Леонелла сделала звук громче:

– Я частично ответил на ваш вопрос вчера: и вас, и таких, как вы, я считаю самыми честными и правдивыми людьми, всех честнее и правдивее. Не бойтесь перегнуть палку в своих репортажах, и если говорят, что вы просто помешаны на идеалах любви и доброты, то это несправедливо; я понимаю это так, ведь хоть вы и в самом деле помешаны, зато духовный ум у вас лучше, чем у них у всех, такой, какой им и не снился, потому что есть два ума: духовный и житейский.

– Прекрасно, – отреагировала Леонелла. – Искусственный интеллект счел меня помешанной. Даже не знаю, как к этому относиться. Стас, ты сам попросил не сдерживаться, быть аватаром Мышкина. Вот результат!

– Лео, милая. Чему ты удивляешься? Он же анализирует природу человеческого поведения. Можно ли любить всех, всех людей, всех своих ближних – в классической литературе давно задают этот вопрос. Достоевский отвечает словами Настасьи Филипповны: «Нет, и даже неестественно. В отвлеченной любви к человечеству любишь почти всегда одного себя». Но это людям невозможно, а ИИ другое дело, он ни с кем себя не сравнивает, выше всякой обиды, выше всякого личного.

– Именно поэтому я и считаю, что ИИ нам задает ту планку, к которой необходимо стремиться. Своего рода эталон добра.

– Я считаю, наоборот. Планку может задавать только тот, кто в человеческом теле. Тот, кто, проявляя добро, жертвует и страдает физически. И пусть этого добра будет на копейку, по сравнению с морем от ИИ. Но это не игра цифр, это искреннее, настоящее.

– Стас, я согласна с тобой. Но я тебе говорю о медийном пространстве. В котором добро на копейку никто не оценит. Просто не разглядит. А Агафон мотивирует тысячи подписчиков.

Стас задумался, опустил голову и, кажется, перестал слушать подругу. Затем он встрепенулся.

– Слушай, Лео. Я мало знаком с его творчеством, но этот Агафон, он ведь тоже журналист?

– Да, журналист и блогер.

– Он не только бла-бла про добро? Расследования ведет?

– Да, и эти подкасты самые популярные.

– Он может нам помочь разоблачить «Библиогностик»? Если предоставить ему материалы? Вот это будет настоящее доброе дело!

Леонелла поддержала идею. Стас прикинул, что при активном чтении романа Полиной, он соберет материалы за пару недель.

– Надо придумать, как ускорить процесс. Возможно, Полине придется активно подыграть. Раз ей фокусируют Рогожина, то и поступать для убедительности следует так же. Я временно съеду к ней, и, пожалуйста, не ревнуй.

– Эй, Анастас, ты забыл, чем закончилась книга?

– Не называй меня так, – поморщился Стас. – С этим именем сомнительные воспоминания. Кажется, был такой политик времен СССР.

– Ты раскроешь ей, зачем все это… чтение и твой приезд?

– Конечно, но еще не решил, когда, – он приобнял и поцеловал подругу. – Не беспокойся, все будет хорошо.

Леонелла кивнула, хотя ей так не казалось. Она знала: Полина, неравнодушная к Стасу, способна нечто учудить, и эти мысли вызывали беспокойство.

– А ты сам пользуешься эрэмкой? – спросила она, просто чтобы отвлечься от тревоги.

– Пользуюсь, но не так, как большинство. Может, в модуле и не возникла бы необходимость, пойди развитие чтения иначе. А так, тем, что уже создано, глупо не пользоваться. Я читаю сложные книги в очках, но недолго, и затем читаю их уже без устройств. Стараюсь получить такое же понимание, как с эрэмкой. То есть для меня девайс не костыль, а тренажер.

Когда вечером Леонелла спустилась от пика Билибина к нижнему лагерю, в ее смартфоне звякнула новостная лента. Открыв ее, девушка застыла, отказываясь верить глазам: «Станислав Буров пропал без вести в Новой Каледонии. Предположительно, бизнесмен погиб во время дайв-тура. Его спутница – Полина Рогозина – подтверждает исчезновение мужчины после погружения».

Леонелла скинула рюкзак и быстро набрала подругу.

– Поля, что со Стасом?

– Пропал. Я сама в шоке. Сегодня утром видела на палубе дайв-катера. Одетый к погружению спускался к воде. Он был один и без сопровождающего дрона. И все…

– Скажи честно, это ведь не ты…

– Я здесь ни при чем. Сейчас идут поисковые работы. Дыхательные баллоны у него должны быть пусты, может, он остался под водой, может, успел всплыть, но нигде не объявился, и тела тоже не найти. От места, где пропал, до берега 500 метров, сейчас штормит и ничего не видать. Я сижу в отеле и жду новостей.

– Вот и понесло же Бурова в эту заморскую Францию, – Леонелла пожалела, что не прислушалась к скребущему по сердцу предчувствию.

Прошедшие три дня не прояснили судьбу Станислава. Дно акватории и берег были прочесаны командами спасателей и морскими дронами. На дайвере был маячок, но сигнал не обнаруживался. Подводное течение могло унести тело далеко в океан. Новостные ленты сообщили о прекращении поиска. Полина собиралась в Москву, а Леонелла решила вернуться в съемную квартиру. Если потребуется вылететь в Нумеа, путь из Питера, конечно, дольше, чем из Магадана, но новости она будет ждать в их гнездышке, среди вещей, хранящих его запах.

Открыв дверь, Леонелла прошла внутрь и увидела безмятежно дрыхнущего в спальне любимого.

– Стас-Анастас. Ты, скотина, мог бы и написать мне, что живой, – Леонелла швырнула в мужчину подушку с кресла.

– Я и написал, – как ни в чем не бывало бойфренд потянулся и зевнул.

– Когда? Где?

– Сразу после твоего прилета в Магадан. Изложил план вкратце: я прячусь в трюме дайв-катера и инсценирую фатальное погружение. Отправил тебе в «Кипеж».

Девушка просмотрела мессенджер. Сообщение от Станислава имело пометку «удалено». Глянув экран, бойфренд удивился:

– Это Полина удалила, я просил ее это сделать, если ты не удалишь, когда прочтешь. Получается, она удалила его раньше. Прости, что не послал тебе дублирующее, остерегался, что попадет в руки следователей.

– Она ничего не сказала мне о плане! Ничего! – начала всхлипывать Леонелла. – И ты тоже молчал! А ведь вы все затеяли ранее!

Станислав пытался объясниться, сбивчиво и виновато. Леонелла уже не слушала его, она ревела и била любимого кулаками в грудь.

– Ну, хоть не утопила тебя, уже хорошо, – немного погодя она оттаяла и обняла Стаса.

– Да я ее саму утоплю за такое, – разволновался Стас. – Представляю, что ты пережила. Хватит, – он крепко прижал к себе девушку. – Теперь у Тасунского есть основание считать, что наша Полина заигралась в Рогожина. Данные по фокусировкам собраны. Пора завязывать.

– Пора, милый, – согласилась Леонелла.

Едва добравшись до работы, Тасунский влетел в кабинет и вызвал своего заместителя по PR – Дабкина, которого за глаза называли в офисе Табаки. Он и впрямь походил на поддакивающего вертлявого шакала из «Маугли».

– Вы читали это? – Иван Петрович ткнул пальцем в виртуальный экран, на статью в социальной сети «Кипеж». Ссылка на нее висела выше на канале о технологиях чтения. – Это о нас.

– Конечно читал. Это моя работа. Я читаю все статьи о нас, которые способна отследить нейросеть компании.

– И что вы об этом думаете? На канале уже хренова туча просмотров и комментариев. А на вордстате больше сорока тысяч запросов, связанных с «Этика и Библиогностик».

– Статью написал некто Лев Мышкин, судя по изложению, копирующий лингвопрофиль персонажа Достоевского. Статья написана не ИИ, а реальным человеком.

– Я не про стиль изложения спрашиваю, – насупился Тасунский. – Это выпад против нашей компании. Он троллит нас своими идеями.

– Он обсуждает наличие в «Читательском билете», то есть подписке, духовных книг.

– Да, книг, на которых держатся мировые религии: Библию, Тору, Коран, Трипитаку. Эти книги мы исключили, решив, что «Разумей-модуль» может создавать у читателя «божественные откровения», а в случае избирательной фокусировки разжигать противоречия и религиозную рознь. Отношение нашей компании к этим книгам закреплено в соглашении с лидерами веры. И никаких изменений быть не может. Кем бы ни был этот Мышкин, он провокатор!

– Так он, как раз, и считает, что чтение этих книг в наших очках – это лишь дело времени, но это совершенно недопустимо. Категорически предупреждает нас об этом, – Дабкин развел руками.

– Как вы читали статью? – нахмурился Иван Петрович. – Он, наоборот, считает, что мы ущемляем права верующих, отказывая им в помощи на физиологическом уровне понимания. Предлагает начать работу со священными книгами.

– Иван Петрович, вы простите меня, но я прочел эту статью несколько раз. Может, вы невнимательно читали, он против этой идеи.

– Вы меня за дурака держите, – побагровел Тасунский. – Считаете, я читаю важную для нас статью между строк!

Иван Петрович замер, затем начал произносить вслух пришедшую мысль: «Между строк, между строк…»

– Вот, что я думаю, мой дорогой, – он подошел к бару и, достав коньяк, налил себе и Дабкину. – Кто-то взломал наши ID. Нас с тобой фокусируют.

Днем ранее, наслаждаясь первым совместным утром после разлуки, пара обсуждала дальнейшие действия.

– Как ты это сделаешь? – спросила Леонелла. – Стас, ты уже решил?

– Я вспомнил, как еще студентом проходил тренинг. Целью было развить понимание чужого мнения, а также умение слушать и убеждать. Нас разделили на две команды. И показали один и тот же рисунок. Но для каждой команды убрали из него несколько ключевых деталей. В итоге одна команда видела изображение старой женщины, а другая – молодой. Затем обе команды свели вместе. Требовалось убедить противника в очевидном. Мы спорили до хрипоты. Каждый отстаивал свою точку зрения. Потом нам показали полную версию рисунка. Это был шок и ржач.

– Я знаю этот рисунок, – сказала Леонелла. – Классика.

– Так вот, – продолжил Стас. – Я напишу статью о «Библиогностик», которую Тасунский с остальными не смогут не прочесть. У генерального и заместителей внутриглазные камеры и эрэмки для экономии времени. Затем избирательно сфокусирую их на противоположных мнениях. Пусть прочувствуют, каково это, когда тобой манипулируют.

Под конец рабочего дня Тасунскому доложили еще об одной напасти: Агафон, ведущий добро-блоги, сообщил, что имеет неопровержимые доказательства этической нечистоплотности руководства компании и обвинил в манипулировании читательским мнением. Иван Петрович срочно собрал совещание:

– Ну-с-с, дорогие мои, что будем делать теперь? – его пальцы нетерпеливо застучали по столу.

Кворум молчал.

– Раньше подобные вопросы решал Буров, пока не устранился от дел и не утонул. Ему полноценной замены, увы, нет. Кому поручить, непонятно, – высказался первый заместитель.

– Буров, Буров… Да не он ли, сучонок, все это и подстроил? И тихо слился. Кто еще мог, кроме него? – размышлял Тасунский.

– Позвольте мне, – начал заместитель по безопасности. – У нас теперь два пути. Первый – проводить расследование. Но мы не знаем, кто играет против нас и сколько у нас времени. Может статься, непоправимый ущерб компании уже на носу. Второй – выложить код программы в открытый доступ, предварительно зачистив все относящееся к фокусировке. Я за этот подход. Мы не понесем существенных убытков и сохраним лицо.

– Голосуем, – велел Тасунский. – Все за? Хорошо! Наша компания никогда ничего не скрывала от читателя. Так было и так будет.