Что может быть проще времени?

Нил посмотрел на меня сквозь бокал с хересом.

— Что может быть проще времени? — риторически спросил он и тут же сам себе ответил: — Только осознание того, что ты попал.

— Куда, прости, попал? — удивился я.

Нил покатал по нёбу херес и с наслаждением проглотил.

— Не куда, а просто, — объяснил он. — Впрочем, не парься, потом поймешь.

Я тяжело вздохнул. Это “потом поймешь” преследовало меня с первого дня службы в Конторе, как мы называли Министерство Времени, когда начальник отдела мистер ”М” Мэлори вывел меня в центр комнаты и буднично сказал:

— Знакомьтесь, это Поттер…

Он внезапно замолчал и уставился на меня своим фирменным, ничего не выражающим, взглядом.

— Гарри Поттер, сэр, — пискнул я пересохшими губами.

— Гарри Поттер, — задумчиво произнес М, глядя в неведомые мне дали. — Мальчик, который выжил..

— Простите, сэр?

— А, не парься, потом поймешь…

С этими словами он похлопал меня по плечу и исчез среди столов, ловко огибая громоздящиеся на них груды папок. “Привет Гарри Поттер”. пробурчали клерки из-за столов и вернулись к своим делам. Я почувствовал себя одиноким и брошенным, стоя посреди бездушного механизма.

— Привет, Гарри, — услышал я от входа в комнату. Я обернулся и посмотрел на молодого джентельмена в модном костюме с ослабленным галстуком и стильных мокасинах. — Я Нил. Наши маменьки ходят в один и тот же клуб, и твоя попросила мою чтобы я ввел тебя в курс дела. Сам знаешь, как это происходит.

— Привет, Нил, — сказал я, судорожно пытаясь понять в каком из своих клубов маменька обратилась с такой просьбой и к кому. Миссис Брейквист? Нет, та вроде не имела детей. Миссис Холлидей?.. — Прости, мистер Мелори еще не выделил мне стола…

Нил хмыкнул и оторвался от подпираемого им дверного косяка, взял меня за рукав и потащил наружу в коридор:

— Ага, я слышал, “Гарри Поттер”...

Он вдруг прыснул в кулак:

— Прости. Но ты еще легко отделался. Вот был у нас тут парнишка, Бонд. Джеймс Бонд. Так его затравили вконец! В конце концов парень не выдержал и перевелся в Ми-6 рядовым агентом! Теперь скачет по странам третьего мира, гоняет там папуасов и, представь себе, вполне себе счастлив!

Он вновь хихикнул:

— Но вот к коктейлю “Водка-мартини” так и не привык, стоит лишь упомянуть его и все, хватается за пистолет и начинается кровавая баня. Вот до чего довели парня!

Мы свернули из основного коридора в закуток, заставленный все теми же вездесущими папками, и Нил принялся открывать все окрестные двери и заглядывать внутрь.

— А причем тут коктейль “Водка-мартини”? — неуверенно спросил я.

— Ну Бонд же! — ответил Нил.

— Сигареты? — уточнил я, чувствуя себя последним идиотом.

— При чем тут сигареты? — раздраженно спросил Нил, разглядывая очередную комнату.

— Так Бонд же, — растерянно сказал я.

Нил оторвался от созерцания комнаты и посмотрел на меня:

— А, ну да... Не парься, потом поймешь.

Я открыл было рот, чтобы попросить объяснить мне все здесь и сейчас, но Нил уже деловито затащил меня в комнату и начал сгружать папки с центрального стола мне в руки:

— Так, держи, распихай это где нибудь по углам, но не забудь завести на каждую папку каталожную карточку, и…

Он скороговоркой давал мне инструкции, которые казались мне бессмысленными. Когда он наконец чихнул из-за поднятой в воздух бумажной пыли и полез в карман за платком, я воспользовался образовавшейся паузой и спросил:

— Но, Нил, зачем всё это?

Нил тщательно высморкался в элегантный клетчатый платок.

— Вопросы, понимаю… Но время вопросов у нас по пятницам за ланчем, причем ланч оплачивает тот, кто задает вопросы, а сегодня только среда, а у меня есть и своя работа. Так что до пятницы работай так, как я тебе говорю, и постарайся не влипнуть в какую-нибудь историю, идет? Так, продолжим: канцелярские принадлежности закажешь в отделе…

Я заткнулся и начал работать. В основном работа заключалась в перемещении папок из точки А (мой рабочий стол) в точку B (другие столы) с “сохранением внутренней логики их расположения”. Что это такое я не понимал, поэтому просто заполнял формуляр на карточках, попутно отгоняя от стола коллег, которые норовили подложить на стол очередную папку.

В пятницу к вечеру ко мне заявился Нил, который торжественно прикрепил к двери табличку “Гарри Поттер, делопроизводитель”.

— Но, Нил, — сказал я после рукопожатия. — Тут какая-то ошибка. Я пока еще младший делопроизводитель.

— Никогда не упоминай об этом, — благодушно ответил Нил. — Иначе тебя никто не будет воспринимать всерьёз, и ты никогда ничего не поймешь. Считай, что это тебе выдано авансом и чтобы не переделывать впоследствии табличку, поскольку наша бюрократия мало что так не любит, как переделывать таблички. Так что, если сам не будешь на этом акцентировать внимание, то и все вокруг будут не замечать этого несоответствия и подсознательно будут считать тебя уже делопроизводителем, что быстро приведет тебя к повышению.... Если не накосячишь, конечно. Ну что, готов?

— Готов, — несколько ошарашено ответил я.

— Тогда закрывай дверь и пошли.

— Но, Нил, еще полчаса до конца рабочего дня!

— Да, но я старший делопроизводитель. Поэтому мне нужно обойти других старших делопроизводителей и начальников отделов, чтобы попрощаться ними. А ты будешь меня сопровождать и заодно познакомишься с ними.

Следующие полчаса мы метались по гигантскому зданию по одному известному Нилу маршруту. Если начальники отделов сидели, как правило, в своих кабинетах среди уже привычных мне папок, то старшие делопроизводители бродили, подобно Нилу, по этажам, и как он умудрялся с ними пересекаться, оставалось для меня загадкой.

Однако ровно к окончанию рабочего дня мы оказались у входных дверей и бодро смешались с толпой закончивших смену. Ловко лавируя среди одинаковых бежевых плащей, Нил протащил меня сквозь квартал ко входу в неприметный ресторанчик.

Внутри Нила знали: приняли зонтик и плащ, проводили к столику в углу. Я открыл меню и уставился на цены, больше присущие Пикадилли, но Нил уже сделал заказ, буркнув “Как обычно”. Затем посмотрел на меня и небрежно спросил:

— Дороговато, не правда ли? Но оно того стоит.

— Да уж, — буркнул я, прикидывая, хватит ли моего недельного жалованья на этот ланч.

— Такова цена вопросов, мой друг, — задумчиво произнес Нил, вращая в тонких пальцах бокал с хересом. — Я тебя понимаю, ведь несколько лет назад я сидел на твоем месте и угощал старшего товарища. Теперь твой черед и, не сомневаюсь в этом, через пару лет ты будешь сидеть на моем месте.

— Ээээ… Спасибо, — буркнул я.

— Так вот, — продолжил Нил. — Вопросов у тебя много, поэтому позволь и мне пару задать тебе, чтобы не объяснять заведомо известные вещи. Не возражаешь?

— Нннет, — с трудом выдавил я. Нас учили, что не стоит рассказывать о себе личную информацию, не указанную в справочниках. Что ж, посмотрим, что спросит Нил…

— Прекрасно. Что ты закончил?

Я украдкой перевел дух. Эта информация есть в справочнике.

— Хогвартс.

— А, старейшая школа? Еще не разогнали? Ну и как там тебе было?

Я пожал плечами:

— Нормально.

— И ты же мог служить после Хогвартса в Министерство Магии?

— Мог.

— Так почему же не пошел?

Я отхлебнул воду из стакана:

— Нил. Какое это имеет значение?..

— Имеет. Так все же, почему?..

Я вздохнул и уставился на дно стакана:

— Ну, понимаешь, в ММ служить не только престижно, но и малоперспективно. Ведь чем занимается ММ? В основном запрещает и контролирует запреты. А их с каждым годом все больше и больше. Мы все меньше используем магию в реальной жизни и тем самым все меньше сталкиваемся с министерством. Зачем полчаса размахивать палочкой над грязным бельем, рискуя засветиться перед соседями, когда стиральная машина справится и быстрее, и лучше, и с меньшими проблемами? Разве что с косметологией не все так однозначно, но проще раз в год сходить в Дутый переулок, чем постоянно терпеть инспекции из министерства. И поэтому последние сто лет в Министерстве карьера не идет.

Нил покивал головой:

— Знакомо. Все теплые места заняты старичками, которые как бы к тебе хорошо не относились, повысить тебя не могут, потому что самим расти некуда, а убыли по естественным причинам у них нету, потому что область деятельности лишь снижается год от года… И ты решил. что в Министерстве Времени перспектив больше?

Я уклончиво пожал плечами:

— Всяко больше, чем в ММ. Хотя, поработав тут несколько дней, я так и не понял, чем занимается МВ. Все эти папки, перекладываемые с места на место, бесконечный документооборот, который никто не пытается привести в порядок, неясная кадровая структура… Но я надеялся, что ты мне это все и объяснишь.

Нил дождался, пока официанты не закончат сервировать стол, и задумчиво сказал:

— Кадровая структура… Да, ты прав, хотя начать надо не с этого. Давай я быстренько расскажу предысторию, которую ты в общих чертах, разумеется, слышал. Если что, перебивай и уточняй. Идет?

— Идет.

— Гуд. Так вот, история нашего Министерства началась больше века назад…

— Что, прости? Нам же говорили, что после войны!

— После войны началась официальная история. А сама история началась на рубеже веков. Некто, назовем его для порядка Путешественником, собрал в своем гараже первую Машину Времени. На ней он, по его словам, съездил и в далекое прошлое и в далекое будущее, после чего вследствие пережитых там приключений, машина вышла из строя. Читая лекции о своих приключениях, он собрал средства на новую машину, после чего исчез на ней и больше не возвращался…

Нил задумчиво отхлебнул из бокала.

— В те годы шарлатанов было довольно много, но многие из них были стихийными магами, так что эта история заинтересовала Министерство Магии и была собрана специальная комиссия. К ее удивлению, сам путешественник магом не был, но вот те артефакты, привезенные им из якобы его путешествия, все провидицы признали подлинными.

Это произвело фурор. Путешествия во времени, причем без использования магии… Гараж Путешественника перевернули вверх дном, все его заметки и наброски изучались с привлечением лучших умов, но все было без толку. Лучшие умы признавались, что ничего не понимают, но клялись, что магии в чертежах нету. Привлеченные шумихой, стали проявлять интерес и магглы, что сильно осложнило работу комиссии. В конце концов, компромисс был достигнут, в комиссию влились представители маглов, но и они не смогли ничего добиться. Всю эту историю решили засекретить на самом высоком уровне.

К этому моменту вся Европа уже жила другими проблемами, дело шло к войне, поэтому члены Комиссии потихоньку переключались на другие задачи. И вот, в дни первых бомбежек Лондона на месте гаража Путешественника появляется неизвестный господин, который ищет довольно специфические материалы. Будь это в предвоенные годы, он наверняка нашел бы их и, скорее всего, бесследно исчез, но в условиях военного времени часть поставщиков оказалась за границей, и наш Путешественник застрял в Лондоне. Комиссия не была еще формально распущена, поэтому она сумела выйти на него и задержать. А наличие при нем множества документов позволило даже переломить ход войны: взять хотя бы описание кодов Энигмы.

— Постой, так ведь коды Энигмы взломала машина, работавшая в Блетчли-парке!

— Нет, — усмехнулся Нил. — В Блетчли-парке изучали бумаги, привезенные Путешественником. И по ним была сконструирована машина, которая использовалась для расчетов совсем других вещей. А коды Энигмы были буквально посчитаны на паре листов бумаги опять же по данным Путешественника.

— Но ведь это…

— Да, — сказал Нил. — Все засекретили. На базе Комиссии было спешно создано Министерство Времени, а самому Путешественнику было сделано предложение, от которого он не смог отказаться. Тем более оказалось, что он являлся не очень дальним родственником тогдашнего премьер-министра, и с тех пор мы знаем его как Директора.

— Стоп, — сказал я и потер переносицу. — Это было больше полувека назад. И ты хочешь сказать, что Директор…

— Ага, — просто сказал Нил и вновь отхлебнул из бокала. — И вот тут мы подходим к делам сегодняшнего дня. Итак, у Директора изъяли сломанную Машину, изучили, в процессе чего доломали ее шестеренки, и с размахом начали строить стационарный вариант под чутким руководством того же Директора. И выяснилось странное: в будущее этот вариант двигаться отказывался напрочь; по словам Директора это происходило оттого, что стационарный вариант как бы отталкивался от текущего времени, а у его первоначального варианта мобильность была такая, потому что он отталкивался от момента гибели Солнца. И второе — в прошлое стационарный вариант двигался до момента создания мобильного варианта. Что делать? В правительстве решили было воссоздать мобильный вариант, но тут информация дошла до наших заокеанских партнеров, и они начали настаивать на своем участии в проекте, так что мобильный вариант окончательно засекретили и вычистили все упоминания о нем.

С тех пор изначальную структуру Министерства изменили. Вместо трех Департаментов — Контроля, Разведки и Воздействия осталось два: Контроля, который должен секретить саму возможность перемещения во времени и где, собственно, служу я, и Информирования, где собирают и уточняют информацию в периоде действия Машины, и где служишь ты.

Я задумчиво прожевал лист салата.

— Погоди, Нил. А как же Воздействие?

Нил усмехнулся и отрезал себе ломтик мяса.

— Воздействие… Изначально в правительстве планировали довольно обширные воздействия, связанные как с информацией из ближайшего будущего, так и с пересмотров результатов войны. С будущим, как ты понимаешь, все обломилось по независимым причинам, а вот с прошлым… Тут тоже начались проблемы.

— Какие?

— О, разнообразные. Например, самой громкой классической операцией департамента Воздействия считается спасение одного агента Ми-6 от провала в конце войны. Спасли, доставили сюда, агент в шоке, все вокруг радуются и раздают друг другу правительственные награды, составляют победные реляции. Решили еще одного. Аккуратно вытащили, и… Он застрял в машине. Не мог выйти ни в одном времени, кроме времени изъятия. В общем, несколько месяцев промаялся, и однажды обманув дежурных агентов, выскочил в точку изъятия и, естественно, погиб. Директор объяснил это инерционностью времени. Типа мы первым перемещением исказили временную линию, а все новые искажения не вписываются в градиент искривления, и что пока искажение не пройдет, а когда это случится и случится ли это, неизвестно, то нужно быть предельно осторожными. Вот он никого из своих времен не изымал, у документов делал лишь копии, и вообще старался не следить, и блаблабла. В итоге, и департамент этот закрыли, и даже Разведку в Информирование переименовали. Во избежание соблазна.

Я молчал, обдумывая картину мира, нарисованную мне Нилом. Нил не мешал мне, активно орудуя на своей тарелке ножом и вилкой.

— Тогда я не понимаю, чем мы вообще занимаемся, — наконец сказал я. — Столько лет прошло… Почему нас до сих пор не закрыли?

Нил вздохнул и нехотя оторвался от поглощения креветок.

— Вопрос, в принципе, правильный, но… Во-первых, информация из послевоенного периода. Всегда можно прояснить любой момент из интервала действия Машины, а в Лондоне и окрестностях даже сфотографировать. То есть МВД и МИД регулярно с такими вопросами обращаются. Да и спецслужбы порой просят проследить за интересным человеком, а если он до сих пор на службе, то вообще прекрасно. Ну это очевидно. А вот что не очевидно, так это во-вторых. Артефакты.

— Какие артефакты?

— Временные. Видишь ли, то искривление, которое породило изъятие того агента, породило вторичные как бы волны. В культуре, искусстве, технологиях. Описания, образцы извлекаются и оседают в ваших архивах. Постоянные представители министерств промышленности, технологии и культуры там практически живут. Да и обычные сотрудники тоже не брезгуют ознакомиться. Вот помнишь, я тебе про Джеймса Бонда рассказывал? Так вот, стащили киноленту в шестидесятых, где это имя главного героя. Ничего такое кино, бодрое. В общем, вся контора его пересмотрело раз по десять.

Я машинально кивнул головой, и вдруг вспомнил:

— А я?

— А ты… А, была какая-то книжка с главным героем с твоим именем. Но книжки сейчас мало кто читает, они обычно просто по списку проходят с кратким синопсисом. Тем более художка. Вот М и подвис — имя знакомое, а откуда не помнит. Сам прочитаешь, если захочешь.

— А зачем это все делается? Нет, понятно когда научные справочники какие-нибудь или образцы, но кино? Книги?

Нил пожал плечами:

— Есть мнение, что это все связано между собой. Что чертеж персонального компьютера не может существовать в отрыве от книги, где его использование описывается. А я лично думаю, что кто-то хочет их продать у нас и неплохо нагреть на этом руки.

Я ухватился за одно из слов:

— Подожди, ты сказал “персональный” компьютер? Я видел компьютеры на экскурсии. Кому может понадобиться персональный компьютер?

Нил совершенно злодейски ухмыльнулся:

— Ты просто не представляешь себе сценарии использования. В зависимости от программы, он может быть как и печатной машинкой, так и домашней бухгалтерией, интерактивным учебником…

Он поймал мой скептический взгляд, и вновь ухмыльнулся:

— При условии, конечно, адекватной цены. Ну, к примеру, порядка пятиста фунтов. Но и это не главное.

Он отхлебнул из бокала и продолжил:

— Игры. Причем не только текстовые, вроде Подземелья и Драконов, а вроде интерактивного кино, где ты управляешь главным героем. Да, и кино и телевидение тоже можно на нем смотреть. И читать новости, если объединить компьютеры между собой при помощи телефонной приставки.

По спине у меня побежал холодок.

— И это действительно возможно?

Нил небрежно махнул рукой:

— Посмотришь в архивах, там есть образцы. Единственно, почему их оттуда не вытащили, это внутренняя грызня: не решили, кто будет стричь купоны. Да и наших постоянных партнеров опасаются, как бы они не перехватили такой перспективный сегмент рынка. В общем, всё сложно.

Он подмигнул мне глазом:

— Все еще думаешь, почему нас не закрыли?

— Пожалуй, нет, — признался я.

— А зря, — буркнул Нил. — Потому что чудеса приедаются.

Нил тяжело вздохнул и жестом подозвал официанта:

— Повторите… Понимаешь, Гарри, тяжело жить охраняя пещеру Али-бабы. Внутри сокровища, а ты не только не можешь ими пользоваться, но и вынужден держать ухо востро, чтобы вязать тех, кто хоть что-то о них услышал. А если он не услышал, а сам до этой же идеи дошел?..

Нил раздраженно махнул рукой. Я почувствовал, что мое воодушевление улетучивается.

— И такое бывает?

— Бывает, ещё как бывает.

— И как поступают в таких случаях?

Нил уставился на меня ничего не выражающим взглядом. На белках глаз его стала заметна сеточка лопнувших сосудов, и я подумал, что он слишком много пьет.

— Пожалуй, мне не хочется этого знать, — наконец пробормотал я.

Нил кивнул головой и уставился в свой бокал.

— Верно. Не хочется. Это дело моего департамента. И старших делопроизводителей. Кстати, о делопроизводителях…

Он встряхнулся и отпил холодной воды.

— Так вот. Делопроизводители делятся на младших — это никто, как ты понимаешь, просто делопроизводителей, которые отрабатывают всю рутину, и старших, которые обтяпывают основные операции под контролем начальников отделов. Это они бегают в прошлое и вероятное настоящее, они искореняют утечки и они чаще всего складывают голову во имя стабильности. Стабильности как временного потока, так и кабинета министров, это чтобы ты понимал, какие вопросы в Конторе не приветствуются.

— Понял, — пробормотал я, ничего не поняв.

— Ты из хорошей семьи и служишь у нас меньше недели, поэтому мне дали разрешение ввести тебя, так сказать, в курс дела. Но в самой конторе трижды подумай, прежде чем что-то спрашивать или уточнять, усек?

— Да, — твердо сказал я.

— Отлично. Над делопроизводителями всех рангов стоят начальники отделов. Эти ребята стараются весь риск спихнуть на старших делопроизводителей, а сами лишь занимаются оформлением отчетов и отрабатывают взаимодействие с другими департаментами, о чем я тебе рассказал. Сам понимаешь, кадровых перспектив у них нет. Разве что дождаться наследства от дядюшки, и свалить из Лондона на драконью ферму куда-то в глушь. Но пока был только один такой случай, да и то, я подозреваю, он опасался, что на него повесят ту историю с неудачным извлечением. Вот и все.

— А.., — сказал я. Мысли скакали в разные стороны в голове, но я сумел ухватить одну. — А как же начальники управлений и департаментов?

Нил погрозил мне пальцем:

— Ты молодец, Гарри, я в тебе не ошибся! Указанные тобой персоны числятся в Конторе лишь формально. Поскольку их основная задача — это контролировать Директора. Чтобы он не смылся или чего-нибудь не учудил. Поэтому собираются они два-три раза в год на совещаниях у Директора. И, разумеется, они все сплошь маги, причем не последние. Например, нашим департаментом руководит некто Даблдор…

Я непроизвольно вздрогнул.

— Знакомая фамилия? Вижу, что да. И уж поверь мне, мага “Двойными дверьми” просто так не называют. Если уж защемит, то мало не покажется… Во времена войны ему выявленных агентов сдавали, так ни один больше ночи не устоял. Да и сейчас…

Нил помрачнел и посмотрел куда-то в сторону.

— Вот так, Гарри. Кажется, что выхода нет, но,.. Для сотрудников предусмотрена почти официальная лазейка покинуть Контору. Можно перевестись в дружественные Министерства с сохранением звания. При наличии вакансии, разумеется. Неудачники переводятся младшими делопроизводителями; это как правило отпрыски из хороших семей, которые не разобрались в карьерных перспективах и чьи мамочки не ходят в один клуб. Ну и старшие, вроде меня, мы все на низком старте, место уже подобрано, осталось дождаться освобождения вакансии, подписать переходный лист у начальника отдела и фьюить! Новая карьера ждет нас. Поэтому и мечемся полдня по коридорам, изображая рвение перед лицом непосредственного начальства.

Он поднял стеклянный взгляд на меня.

— Ну что, вопросы еще остались?

— Ээээ, нет, спасибо, Нил, мне надо все обдумать….

Нил кивнул головой:

— Ясное дело. Обдумай все хорошенько. И погоди пока заводить в конторе друзей — каждый может решить воспользоваться твой оплошностью новичка, чтобы выслужиться…

Он вяло махнул рукой и я поспешил ретироваться, оставив его наедине с очередным бокалом хереса.

Дома я проанализировал финансы и со вздохом отложил запланированный на выходные переезд в собственное жилье, наврав матери, что домовладелец не подготовил квартиру. Мать хмыкнула, потрепала меня по щеке и упорхнула в очередной клуб, повелев быть паинькой.

По-моему, она не была против и даже чего-то подобного ожидала.

Я валялся в своей спальне и размышлял о словах Нила. Вспоминая наш разговор, я пытался выделить ключевые моменты и фигуры. После чего пошел в гостинную достал с полки энциклопедию. Открыв и полистав страницы, я убедился: истории машины времени и путешественника в ней нет, есть только ссылка на небольшую повесть писателя, жившего сотню лет назад. Я запомнили незамысловатое название повести и фамилию автора, и полез на полку за магической энциклопедией.

Но ее там не оказалось. Я несколько раз внимательно просмотрел корешки книг, и отправился в свою комнату. Там достал из шкафа свой хогвартский рюкзак, открыл его и достал из чехла волшебную палочку.

Пара пассов и несколько простых заклинаний — и вот перед моим мысленным взором засияла бледная проекция нашего дома и крестиком нарисовалось положение искомого объекта. Я присмотрелся, повернул проекцию относительно себя… Так-так, кладовка под лестницей. Я убрал палочку и пошел в кладовку.

В кладовке пахло мышами и пылью. В углу были свалены магические книги. Отыскав среди них энциклопедию, я сдул с нее пыль и погрузился в чтение.

Выяснилось интересное: в магической энциклопедии про эту историю не упоминалось вовсе. Про Контору с трудом удалось найти пару строчек в списке министерств. Я с раздражением захлопнул фолиант, накинул куртку и отправился в городскую библиотеку.

В понедельник меня остановила пара короткостриженных крепышей сразу за входным турникетом.

— Мистер Поттер, — сказал один из них. — Мистер Денби хотел бы с вами побеседовать.

— Не знаю никакого мистера Денби, — ответил я. — Пусть позвонит в обед, мне пора на свое место.

— Мистер Асс.. Простите, мистер Денби это начальник отдела Противодействия Магическому Вмешательству Департамента Контроля, — сказал другой. — И он настаивает на срочной встрече.

Пришлось смириться и пойти с крепышами. Пока мы шли, я крутил в голове все последние события и как они могли заинтересовать Департамент Контроля, но в голову почему-то лезли лишь слова Нила: “каждый может решить воспользоваться твой оплошностью новичка”... С этими мыслями я и вошел в кабинет мистера Денби.

С виду ничего не выдавало в мистере Денби начальника отдела с таким зловещим названием. Он напомнил мне рядовых коллег, из соседних комнат. Возможно, в этом виновата была обстановка, вернее папки, которые привычными колоннами громоздились на столе и вдоль стен.

— Мистер Поттер, — зловеще сказал мистер Денби, не поднимая на меня глаз. Он взял со стола, как мне показалось, первую попавшуюся папку, открыл ее и начал с преувеличенным вниманием изучать. — Присаживайтесь.

Я огляделся, но не увидел в пределах видимости, ни одного свободного стула.

— Спасибо, сэр, — произнес я. Ядом, сочившегося из моих уст, хватило бы на смазку оружия небольшой армии и еще хватило бы на лазарет при ней.

Мистер Денби не обратил на мой тон ни малейшего внимания, и даже не оторвал глаз от папки, по прежнему изучая ее первую страницу.

— Итак, мистер Поттер, что вы желаете мне сообщить?

Я добросовестно подумал над этим вопросом.

— Ничего, сэр.

— Ах вот как…

Мистер Денби наконец оторвался от изучения папки, полез в тумбу стола и достал из нее лист бумаги.

— Тогда позвольте освежить вашу память. В субботу… В районе полудня… Все еще не припоминаете?

— Что именно? — самым невинным тоном уточнил я.

— По-моему, мистер Поттер, вы специально затягиваете нашу встречу, чем усугубляете свое положение.

— А по-моему, это вы затягиваете нашу встречу при помощи многозначительных пауз и нежеланием объяснить, чем эта встреча обусловлена.

Мистер Демпси соизволил посмотреть на меня. Глаза его ничего не выражали.

— Что ж, я сделаю шаг вам навстречу, мистер Поттер. В указанное время вы использовали волшебную палочку.

Ах вот в чем дело… Что ж так топорно-то? После Азкабана я на такое не ведусь. Поэтому я промолчал, продолжая бесцельно рассматривать кабинет и покачиваясь с пятки на мысок.

Пауза затягивалась. Наконец мистер Денби не выдержал:

— Итак, мистер Поттер, вы отказываетесь отвечать на мои вопросы?

— Ни в коей мере! — бодро ответил я, изучая люстру.

— Но вы не ответили на мой вопрос! — злорадно промурлыкал мистер Денби. Я перевел взгляд на него свой полный невинности взгляд.

— Но вы не задали мне вопрос, сэр, — сказал я тоном, каким обычно разговаривают с ребенком, застуканным на перебегании дороги в неположенном месте.

Мистер Денби помрачнел и, запустив руку вглубь стола, чем-то там щелкнул.

— Ну хорошо, мистер Поттер, — скучным голосом произнес он. — Сформулирую, специально для вас, по другому: вы использовали волшебную палочку и с какой целью?

— Да, — сказал я.

Мистер Денби вздохнул.

— Наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки. Так с какой целью вы ею воспользовались?

— Со всем уважением, сэр, на этот вопрос я не обязан отвечать никому, кроме уполномоченной Комиссии Министерства Магии.

— И представителям Департамента Контроля, — елейным голосом подсказал мистер Дерби.

Я посмотрел на него стеклянным взглядом:

— Не припомню такой строчки в Конституции Магической Британии, сэр.

— Вы правы, там такой строчки нет. Но она есть в документах, подписанных вами при поступлении на службу.

— Тогда прошу предъявить мне этот документ, сэр, ибо ничего такого не припомню.

— Вы хотите, чтобы я послал за ними в Отдел Кадров? Это может затянуться.

Я вздохнул с притворным сожалением и развел руками:

— Придется подождать, сэр, ничего не могу поделать. Однако прошу известить мистера Мэллори, что вы меня задержали.

Мистер Дерби посмотрел на меня с раздражением:

— Послушайте, эээ.. — Он заглянул в папку, — Гарри. Вижу, что наше общение не доставляет вам удовольствия, из-за чего наша встреча излишне затягивается. Давайте я поясню: мы проводим служебное расследование по всем случаям колдовства новыми сотрудниками, так что в этом нет ничего такого. Поэтому давайте так: вы сейчас подпишите допсоглашение о нашем контроле, если таковой затерялся в Отделе Кадров, скажете мне для отчета, что вы там колдовали, и пойдете себе спокойно на свое рабочее место. По рукам?

— Очень жаль, сэр, но моя маменька до сих пор запрещает подписывать не одобренные ею документы. Так что придется подождать для начала мистера Мэллори. И профессора Даблбдора. Да и маменьку мою неплохо бы вызвать.

— Ваша маменька не является действующим сотрудником Министерства, поэтому не может здесь как находиться, так и ознакамливаться со внутренними документами Министерства, — прошипел мистер Дерби.

— Конечно, сэр. — Я притворно склонил голову. — Вы, безусловно, лучше меня разбираетесь в подобных вещах.

— Разумеется, Поттер, — выдавил из себя мистер Дерби. Глаз его опасно дергался. — Значительно, лучше.

— Тогда…

— Сейчас, — прошипел мистер Дерби. — Ты выйдешь отсюда и будешь ждать.

— Да, сэр.

Я развернулся и строевым шагом покинул кабинет. В коридоре я открыл окно, передвинул цветочный горшок на подоконнике и высыпал под корни цветку припасенные на подобный случай окурки. Критически осмотрев всю картину, я немного подправил горшок и отправился к себе.

В моем кабинете меня ожидал М. Точнее, он сидел на моем стуле, закинув длинные нескладные ноги на мой стол, и увлеченно читал одну из папок.

— А, Поттер, — добродушно произнес он, захлопывая папку. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, сэр.

— На прошлой неделе я слишком быстро покинул вас, и мы не успели поговорить. Однако я вижу, что вы прекрасно обустроились и без меня.

— Мне помогли, сэр. Нил Харрис из департамента…

М добродушно махнул рукой:

— Я знаю Нила, и знаю чем он занимается. А заводить карточки перемещений тоже он вас надоумил?

— Да, сэр. Правда, я немного доработал его идею…

— Да-да, я, пока вас ждал, видел. Правда, почерк у вас тот еще…

— Простите, сэр. Меня задержал мистер Денби.

— А, старый добрый мистер Асс… И что же он хотел от вас на этот раз?

— Чтобы я подписал допсоглашение с его отделом о… сотрудничестве, сэр.

М покачал головой.

— Ну что ж он так топорно. Вы подписали?

— Нет, сэр.

— Очень хорошо. подобные документы подписывать только с моего разрешения, это ясно?

— Предельно ясно, сэр.

— Очень хорошо… Так, в целом я доволен вами, Поттер. Вы разобрались в обстановке и сходу не налажали. Что касается, вашего почерка… Вы умеете печатать на машинке?

— Да, сэр.

— Прекрасно. К сожалению, у нас нет бюджета на закупку машинок, но их в Архиве скопилось превеликое множество из альтернативных веток, о чем вам Нил наверняка рассказал. Сходите и выберите. Вот ваш допуск на работу с Архивом.

Он извлек из кармана плотный лист бумаги, украшенный большим количеством печатей и размашистых подписей.

— Ну что ж, Поттер, удачи вам в службе, по всем вопросам обращайтесь ко мне или моему постоянному заместителю, — с этими словами М спустил ноги со стола и направился к выходу.

— Сэр,.. — Начал я и замолчал, не зная как продолжить.

— Да, Поттер? — М остановился в дверях и развернулся ко мне.

— Прошу прощенья, сэр, но вы бы не успели так быстро подготовить мне пропуск, и… Что бы вы сделали, если бы я подписал то соглашение?

М улыбнулся:

— Я бы просто не отдал его вам, делопроизводитель Поттер. Кстати, раз уж пошел такой откровенный разговор: мне вы можете сказать, что вы искали в субботу?

— Конечно могу, сэр. — Я сдержанно поклонился. — Я искал дома магическую энциклопедию, которую убрала маменька.

— Интересно, — прокомментировал М, глядя на меня. Вопрос не прозвучал, но ощущался.

— Мне было интересно, сколько правды осталось в маггловском романе о Путешественнике, сэр. Поэтому я перекрестно сравнил обычную и маггловскую энциклопедию, а потом прочитал книгу в городской библиотеке.

— И каковы ваши выводы? — с интересом спросил М.

— Книга написана с третьих рук, — сказал я. — Определенная правда в ней есть, но поскольку сам автор книги ни с кем из причастных к этой истории не общался, да и сам в нее не верил, то он творчески переработал всю историю.

М серьезно кивнул:

— Да, именно так. Единственная серьезная успешная акция Департамента Контроля: зачистить в общественном сознании всю историю о произошедших событиях. Они и сейчас порою пытаются снять очередной фильм “по мотивам”, чтобы еще дальше увести историю в сторону, но бюджет на это им давно перестали выделять.

— Понятно, сэр. Но.. Что Ди.. Путешественник обнаружил в далеком будущем?

М безразлично пожал плечами:

— Он не говорит, мотивируя тем, что наше вмешательство уже искривило временную линию, и поэтому обсуждать вероятное будущее уже бессмысленно. Хотя, по некоторым вопросам, вроде нефтяного бума или вопросов экологии он порой и высказывается, но эта информация идет под грифом “совершенно сверхсекретно, в одном экземпляре”... Еще вопросы?

— Нет, сэр.

— Тогда еще раз удачи, делопроизводитель.

С этими словами М закрыл за собой дверь. Не чувствуя ног, я упал на стул и попытался унять дрожь в руках.

После обеда я отправился искать Архив. Поиски привели меня к неприметной дверце под лестницей у главного входа. За дверцей очереднй неприветливый крепыш внимательно осмотрел мой пропуск, молча сделал отметку в здоровенном гроссбухе и пропустил меня в следующую дверь.

За которой был лифт. Нет, я мог предположить, что где-то в Конторе есть блага цивилизации, но до сих пор у меня складывалось впечатление, что все сохранилось в неизменности с момента постройки здания. Поэтому лифт привел меня в трепетный восторг.

Cпускался лифт долго. Настолько долго, что я уже стал прикидывать: то ли скорость его движения очень мала, то ли я опускаюсь куда-то к антиподам. Поскольку панель с кнопками в лифте отсутствовала, то я стал прикидывать, что там находится с той стороны Земли. Австралия? А что я знаю об Австралии? Да ничего.

Наконец лифт звякнул и остановился. А стоило мне сделать шаг наружу, как он закрыл дверь и умчался назад.

Передо мной был тускло освещенный редкими фонарями туннель, облицованный плиткой. Слева от меня проходили рельсы, а я стоял на невысокой платформе.

— Эй! — Позвал я. — Есть тут кто?

Тишина. Постояв с минуту, я осторожно двинулся вперед, где мне в полумраке мерещились темные провалы перпендикулярных ответвлений. Но не успел я пройти и нескольких шагов, как из темноты послышался гул, и по рельсам мне навстречу выкатилась дрезина с человеком в синем халате. Дрезина затормозила, человек спрыгнул с нее и в замешательстве уставился на меня.

— Привет, — сказал я. — Я Гарри. А где все?

Мужчина что-то буркнул себе под нос, продолжая меня рассматривать. Пауза затягивалась, пока меня не озарило.

— А, — сказал я. — Кстати, вот мой пропуск.

Мужчина с облегчением вцепился в пропуск, махнул мне рукой и устремился в ближайший темный провал. Расценив его жест как приглашение, я отправился за ним.

Провал оказался коротким коридором, который окончился в большом темном зале, освещаемом редкими настольными лампами на столах. Остановившись у ближайшего стола, мужчина внимательно изучил мой пропуск, сделал запись в большом гроссбухе и выжидательно уставился на меня.

— Что у вас? Образцы, документация? Из какого потока?

— Ээээ… — неуверенно сказал я. — У меня, скорее, наоборот. Мне бы машинку. Печатную. Для офисной работы.

Мужчина сразу поскучнел.

— Ясно, — сказал он. — Новенький?

— Ага, — согласился я.

— Тогда пошли, — сказал он и двинулся обратно к входному коридору. На платформе он запрыгнул на дрезину и указал мне на место рядом с собой. Я сел, и дрезина отправилась в темноту.

Дрезина катилась по туннелю, освещая тусклой фарой рельсы. Где-то впереди капала вода.

— Не знал, что Контора вела настолько обширные работы, — сказал наконец я, чтобы как-то отвлечься. — Ощущение, что тут подземелья подо всем Лондоном.

— А она и не вела, — ответил мужчина. — Это часть технических туннелей подземки. Сначала Контора дождалась, пока строители прокопают их здесь, а потом Департамент Контроля засекретил это место и изолировал всю ветку.

Он бросил на меня косой взгляд. Я ответил абсолютно невинным.

— По официальной версии. К сожалению, содержание этого участка перешло на баланс Конторы, поэтому тут так темно — экономим…

— Понятно, — вздохнул я. — Так и я потому здесь. Бюджета на машинку нет, поэтому порекомендовали обратиться сюда.

— Кто порекомендовал? — небрежно поинтересовался мужчина.

— М, — также небрежно ответил я.

— Хороший джентльмен, — с уважением произнес мужчина и потянул рычаг тормоза. — Приехали.

Мы слезли с дрезины и подошли к железной двери с надписью “Склад 1”. Мужчина постучал по двери в разных местах, потом осторожно открутил кремальеру на маленькой заслонке и понюхал воздух.

— Проверяю, нет ли затопления, — пояснил он. — Конечно, я и так регулярно тут все обхожу, но был один раз инцидент…

Наконец он открутил большую кремальеру, щелкнул выключателем и предложил мне войти. Я вошел и благоговейно замер.

Очередной отрезок туннеля, освещенный тусклыми лампами, уходил вдаль. Дальний конец его терялся во мраке. На всей длине его стояли стеллажи, заполненные коробками с кричащими надписями.

— Вот, пожалуйста, — сказал мужчина, внимательно осматривая гигрометр и термометр на стене около двери. — Склад объектов, технологически не представляющих интереса.

— Эээ.. Что значит “не представляющих интереса”? А зачем их тогда тут хранить?

Мужчина оторвался от изучения приборов и повернулся ко мне лицом.

— Потому что они с параллельных линий. Вот, например… — Он подошел к стеллажу и снял с него первую попавшуюся коробку. — Переносная радиола с проигрывателем минипластинок. Обычная радиола, ничего особенного. Кроме проигрывателя минипластинок. Могли бы мы организовать производство подобных? Да легко. Только мы предпочитаем использовать не минипластинки, а компакт-кассеты. Понятно?

— В принципе, да, — с сомнением сказал я. — А у них что, кассет нет?

Мужчина безразлично пожал плечами.

— Может, и есть, — сказал он. — Но минипластинки получили распространение у них раньше. А почему и как, это вам виднее, этим ваш Департамент занимается.

— Ну, в общем, да, — на всякий случай согласился я. — И… Тут все такое?

— Практически, да, — ответил мужчина. — Агенты, как сороки, обычно смотрят на яркие коробки…

Он виновато глянул на меня и быстро добавил:

— ...но их не в чем обвинить, они не могут долго выбирать образцы, для них важна незаметность изъятия… И мы тут совсем банальные вещи, конечно, списываем, хотя, конечно, у каждого образца бывает своя изюминка... Так вам печатную машинку?

— Да, — сказал я. — По возможности, стандартную

Мужчина задумчиво хмыкнул, и быстрым шагом направился вглубь склада.

— С машинками все довольно просто, — доверительно сказал он мне, когда я его догнал. — Собственно, основных вариантов эволюции у них три: переносные в чемоданчиках, с альтернативной раскладкой и электрические. А, ну и тип ленты может меняться, но это не проблема.

— Электрические? — удивился я. — Зачем?

— Обеспечивают равномерную силу пропечатывания символа и не заедают при одновременном нажатии двух и более клавиш. В принципе, схема понятна, и в будущем году мы начнем выпуск своих аналогов… Хотя насчет популярности их я не уверен, штука получается не очень дешевая.

Он остановился:

— Вот они. Выбирайте.

Я окинул взглядом здоровенный стеллаж, уставленный всевозможными машинками. Под каждой торчал листок бумаги — “краткое описание для отчета”, как пояснил мужчина. Просмотрев несколько я понял, что вдумчивое изучение займет не один час, да и составлявший эти описания не придерживался какого-то единого стандарта: составить мнение о конкретном экземпляре еще можно было, а вот сравнить его с другим уже нет. Со вздохом я положил листки обратно и пошел вдоль шеренги.

Мне приглянулась золотистая машинка во втором ряду. Я становился, погладил корпус, заглянул под крышку. Вроде все было в порядке. Вытянул и почитал описание — ничего особенного, пока взгляд не уперся в строчку “интерфейсный разъем для связи с ПК”.

— Ээээ…. Любезнейший! — окликнул я мужчину и, когда он подошел, показал ему заинтересовавшую меня строчку. — Что это?

— Интерфейсный разъем для связи с персональным компьютером, — равнодушно произнес мужчина, разворачивая машинку и указывая пальцем на планку с двумя рядами маленьких отверстий, которую я сначала принял за вентиляцию. — Вот он.

— И… ээээ… Зачем он? — осторожно уточнил я.

Мужчина посмотрел на меня как на престарелый маг на маггла в своем лабораториуме.

— Для печати текста с персонального компьютера, — участливо разъяснил он.

Я вспомнил слова Нила о персональных компьютерах.

— Простите, — сказал я, озираясь вокруг. — А персональные компьютеры у вас тут… Тоже есть?

Мужчина замер, долгим взглядом изучая меня. Наконец он что-то решил для себя и буркнув “Следуйте за мной”, отправился вглубь склада.

Шли мы долго. Наконец, мужчина свернул к боковой стене и открыл дверь с надписью “Авар. выход Склад 2б”. Мы вошли внутрь.

Внутри “Склад 2б” напоминал мастерскую увлеченного мага в разгар экспериментов. Стеллажи были заставлены какими-то странными телевизорами со снятыми кожухами, магнитофонами, миллиметровой бумагой с непонятными кабаллическими символами, железными и пластиковыми ящиками. Картонные коробки были просто свалены вдоль стены.

— Я… Я предполагал, что персональный компьютер все-таки более… Персональный, что ли. Как-то покомпактнее, — произнес я, оглядывая огромный стеллаж с единственным светящимся телевизором. — Во сколько такой обходится? В сотню тысяч?

Сзади послышалось какое-то кхеканье. Я оглянулся: мужчина стоял согнувшись и прижав к лицу клетчатый платок. Моя рука автоматически полезла в карман за палочкой, и я очнулся.

— Вам плохо? Где у вас тут телефон?

Мужчина распрямился и вытер лицо платком:

— Нннет, спасибо. Простите, просто я тут… Эээ… Все в порядке.

Он подошел к стеллажу:

— На самом деле, каждый из ящиков на этой полке является персональным компьютером. Из разных временных веток, разных архитектур и маркетинговых ниш, на разной элементной базе. Здесь я занимаюсь исследовательской работой, пытаюсь как-то их описать и систематизировать что ли...

— Вы один???

Мужчина усмехнулся:

— Да нас тут всего трое — работаем в три смены. У каждого своя специализация. Я по электронике, Чарльз по механике, Майкл по культуре… Экономия!

— Понятно.. Но, возвращаясь к компьютеру: я вот не совсем понял… Что значит “разных архитектур и маркетинговых ниш”? И как компьютер связывается с печатной машинкой в соседнем складе? При помощи магии?

Мужчина вновь согнулся со своим платком, и в этот раз за его уханьем и кхеканьем я отчетливо расслышал смех. Видимо, это отразилось на моем лице, потому что он быстро затих и виновато проговорил:

— Простите, Гаррисон…

Я продолжал молча на него смотреть.

— Эээ… Гарри?

— Уже лучше, — сухо проговорил я.

— Миллион извинений, Гарри! Я совсем не вас имел в виду! То есть, вы спровоцировали мою реакцию, но вы тут совершенно не при чем!.. И потому…

Слова полились из мужчины, как пена из котла неумелого зельевара. Резонно решив, что так я быстрее получу всю нужную мне информацию, я начал слушать, иногда кивая головой.

Мужчину звали Клайв Синклер. Когда-то он владел небольшой фирмой, производившей электронику, сам получил несколько патентов, но чем дальше, тем сильнее начал упираться в некую невидимую стену. Возникало ощущение, что кто-то копировал его идеи и патентовал их буквально за пару дней до него. Клайв провел несколько экспериментов, извел все патентное бюро, обратился в Министерство промышленности и тут-то его и сцапал Департамент Контроля, предложивший сделку, которую Клайв поначалу счел как манну небесную. С тех пор мир потерял Клайва-предпринимателя, а контора приобрела постоянного Представителя Министерства промышленности и заодно Архивариуса Конторы. Разумеется, по совместительству и на полставки.

Клайв с энтузиазмом погрузился в изучение образцов, и поначалу все шло замечательно. Особенности условий, под которые рассчитаны были образцы, были крайне познавательны, а схемотехнические решения порой приводили его в щенячий восторг. Вот только дома он не мог воспроизвести ни одну из схем.

— Представляешь, Гарри, как заколдовал кто-то, — жаловался он, когда мы пили чай в узком закутке за стеллажами. — Сижу за столом, а рука вместо схемы какие-то каракули выводит.. И ощущение полной профнепригодности.

Я усмехнулся про себя. Как же, “Вавилонское слово” именно так и работает… Так, стоп, получается Клайв маггл? Это интересно…

Отчаяние, охватившее Клайва от неудач при попытке воспроизвести в домашней мастерской новые схемы, исчезло, когда в Архив поступили микрокомпьютеры. Это была любовь с первого взгляда, и все невзгоды отступили на задний план. Теперь любой агент знал, что если хочешь иметь блат в Архиве, то нужно притащить Клайву что-то связанное с компьютерами. И коллекция стала пополняться с пугающей скоростью.

— Смотри, Гарри, это шедевр. Если бы я смог изготовить, что-то подобное, я бы считал, что сделал для мира достаточно, — говорил Клайв, тыча пальцем в плату, вытащенную из очередного ящика. Страшно не хватает документации, но кое-что выяснить удалось. Вот тут импульсный блок питания, ничего интересного, тут мы идем вровень, резисторы, конденсаторы, мелкие правда, но я их все прозвонил, а вот тут… А вот тут начинается настоящая магия.

Он показал пальцем на черные кирпичики, возвышающиеся над платой, как корабли в устье Темзы.

— Вот в этих штуках и происходит вся работа, а это все так, обвязка. Я пытался вскрыть эти штуки, но внутри они сделаны по какому-то иному принципу, похоже надо их под микроскопом рассматривать. Я разговаривал с Чарльзом, он обещал какой-нибудь микроманипулятор посмотреть в своих закромах, но пока ничего не нашел.

Я сочувственно покачал головой:

— Да, работы непочатый край…

— Да, Гарри, именно так! Но ты пойми, это и есть та промышленная революция, которая выведет Британию в мировые лидеры по электронике! Если предположить,

что это блок с микроэлементами, то весь тот ангар можно…

Дальше его понесло в размышления о промышленной революции и месте Британии в ней. Подобные речи я неоднократно слышал в Хогсмиде после украдкой распитой кружки эля. Правда, там речь шла не о промышленной революции.

— Постой, Клайв, — прервал я его. — Ну а как в него попадают эти, как ты их назвал… Программы?

Клайв счастливо улыбнулся, набрал в грудь побольше воздуха и я понял, что слегка перебощил. Похоже, вопросу программ уделялось внимание не меньшее, а даже большее, что вопросу мелкосхем. Пока Клайв выплескивал на меня свои запасы слюны, я вежливо кивая, завел руку с палочкой за спину. Колдовать наощупь выпускнику Хогвартса это как нефиг делать; правда, считалось это несколько неэтичным по отношению к другому волшебнику, но Клайв не волшебник, а маггл… Так что я без угрызений совести подморозил Клайва и пошел разбираться в программах самостоятельно.

Через час я признался себе, что моих знаний не хватает. Нет, в базе программы, напечатанные на широкой перфорированной бумаге, читались, но детали порой ставили его в тупик. Видимо, какие-то неявные сокращения, которые без пояснений профессора либо учебника понять было сложно.

Со вздохом я занял прежнее место и шевельнул палочкой, размораживая Клайва.

— …ться, и вот тогда… — продолжил прерванную час назад мысль Клайв.

Я кивнул головой:

— Клайв, а есть какое-то руководство по этой хрени?

Он замолчал и посмотрел куда-то в сторону.

— Нну, есть, конечно. Но их очень мало, поскольку приходится специально агентов настраивать, а они не всегда попадают в тот инвариант будущего, из которого был изъят образец…

В его голосе завибрировали знакомые мне нотки, и я внутренне ухмыльнулся. Что ж, посмотрим что ты сможешь выторговать из “каталы” Поттера, чемпиона Гриффиндора по ночному покеру…

…На удивление, Клайв оказался крепким орешком, из-за чего пришлось свести торг на уникальные услуги. Итого: починить плату — я на нее бросил взгляд, внутренние трещины на третьем и четвертом слое — в обмен на недельное изучение руководства внутри здания. Я уж было раздухарился и хотел было с правом выноса домой, но вспомнил слова Нила, и остановился. В здании, так в здании.

Клайв проводил меня к выходу и даже выдал — по моей просьбе, разумеется — газету, чтобы спрятать плату от нездоровых глаз. Но перед самым выходом я чихнул, ноги мои разъехались, и я плюхнулся на колени перед последней скамейкой на перроне перед лифтом:

— Черт, прости, Клайв.

— Что вы, это вы меня простите… Проклятая сырость…

Он помог мне встать и под ручку проводил хромающего меня до лифта. Другой рукой я сжимал подмышкой злополучную газету.

В лифте, помахав на прощание Клайву, я принял более расслабленное положение, и даже подумывал наколдовать себе кресло. Но решил не наглеть и достоять до конца.

Наверху меня ожидала товарищеская встреча из мистера Денби и пятка его сатрапов.

— А, мистер Поттер, — дружелюбно прошипел он. — Какая встреча!

— Здравствуйте, мистер Денби, — смиренно ответил я. — Приятно видеть вас снова. Как поживаете?

— Неплохо, Поттер, неплохо, — прошелестел он. — Но скоро буду еще лучше.

Он сделал неуловимый жест рукой, по которому его клевреты сомкнулись вокруг меня кольцом.

— Позвольте поинтересоваться последними новостями, Поттер… — он щелкнул пальцами и протянул ко мне руку.

— Пожалуйста, — я учтиво протянул ему газету.

С видом ленивого победителя мистер Денби взял газету, развернул ее… Замер. После чего встряхнул… И смял ее в руках.

— Где плата, Поттер?

— Какая плата? Может, вы имеете в виду плато в Южной Америке? На пятой странице об этом есть….

— Не играй со мной, Поттер, —- теперь Денби нависал надо мной. — Не дорос ты еще до этого… Ко мне в кабинет.

— Протестую! — заорал я. — Незаконное задержание! Сообщите М!..

На голову мне накинули черный мешок, повеяло каким-то удушающим запахом, и я отключился от реальности….

…— И, помимо всего прочего, ты задержал вообще ни при чем не задействованного мальчика, Денби, — сказал М. Он сидел на стуле, который был явно чужд этой комнате. Сидел с видом хозяина в отличие от Денби, который хоть и сидел за своим столом, но выглядел сугубым временщиком.

— Посмотрим, — буркнул Денби. — Вот как раз твой мальчик и очнулся. Да, Поттер?

— Очнулся, — сказал я. — Вопреки вашим усилиям..

Денби сморщился.

— Поттер, не переигрывайте, — сказал он. — Ну что с вами могло случиться после зелий и медицинских заклинаний Хогвартса? А я ведь тоже там учился. За несколько лет до вас.

Я заткнулся и уставился в пол.

— Воот, хорошо, — устало сказал Денби. — Так где плата?

— Какая плата? — отозвался я, не отрывая взгляда от пола.

— Которую вам выдал Клайв, — злорадно отозвался Денби.

— Клайв выдал, вот пусть Клайв и отчитывается, — отрезал я.

— А он и отчитывается, — ласково сказал Денби, поигрывая в руках тревожным свистком. — Комиссии департамента отчитывается. Прямо сейчас.

— Ну и хорошо, — буркнул я. — Надеюсь, он подтвердит, что я здесь ни при чем.

— Вот как, — кротко сказал Денби. — Ну, я сделал все что мог. И да смилостивится над вами…

С этими словами он дунул в свисток.

Я присел и зажал уши. Свист выворачивал меня наизнанку, порождая внутри черепа эхо. Некоторым облегчением было видеть М, которому свист доставил не меньшие неприятности.

— Хватит уже, — произнес знакомый голос. — Рассвистелись тут…

Я отлепил руки от ушей и уставился на Даблдора. На профессора Даблдора. Моего наставника в Хогвартсе.

Профессор был одет в непривычную двубортную пару, а в руках сжимал ложечку для десерта.

— Хм, — сказал он, и уставился на Денби. — Опять?

— Профессор, — скороговоркой заговорил Денби, — требуется ваше вмешательство! Поттер утаивают важную улику, и…

Профессор со значением поднял ложечку, и Денби заткнулся. Другую руку профессор сунул в карман, и я почувствовал конторы мощных поисковых заклинаний. Вот же профи! Колдовать, не вынимая палочку из кармана! Нет, с таким монстром мне не потягаться….

— Ты как был бездарью, так ею и остался, — наконец сказал профессор. Он не глядя сунул ложечку мне, а сам потопал в сторону выхода из кабинета. — М, Денби, со мной. Все остальные свободны.

— Но, сэр, Поттер… — Начал Денби.

— Ах да, Поттер, — профессор поднял взгляд на меня. — Будьте любезны заменить меня на ужине, который был так неловко прерван…

И щелкнул пальцами…

…Я сидел за столиком в ресторане напротив очаровательной блондинки с безвкусным золотым амулетом на груди.

—- Профессор? — неуверенно проговорила она.

Я на всякий случай оглянулся и просканировал зал.

— Нет, я не профессор. Ему пришлось отойти по срочным делам, но он прислал меня, чтобы я… ээээ… был вашим кавалером? — произнес я несколько неуверенно.

Девушка прыснула:

— Кавалером? Я репортер, брала у него интервью!

— Интервью? — удивился я.

— Да! О Хогвартской школе изящных искусств!

Я припомнил, что под этим названием Хогвартс был известен среди магглов. Так… Я сделал небрежный пасс рукой, активирующий ауроскопическое зрение и глубоко задумался.

Блондинка была стихийным магом чудовищной силы. Но неактивированной. Видимо, этим она и заинтересовала профессора. Так что с ней нужно быть поаккуратнее, а то получишь какое-то трудноснимаемое проклятие, да и профессор его усугубит…

— Кстати, забыл представиться: Гарри Поттер, дипломированный выпускник этой школы.

— О! — Блондинка захлопала в ладоши. — Давайте я возьму интервью у вас! Ой, простите, я Дороти. Дороти Гейл из Канзаса.

— Очень приятно, Дороти…

— Ваш десерт, сэр, — невозмутимо произнес официант, ставя передо мной огромную тарелку с пудингом. Смена кавалера за столиком его ничуть не взволновала. Однако!.. То ли здесь настолько вышколенный персонал, либо профессор успел наложить на него нужные чары.

Перед Дороти, официант поставил блюдце с крохотным пирожным.

— Фигура, — вздохнула Дороти, поймав мой вопросительный взгляд. — Но не будем о грустном. Итак, что вы можете рассказать о введении новых дисциплин в учебную программу?..

“Ничего”, хотел сказать я, втыкая ложку в пудинг. Что у нас там может меняться? Со времен Фламеля ничего нового нет в программе. Собственно, после первой сотни лет существования Хогвартса новых предметов и не вводилось, поскольку все новые заклинания под запретом, пока их ММ не узаконит, а они к тому времени в большинстве своем потеряют свою актуальность. Вроде того же точечного опорожнителя навозной сумки у лошадей, который разрешили в прошлом году. Хотя… У нас же вводили защиту от темных искусств! Хотя она и состояла из арсенала заклинаний авроров, чем не новизна. И нас возили на экскурсии по разным учреждениям неподалеку от Хогвартса, чтобы мы не шарахались от машин и не пугались звука телефона. На такой экскурсии я и увидел впервые компьютер — множество шкафов, соединенных паутиной проводов, который умел фантастически быстро жонглировать цифрами. Вернувшись в школу я попытался что-то похожее наколдовать при помощи черепа Йорика и китайских фонариков, которые…

— Гарри? — прервала мои размышления Дороти. — С вами всё в порядке?

— Ммм, — отозвался я. — Простите. Этот пудинг нечто, что-то с чем-то. Никогда такого не пробовал. Так вот, что касается вашего вопроса… Хогвартская школа изящных искусств всегда идет навстречу прогрессу, чтобы ее выпускники находились на острие политической жизни Британии…

Меня понесло. Вспомнив советы Нила, я представил его на своем месте и не замолкал ни на миг, развешивая полотнища словоблудия на изящные ушки Дороти и не позволяя ей вставить какой-либо дополнительный вопрос.

Наконец я иссяк, охрип и немного проголодался. Официанты где-то на фоне убирали столы, недружелюбно посматривая в нашу сторону. Я припал к спасительному пудингу.

— Скажите, Гарри, — неуверенно произнесла Дороти. — А какой именно факультет вы закончили?

— Ораторского искусства, — произнес я с набитым ртом. Пудинг действительно был весьма неплох.

— Ну, пожалуй, на этом и завершим, — слабым голосом сказала Дороти. — Я постараюсь составить статью из вашего рассказа и ответов профессора. Мне, пожалуй, пора, джет-лаг меня настиг…

Я волевым усилием, как удав, заглотил остатки пудинга.

— Постойте, Дороти! Я столько вам должен рассказать!..

Дороти, которая уже вставала из-за стола, пошатнулась.

— И я не могу бросить вас в таком состоянии!

Она, как мне показалось, с отчаяньем огляделась:

— Но… Я подышу свежим воздухом, и мне полегчает. Так всегда бывает, — закончила Дороти уже более твердым тоном.

Я встал и бросил салфетку на стол.

— Все равно позвольте вас проводить до гостиницы. Улицы в это время небезопасны, и профессор не простит мне, если с Вами что-то случится. Обещаю, что буду нем, как рыба!

Дороти сдалась:

— Обещайте: ни слова! Мне нужно обдумать Ваши слова и слова профессора, пока они свежи в памяти…

— Обещаю, — кивнул я.

Мы вышли на улицу и не спеша пошли по улице. Я предложил ей руку и она ее приняла. Так в молчании мы шли несколько минут.

— Скажите, Гарри, — вдруг сказала Дороти. — А кем вы были до Школы?

Я хотел пожать плечами, но вспомнил что иду под руку с девушкой, поэтому пришлось ответить словами:

— Ребенком.

— Нет, это понятно… Я имею в виду, как сильно вы изменились в Школе? Что в вас осталось от прежнего себя?

Я посмотрел на нее искоса. Она шла, в задумчивости покусывая губу и имела вид человека, которому хочется что-то рассказать, но он не может на это решиться.

— Трудно сказать, Дороти. Школа, как я вам говорил, придерживается в некоторых вопросах весьма консервативных обычаев… Хотя они сейчас и становятся очень прогрессивными! — поспешно добавил я. — Взять те же спальни в башнях факультетов… Но ты выпадаешь из привычной жизни на много лет, и возвращаешься уже полность сложившимся вол.. нительным человеком, который подчас не узнает свой старый дом. И все, что было до школы вспоминается как сон, случившимся с другим мальчиком Гарри…

— Да, — сказала Дороти. — Я вас хорошо понимаю. Хотя у меня было немного по другому… Я могу рассчитывать, что все, что я вам расскажу, останется между нами?

— Обещаю, что никому не расскажу, — сказал я твердо. “Но не обещаю”, добавил я от себя, что Денби или профессор не повесили на меня мушку-слушайку, а искать ее сейчас как-то не с руки.

— Хорошо. Я сирота, мои родители погибли в урагане, когда я была совсем маленькой, поэтому я росла с дядей и тетей. Жили мы небогато, и вот однажды смерч подхватил наш маленький фургон и забросил в местность… Далеко, в общем, забросил. Местность та изолирована, местные… индейцы хоть по своему и развиты, но не стремятся к контакту с людьми извне, поскольку ничего хорошего от этого не ждут. И меня к ним закинуло. Но мы быстро нашли общий язык. Тем не менее меня тянуло домой, к простой и понятной жизни…

— А они что, жили какой-то особенной жизнью? — заинтересовался я.

Дороти пожала плечами:

— Да как сказать… Не сказала бы. Хотя определенные чудеса были, конечно. Но я тогда была совсем ребенком, понимаете? И то что кажется тогда чудом, то с точки зрения взрослого человека обычное дело, и наоборот. Мне вот казалось, что я понимаю своего пса. Я и раньше его понимала, но там мне казалось, что он разговаривает осмысленными фразами, а не обычными “Кошка! Повозка! Собака! Мячик!”. А может, это мне казалось… В общем, мне пришлось поднапрячься, чтобы оттуда выбраться и вернуться домой.

— Кто-то помог? — предположил я.

— Конечно, помог, — рассеянно сказала Дороти. — Гудвин, главным образом… Но и остальные, да. Но я хотела сказать не об этом. Я не была дома всего пару месяцев, но когда вернулась, то почувствовала уже здесь чужой. И стала стремиться обратно. Тут, на счастье, приехал погостить мой дядя-моряк, который был старым перекати-поле, если перекати-поле бывают старыми… И он мне помог попасть туда снова. Но прошло всего пару месяцев, и я опять заскучала по родным, тем более что у них вдруг родилась девочка, так похожая на меня…

— И что случилось? — спросил я.

— И я опять вернулась. Но спустя какое-то время пришел очередной гонец от индейцев, что им опять нужна моя помощь. Они меня нарекли великой шаманкой, взамен той, что угробил мой летающий домик, даже подарили амулет от злых сил, найденный в ее убежище…

Она прикоснулась к безделушке, висящей у нее на груди.

— И я опять отправилась туда. И там почувствовала, что мне становится тяжело с ними общаться. Как с избалованными детьми, которые не хотят ничего делать, а хотят чтобы кто-то пришел и решил их проблемы. Так что я вернулась и больше туда не ездила, оставив это на откуп моей племяннице. Но, понимаешь, порою…

— Понимаю, — кивнул я головой и она благодарственно сжала мою руку.

— Да… Я выучилась на учительницу, поскольку дети напоминали мне тех индейцев. Но… В общем, потом выучилась на репортера, и теперь я здесь.

Мы помолчали.

— Дороти, — вдруг сказал я. — А можно взглянуть на ваш амулет?

Она вскинул брови:

— Конечно… Но зачем?

— Я же закончил Хогвартскую школу изящных искусств! Подобные вещи всегда меня интересуют.

Она стала пытаться стащить с головы цепочку с амулетом, но я успокаивающе похлопал ее по руке:

— Не надо, я так гляну, — с этими словами я протянул руку и прикоснулся к амулету.

В первую секунду мне показалось, что я взял в руки ледышку. Странная глухота заложила мне уши плотной ватой, а ноги вдруг предательски ослабели. Спустя несколько секунд я сумел совладать со своими чувствами, глубоко вздохнул и посмотрел на амулет через призму аурического зрения.

Я увидел крохотный вихрь, высасывающий магическую силу у любого, кто прикоснулся к нему. К тому же хорошо замаскированный, ибо я уже смотрел на Дороти в ресторане и ничего не заметил. Да и сейчас он также продолжал львиную долю энергии высасывать из Дороти, а из меня лишь крохи, но и и этих крох хватило, чтобы я почувствовал себя беспомощным и беззащитным.

Я осторожно выпустил амулет.

— Да… Интересная вещица… Вы показывали его профессору?

— Нет. — За те несколько секунд, что я касался амулета, щеки Дороти порозовели, а в глазах заплясали чертики. — Кроме тебя, Гарри, никому. Да и то не знаю, что на меня нашло.

“И слава Мерлину”, подумал я про себя. Сдается мне, что ураганы, окружавшие Дороти с ранних лет, были не просто так. Как и говорящие собаки. Как бы тут самому не завыть…

Мы остановились у порога отеля.

— Ну вот мы и пришли, — с неловкостью сказала Дороти.

— Ага, — промямлил я.

— Спасибо за то, что проводил.

— Это долг любого джентльмена.

— Я бы пригласила этого джентльмена на кофе, но не знаю, как его в этом номере варить… — Прошептала она. Запах ее духов одуряющ.

“К черту кофе!”, больше всего хочется сказать мне,”Она сама по себе приворотное зелье!”, напомнил внутренний Снейп.

— Жаль, — прошептал я. — Но тут неподалеку есть симпатичная кофейня, можем завтра вечером ее посетить…

Она сделала шаг назад и посмотрела мне в глаза.

— Тогда до завтра, Гарри.

— До завтра.

Она быстро чмокнула меня в щеку и не оглядываясь взбежала на крыльцо. Я стоял на улице, смотрел ей вслед и пытался сообразить, в каком районе Лондона я нахожусь и как мне попасть домой. Подмывало достать из кармана палочку, но я сдержался — не к чему давать Ассу повод для очередной встречи.

Я на всякий случай запомнил название отеля и перешел через улицу, где табличка с названием улицы ярко освещалась фонарем.

Раздался щелчок и фонарь погас. Одновременно за левым плечом возникло ощущение чего-то энергетически заряженного.

— О, черт… — простонал я, прикидывая варианты действий.

— Приятно, что меня еще можно узнать, — с достоинством произнес голос Даблдора.

Я обернулся. Профессор был в своей привычной мантии и убирал делюминатор в карман.

— Докладывай, — проворчал он. — Детали ее рассказа можешь опустить, я все слышал.

Для наглядности он постучал себя по уху.

— Стихийный неактивированный маг с артефактом, высасывающим ее силу. Очень сильна, потенциально входит в десятку сильнейших магов Земли.

Даблдор кивнул.

— Да, нам повезло.

— Повезло?

Он взял меня под локоть и увлек вниз по улице.

— Повезло, Гарри, повезло. В то, что она не активирована и, как следствие, не предубеждена.

— Не предубеждена? О чем вы, профессор?

— О том, о чем ты уже должен был подумать Гарри, — сказал Даблдор с печалью.

— Волан…, — имя того-кого-нельзя-называть застыла у меня на губах.

Легкая улыбка тронула губы профессора.

— Не только и не столько, Гарри, — сказал он. — Всегда есть какая-то опасность для мира. Как для магического, так и для остального. Наши силы велики, поэтому всегда хочется взять и исправить все недостатки этого мира. И чем больше твоя сила, тем кажется проще это сделать. Беда лишь в том, что подобное исправление ведет к тирании, а тирану рано или поздно наскучивает управление миром, а потерявшие самостоятельность подручные не могут справиться с проблемами без своего господина. И все разваливается и становится хуже, чем было. Возвращает весь мир в темные века.

— Так Денби ваш подручный, — медленно сказал я, прикидывая план отхода.

Профессор покачал головой.

— Нет. Денби думает, что он мой подручный, но я никогда так не считал. Он дурак, получил щелчок по носу, и будет теперь какое-то время сидеть тише травы, ниже воды. Ты молодец Гарри, все правильно разыграл. Так что, если хочешь, можешь считать себя моим подручным.

— Не хочу, — признался я.

Профессор кивнул головой.

— Иного я и не ожидал. Я, как и мои коллеги, придерживаемся мысли, что чем ты сильнее, тем меньше ты должен вмешиваться в дела мира. Только направлять, создавая условия и перенаправляя угрозы. Поэтому я сижу в Хогвартсе, Фламель в своей лаборатории, а… Впрочем, сейчас это неважно. Мир должен вариться в своем котле, а мы лишь вылавливать из него гнилые корешки.

— И Тому Реддлу вы тоже говорили эти слова? — спросил я горько.

— Говорил. Но Том был слишком силен и не слишком умен, хотя и весьма хитроумен. Плюс книга с запретными заклинаниями тоже… Ты знаешь, как пишутся такие книги?

— Нет, я же никогда не держал их в руках.

— Вот поэтому мы с тобой сейчас и говорим. Так вот, заклинания идут в таких книгах не по сложности, не по алфавиту и не по автору. Они там идут по темному могуществу. И читая об одном, ты потихоньку начинаешь верить, что на следующей странице ты увидишь более элегантное заклятие, которое позволит скорректировать последствия этого. А в следующем томе ты найдешь еще более элегантные заклинания. Написано обычно в стиле дневниковых записей доброго дядюшки. Вот сидел, обдумывал недостатки чего-то, а потом пришло мне в голову что вот если вот так, то… То в следующем томе я об этом обязательно расскажу.

— Ну а что мешает открыть такую книгу в конце, чтобы глянуть на самое последнее и мощное заклинание?

— Сама книга. Обычно ты не можешь открыть следующую страницу, пока не усвоишь предыдущую, либо, в более запущенных случаях, просто язык становится нечитаемым. Так вот, к чему я это рассказываю. У Тома была такая книга. И он рвался найти следующие тома, хотя их и не существовало в природе. И, кстати, это то, что изменилось в Хогвартсе в процессе обучения.

— Вот как?

— Да. Раньше мы давали базовую подготовку, загоняли учеников в библиотеку манускриптов, а потом смотрели на дуэлях и соревнованиях кто чему там научился. Но, ты понимаешь, если кто-то подбрасывал туда темный фолиант, или его изначально не распознали как таковой — многие темные колдуны начинали со вполне невинных бытовых заклятий — то мы порой теряли до половины выпуска. Поэтому от этой практики отошли и начали давать все наиболее ходовые современные заклинания. Большинство это устраивает и они не хотят большего, кроме парочки семейных заклинаний. А возню в библиотеки оставили для пытливых умов вроде Грейнджер, за коими, разумеется, усиленно наблюдали.

— Ясно. — Я чувствовал какую-то слабость в ногах.

— Плюс опять же совместное проживание. Любой волшебник, чья воля начинает подчиняться темному фолианту, либо начинает воздействовать на окружающих, либо заметен для них. И, соответственно, персоналу.

— Понятно… Так что там с Томом? — спохватился я.

— Том был молод, горяч, как следствие не слишком умен, но весьма хитроумен. И в процессе обучения увлекся Гриндевальдом, его идеями, тщательно проанализировал как его ошибки, так и наши ходы, приведшие к победе над ним. И придумал свой план. С крестражами.

В желудке у меня встал на дыбы недопереваренный пудинг.

— Профессор, но мы же все их разрушили…

Профессор вздохнул.

— Когда крестражи создаются, они возникают не сами по себе, они возникают на чем-то. То, что в книгах иногда называется базой. Или, как сейчас говорят, базис. Так вот, база обычно без самих крестражей не живет и мгновенно растворяется в астрале. Но Том уже довольно далеко продвинулся в своих изысканиях, поэтому сумел в качестве базы использовать веру своих сторонников.

Мы вышли на набережную Темзы, чем я и воспользовался, опустошив желудок с парапета.

— Неплохой пудинг, — заметил профессор. — Жаль, из-за этого дурака мне не удалось его попробовать.

— Это можно исправить, — мрачно буркнул я. — Он не успел до конца перевариться.

Профессор задумчивым взглядом посмотрел на Темзу.

— Нет, пожалуй. Не стоит вмешиваться в естественный ход вещей по таким мелочам. Рыбам и поварам надо тоже питаться. Да и тебе столько есть вредно.

— Спасибо, сэр, — поблагодарил я профессора со всей язвительностью, которая во мне еще оставалась.

Профессор кивнул.

— Так вот, поскольку ты освободил желудок и мыслительные способности к тебе вернулись, то ты понимаешь, что какая-то частица Тома жива, пока жив хоть один его сторонник, которых сейчас, благодаря нашим маггловским политикам, хоть отбавляй. И если использовать силу очень сильного волшебника, пусть и не опытного…

Я посмотрел на Темзу и стал вспоминать, что я ел до пудинга, поскольку оно тоже рвалось наружу.

— Помочь? — участливо поинтересовался профессор.

— Спасибо, сэр, не надо. — Я глубоко дышал, приводя мысли в порядок. — И что нам теперь делать?

— Нам? — Даблдор задумчиво скривил бровь.

— Нам, — твердо ответил я. — Надо закончить то, что мы начали еще в Хогвартсе.

— Это будет куда более опасно, чем там, поскольку прикрыть тебя будет некому, — предупредил профессор.

Я упрямо мотнул головой:

— Все равно.

— Ну тогда завтра ты сходишь с Дороти в кофейню и постараешься ее подзадержать в Лондоне, пока Денби налаживает контакт с индейцами в загадочной стране ее детства. Можешь с ней даже… переспать, не возражаю. — По выражению лица профессора было понятно, что сам был он на такое не пошел, но молодому идиоту вроде меня…

Даблдор вытащил из складок карточку, что-то прошептал и взмахнул рукой. На карточку осели лиловые искры.

— Тут мой внутренний номер телефона на коммутаторе и адрес подходящей кофейни неподалеку от ее отеля. М я предупрежу, чтобы тебе не слишком докучали на службе.

Спокойной ночи, Гарри.

Его фигуру охватил лиловый вихрь и профессор растворился в воздухе.

— Вот блин, — сказал я вслух, озираясь. Сунул руку в карман — пусто, бумажник остался в столе на службе. До дома, по моим прикидкам, несколько миль по ночному городу.

Вдруг в воздухе соткалось яркое перо и спикировало к моим ногам. Перо феникса. Я поднял его и почувствовал, как лиловый вихрь охватывает меня.

Вихрь сделал оборот вокруг меня и выпустил около двери моего кабинета в конторе. Я вошел, сел на свой стул. На столе лежала записка, которую я машинально прочитал: “Это еще не конец, Поттер. Д.”. Записка скукожилась от невидимого пламени и растаяла в воздухе.

— Вот блин, — повторил я и стал собираться домой.