Что скрывает окно?

Парк был набит людьми. Они ходили по дорожкам, сидели на скамейках, стояли у воды, разговаривали и кормили уток. Старики, пары с детьми и без, одинокие прохожие — все они срочно решили прогуляться этим вечером именно здесь. Деревья стыдливо покачивали голыми ветвями. Утром прошёл дождь, ночью обещали снег. Было пасмурно, сыро, но достаточно тепло для середины ноября.

Джоди нервничала. Гуляла по парковым аллеям в сопровождении Бри Месси и нервничала. «Это становится привычкой», — сказала она себе. — «Нервничать во время интервью. Хотя сегодня причина совсем другая».

Джоди тоскливо посмотрела на спины идущих впереди людей, оглянулась назад — за ними тоже шли. Медленно. Неторопливо. Целеустремлённо. Как будто на парад или митинг. Люди. Люди. Люди. Джоди захотелось оказаться одной в пустынном доме или летнем лесу.

— Зайдем в кафе? — предложила Бри, надевая перчатки. — Что-то мы не подумали о погоде, когда договаривались об интервью.

Погода не мешала Джоди. Только люди. Люди, которые мешали думать.

— Зайдем. Тут «Старая изгородь» недалеко. У них вкусный кофе и неплохие салаты.

— Так какие планы после покорения Нью-Йорка?

— Завоёвывать мир, конечно. Что мне какой-то Нью-Йорк? Маловато будет.

— А если серьёзно?

Джоди сделала вид, что задумалась. На самом деле ей не хотелось отвечать. «У тебя синдром предпоказа», — вынесла вердикт мама, когда Джоди пожаловалась ей на растущее раздражение. — «Переключись на что-нибудь другое».

Это было самое сложное — переключиться. Все мысли были только о предстоящей выставке в МоМа. Джоди работала двадцать четыре на семь. Обдумывала идею, рисовала эскизы, конструировала каркас, подбирала пуговицы, изготовила несколько миниатюр будущих экспозиций, сфотографировала, отправила организаторам. У неё по-хорошему «чесались» руки. Не терпелось творить, создавать! Однако ответа ещё не было и приходилось ждать. Ждать Джоди не любила.

Они шли молча. Бри не торопила, а Джоди подбирала слова, как обычно подбирает пуговицы — не спеша.

— Не заглядываю далеко вперёд. Живу настоящим. На зиму останусь здесь. Встречу с семьей Рождество.

За вереницей павильонов показался выход из парка. Бри ловко вклинилась между мужчиной с собакой и пожилой дамой в пушистой белой шали. Месси вырвалась далеко вперёд, словно и правда, пыталась выиграть гонку. Джоди устремилась за ней. Ворота жалобно скрипнули. Джоди взяла под руку Бри и повернула налево. Остановилась. Поток людей потихоньку рассасывался. Кто-то уходил вправо, кто-то вперёд.

— Пойдём этой дорогой? — предложила Джоди. — Чуть дольше, зато никто не дышит в затылок.

Мелкий снег колючей россыпью повалил с неба раньше обещанного. Зажглись фонари. Бри задавала вопросы. Джоди отвечала. Сумерки сгущались. Белые хлопья раскрашивали в мелкий горох каменные фасады. То здесь, то там загорелись окна. Бледно-желтые, цвета топленого молока, янтарные, редко красные и зелёные.

— Люблю заглядывать в окна. Как будто в глаза дома смотришь, — призналась Бри. — Не то, чтобы подглядывать, больше строить догадки. Ну знаете, типа, что скрывается за этой шторой? Кого там ждут? Чем могут заниматься? Что печалит или радует обитателей?

Снег повалил гуще. Мимо проехала белая машина, украшенная гирляндой по лобовому стеклу. Она показалась Джоди круизным лайнеров, а тёмная улица ночным морем.

— Понимаю. Вы про «мир внутри окна» говорите. Я наоборот люблю. Любила в детстве. «Мир наружу».

— Это как?

— Когда окно рассказывает историю, — Джоди остановилась в ожидании светофора, продолжила только когда они с Бри перешли дорогу. — Мама шила на заказ, я уже рассказывала про это. Пока была маленькой, играла рядом с ней, подросла, пришлось пойти в школу, делать уроки, оставаться у бабушки и ждать. Бабушка обычно готовила, а я читала или смотрела в окно. Мир снаружи. То же, что делаете вы только наоборот. Понимаете? Окно дарило мне чудесные истории о неведомых прохожих, жавшихся от холода птицах, ветре и дожде, кошках, самих домах, машинах, падающих листьях, играющих одноклассниках.

Джоди прибавила шагу. В доме напротив погасло одинокое окно. Совсем рядом хлопнула входная дверь, выпуская пожилого мужчину с седой бородой и надвинутой на глаза вязаной шапке. «Как будто капитан рыболовной шхуны», — решила Джоди. — «Только трубки во рту не хватает для полноты картины».

— Возможно, я покажусь вам странной. Возможно, вы подумаете, что так я подменяла реальность. Нет. Я всегда понимала разницу и с удовольствием оставляла бабушкино окно и свои истории, когда за мной приходила мама и мы возвращались домой.

— Вы не кажетесь мне странной. Я сама любовалась окнами. Зимой. Придумывала сказки о застывших снежинках. Собственно поэтому и выбрала журналистику.

— А я рисование, чтобы создавать на бумаге свой «мир извне».

— Сейчас-то вы его делаете объёмным и из пуговиц. Есть идея для будущей выставки?

— Есть.

— Какая, если не секрет?

— Октябрь. Он стал знаковым месяцем для меня. Хочу передать его атмосферу. Ветки, листья, ягоды и пр.

— Где и когда будете делать?

— Здесь, когда получу одобрение комиссии.

— Эскизы уже есть?

— Есть.

— Покажете? Не для печати.

— Не могу.

— Ну что ж, ваше право. А секрет? Секрет-то будет внутри работы?

— Обязательно. Без него никак.