Что скрывают небеса?

Эта книга посвящается тем, кто живет с постоянным чувством вины. Тем, кто понял, что мучается бессонницей не из-за выпитого на ночь крепкого кофе, а настроение за мгновение с радостного меняется на злое не из-за тяжелого дня на работе.
Я надеюсь, что эта история поможет вам задышать полной грудью: возможно, вы почувствуете, что не одни. А может, даже сможете принять, что вы не виноваты.

Часть 1

Я хотела бы тебя, как тогда, обнять.

Группа «IC3PEAK». Плак-плак

Прозвенел звонок, оповещая школьников о том, что алгебра наконец закончилась. Он так сильно долбил в уши, проникал глубоко в голову, будто семиклассники, положив телефон на колени, не отсчитывали секунды до звонка. Елена Викторовна крикнула всем оставаться на своих местах и дописать пример, но её уже никто не слушал — подростки поскидывали учебники в рюкзаки и столпились около двери, пытаясь выйти. Я потянул вниз молнию на своей любимой чёрной кофте, которую мне подарил папа на прошлый день рождения. Здесь учителям было плевать на внешний вид, поэтому я, воспользовавшись случаем, ходил так, как мне было удобно, избегая рубашек с удушливыми воротниками и брюк со стрелками.

Я посмотрел на своё отражение в окне и последовал примеру одноклассников. За три месяца учёбы в новой школе я так и не смог привыкнуть к гиперактивным ученикам, которые не носили школьную форму, никогда не слушались преподавателей, грубо огрызались и пинали волейбольный мяч на физкультуре (хотя, в моём прошлом классе несколько смельчаков-болванов тоже так развлекались). Когда я первого сентября зашёл в класс и увидел дерущихся парней, вокруг которых столпились мои новые одноклассники и даже не пытались их разнять, то подумал, что здесь мои навыки вести коммуникацию не пригодятся. А завести здесь друзей уж точно не получится.

Вообще, с дружбой у меня всегда были проблемы. В прошлой школе я так и не смог найти с кем-то схожие интересы, поэтому даже забыл какого это — сидеть с кем-то вместе на обеде, так громко смеясь, что остальные оборачиваются и озадаченно смотрят в спины. Какого это — ходить гулять после школы, сидеть на потёртой временем детской площадке и обсуждать предстоящую контрольную по геометрии. Я так привык быть один, что совсем не чувствовал одиночества. Может, так мой мозг абстрагировался от неприятных мыслей и эмоций. Не знаю.

Когда бо́льшая часть класса покинула кабинет, а я уже хотел пойти вслед за ними, ко мне подошли Алиса и Герман. Именно они и стали моими первыми друзьями за последнее время. Я бы даже сказал, что они не просто стали друзьями, а лучиком света среди моих сомнений о том, что проблема с общением была во мне.

У Алисы были крашеные в светло-жёлтый волосы, маленький вздёрнутый нос и большие зелёные глаза. Она их всегда подчёркивала тушью и рисовала короткие стрелки, за которые не так сильно ругали учителя. В её ушах болтались в такт её шагам серёжки-висюльки в форме скелета рыбы. Никогда не понимал её манию к таким странным украшениям.

Когда я в первый раз посмотрел на неё, то у меня сложился образ девушки студентки, которая каждое утро заходит в «Старбакс» и берёт себе гранде латте с ореховым сиропом. Но, когда я узнал, что у Алисы аллергия на орехи, и она сама раздувается как грецкий орех, когда их ест, то просто заменил в своём воображении сироп на карамельный. Уж слишком ей шло пить дорогой кофе по утрам.

Герман был на голову выше Алисы. У него были каштановые волосы и выразительные серые глаза. Он держал под мышкой зелёный блокнот, с помощью которого общался с нами. Дело в том, что он потерял голос около четырёх лет назад. Алиса рассказывала, что его сбила машина, когда он переходил дорогу. Герман получил серьёзную травму головы, после которой стал немым. Десятки разных врачей пытались научить Германа говорить, но получилось это только у Алисы. Именно она придумала писать ему свои мысли в блокноте и тем самым общаться с людьми. С тех пор они стали близкими друзьями, говорила она. Я поражаюсь его оптимизму. Он никогда не говорит о том, что ему тяжело или грустно.

— Влад, у меня есть к тебе дело. — Алиса подошла к моей парте и оперлась руками об неё. — Помнишь, у нас прогулка сорвалась?

Я кивнул. Тогда Германа попросту не отпустили, Алиса готовилась к контрольной (с каких пор она начала это делать?), а меня мама заставила мыть полы. Я тогда очень расстроился. Всё-таки мне было сложно привыкнуть к тому, что меня куда-то зовут. С ними всегда было так комфортно и хорошо, что каждая отменённая встреча меня расстраивала. Я спустя столько времени начал остро ощущать одиночество. Я пока не определился, радоваться мне или плакать.

— Я такое придумала, упадёшь! — Алиса посмотрела на Германа и мотнула головой в мою сторону, показывая, что можно вскрывать все карты.

Он открыл блокнот, пролистал до нужной страницы, шелестя ей, и показал мне.

«Она придумала, как нам можно гулять, чтобы родители об этом не узнали, а мы всегда были свободны. Приходи в библиотеку после шестого урока, Алиса просветит нас там».

— Ну, если ты на первом этаже живёшь, то можно просто в окно выпрыгнуть, — сказал я, улыбаясь. — Никто не узнает, и гуляй сколько хочешь.

Она закатила глаза.

— Ладно, ладно, — я выставил руки перед собой, показывая, что лимит шуток исчерпан. — А где библиотека-то?

Герман с Алисой переглянулись.

— Ты что, за три месяца ни разу не сходил туда? — театрально удивилась она. — Там же зна-а-ания! — Алиса всплеснула руками, заливаясь смехом. — Она на втором этаже около кабинета русского, Влад. Туда всё равно почти никто не заглядывает, а сама библиотекарь просто спит, уткнувшись носом в «Граф Монте-Кристо».

Я усмехнулся, взял рюкзак и встал из-за парты. Все одноклассники к тому времени уже вышли из кабинета. Математичка бросила на нас раздражённый взгляд.

— Быстрее, быстрее выходим! — прошипела она. — Мне нужно кабинет проветрить.

Мы послушно вышли из класса, хотя прекрасно знали, что ей всё равно на открытые окна и на то, продует ли нас. Она просто хотела порешать своё «судоку», которое она сейчас прикрывала рукой. Между страниц этой небольшой жёлтой книжки в мягком переплёте Елена Викторовна всегда кладёт ответы на все тесты, думая, что мы их не найдём.

* * *

После шестого урока, как и было обговорено, я пришёл в библиотеку. За столом, мирно посапывая, как и сказала Алиса, спала библиотекарь. Её седые локоны, выбившиеся из пучка, падали на раскрытую книгу, которая лежала прямо перед ней. Справа от женщины стояла кружка с уже остывшим чаем. Я подошёл к ней и, аккуратно потянув на себя книгу, взял её в руки.

— «Ромео и Джульетта», — шёпотом прочитал я, изучая ярко-красную обложку, и вернул книгу на место. — Наверное, Дюма уже дочитала.

Я прошёл вдоль пыльных стеллажей, проводя пальцами по выцветшим корешкам. На меня вышла Алиса, позвала к себе, и я пошёл вслед за ней. Герман с Алисой устроились за небольшим круглым столом. Я отодвинул стул и приземлился рядом с ними.

— Что ж мы раньше сюда не ходили? — спросил я. — Такое хорошее тихое место…

Герман пожал плечами. Алиса постучала покрашенными ногтями по столу, громко вздохнула и начала свой рассказ, ради которого нас здесь собрала:

— Я придумала, как нам можно ходить гулять, чтобы всех отпустили. Точнее, тут отпускать уже никого не придётся… — чуть тише добавила она. — Короче, давайте гулять ночью?

Она светилась от восторга, наверняка считая свою идею превосходной. Алиса переводила взгляд с Германа на меня.

— Типа, сбежать из дома?

— Ага! — она радостно закивала. — Представляете, как это здорово? Мы будем ходить по ночному Питеру, смотреть на звёзды, пить горячий кофе, чтобы согреться…

«Будем умирать от холода, поскользнёмся на льду, нас зарежет маньяк…» — протянул записку Герман с ничего не выражающим лицом.

Алиса цокнула и закатила глаза, её серёжки-рыбки подпрыгнули.

— Можешь ты хоть когда-нибудь быть позитивным? — Алиса устало посмотрела на Германа. Да, нужно забрать свои слова обратно. Он был оптимистичным только в отношении своей немоты, а во всех остальных случаях приходилось открывать форточки настежь. Наверное, немота забирала почти все его положительные эмоции. Бедняжка. — Я придумала назвать это ТНП. Тайные Ночные Прогулки. Здорово, правда?

Алиса лучезарно улыбалась и ждала ответную реакцию. Герман показал большой палец с выражением полного безразличия.

— Супер, — сказал я. — Думаю, будет весело.

Алиса осуждающе зыркнула на Германа и так крепко обняла меня, что из меня вышел весь мой запас кислорода. Я жадно глотал воздух, пока Алиса радовалась, что её идея пришлась нам (Герман не в счёт) по душе.

— Кх! К-когда тогда пройдёт н-наша первая Т?.. Как там? — спросил я, после чего Алиса меня тут же отпустила и извинилась.

— ТНП, — подсказала она. — Давайте сегодня ночью. В полночь встречаемся около школы. Договорились?

— Договорились.

* * *

Когда я пришёл домой, я узнал, что папа наконец-то взял себе отпуск на несколько дней. Я был без ума от счастья. А то он пропадает на работе постоянно, операции свои проводит, и мы почти не общаемся. Папа всегда возвращается лишь поздно ночью, когда я уже сплю. Или же вообще ночует у себя в больнице.

— Влад, приве-ет!

Моя сестра Соня выбежала из своей комнаты и помахала мне. Её почти белые волосы были заплетены в две длинные косички.

— Привет! — я невольно заулыбался, когда увидел её.

Мы с Соней много времени проводили вместе. Так как друзей у меня не было, а сестра сильно скучала по папе, когда у того были бесконечные командировки, я пытался как-то заменить его. Не знаю, получалось ли, но Соня очень любила наши с ней игры. Я научил её играть в «дурака» (за что мне потом прилетело от мамы), шашки, она начала в правильном порядке расставлять шахматные фигурки, правда, сама игра ей пока не даётся. В восемь лет её интересует что-то более простое, активное и азартное.

— Папа дома? — спросил я.

— Ага, — Соня кивнула. — Он в гостиной.

Я бросил рюкзак себе на кровать и забежал в комнату, где папа смотрел телевизор.

— Папа! Привет! — радостно крикнул я и запрыгнул к нему на диван.

— Здоро́во! — папа крепко прижал меня к себе и потрепал по волосам, коля своей щетиной. — Мне кажется, что ты даже немного подрос, пока меня не было!

У папы были необычные белокурые волосы, которые мы с сестрой унаследовали у него. Я страшно ими гордился и, по моему скромному мнению, волосы были самой выразительной деталью моей внешности. Именно поэтому я не любил носить шапки, ведь они полностью скрывали мои белые локоны. Обидно.

Также папа мог похвастаться своими добрыми голубыми глазами. Когда в них отражалось солнце, которое так редко заглядывало в Санкт-Петербург, глаза красиво светились. Обычно в эти моменты папа казался мне самым счастливым человеком на свете. А я, заряжаясь его тёплой энергией, чувствовал себя также.

Почти всё моё детство я провёл рядом с папой, который уделял мне всё своё свободное от работы время. Мама, безусловно, тоже всегда была рядом, однако все мои детские воспоминания магическим способом так или иначе связаны с ним. Я прекрасно помнил, как мы вместе ходили к Неве, запускали в неё бумажные кораблики и весело смеялись. Папа никогда не жалел для меня денег и своего времени. Если я хотел сходить в парк аттракционов, а у папы была загруженность на работе, он пытался поменяться сменами, взять выходной, лишь бы провести со мной лишних пару часов. Лишь спустя несколько лет на меня будто вылили ведро ледяной воды, которую мама набирала для мытья полов. Меня прожгло чувство стыда о том, что папа сделал для меня так много, жертвуя собой, а я так и не предложил ему ничего взамен. Когда я рассказал ему об этом, папа крепко прижал меня к себе и сказал, что, если я счастлив, он счастлив двойне. Я был очень тронут.

— Может сыграем в «Мортал Комбат»? — спросил его я.

— Чур моего Саб-Зиро не занимать, — пригрозил мне пальцем папа и улыбнулся.

Я радостно подскочил и нажал на кнопку на приставке. Та загудела, и на телевизоре появилась заставка. Я достал из синей пластиковой коробки диск с игрой и вставил его в специальный отсек. Приставка медленно зажевала его и зашипела, как кошка.

Папа поставил на пол тёплый чай с бутербродами, от которых всё ещё поднимался пар. Он сделал их минуту назад и завалился на белый кожаный диван. Вроде бы это был обычный хлеб с колбасой и плавленым сыром, но они были такими особенными, что не описать словами. Как будто папа добавлял секретный ингредиент, с помощью которого его бутерброды становились в три раза вкуснее.

— Ну, держись! — с ноткой иронии пригрозил папа.

Я улыбнулся и нажал на «Play!». Папа быстро выбрал себе своего любимого Саб-Зиро, костюм которого был в синих оттенках (нравился он папе, наверное, как раз из-за этого), а я притормозил, пытаясь определиться с выбором, но всё-таки остановился на мрачном Нуб Сайботе.

Загадочный закадровый голос крикнул «GetOver Here!» и игра началась.

Папин Саб-Зиро сразу же начал беспрерывно прыгать и неуклюже бить. Я усмехнулся, но в то же время сосредоточился, ведь теперь его будет сложнее ударить. Когда я подошёл ближе, начал нажимать на все кнопки, чтобы чудом получить «фаталити» — самый мощный удар. Я наклонился вперёд. Нуб Сайбот нанёс несколько ударов. Саб-Зиро не сдавался. Папа пытался делать вид, что победа будет у него в кармане, а сам, прямо как я, в случайном порядке нажимал кнопки.

У папы всё равно меньше здоровья. Победа точно будет за мной! Вот последняя пара ударов и… победа!

— Да! — крикнул я и потянулся к бутерброду.

— Молодец, — папа похлопал меня по плечу.

— Реванш?

— Давай, — ответил мне папа и отпил глоток чая.

Я поменял персонажа на одетого в фиолетовое Гераса, а папа решил оставить себя Саб-Зиро. Ну, конечно. Как он предаст своего любимого персонажа?

«Get Over Here!» Игра снова началась!

Папа нанёс первый удар. Я не мог отстать от него, поэтому последующие ранения получил он. Герас в прыжке ударил Саб-Зиро прямо в голову. Нужно придерживаться прошлой тактике! Всё получится!

Я продолжил нажимать все кнопки и у меня получилось «фаталити». На экране появилась кровавая анимация уничтожения Саб-Зиро, где его череп пробивали кулаком! Его кости с характерным звуком треснули, и кровь выплеснулась наружу. Фу! Но я всё равно продолжал смотреть на экран, чтобы папа не подумал, что я испугался.

— Жуть! — сказал папа, глядя на это зрелище. — Кстати, ты знал, что буквально лет пять назад такое смертельное ранение было неизлечимо, а сейчас придумали новые способы. — Папа на мгновение остановился, будто что-то раздумывал, как вдруг вновь заговорил: — Но, с другой стороны, раньше были такие смелые разработки, которые нашей современной медицине и не снились. Ты что-нибудь слышал про «кому»? — Я покачал головой. — Представляешь, с помощью этой операции можно попасть в мир мёртвых! Ты сможешь встретиться с погибшими людьми, увидеть их мироустройство… Фантастика!

Что за бред? Папа, наверное, что-то перепутал. Ну не может быть такого. Хоть он сам и хирург.

Я нарисовал понимание на своём лице.

— Ох, как же я хотел там работать в молодости, — продолжал он будто сам для себя, — жаль, что судьба сложилась иначе…

Папа продолжил что-то бормотать себе под нос, видимо, вспоминая студенческие годы. Я решил оставить его наедине и вышел из комнаты. Нужно было хорошо выспаться перед ТНП, на которое меня позвала Алиса. И зачем я только согласился?.. Сейчас бы ещё с папой часа три просидел, попивая чай и играя в нашу любимую игру. Но подставлять Алису, которая так сильно горела идеей ТНП, тоже не хотелось. Поэтому я лёг к себе в кровать и закрыл глаза, ещё долго прокручивая события игры, проведённой с папой.