Что слышно, когда все затихло!

Предисловие : «Три шага до тишины»(или «Как Алекс услышал то, что не проигрывают на кассетах»).

Алекс отступил на три шага в сторону от остальных — не потому что захотел уйти, а потому что тишина позвала именно его, она заговорила:

«Теперь ты должен услышать один-единственный звук, — сказала тишина, —

но не вещь, а весь мир, свёрнутый в ухо.

Не бойся: он не громкий, он не страшный,

он просто твой, и никто другой его не услышит,

потому что, другой — не ты».

I. Подарок, который не лежит в руке

Мир не подал, не бросил, не швырнул.

Он раскрыл ладонь, в которой не было ничего, но было три звука, не видимых, не осязаемых, завёрнутых в ничто,

как три конфеты в бумажку из детства,

которые ты нашёл спустя годы,

и они не испортились, потому что были вкусом, а не сахаром.

II. Звук первый — Колокольчик, который не звонит

Дзынь…

Не металл, а воспоминание о металле,

не звон, а память о звоне,

не будильник, а будильничек,

который не разбудил, а напомнил,

что ты уже проснулся, когда еще не проснулся, ото сна.

Это колокольчик от школьной доски,

который звенел не урок, а перемену,

не конец, а возможность убежать,

не начало, а возможность не вернуться.

Алекс закрывает глаза —

и видит:

себя шестилетним, который бежит по коридору,

держит в руке рисунок, на котором дом без окон,

небо без солнца, и он сам,

в центре, с колокольчиком,

который не звонит, а просто есть.

«Я не звон, — говорит колокольчик, — я память о звоне,

не начало, а возможность не начинать,

не конец, а возможность не заканчивать,

просто будь, держи, не выбрасывай,

я не ломаюсь, я звеню, пока ты слышишь».

III. Звук второй — Бой курантов, которые не бьют

Бам… бам… бам…

Не часы, а время, которое не идёт, а стоит,

не конец года, а начало всего, что осталось.

Это бой курантов, которые никогда не били,

но всё равно считали, потому что кому-то нужно верить,

что ещё можно успеть, ещё можно вернуться,

ещё можно не опоздать, потому что ты уже на месте.

Алекс слышит:

не метроном, а сердце мира,

не часы, а пульс,

не секунды, а возможности,

не «тик-так», а «так-тик»,

обратный отсчёт к тому, кто ты есть,

когда никто не смотрит.

«Я не бой, — говорят куранты, — я память о бое,

не время, а возможность быть вовремя,

не конец, а возможность не начинать сначала,

я не ломаюсь, я считаю, пока ты слышишь».

IV. Звук третий — Песня дома, который не поёт

Ла-ла-ла…

Не мелодия, а воспоминание о мелодии,

не слова, а запах,

не песня, а пансион воспоминаний,

где все комнаты заняты, но никто не платит аренду,

потому что все жители — это ты сам,

в разные годы, в разные голоса, в разные ошибки.

Это песня, которую поёт холодильник,

когда в 3:14 ночи ты открываешь дверцу,

не за едой, а за возможностью не быть одиноким,

не за молоком, а за тем, кто оставил молоко,

не за хлебом, а за тем, кто съел хлеб,

не за едой, а за запахом, который напоминает,

что ты был нужен, был любим, был домом,

даже когда дома не было.

«Я не песня, — говорит дом, — я память о песне,

не стены, а возможность быть внутри,

не крыша, а возможность не мокнуть,

просто будь, держи, не выбрасывай,

я не ломаюсь, я пою, пока ты слышишь».

V. Что остаётся, когда всё затихло

Алекс стоит, не дыша, не двигаясь, не думая,

просто слышит:

не звуки, а возможности,

не вещи, а воспоминания,

не подарки, а достаточности,

не ответы, а возможности не отвечать.

Не верить, не ждать, не спасать,

просто быть,

падать, не выбрасывать, не опаздывать,

потому что ты уже на месте,

потому что ты уже дом,

потому что ты уже звон, бой, песня,

потому что ты уже слышишь,

а значит — ты уже не один.

Товарищи заметив, что Алекс стоит глядя в небо, зовут его, но в ответ лишь пуста.

—Алекс, очнись. Дёргая его за плечо, говорит Эрея.

— А...что?, Ты чего? Алекс смотрит на Эрею, а на глазах его слезы и печальная пустота...

(Р.S: Глава словно срывается в пропасть, не давая разговору завершится.. Словно кто-то, выключил фильм на середине истории.)