Что такое любовь?

«Встреча на карнизе»

Давид Хальзев

— Куда ты вздумал идти, сынок? Ты же совсем не знаешь наш город? Заблудишься ещё чего! — недовольно причитает бабушка.

— Осмотрюсь немного, ба, — отвечаю я, натягивая наушники и капюшон на голову. — Теперь это мой дом, хотелось бы изучить город. Я мало что помню с детства, к тому же Пятигорск очень изменился с тех пор, как я был здесь в последний раз!

Погода сегодня чудесная, после затяжных ливней наконец-то небо стало ясным и окрасилось в голубой цвет. Я приехал в город чуть больше недели назад, и поначалу мне показалось, что попал в вечно дождливый Форкс, а не в Пятигорск.

Учебный год уже начался, но бабушка позволила мне прийти в себя и побыть дома подольше. В основном я сидел в своей комнате, слушал музыку, читал книгу и лишь изредка выходил в магазин неподалёку от бабушкиного дома.

— Время к вечеру, Давид? — продолжает воспитательный процесс бабушка. — Вдруг ты заблудишься?

— Ещё даже не стемнело, бабуль. Не волнуйся за меня, не потеряюсь! Я давно самостоятельный и взрослый мальчик, — отвечаю я и на мгновение вспоминаю, что, вероятно, мне пришлось слишком быстро повзрослеть.

Пять лет назад у мамы диагностировали саркому третьей степени. Болезнь долгое время не давала о себе знать, а диагноз поставили неожиданно, когда она проходила плановую диспансеризацию на работе. Лечащий врач уверял, что мы обратились вовремя и у мамы огромные шансы на излечение. И мы верили! Я верил!

— Не забывай, сынок! Теперь я за тебя отвечаю, до тех пор пока ты не совершеннолетний, — чуть строже говорит бабушка, сведя брови к переносице. Вдобавок завтра твой первый день в новой школе, нужно как следует выспаться!

— Мне восемнадцать в октябре — это совсем скоро. Я всего лишь немного прогуляюсь и осмотрюсь вокруг, — произношу как можно мягче и целую бабушку в щёку, покрытую мелкими морщинками.

Мама долго боролась с болезнью. Сперва была операция. Затем несколько курсов химиотерапии, дорогостоящие препараты, повторная операция и длительное восстановление. Как физическое, так и моральное. Всё сопровождалось интенсивными эмоциональными переживаниями, особенно когда мама неделями ждала результаты гистологии, но несмотря ни на что мы надеялись на благоприятный исход.

И мама справилась, мы, думали, что всё плохое осталось позади. Результаты были хорошие, как и другие анализы и самочувствие. Но однажды, когда я вернулся домой после школы, она встретила меня с грустной улыбкой. Обняла и, прикрыв закрыла глаза, прошептала: «Когда ты был маленький, то очень любил гостить у бабушки в Пятигорске. Это отличный город, где я провела детство и юность. Тебе будет там хорошо!».

Я сразу всё понял! У мамы рецидив. Болезнь быстро прогрессировала. Метастазы распространились практически по всему организму и ни единого, хотя бы маленького шанса на выздоровление. В конечном счёте болезнь взяла верх.

Лечащий врач озвучил страшные цифры, мама так

и не назвала точных сроков, однако обмолвилась, что ей следует, как можно скорее привести дела в порядок и помочь мне с переездом в другой город. Несмотря на то, что в помощи нуждалась она, а не я!

— Давид, только не задерживайся допоздна, у нас бывает неспокойно в позднее время! Постарайся вернуться до темноты! — даёт последние наставления бабушка, когда я переступаю порог нашего скромного дома, где всего лишь две небольшие комнатки и крошечная кухня.

Вскоре мама умерла. Слишком молодая, очень красивая, всегда такая жизнерадостная и полная энергии. Чёрт возьми, я так скучаю по ней!

Отца у меня нет, вернее, где-то он всё-таки существует, но это тайна под семью замками. Мама долгое время обещала рассказать мне, кто мой отец, но так и не успела. Или не хотела, а я и не настаивал! Зачем мне знать, кто такой человек, который ни разу за семнадцать с половиной лет не поинтересовался как поживает его сын?

Мне было безразлично, поскольку моей семьёй была мама. Умирая, она оставила мне клочок бумаги с именем и фамилией и больше никакой информации, даже адреса не было. Я не стал искать его, хотя мог, однако, если его не было с нами так много лет, значит, мы были ему попросту не нужны. Не думаю, что со временем что-то изменилось.

В последний раз я был в Пятигорске лет восемь назад и почти не помню здешних мест. В то время мама много работала, а я был слишком маленький, чтобы оставаться одному дома, поэтому едва ли не каждое лето, начиная лет с трёх я гостил у бабушки. Когда я стал постарше, бабушка стала приезжать к нам сама несколько раз в год.

Я здесь уже почти неделю, и пока не понимаю, нравится мне в городе или нет. Лермонтов полюбил Пятигорск с самого детства, ещё в ранние годы бабушка привозила его, чтобы поправить здоровье. Здесь он искал вдохновение и здесь он был убит на дуэли, поэтому буквально весь город превратился в мемориальный музей поэта. На каждом шагу можно наблюдать надписи, бюсты, таблички с упоминанием великого гения русской литературы. Но я даже отдалённо не похож на Лермонтова. Я не умею писать стихи или поэмы, да и таланта к сочинительству у меня никогда не было, а мой постоянный спутник — ноутбук, музыка и книги. Я скорее люблю читать то, что когда-то создали великие поэты и писатели, но сам никогда бы не смог породить чего-то подобное.

Хотелось бы верить, что я привыкну к этому городу. Одно дело, когда ты приезжаешь на летние каникулы погостить к любимой бабушке, другое, когда ты становишься сиротой и вынужден всё бросить и переехать. Новый дом, новая школа и совершенно чужой город.

Смерть мамы оставила в моей душе глубокую рану, которую, кажется, невозможно излечить даже со временем. Но я должен научиться принимать жизнь такой, какая она есть. И идти дальше в одиночку.

Обдумывая последние события в моей жизни я бесцельно петляю по витиеватым улицам города, разглядывая здешние здания и архитектуру. От бабушкиного дома, который находится на проспекте Кирова, я поднимаюсь вверх по широкой каменной лестнице, мимо цветочных часов. Людей практически нет, поэтому я могу наслаждаться одиночеством и тишиной вокруг. Минуя безлюдные дорожки, я попадаю на аллею, где на домах я замечаю таблички с названием улицы, на которых указана всё та же знакомая фамилия великого поэта.

Запрыгиваю в задний вагон трамвая, который увозит меня в неизвестном направлении по узкоколейной железной дороге. Какое-то время я просто катаюсь по городу, изучая незнакомую местность через трамвайное окно.

Прохожу мимо парка, расположенного вдоль берега реки, попадая на кипарисовую аллею. Блуждаю то вниз, то вверх по улицам города, которые становятся всё более пустынными. Солнце медленно опускается за горизонт, когда моё внимание привлекает жилой пятиэтажный дом старой постройки, с открытыми лестничными площадками, украшенными цветущими растениями. Проскользнув в подъезд, я решаю подняться на самый верхний этаж, чтобы полюбоваться красотой города с высоты птичьего полёта.

Он и впрямь прекрасен! Со всех сторон на горизонте виднеются величественные горы, чистый воздух наполняет мои лёгкие свежестью, а потрясающе красивый закат будоражит душу.

Здесь я нахожу уютное местечко и, устроившись поудобнее на карнизе окна, достаю из рюкзака новую книгу. Вернее, она далеко не новая. Я нашёл её на книжной полке в бабушкиной гостиной. Открыв книгу, можно почувствовать запах старой бумаги и типографской краски. Вдыхаю его, наслаждаясь тайной, которую хранят потрёпанные страницы.

Внезапно моё уединение и покой нарушают оглушающие крики из квартиры на лестничной площадке и грохот металлической двери. Я замираю, прислушиваясь к шуму, который слышно даже сквозь наушники. Спускаю их на шею.

Передо мной появляется девчонка в забавном махровом халате с цветочным принтом и довольно потрёпанных тапочках с единорогами. Она шмыгает носом и вытирает слёзы рукавом, совершенно не обращая на меня внимания. Девчонка присаживается на карниз напротив меня и тоже смотрит на закат. В свете закатного солнца её лицо кажется до невозможного красивым и идеальным, покрываясь разноцветными бликами.

Я пытаюсь не смущать девушку, но по какой-то неизвестной причине не могу оторвать взгляд от её безупречного лица. Она словно произведение искусства: идеально ровный тон кожи, длинные тёмно-каштановые волосы, которые струятся по плечам, касаясь поясницы, большие зелёные глаза и пушистые чёрные ресницы. А глядя на чувственные алые губы, тут же возникает желание поцеловать их.

— Привет, — неожиданно произносит она и переводит взгляд на меня.

Я не ошибся, девушка действительно плакала. Она выглядит расстроенной, а ресницы до сих пор влажные от слёз.

— Привет, — коротко отвечаю я, не сводя с неё взгляд.

Она смотрит на меня, и в её глазах читается смесь грусти и любопытства. В этот момент моё сердце начинает биться быстрее. Буквально выпрыгивает из груди.

Я никогда не влюблялся, все девчонки в моей старой школе были, как под копирку одинаковые: накаченные губы, тонна косметики на лице, яркие нарисованные брови и никакой изюминки. Но эта девчонка передо мной совсем другая — она настоящая, живая, и даже с растрёпанными волосами, без косметики и в старом халате, она выглядит совершенно.

Если существует любовь с первого взгляда, то это точно она.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, стараясь не выдать внезапно нахлынувшего волнения.

— Ничего особенного, к чему бы я не привыкла, — с грустью отвечает она, и её голос дрожит. — Просто… иногда хочется, чтобы всё было иначе. Понимаешь?

— Поссорилась с предками?

— Типа того, — вздыхает девчонка, словно не желает продолжать разговор на неприятную тему, и даже пытается улыбнуться, что получается слишком наиграно.

Я киваю, не зная, что тут добавить, а мне так хочется ещё немного поговорить с ней. Она выглядит такой хрупкой и беззащитной, что у меня тут же возникает непреодолимое желание обнять девчонку и защитить от всего мира. Бред какой-то! Что на меня нашло? Я даже имени её не знаю.

— Я тебя раньше не встречала здесь. Ты живёшь в нашем подъезде? — с любопытством спрашивает зеленоглазая очаровашка.

— Нет, — коротко отвечаю я и перевожу взгляд на горизонт, где небо уже успело окраситься в огненно-красные и золотисто-оранжевые оттенки.

— Тогда, что ты здесь делаешь? Имей в виду, бдительные бабушки не любят посторонних, особенно тех, кто мусорит и выпивает! — хихикает она.

— Я не употребляю алкоголь! И стараюсь убирать за собой. По правде говоря, домофон в вашем подъезде не работал, дверь была открыта, и я без труда попал внутрь. Я всего лишь хотел посмотреть на закат. Отсюда очень красивый вид на ваш город, а вдалеке можно увидеть очертания гор.

— Сколько лет живу здесь, но никогда не замечала! — задумывается она, глядя в сторону горизонта. — Выходит, ты не местный? — прищуривает глаза, с интересом всматриваясь мне в лицо.

— Недавно переехал, — отвечаю. — Я живу в частном секторе на одной из центральных улиц.

Девчонка спрыгивает с подоконника и подходит ближе ко мне. Лёгкий осенний ветерок развевает её шелковистые волосы, и до меня доносится сладковатый аромат клубники.

— Что читаешь? — с интересом разглядывает книгу в моих руках, наклоняясь ближе ко мне.

— Эрнест Хемингуэй «Старик и море», — отвечаю я и демонстрирую обложку книги.

— Скукота! — хихикнув подмечает она. — Прости, не обижайся, но ты странный!

— Потому что читаю Хемингуэя? — недоумевая спрашиваю я, хотя она не первая, кто называет меня «странным». — Вообще-то за эту книгу писатель получил Нобелевскую премию!

— Да нет… Просто ты какой-то другой, не похожий ни на одного моего одноклассника, словно с другой планеты!

В этот момент дверь её квартиры распахивается, и на пороге появляется неухоженная женщина с засаленными волосами и заплывшими глазами. Трудно сходу определить её возраст, но даже сейчас можно догадаться, что когда-то она была весьма привлекательная.

— Алевтина, немедленно зайди в квартиру! — заплетающимся языком бормочет она, изображая строгую родительницу, даже указательный палец подняла вверх, однако с трудом держится на ногах.

Теперь понятно, почему девчонка плакала.

— Мне пора, марсианин! — бросает она и торопливо скрывается за обшарпанной дверью, словно испытывает стыд при появлении матери-алкоголички.

Значит, Алевтина! Красивое имя, которое так подходит её очаровательной внешности.