Что-то вспомнилось.

У нас, детей военного городка, всегда находились свои забавы.

На территории, рядом с забором рембата, выгрузили вертолетные двигатели. Много двигателей. Упакованных в деревянные каркасы.

Может и не вертолетные. Зачем в танковой части вертолетные турбины?

Кто-то ушлый узнал, что тарелка защиты центрального подшипника (за которой ещё можно найти шарики, впитывающие в себя лишнюю влагу) изготовлена из магния.

Сам лично я отвернул эти законтренные болты (почти с предпоследнего из, наверное, десятка двигателей) с головкой на 13 и стал обладателем целой огромной конической тарелки диаметром сантиметров в 30! Конечно, поделившись с друзьями кусками её, получившимися после знакомства авиадетали с бездушной кувалдой, занятой на минутку у соседа в гаражах.

Большой ценностью в городке моментально стала обыкновенная марганцовка.

Магний, наструганный крупным напильником (тогда я узнал странное слово «драчевый»), перемешанный 1:1 с марганцовкой и засыпанный в скрученный плотно тетрадный лист…

По городу звучали мощные взрывы и сверкали вспышки. Десятками: утром, днем, вечером.

И если магний мы получили ближе к концу лета, то расцвет «бомбового террора» пришелся на начало зимы.

После громкого взрыва и яркой вспышки в воздух подымались и разносились ветром мелкие обрывки бумаги, плотных ниток. На снегу проявлялась мозайка зелено-фиолетовых пятен. А на некоторых стенах из белого силикатного кирпича красовались серые разводы оплавленной пыли.

Но то, что случилось, произошло в начале учебного года. Когда ярко светит солнце и оно ещё и греет.

Проходя мимо одного из крайних дощатых гаражей, мы с другом увидели в проеме приоткрытых ворот, нашего одноклассника, Пашу. Он сидел лицом ко входу и перед ним на невысоком каком-то столике стояли две стеклянные пол-литровые банки, почти на половину заполненные. Одна - блестящими наструганными чешуйками магния, вторая - порошком марганцовки. Для смешивания порошков была приготовлена армейская эмалированная миска. Только закончив работать напильником, Паша взял сигаретку и со смаком закурил.

Пристраивая миску, беря банки, он держал сигарету в зубах и сочившийся сигаретный дым попадал ему в глаза, поэтому он смешно прищуривался и гримасничал. На конце его сигареты накапливался не сброшенный пепел.

Мы с другом что-то ему сказали не по делу, что, мол, поосторожнее с курением, и продолжили свой путь.

Но не сделали и двух шагов, как мы услышали странный «бух», глухой такой, близкий.Створку ворот резко отбросило и из облака сизого дыма выскочил Паша, лицо которого сплошь покрывала тонкая корка серо-коричневой то ли обгоревший кожи, то ли пригоревший пыли - продуктов горения смеси.

В одну секунду став «негром», Паша помчался домой не закрыв совсем гараж. А мы с другом пошли по домам. Так потом никому ничего и не рассказав. Это же наша с Пашей «военная тайна».:-)