Чтоб ещё раз?! Да никогда в жизни!

Анатолий даже не сразу понял, что случилось, – так внезапно обрушилась на него кромешная тьма. И тут же, не давая возможности хоть немного прийти в себя, налетела разгневанная супруга.

– Ну?! Чего сидим?! Кого ждём?! Анатолий!!! Я с тобой разговариваю!!! – кричала Нина, нетерпеливо топая ножкой и отчаянно жестикулируя. – Что ты сидишь, я тебя спрашиваю?!

Худенькая растрёпанная фигурка жены, конвульсивно дергавшаяся в неровных пучках пробивавшегося сквозь шторы лунного света, выглядела довольно забавно. Лёгкий гротеск, проскальзывавший в принимаемых ею позах, только усиливал это впечатление. Однако истерические нотки в голосе свидетельствовали о нешуточном накале страстей. Казалось, вот-вот и дражайшая половина яростно вцепится в волосы своему разлюбезному супругу.

Но первой под руки Нине попалась газета, которую муж читал ещё до того, как во всём доме отключилось электричество. Ну, или делал вид, что читает, прячась за напечатанной «Правдой» от правды жизненной.

С печальным шорохом ни в чём не повинное издание средств массовой информации, разорванное и скомканное, отлетело в сторону. Видя, что супруга разошлась не на шутку и его шевелюре угрожает реальная опасность быть изрядно прореженной, Анатолий обречённо вздохнул.

– Могу встать, – сказал он, после чего не торопясь поднялся и распрямился, совершенно непроизвольно выпятив при этом обтянутое свитером брюшко.

А поскольку супруга бесновалась совсем рядом с креслом, в котором он до этого тихо-мирно почитывал газетку, то, немного подавшись вперёд, Нина в это брюшко и уткнулась чуть ли не носом – ростиком она была аккурат мужу по подмышку.

Ох, что тут началось!

– И что ты за увалень такой?! Новый год на носу! Гости едут! А тебе всё по барабану, кроме газет твоих дурацких! Мне одной всё это надо, да? Другой бы сто раз уже сбегал и сделал! А ты?! Ты меня не любишь!

– Ниночка…

– Что Ниночка?! Ни-и-иночка, – передразнивая Анатолия, протянула жена гнусавым голосом.

Получилось, по его мнению, совершенно не похоже. Он никогда так не говорил. А Нина между тем продолжала:

– У меня там ПРОЦЕСС!!! Понимаешь ты это, нет?! Сейчас паштет покроется корочкой, и… ВСЁ!!!

Какой именно катаклизм произойдёт после того, как паштет покроется корочкой, Нина не уточнила, но, судя по экспрессии, с которой она произнесла слово «ВСЁ!», катастрофа ожидалась как минимум планетарного масштаба, а может, и вселенского.

Анатолий начал было строить различные гипотезы по этому поводу, рисуя себе всякие невозможные ужасы, но достроить не успел. Ниночка, в очередной раз топнув, стукнула кулачками по его брюшку и пронзительно взвизгнула:

– Иди делай свет! Кому сказала?!

Анатолий глубоко вдохнул и протяжно выдохнул. Приговор супруги обжалованию явно не подлежал, так же как и не предусматривал обсуждения альтернативных вариантов развития событий. Значит, придётся тащиться в подвал и разбираться со щитком. Проблема, скорей всего, была именно там.

«Да я бы и сам пошёл. Я, собственно, так и предполагал сделать… сразу… ещё когда свет только погас…»

– Кричать-то зачем? Сейчас пойду и сделаю, – пробормотал он в продолжение своих мыслей.

Но супруга уже упорхнула на кухню. Со стороны, наверное, могло показаться, что это он сдул её своим тяжким вздохом.

«Нет, – покачал головой Анатолий, – если бы я её сдул, она бы ударилась о противоположную стену, а уже потом могла бы рикошетом…»

– И ёлочные игрушки захвати оттуда! – донеслось из кухни.

– Откуда?

– Из подва… Ты ещё тут?! – возмущённый вопль слился с грохотом кухонного железа.

– Да иду уже, иду, – проворчал Анатолий.

Выставив вперёд руки, он осторожно пересёк гостиную и вышел в коридор.

Здесь было ещё темнее, чем в комнате. Он постоял чуток, обвыкаясь, увидел слабое отражение лунного света в настенном зеркале и, ориентируясь по нему, пошёл в дальний конец, где начиналась крутая винтовая лестница, ведущая в подвал.

На кухне продолжали бренчать посудой и причитать:

– Ну вот за что мне такое наказание? У всех мужья как мужья…

Анатолий нащупал перила. Держась за них одной рукой, второй стал шарить по стене в поисках небольшой полочки, потом, когда нашел её, стал шарить уже по полочке, разыскивая фонарик. Попадалась всякая всячина, все что угодно, кроме фонарика.

«Странно, он же всегда здесь лежал, как раз на такой вот крайний случай…»

– Нина-а… А где у нас фонарик?

– Бу-бу-бу! Трах-ба-бах! Бу-бу-бу!

– Где-где?

Возня на кухне на секунду стихла, и жена взвыла резким фальцетом:

– На полочке! На по-ло-чке!

– Да я знаю, что на полочке. Только вот что-то… – растерянно бормотал Анатолий и, нащупав наконец металлический цилиндр фонарика, радостно возвестил: – Нашёл!

– Ну надо же! А ты не так уж безнадёжен! – то ли похвалила, то ли съязвила Нина.

– Всё, я пошёл, – объявил Анатолий, включил фонарик и, подсвечивая себе под ноги, стал спускаться к подвальной двери.

На двусмысленные слова супруги он лишь привычно вздохнул, потом ещё раз и ещё… Ниночку такая реакция мужа на её замечания ужасно злила, но тут дело было уже не в ней. Просто Анатолий не любил Новый год.

Он вообще никакие праздники не любил. И не столько сами праздники, сколько суету вокруг них. Это выбивало его из колеи, лишало душевного покоя и равновесия. Нет, так-то ему нравилось и вкусно поесть, и под рюмочку-другую душевно пообщаться со старыми друзьями, но, к сожалению, даже всё это, вместе взятое, не компенсировало внутреннего дискомфорта от предпраздничной нервотрёпки. И особенно этим отличался Новый год.

Одна установка ёлки чего стоила! Что это вообще за блажь такая: тащить в дом дерево, наряжать его всякой блестящей ерундой и только потом садиться за стол, будто без этого нормально поесть уже не получится.

А груда подарков под ёлкой? Придумать, кому что подарить, съездить, выбрать, купить и обязательно «красивенько!» упаковать. От одной мысли об этом у Анатолия начинало тоскливо сосать под ложечкой задолго до наступления декабря.

«И ещё! Вот, скажите на милость, почему Новый год непременно нужно встречать у нас в загородном доме? – недовольно размышлял он, спускаясь по лестнице. – Зачем тащиться чёрт-те куда, чтобы съесть… да хоть бы тот же паштет? Что, в городской квартире он бы никому в горло не полез?»

Впрочем, вопросы эти давно перешли у него в разряд риторических, и не потому, что на них не было ответа, просто спрашивать об этом друзей было как-то неловко, а когда он обращался с этим к жене, она в ответ, копируя свою подругу детства – и очень точно, кстати, копируя, – поясняла, жеманно закатывая глаза и заламывая руки: «Ах-ах, у нас же там так здорово! Ах-ах, это же уже стало традицией!»

– Традиция у них, видите ли, а мне теперь по жизни отдуваться! – сердито бурчал Анатолий, всё больше закипая. – Вот в городской квартире такого с электричеством сроду бы не случилось!

Настроение, и так-то не очень хорошее, портилось прямо на глазах.

Он открыл дверь в подвал, вошёл и остановился. Поводил фонариком из стороны в сторону.

Словно испугавшись проворного луча, невесть откуда взявшегося, по стенам заметались причудливые тени.

Разогнать их совсем и осветить всё помещение целиком у фонарика не хватало мощности. Но этого и не требовалось. Сейчас главным было пройти к нужному месту, ничего при этом не задев, не опрокинув и не испачкавшись.

Пятно голубоватого света беспорядочно плутало по лабиринту из разномастных коробок, пыльных тюков, старой мебели и отработавшей свой срок бытовой техники, не первый год уже ожидавшей здесь то ли ремонта, то ли удобной оказии на свалку.

Каждый раз, когда жена порывалась очистить подвал, Анатолию приходилось проявлять чудеса изобретательности, чтобы притормозить эти её порывы. Для него подвал был не «складом старой рухляди», как говорила Ниночка, нет, он называл его про себя не иначе как «хранилищем раритетов». Вид старых вещей его не только не раздражал, а, напротив, действовал умиротворяюще, навевая массу воспоминаний, иногда грустных, но чаще приятных, и каждое такое воспоминание вело к разного рода размышлениям. Даже сейчас, когда совсем не было времени на рассматривание отдельных экземпляров и уж тем более на воспоминания и размышления, Анатолий прямо чувствовал, как успокаиваются раздёрганные нервы и снова поднимается настроение.

Благополучно добравшись до щитка, он открыл дверцу и стал внимательно рассматривать его электрические внутренности.

– Тэ-э-эк-с…Что тут у нас? Ага, ага… понятно. Во-о-от где коротнуло. Автомат у плиты придётся заменить. Вон и проводок от него оплавился. Но это мы сейчас поправим. Та-а-ак. Где-то у меня тут должен быть индикатор и запасной автомат.

Анатолий развернулся… и обомлел.

В углу за примостившимся у стены небольшим верстаком стоял человек. Лицо незнакомца пряталось в тени широкополой шляпы, сам он весь был закутан во что-то чёрное и очень просторное, но за драпировками странного одеяния вполне отчетливо угадывалась фигура мужчины, довольно худощавого, чуть выше среднего роста, в начищенных до зеркального блеска сапогах.

– Вот тебе здрасте… – пробормотал опешивший от неожиданности Анатолий и навёл на незнакомца фонарик.

Под лучом света фигура мужчины сразу поблекла, и сквозь неё стали видны и моток кабеля, висевший на гвозде, и стоявшие в самом углу старые лыжи.

«Тьфу ты! Это же просто тень так легла, – усмехнулся Анатолий над своим разыгравшимся воображением и перевёл фонарик на верстак, пора уже было заняться делом. – А то как бы Ниночка там…»

– И вам доброго вечера, – раздалось из угла.

«Показалось, что ли?» – Анатолий замер.

Прислушиваясь, скосил глаза в угол. Тень, очень похожая по очертаниям на человека, снова сгустилась. Он опять посветил туда фонариком – никого!

– Что за чёрт! – ругнулся Анатолий.

– Ну, что вы! – хохотнул неведомый гость, явно забавляясь растерянностью хозяина. – Никак нет. Всего-навсего обычное привидение. Извините, если напугал.

Сомневаться больше не приходилось: где-то здесь среди вещей прятался посторонний. Интересно, как он сюда попал? Когда они с Ниной приехали, дверь была заперта и замки были в полном порядке. И следов на снегу не было! Но факт оставался фактом – кто-то проник в дом, не успел вовремя смыться и не нашёл ничего лучшего, как нырнуть в подвал.

«Нет, но каков наглец! Вместо того чтобы затаиться, дождаться, когда хозяева уедут, и потом незаметно выбраться отсюда, он шутки шутить вздумал! Ну, погоди же!»

– Я-то у себя дома, мне бояться нечего. А вот вам стоило бы! – решительно заявил Анатолий.

И нисколько при этом не покривил душой. Незнакомец как минимум раза в два уступал ему по комплекции, так что справиться с ним не составит особого труда. Обнаружить бы ещё, где он тут прячется. Ясно ведь, что злодей где-то рядом, слишком уж чёткую и густую тень отбрасывает.

Анатолий последовательно переводил луч фонарика с одного скопления вещей на другое, но так и не смог никого разглядеть.

– Я сейчас полицию вызову! Они-то как раз отличные специалисты по таким вот «привидениям», которые лазят по чужим дачам, – пригрозил он. – Прямо сейчас вот и вызову…

Однако, к большому неудовольствию Анатолия, после неоднократного похлопывания по карманам брюк выяснилось, что мобильника при нём нет. Видимо, тот остался лежать в гостиной.

Не желая показывать своего замешательства, Анатолий громко потребовал:

– Ну-ка, выходите немедленно! Где вы там прячетесь?!

И услышал в ответ насмешливый голос:

– И в мыслях не было прятаться. Как стоял рядом с вами в углу у верстака, так и стою.

Анатолий незнакомцу не поверил, но на всякий случай, хоть и предполагал очередной подвох, снова осветил треклятый угол. Там, как и следовало ожидать, было пусто.

«Отвлекает внимание! – осенило Анатолия. – А сам сейчас подкрадётся сзади и треснет чем-нибудь по голове!» – Он круто развернулся, но за спиной у него тоже никого не было.

– Может, хватит уже играть в прятки?! – раздражённо бросил он в темноту. – Выходите! Вам всё равно некуда деваться!

– Да перестаньте вы размахивать фонарём! – с не меньшим раздражением воскликнул незнакомец, но быстро взял себя в руки. – Анатолий, вы успокойтесь и посмотрите на меня повнимательнее.

– Ну, так выходите, я и посмотрю!

– Повторяю вам, я стою там же, где вы увидели меня в первый раз. То, что вы принимаете за мою тень, – это я и есть, – терпеливо пояснил незваный гость. – Ну, посмотрите же ещё раз! Только фонарь не наводите. Прямой свет вам тут не поможет.

Предупреждение прозвучало вовремя, Анатолий как раз собирался снова посветить в злополучный угол. С трудом, но он всё же поборол в себе это желание, и рука с фонариком замерла на полпути.

«В конце концов почему бы и не сделать вид, что я ему верю, – подумал Анатолий. – Он хитрит, и я буду хитрить. Глядишь, и подловлю мерзавца!»

Не вступая больше в бесполезные пререкания, Анатолий послушно принялся рассматривать стоявшую перед ним тень.

А в ней и правда было что-то странное, что-то неправильное. Но что? Так с ходу и не скажешь.

Больше всего смущали сапоги. Ноги на тени обычно выглядят растянутыми, начинаясь от того места, где стоит человек. И если человек этот обут в сапоги, то на тени они будут выглядеть бесформенными и уж совершенно точно без блеска, а тут… Анатолий чуть приблизил пятно света к сапогам – блестят, проклятые! Словно по ним только что бархоткой прошлись.

Взгляд его заскользил выше по черным складкам странного одеяния, похожего на плащ с пелериной, какие носили ещё в позапрошлом веке, а то и раньше.

Складки плаща вдруг зашевелились, и из прорези высунулась невероятно бледная рука. Тускло сверкнул алмаз массивного перстня на безымянном пальце. Незнакомец поднял руку и снял шляпу.

Анатолий зажмурился, по спине его дружной стайкой пробежали мурашки.

– Ну, полноте вам, Анатолий, – засмеялся незнакомец. – Что вы, в самом деле? Жмуритесь, как какая-нибудь барышня кисейная!

Насмешливый тон, с каким это было сказано, подействовал лучше любого увещевания.

«И действительно, чего это я?» – подумал Анатолий и, устыдившись своей внезапной робости, приоткрыл глаза.

Он не знал, что ожидал увидеть под шляпой странного гостя, – не успел себе представить, – но в том, что ему открылось, ничего ужасного не было.

Лицо незнакомца выглядело довольно приятным. Черты пропорциональные: не крупные, но и не слишком мелкие. Глаза тёмные, живые, с огоньком. Довершали образ тонкие усики, закрученные кверху, и зачесанные вперёд височки, вполне соответствующие моде того времени, когда носили широкие плащи с пелериной.

«Кто такой? Как сюда попал? – терялся в догадках Анатолий. – Зачем так странно вырядился? Может, шёл к кому-то на новогоднюю костюмированную вечеринку, заблудился и случайно попал к нам? На дачного воришку точно не похож».

Тут Анатолий вспомнил, что незнакомец уже дважды называл его по имени.

«Так, может, он к нам и шёл? Может, это какой-нибудь знакомый кого-то из наших друзей? Они его пригласили, а нас предупредить забыли. Может, мы даже встречались с ним раньше, вот он и зашёл по-свойски…»

А что? Такое вполне могло быть. Во всяком случае, как показалось Анатолию, он нашёл единственное разумное объяснение случившемуся, и от этого почувствовал огромное облегчение – ситуация, неприятная поначалу, превращалась в забавный курьёз.

– А мы с вами раньше нигде не встречались? – спросил Анатолий, желая немедленно подтвердить свои догадки и заранее уверенный в положительном ответе.

Но вопреки его ожиданиям мужчина отрицательно покачал головой.

– Не имел чести.

«Фу-ты ну-ты! Как в образ-то вошёл!» – усмехнулся про себя Анатолий, а вслух спросил недоверчиво:

– Откуда же вы знаете моё имя?

– Слышал, как ваша супруга называла вас. Уж простите великодушно, невольно получилось. Слишком голос у неё… звонкий.

В словах незнакомца снова прозвучала насмешка, но придраться было не к чему, выразился он по поводу воплей Ниночки достаточно деликатно.

– М-м-м, понятно… – протянул Анатолий.

Не успев проясниться, ситуация вновь становилась двусмысленной. Если этот человек не имел отношения ни к ним с женой, ни к их друзьям, тогда кто он и что здесь делает? Об этом Анатолий и собирался спросить, но незнакомец опередил:

– Позвольте представиться, так сказать, пользуясь случаем. Лейб-гвардии Его Величества Гусарского полка поручик Рытов, Иван Денисыч. – Мужчина по-военному щёлкнул каблуками и коротко, с большим достоинством поклонился.

Анатолий машинально кивнул в ответ, продолжая внимательно присматриваться к гостю. И опять, как и раньше, когда он думал, что рассматривает тень, ему почудилось что-то неправильное, что-то странное в стоявшем перед ним человеке.

А тот продолжил с усмешкой:

– Конечно, это на момент кончины. Теперь же я всего лишь привидение. – Он снова раскланялся, но уже шутливо.

И на этот раз Анатолий ему поверил. Может быть потому, что разглядел сквозь поручика висевший на стене кабель.

Гость, представившись, замолчал, выжидательно глядя на Анатолия. По любым канонам каких угодно правил вежливости, следующая реплика должна была исходить от хозяина.

Анатолий тоже это понимал, но никак не мог собраться с мыслями. Слишком много их одновременно крутилось в голове, мешая сосредоточиться. Отрывочные, сумбурные: от откровенных глупостей, ярких и выпуклых, до глобальных философских обобщений, туманных и неопределённых; от элементарного, но вполне естественного «да ну, так не бывает!» до полного переосмысления принципов отношения к жизни вообще и к жизни после смерти в частности. Найти в этой мешанине ответ на один-единственный и такой простой вопрос: «Что дальше делать?» – совершенно не представлялось возможным. Пауза затягивалась.

– Анатолий!!! Проснись там! Мне свет нужен! Срочна-а!!!

Пронзительный вопль Ниночки в клочья разорвал подвальную тишину. Оба мужчины невольно вздрогнули и замерли.

Поручик пришёл в себя первым:

– Да что б мне пусто было! Вот это женщина! Право слово, ей бы эскадроном командовать! – восхитился он шёпотом, нахлобучивая шляпу и отодвигаясь подальше в темноту.

– Ох, это я виноват, заговорился, – тоже зашептал Анатолий и добавил громко для жены: – Сейчас, сейчас, Ниночка, буквально пару минуток ещё!

Ответом ему был хлопок подвальной двери. Ниночка, по своему обыкновению, убежала, едва ли дослушав до конца объяснения мужа.

– Извините, – виновато развёл руками Анатолий. – Я сейчас, только автомат перегоревший заменю. А то к нам с минуты на минуту гости должны приехать, жене на кухне свет нужен.

Он развернулся к верстаку и стал копаться в ящичке с разными запчастями по электрике. Иван Денисович согласно махнул рукой.

– Делайте, делайте. Я уже понял, супругу вашу лучше не сердить лишний раз, – поручик, посмеиваясь, покачал головой. – Уж на что я, привидение, однако вынужден признаться, и меня проняло, да-с!

Боясь в спешке напутать с проводами и потому весь сосредоточенный, Анатолий некоторое время работал молча, но потом всё же счёл своим долгом объясниться:

– Вы, Иван Денисович, не подумайте чего такого. Ниночка, на самом деле, очень милая женщина. Просто мы ещё вчера должны были приехать, да меня задержали на работе. Вот она и переживает, что не успеем всё приготовить. А тут ещё, как назло, свет вырубился… Та-а-ак… Ну вот, кажется, и всё. Сейчас посмотрим. – Защёлкали пакетники, под потолком вспыхнула лампочка. – Замечательно! Теперь можно и поговорить спокойно.

Он закрыл щиток и обернулся – поручика нигде не было.

Пока Анатолий возился с электричеством, мысли о том, что привидения, как это ни странно, существуют и с одним из них он только что разговаривал, отошли на задний план, а теперь при ярком свете и вовсе казались смешными.

«Привидения! Глупость какая! Нервы расшалились, вот и всё! А тут ещё этот… шутник! Вот и примерещилось чёрт-те что», – придя к такому выводу, Анатолий совсем успокоился.

– Иван Денисович, вы где? – позвал он, высматривая своего недавнего собеседника среди нагромождения старых вещей. – Да выходите уже. Сколько можно прятаться?

Но тут взгляд Анатолия случайно упал на посудный шкаф, и по спине его опять забегали мурашки, а на голове неприятно зашевелились волосы. Сами собой на пыльной стеклянной дверце появлялись одна за другой буквы: «С В Е Т!»

Анатолий удручённо вздохнул. Он-то уже успел себе представить, как они с Иваном Денисовичем поднимутся сейчас к Ниночке и со смехом будут рассказывать в лицах историю их забавного знакомства. Выходит, зря представлял. Как ни крути, а получалось, что в доме у него объявилось самое настоящее привидение, и с этим нужно было что-то делать. Проблема, собственно, в том и заключалась – он по-прежнему не знал, как ему следует поступить.

Предусмотрительно взяв в руки фонарик, Анатолий щелкнул выключателем. В наступившей темноте тонкий голубоватый луч выглядел сиротливо, словно какое-то рассеянное светило обронило его здесь, да так и бросило на произвол судьбы.

От посудного шкафа по проходу плавно двигалась тень Ивана Денисовича. Раздался лёгкий шорох, должно быть, поручик задел мимоходом стопку старых газет и журналов.

Остановившись перед Анатолием, Иван Денисович спросил с лёгкой укоризной:

– Вы всё ещё не можете поверить в моё существование?

– Да-а… я не то чтобы не верю… Но-о… согласитесь, всё это очень странно…

– Ваша правда, – кивнул поручик. – Хотя… мне-то здесь другое странно. Как времена меняются! Кажется, ещё совсем недавно человеку при встрече со мной и в голову бы не пришло сомневаться, что перед ним привидение. А теперь всё чаще доказывать приходится. Никакой романтики не осталось в людях!

– Ну, что вы хотите, – пожал плечами Анатолий, – двадцать первый век, как-никак.

– Да-а, летит времечко, – вздохнул Иван Денисович.