Чтобы выжить

Том 1 Глава 1 - НовенькаяГлава 1. Новенькая

Часть 1. Обычный день

Этот день начался так же, как и сотни других до него, — с назойливого, электронного писка будильника. Мелодию я клялся сменить уже несколько месяцев, но каждый вечер на это не хватало сил. Я проигнорировал первый сигнал, потом второй, накрыв голову подушкой в тщетной попытке отвоевать у утра еще несколько драгоценных минут тягучего, вязкого сна. Воздух в комнате был спертым и влажным, как в старом подвале. Сквозь щели в жалюзи пробивались бледные, серые лучи осеннего солнца. Они не несли ни тепла, ни радости, а лишь холодно констатировали факт: наступил еще один унылый вторник.

Моя комната была тихим святилищем беспорядка. На спинке стула вчерашняя одежда застыла в форме моего уставшего тела. На рабочем столе учебники по истории и алгебре служили подставками для пустой кружки с кофейным осадком и пачки из-под чипсов. В углу сиротливо валялся один носок, чья пара бесследно исчезла в параллельной вселенной, куда пропадают все вторые носки. Это был не столько хаос, сколько устоявшийся порядок вещей, идеально отражавший мое отношение к жизни.

Тяжелые, шаркающие шаги в коридоре и знакомый стук в дверь окончательно вырвали меня из дремы. — Марко, завтракать! — голос мамы звучал глухо и устало, даже сквозь дерево. — Опоздаешь в школу, и я не буду писать тебе записку!

Я издал звук, средний между стоном и рычанием, и сел на кровати. Позвоночник хрустнул, протестуя. Впереди маячил очередной бесконечный день: скучные уроки, гул надоедливых голосов и контрольная по истории, к которой я, разумеется, не готовился. Перспектива так себе.

На кухне пахло крепким, почти жженым кофе. Мама стояла у плиты, помешивая что-то в сковороде. На ней был старый халат, волосы собраны в небрежный пучок. Темные круги под глазами, казалось, въелись в ее кожу навсегда. Она работала в офисе какой-то крупной логистической компании, и я уже не помнил, когда в последний раз видел ее по-настоящему отдохнувшей. Впрочем, сейчас все взрослые выглядели так.

— Доброе утро, — пробормотал я, плюхаясь на свой стул. — Утро, — беззлобно отозвалась она, ставя передо мной тарелку с оладьями. Некоторые были идеального золотистого цвета, другие носили на себе черные следы близкого знакомства с огнем. Фирменное мамино блюдо «лучше, чем ничего». — Мы с отцом сегодня опять задержимся, — сообщила она, наливая себе кофе. Это была уже не новость, а ритуал. — Так что на ужин пельмени из морозилки. — Угу, как всегда, — ответил я с набитым ртом. Я не обижался. Просто привык. Мы жили в одном доме, но словно в разных часовых поясах.

Она села напротив, сделала глоток кофе и поморщилась, прижав пальцы к виску. — Голова раскалывается. На работе все как сонные мухи ходят, половина на больничном с какой-то простудой. По телевизору говорят, сезонный вирус какой-то особенно противный в этом году. — Наверное, — эхом отозвался я, не особо вслушиваясь. Всегда был какой-то вирус.

Кое-как проглотив завтрак, я натянул джинсы, схватил рюкзак и вышел на улицу. Утро встретило меня промозглой сыростью. Воздух пах мокрым асфальтом и гниющими листьями. Я натянул на голову капюшон и воткнул в уши наушники, включая какой-то бодрый рок в надежде разогнать сонливость. Не помогало.

Город, казалось, тоже никак не мог проснуться. Люди на автобусной остановке стояли понурые, спрятав лица в воротники и шарфы. Их движения были медленными, а взгляды — пустыми. Рядом со мной женщина средних лет вдруг зашлась в приступе глубокого, надрывного кашля. Она согнулась пополам, и несколько человек инстинктивно отшатнулись от нее. Но никто не удивился. За последние месяцы такой кашель стал привычным фоновым шумом, как вой сирен вдалеке или гул машин.

Я пошел пешком. По дороге я видел ту же картину: вялость, апатия, усталость. Даже подростки, обычно полные энергии, брели в сторону школы, уткнувшись в телефоны, без привычных криков и смеха. Весь мир словно накрыло тяжелым невидимым одеялом. Или заразило общей хандрой. Я списал это на осень, на приближающиеся экзамены, на что угодно, лишь бы не думать, что что-то действительно идет не так.

День в школе обещал быть точной копией вчерашнего. Коридоры гудели от сонных голосов, пахло пылью, влажной от дождя шерстью и чем-то кислым из столовой. Я прошел к своему месту у окна, бросил рюкзак и приготовился к ментальной спячке на ближайшие шесть уроков. Дэн, мой сосед сзади и по совместительству единственный друг, уже сидел на месте. — Готов к контрольной? — спросил он. — А к ней можно быть готовым? Тема-то какая? — Падение Римской империи. Они там все медленно травились и слабели. Символично, да?

Звонок прервал нашу беседу. В класс вошел мистер Хендерсон, наш историк. Он выглядел еще более уставшим, чем моя мама. — Доброе утро, класс, — сказал он. — Прежде чем мы напишем контрольную, у меня есть объявление. С сегодняшнего дня с нами будет учиться новая ученица.

За его спиной в дверном проеме появилась девушка. И в этот момент привычный, сонный ритм моего дня не просто дал сбой — он разбился вдребезги.

Она вошла в класс и остановилась рядом с учительским столом с таким видом, будто это она здесь принимала экзамен. Светло-русые, почти пепельные волосы стянуты в тугой, короткий хвост. Никакой косметики. На ней была простая темно-серая толстовка и черные джинсы. Одежда, выбранная по принципу «не мешать».

Но дело было во взгляде. Она обвела класс спокойным, внимательным взглядом. Ее серо-зеленые глаза не выражали ни страха, ни интереса. Это был взгляд оценщика. Холодный, анализирующий. На долю секунды он задержался на мне, и я почувствовал себя так, словно меня просканировали, занесли в базу данных и присвоили категорию «не представляет угрозы». — Это Рика, — представил ее мистер Хендерсон. — Привет, — произнесла она. Голос ровный, тихий, без эмоций. — Рика, можешь сесть за любую свободную парту.

Она кивнула и направилась вглубь класса. Ее походка была легкой и бесшумной. Она двигалась эффективно и целенаправленно, словно хищник. К моему изумлению, она выбрала пустую парту прямо передо мной. Села, положила на стол тонкую тетрадь и ручку и замерла, уставившись на доску. Ее спина была идеально прямой, как натянутая струна. — Ни фига себе, — прошептал сзади Дэн. — Она робот, что ли? — Заткнись, — буркнул я. «Что-то в ней не так», — эта мысль билась в моей голове. Она была как заточенная сталь среди ржавых, сонных механизмов нашего класса.

Часть 2. Наблюдение

Контрольную мы кое-как написали. Я нацарапал что-то про варваров и упадок нравов, чувствуя на себе со спины тяжесть взгляда Дэна, который явно надеялся на подсказку. Но я сам едва ли что-то помнил. Все мое внимание было приковано к фигуре, сидящей передо мной. Рика исписала ровно один лист аккуратным, убористым почерком и сдала работу первой, не дожидаясь звонка.

На большой перемене мы с Дэном пошли в столовую. Шум, гам, запах пережаренного масла и вчерашнего супа — все как всегда. Мы взяли себе по куску пиццы, напоминающей на вкус картон, и уселись за наш обычный столик в углу. — Ну что, идем знакомиться с нашей новой Терминаторшей? — с набитым ртом спросил Дэн. — Отвали, — пробормотал я. — Видел же, она не горит желанием. — А я горю! Такая загадочная… Смотри, вон она.

Я проследил за его взглядом. Рика сидела одна за столиком у окна, в самом дальнем конце зала. Перед ней не было подноса со школьной едой. Она достала из рюкзака протеиновый батончик и бутылку с водой. Она не ела, а скорее… заправлялась. Откусывала, методично жевала, запивала. Никакого удовольствия, чистая функция. И она не сидела в телефоне, как все остальные. Она просто смотрела в окно. Но не так, как это делаю я, — не мечтательно и рассеянно. Ее взгляд был сфокусирован. Она наблюдала за парковкой, за дорогой. Словно оценивала пути отхода. — Сто процентов киборг, — авторитетно заявил Дэн. — Сканирует периметр. У нее, наверное, в глазах красный интерфейс с надписями "Threat level: low". — Может, ей просто не нравится местная пицца, — усмехнулся я, но сам чувствовал какую-то тревогу. Ее отстраненность была не просто стеснением. Это было осознанное, холодное дистанцирование. Она была здесь, но мысленно — где-то очень далеко. В месте, где нужно всегда быть начеку.

Часть 3. Соседи

Вечер тянулся медленно. Я кое-как разделался с пельменями и теперь бесцельно листал ленту в соцсетях. За окном занудный осенний дождь превратился в холодный ливень. — Марко, мусор! — донесся из комнаты мамин голос. — Ну ма-ам, там ливень… — Пакет сам себя не вынесет. Бегом.

Тяжело вздохнув, я натянул кроссовки, накинул куртку и вышел на улицу. У соседнего дома, который пустовал с тех пор, как умерла миссис Хеншоу, горели фары. Рядом стоял небольшой грузовичок, из которого двое мужчин выгружали мебель. Я уже почти прошел мимо, когда мой взгляд зацепился за третью фигуру. Девушка в темной толстовке с накинутым на голову капюшоном забирала из машины коробки. Та же прямая спина. Рика.

Я остановился как вкопанный. Она, видимо, почувствовала мой взгляд и повернулась. Дождь хлестал ей в лицо, но она, казалось, этого не замечала. — Эй, — выдавил я. — Ты… что тут делаешь? — Переезжаю, — ее голос был ровным. — Сюда? В этот дом? То есть… ты теперь моя соседка? — Выходит, так. Ее спокойствие обезоруживало. Из дома вышел высокий мужчина с короткой стрижкой и такой же военной выправкой. — Рика, хватит мокнуть, иди внутрь, — его голос был негромким, но властным. Он не просил, он приказывал. Она послушно развернулась и, бросив на меня еще один короткий, непроницаемый взгляд, скрылась в доме.

Так прошла осень. Мир вокруг становился все более серым и вялым. По новостям все чаще говорили о переполненных больницах. Взрослые жаловались на усталость, списывая все на погоду. Жизнь текла своим чередом. Скучная, предсказуемая, однообразная.

И никто из нас не догадывался, что это затишье — самое ценное, что у нас было. Мир не просто устал. Он затаил дыхание перед тем, как издать предсмертный крик.