Чудесная помощница Элли

— Ну что, док? — спросил Джон Алистер, проходя мимо камеры номер восемь. — Что выберите Квик или СМ?

Вообще то, разговаривать с заключенными блока «А» тюрьмы Спринг Белл не разрешалось. Но разве это разговор? На записе будет видно, что он просто что-то коротко спросил. Например, у вас все в порядке. Ну, и кто сочтет это нарушением?

Алистер не анализировал, почему каждое свое дежурство в блоке А, где содержали приговоренных к смертной казни, он задавал «восьмерке» этот вопрос. Возможно, все началось, когда он с Мэги ехали на побережье и увидели жилище дока. Дом, а вернее, усадьба стояла на холме, защищенная от суеты, проходящей мимо трассы, большим лесным массивом. Лес, расположение на холме и старомодная архитектура добавляли сказочности этому строению.

«Несколько этажей, бассейн, наверное, конюшни и еще тридцать три удовольствия», — подумал тогда Алистер, а вслух сказал:

— Живут же люди!

— Мы с тобой тоже отлично позагораем, — сказала тогда Мэги и прижалась щекой к его плечу. Это было приятно, но дикий пляж, расстеленное на песке старое покрывало, и толстоватые ноги Мэги в голове у Джона не компенсировали то чувство, которое он испытал, глядя на сказочный дом в лесу.

Мэйсон Кинг, которого проходящий охранник назвал доком, слегка усмехнулся. Он не знал ничего о том путешествии своего охранника, но о его чувствах догадывался. Все очень просто. Есть богатый. Есть бедный. Это полюса. Между ними иногда проскакивает молния. Но общество следит, чтобы этого не происходило, так как молния — это разрушение. Но напряжение между полюсами остается и проявляется вот в таких вопросах. Квик или СМ?

— Конечно, СМ, — улыбнулся Мэйсон. — Надо поддержать продажи собственного изобретения.

Тут уже улыбнулся и Алистер. Хорошие шутки он ценил. Кроме того, полюса скоро поменяют свое расположение. Он, если захочет, то снова сможет поехать на пляж с Мэги или другой подружкой, а вот док уже не вернется в свой сказочный домик. Долгих пять лет адвокаты Мэйсона Кинга забрасывали суды различными апелляциями, но ничего не помогло. Завтра мистер Кинг отправится в последнее путешествие, которым поддержит, как он говорит, продажи своего изобретения.

Охранник усмехнулся и прошел дальше по коридору. В блоке «А» было двенадцать камер. Половина из них пустовала, но у Алистера впереди было еще несколько потенциальных собеседников, с которыми он собирался перекинуться парой словечек.

Мэйсон Кинг остался один. Слова охранника никак не задели его, но напомнили сколько копий было сломано, когда выбирали название для созданного препарата. Кто-то предложил «Медленный яд».

— Слишком прямолинейно, — сказал тогда Мэйсон. — Кроме того, много вы продадите товара с таким названием?

— Тогда пусть будет «Жизнь», — кажется это предложила его помощница Элли. Хорошая, умная девушка и отличный помощник. Только с родными ей не повезло. Один из ее братьев уже два года сидел в тюрьме, а другому суд недавно вынес смертельный приговор.

«Элли, Элли, где ты теперь?» — подумал про себя Мэйсон.

Предложение помощницы было не случайным. Так все и было задумано. Препарат на самом деле был сложным комплексом различных химических соединений. Какое-то отвечало за то, чтобы парализовать работу нервных клеток, какое-то за отключение боли, а какое-то за стимуляцию и визуализацию памяти.

Каждую составляющую «СМ» можно было тестировать отдельно. Когда испытуемому давали Х-фактор, который отвечал за работу с памятью, то перед ним начинали проплывать картины прошлой жизни. И еще... Реакция испытателей после выведения из-под этого препарата была неожиданной. Кто-то ругался, кто-то находился в прострации, кто-то хотел повторения. В результате опроса выяснилось, что субъективное течение времени у испытуемых после принятия Х-фактора резко замедлялось. Казалось, что проходящие в их голове картины прошлого движутся, как им и положено: минута за минутой, час за часом, день за днем, год за годом. Судя по опросам, у некоторых испытателей, десятиминутное нахождение под Х-фактором растягивалось в их представлении на несколько лет. Один из испытателей сказал, что заново прожил всю свою жизнь.

Так что Элли была по-своему права, предложив такое название.

— Хорошо, но нет, — не согласился тогда Мэйсон. — Наши потенциальные клиенты — это те, кто решил принять эвтаназию и приговоренные к смерти. Какая в этом случае «жизнь»?

В конце концов, остановились на «слоу моушин», медленном движении или «СМ», как только что сказал охранник.

Изобретение Мэйсона быстро нашло своих потребителей. То, что препарат был комплексным, помогло наглядно доказать, что происходит с принявшим его человеком. Смертник или выбравший эвтаназию отправлялся в долгое путешествие по прожитым годам. Память без помощи препарата выбирала только хорошие воспоминания. Таково уже свойство любого человека. Помнить хорошее, забывать плохое. Клиент был доволен, родственники тоже, а федеральная власть даже ввела изменения в законодательство, что потом сыграло плохую шутку с самим изобретателем «СМ».

«СМ», как уже говорилось, было комплексным препаратом. В него входило двенадцать различных химических соединений.

«Последние присяжные», — как пошутил один из газетчиков.

Шутки шутками, но большинство из этих веществ были наркотиками. Слабыми, но наркотиками. А когда в твоем распоряжении есть подобные вещества, то рано или поздно ты их попробуешь.

Так получилось и у Мэйсона. Сначала для одного нового исследования, потом для другого, а затем и просто для удовольствия. Изобретатель быстро подсел на свои препараты. Однажды, находясь в наркотическом опьянении, он убил свою жену и дочь. Все произошло в том самом сказочном доме, что стоял на холме посреди леса и который видел охранник Алистер по дороге на побережье.

Мэйсон ничего не помнил из происшедшего, но этого и не требовалось. Система безопасности его жилища все зафиксировала, а в его руках был пистолет, из которого он совершил свое злодеяние.

Присяжные признали его виновным, а суд даже проявил снисхождение.

— Мистер Кинг, — сказал судья. — Вам положено пожизненное заключение без права досрочного освобождения. Это очень тяжело прожить остаток дней в одиночке без какой-либо надежды. Но учитывая обстоятельства, я присуждаю вам «слоу моушин», поскольку в целях либерализации законодательства его использование было признано более мягким по сравнению с пожизненным заключением.

Тогда Мейсону было все равно. Сейчас же он считал, что у того судьи было хорошее чувство юмора.

Пять лет адвокаты тратили его деньги в попытке изменить решение суда. Но в конец концов, и они смирились с тем, что все останется, как есть, а их кормушка закроется.

Судебные тяжбы, как ни старались адвокаты, не слишком повлияли на состояние Мэйсона. Он по-прежнему оставался акционером предприятия, что производило «СМ», а его конкуренты так и не смоги создать что-то подобное. С самого начала несмотря на то, что продажи «СМ» шли хорошо, многим казалось, что благосостояние Кинга росло слишком стремительно.

— Представители многих клиентов, которые решили воспользоваться «СМ», благодарят меня дополнительно, — отвечал изобретатель на вопросы настырных журналистов росте своего благосостояния и широко улыбался. Мол, это шутка такая.

Так и воспринимали его ответ, хотя Мэйсон говорил чистую правду. «СМ» обладал еще одним качеством, о котором широкая общественность не знала. За это можно было и поблагодарить отдельно.

***

В день казни Мэйсона провели по длинному белому коридору. По техническим условиям применения «СМ» в этот момент из специальных отверстий следовало подавать определенный газ. Препарат, содержащийся в нем, должен был отключить эмоции идущего на смерть. Чтобы газ не повлиял на ведущих приговоренного охранников, им вкалывали антидот. Но в последнее время тюрьмы все упростили. Препарат, отключающий эмоции, добавляли в последний завтрак. Зачем тратиться на всю эту театральщину: газ, антидоты?

«Халтурщики», — сказал про себя Мэйсон, но это было лишь рациональное суждение. Эмоций он действительно не ощущал.

Дальнейшее прошло, как положено. Он помахал людям, стоящим за стеклом. Половина из них было газетчиками. Лег на медицинский стол и перестал следить за дальнейшими действиями окружающих. Через какое-то время перед ним не торопливо потекла его прожитая жизнь. А потом он умер.

***

Акции компании Мэйсона Кинга после его смерти выросли в цене на десять процентов.

***

Спецавтомобиль, перевозящий органы для пересадки, уже стоял у дверей морга, когда Мэйсон еще только начал свой последний путь. Как только его труп попал в морг, из спецавтомобиля вышла пара санитаров, мужчина и женщина. Они предъявили нужные документы, забрали тело и поспешили в обратный путь.

На выезде из тюрьмы охранник проверил документы и открыл ворота. Автомобиль выехал на прилегающую трассу. Когда ворота закрылись, проверявший документы сказал своему напарнику:

— Думал, что органы наркоманов не используют для пересадки.

— Другому нарику вставят.

Оба охранника засмеялись и забыли про выехавший автомобиль.

А его кузове мужчина-санитар одел на лицо трупа маску и открутил вентиль баллона с каким-то газом. В это время женщина-санитар вставила в локтевую вену мягкий катетер и один за другим ввела несколько кубиков разных препаратов.

Труп содрогнулся, резко вздохнул, а потом открыл глаза.

— Элли, — прошептали его губы. — Как я рад тебя снова увидеть!

Ладонь, ожившего Мэйсона, дотронулась до руки женщины-санитара, но та отдернула руку.

— Не стоит, мистер Кинг. Ничего личного. Вы помогли моему брату. Я помогаю вам.

Губы Мэйсона искривились. То ли улыбка, то ли гримаса сожаления. Он снял маску с лица.

— Куда теперь?

— В аэропорт, — ответила Элли.

— Хорошо, — сказал Мэйсон и закрыл глаза. В тех картинках, которые, казалось, только что мелькали перед его глазами разговор со своей бывшей помощницей у него складывался совсем по-другому.

«Правильно, что не назвали „жизнью“», — подумал Мэйсон, вспоминая дебаты о названии его изобретения. — «Никакая —это не жизнь. В настоящей жизни все прозаичней».

Конец

Акция! Бета-ридинг вашего рассказа за лайк и минимальную награду. Пример бета-отчета вышлю по вашему запросу. Мой мейл – в профиле.