Чудесное исцеление

Медкомиссия в армии - дело муторное, но обязательное. Она сопровождает офицера не только всю его службу, начиная с поступления в военное училище, но и после неё. Меняется только название. Была медкомиссия, стала - диспансеризация.

Зачастую она превращается в простую формальность. Если на медкомиссию пришёл сам, принеся с собой материалы анализов, нужный кабинет нашёл быстро, по запаху сориентировался чутко, с ходу определив расположение пищеблока, можешь считать, что окулиста, хирурга, психотерапевта и отоларинголога практически прошёл, а офицер здоров и годен. Остаются сущие пустяки, типа флюорографии, сдачи крови и снятия кардиограммы. А вот к стоматологу, почему-то направляют не часто. Это сейчас стоматология стала безболезненной, а тогда, самым действенным средством от зубной боли многие считали удаление больного зуба.

Иное дело, когда речь заходит о поступлении в академию (про училище - вообще молчу, там процент отсеиваемых ещё выше). Кандидату на поступление нужно пройти несколько ступеней Военно-врачебной комиссии (ВВК), последовательно показавшись медицинским светилам гарнизона (воинской части), округа и самой академии. Первый этап - гарнизонный. Проходит, как правило, в ноябре. Можно бы было и раньше, но медкомиссию часто откладывают не «потом», а после носятся по кабинетам, пытаясь всё и сразу успеть.

Конечно же, кандидат может и покачать права, особенно в том случае, когда решение ВВК становится непреодолимой преградой к получению высшего военного образования, вот только итог не всегда порадует такого «борца». Решит комиссия, что для установления истины нужно углубленное обследование и добро пожаловать в стационар. Пока правдолюб не пройдёт весь курс, никаких документов на руки не получит. А значит — прощай год жизни, приходите следующей осенью. А оно того стоит?

Подавляющее большинство кандидатов на поступление носили звание «капитан» или «майор», потому и в медицинских кабинетах можно было услышать вот такие диалоги:

- И куда же вы собрались, товарищ майор? - глухим голосом вопрошала строгая, худощавая дама - офтальмолог, не иначе, восходящее светило медицины.

- В академию, доктор, - растянув губы в мечтательной улыбке, доверительно поделился ожидаемой радостью офицер.

- Даже не надейтесь, - отрицательно покачав головой, поморщив нос и аккуратным жестом поправив очки в изящной оправе ответствовала врач. - В академиях - большая нагрузка на глаза. У вас непременно ухудшится зрение и могут возникнуть проблемы с распределением и дальнейшей службой.

Битый жизнью и службой майор не сдавался. Он от корки до корки изучил правила поступления в ВУЗы, нужные приказы по медицинской службы, он был твёрдо уверен, что никаких противопоказаний к учёбе у него нет. Да, за последние годы зрение у него подсело, но не настолько же сильно и он решился задать вопрос:

- Скажите, доктор, а с моим зрением в каких регионах служить нельзя? Дальний Восток, Забайкалье, Чечня?

- До минус пяти никаких ограничений по прохождению службы нет, - протараторила врач. – Только в академию нельзя. Стране нужны здоровые офицеры.

- Других в училище и не берут. Только выпускают больными, - майор буркнул себе под нос.

Почесав пятернёй в затылке и глубоко вздохнув, офицер решил прибегнуть к последнему аргументу. Это была его вторая попытка получить высшее военное образование, предыдущая не удалась. Академии переходили с трёх на двухгодичное обучение, набор не проводили и документы офицера вернулись без реализации. Встав со стула и сделав несколько шагов по направлению к выходу, он поднял с пола свой портфель, притулившийся к вешалке, открыл его, достал большую, яркую коробку с импортной гадостью, почему-то называющейся конфетами и протянул её врачу.

- Доктор, это вам, - он протянул коробку врачу.

- Что вы, не стоит, - принимая коробку защебетала дама, на щеках которой расцвел лёгкий румянец. – Знаете, я, наверное, не тот пункт приказа посмотрела. Да, у вас ограничений нет, можете ехать поступать.

Шлёпнув печать в медицинскую справку поступающего в ВУЗ и в медкнижку, окулист заверила их размашистой подписью, протянула документы майору, завершив осмотр на доброй ноте:

- До свидания. Удачи на экзамене.

- Спасибо, - майор расплылся в ответной улыбке. К нему возвращалась жизни и надежды на скорые изменения к лучшему. Это был последний специалист, поставивший заветную печать, оставалось получить заключение ВВК и ждать направления…

Заглянем в другой кабинет. Здесь принимает хирург. Дородная, немолодая дама, с оплывшей фигурой и одутловатым лицом, большую часть которого прикрывают крупные, старомодные очки в роговой оправе, в белоснежном, накрахмаленном халате, поправив шапочку, полностью покрывающую её волосы, что-то строчит в медкнижке капитана.

Ещё пять минут назад, пышущий здоровьем офицер излучал уверенность, считая медкомиссию профанацией, пройти которую не составит ни малейшего труда. Это была его первая попытка подняться по карьерной лестнице и уж в чём чём, а в собственном здоровье он был уверен на все сто.

Теперь же, скинув по требованию врача ботинки, носки и брюки, оставшись в плавках, рубашке и галстуке, он стоял на резиновом коврике, поджимая пальцы и поеживаясь от холода. От былой уверенности не осталась и следа.

Оторвавшись от писанины и сдвинув очки на кончик носа, окинув пациента взглядом, хирург промолвила:

- Н-да. С такими ногами, вам, молодой человек, в акадэмию не поступить. Забирайте документы, я не подпишу.

Растеряно окинув взглядом свои нижние конечности, капитан начал их судорожно пересчитывать. На третий раз цифры сошлись. Ног по-прежнему было две, ровно столько, сколько их было до того, как он переступил порог кабинета хирургии. Ещё раз осмотрев собственные ноги на предмет «развала» «схождения», убедившись, что их кривизна не достигла кавалерийского размаха, он пригладил встопорщившиеся волосы и недоуменно воззрился на врача.

- А что с ними не так? - просипел он, с трудом разлепив губы. – Я же не в балетное училище собрался поступать.

Не оценив шутки, врач снизошла до объяснения:

- Костяшки, молодой человек. Посмотрите на свои ступни. Вон там, возле больших пальцев - костяшки. Вы не можете носить армейскую обувь. Она будет причинять вам адскую боль. А с таким диагнозом, дорога в акадэмию закрыта.

В изумлении открыв рот от нахлынувших новостей, капитан начал считать, сколько же лет, он пробегал, промаршировал и проходил в армейской обуви. Оказалось, что четыре года в училище и шесть лет в офицерском звании он и понятия не имел, что каждый раз надевая сапоги, берцы или ботинки, просто обязан был чувствовать невыносимую боль, страдания и муки. Даже если вычесть из этого срока отпуска и редкие выходные, всё равно выходило, что он мучился около девяти лет, абсолютно того не замечая.

А… М-м-м-м-м… - промычал капитан. - Это наследственное. В трёх поколениях. И по мужской, и по женской лини, - в отчаянии выпалил пациент.

- Это - болезнь. Больным в акадэмии делать нечего, - ответила хирург, как отрезала.

Хлопнув себя по лбу, офицер метнулся за ширму, потянувшись к заветной сумке. По совету старших товарищей, проходивших подобные испытания, он, на всякий случай, всё же прихватил презент. Рванув молнии, капитан достал из чрева наплечной сумки здоровенную шоколадку и заветную бутылку «Мартини». Фирменного, конечно же, настоящего, разве другие в ларьках продаются?

«Вот я дурак!» - мелькнуло в его голове. «Ещё смеялся, когда мне предлагали взять с собой «презент». Хорошо, что послушал. Блин, это же взятка! Как же её дать? А вдруг она не возьмёт и плакала моя академия. Ну бли-и-и-и-н же. Фигня, сейчас что-нибудь придумаю».

Вернувшись к столу, он протянул подарок врачу.

- Скажите, доктор. Это средство поможет унять нестерпимую боль?

Благосклонно кивнув и показав место, куда пациент может убрать «волшебные снадобья», врач поставила заветные подписи: «Здоров», «Годен».

Спешно натянув брюки, носки, сунув ноги в ботинки, схватив в охапку полушерстяную куртку, документы и пустую сумку, взмокший от волнения и взъерошенный как воробей, капитан распахнул дверь, вывалившись в коридор. Его мытарства только начались…

Наконец, все справки собраны, заключения получены и документы кандидата отправлены на верх. Время ожидания пролетает незаметно. Сразу после майских праздников, счастливчики получают «вызов» и отправляются к месту сдачи экзаменов. В разные годы и в разных местах она происходит по-разному. Бывает так, что всех поступающих, в независимости от специальности и избранного ими ВВУЗа собирают вместе. Либо же, офицеров, отобранных в качестве кандидатов, каждая академия собирает на разных территориях. Чаще всего это военные училища или их загородные полигоны. Но, вне зависимости от места поступления, всех объединяет одно - повторная медкомиссия. Казалось бы, все препоны пройдены, здоровье поступающих изучено чуть ли не под микроскопом, но казусы бывают и здесь…

ВВК академии заседала в отдельном домике. Организовано, чётко, офицеры заходили внутрь и расходились по кабинетам, занимая очереди. Быстрее всего продвигалась очередь к хирургу. Врач принимал быстро. Буквально пара минут, и очередной офицер выскакивал из кабинета с выпученными глазами и убегал куда-то вдаль, отмахиваясь от вопросов. Удивляло одно – все они, как один, один, выходили с пустыми руками, без медкнижек и справок. Такое тоже возможно, если все специалисты пройдены и хирург - завершает ВВК. Поэтому ни у кого никаких вопросов не было.

Время от времени, к кабинету подходили незнакомые офицеры и со словами «я на минуточку», ныряли внутрь. Очередь не роптала, относясь с пониманием. Тем паче, что визит и в самом деле занимал считанные минуты и вскоре внеочередники покидали помещение хирурга. На их лицах блуждала счастливая улыбка, а к груди они прижимали весь комплект меддокументов.

Наш знакомый майор пристроился в конец. Не прошло и десяти минут, как он, придержав дверь и выпустив очередного счастливчика, шагнул под сень источника здоровья и армейского долголетия.

За столом небольшого кабинетика, напрочь пропитавшегося запахами лекарств, восседал пожилой врач, с изумительно добрым, лучистым, проникающим взглядом. Эдакая смесь профессоров Пирогова, Вишневского и Преображенского, с небольшой примесью Николая Ниловича Бурденко.

Сделав три чётких шага и положив свои документы на край стола, майор, не оборачиваясь, сделал шаг назад и замер по стойке смирно. Доктор взглянул в глаза очередного посетителя, тяжело вздохнул и сочувственно произнёс:

- Эка батенька! Как же вас так угораздило! С таким-то геморроем, да в академию-с. Нет, дорогой, вам нельзя. Очевидно. Никак нельзя-с.

Майор замер, словно его порезало молнией. С таким великим специалистом он встретился впервые. Это же чудо! Не осматривая пациента, а всего на пару секунд посмотрев в его очи, поставить диагноз болезни, о которой в народе говорят: «ни самому не посмотреть, ни людям показать». Мечты о поступлении со звоном разлетелись как стёклышки в окне, после попадания в него тяжёлого футбольного мяча, пущенного ногой юного футболиста.

Взяв себя в руки, прокашлявшись и с надеждой посмотрев в глаза хирурга, офицер всё же задал вопрос:

- Скажите, доктор, а этот, ваш геморрой, он вообще - лечиться?

- Что вы, батенька, какой же он мой. Он, пожалуй, ваш. Да. Он лечится. Бутылочка коньячку-с, или пара «беленькой». Только никакой «палёнки-с». Как знать, вдруг болезнь начнёт прогрессировать. Адрес магазина подскажут на КПП. Доброго вам здоровьичка. Кхе. Кхе

Понимая, что второй возможности вылечиться в кратчайшее время и безоперационным путём от страшной болячки может и не быть, офицер вихрем вылетел из кабинета. Теперь всё стало на свои места, все странности получили объяснение. Подхватив верный портфель, нахлобучив фуражку и пересчитав жалкие остатки наличности, он метнулся через КПП. На ходу уточнил местоположение нужного магазина, одним махом перелетел через дорогу и залетел в торговый зал. Продавщица с пониманием отнеслась к страждущему, предложив на выбор несколько вариантов алкосодержащей продукции. Ещё раз прикинув свои финансовые возможности, дабы к концу экзаменов не перейти на воду без хлеба, майор приобрёл средней стоимости коньяк, сунул его в портфель и на рысях метнулся к врачу. Быстрым шагом подойдя к заветной двери, он сдёрнул с головы фуражку, пригладил вихры, дождался выхода очередного «больного», буркнул «я на минуту», и без тени сомнения шагнул в знакомое помещение.

Доктор встретил его доброй улыбкой. Достав бутылку, офицер кивнул, взглядом спросив, дескать, «куда?». Ни слова ни говоря, врач махнул рукой себе за спину. Отодвинув ширму, майор и шагнул в отгороженную часть кабинета. Его глазам открылась шикарная картина. В чётком соответствии с понятием «высокая культура быта», стояло три ряда ящиков, заполненными бутылками. Два водочных стеллажа, каждый высотой в три ящика каждый, стоял отдельно от коньячного собрата, состоявшего из двух пластиковых упаковок, поставленных друг на друга. В верхнем ящике имелись пустые ячейки, в которые и направилась бутылочка коньячка, заняв достойное место со своими многозвёздными коллегами.

Вернув ширму на место, офицер вновь посмотрел на врача. Тот улыбнулся и протянул документы, с отметками «Годен», «Здоров». Злая болезнь не просто отступила, она исчезла, словно и не бывало. Ни один отечественный, а тем паче - зарубежный врач, не смог бы столь быстро и безболезненно излечить больного.

Счастливый майор, степенно покинул кабинет хирурга и с мечтательным взором побрёл в казарму. Впереди предстояла сдача физподготовки, экзамены, а там и до зачисления слушателем в заветную академию - рукой подать…

***

Возможно, кто-то спросит, сбылось ли желание наших героев, поступили ли они в академию? Конечно же поступили. У нас же добрый, весёлый рассказ и финал должен быть оптимистическим. Ведь пройдя такие испытания, сдача экзаменов - сущие пустяки. Так что, всё у них хорошо, ровно настолько, насколько это бывает у книжных героев.

А что касается баек про врачей, исцеливших наших героев от тяжелых недугов, так это всё выдумка. Ведь всем известно, что армейских докторов, берущих подношения – НЕ БЫ-ВА-ЕТ! И не было их, даже в девяностые.