Чудо-корень

Чудо-корень

Так и сидел Мужик всё это время в зимовье, да в окно смотрел. Только надоело ему просто так сидеть, понял он, что пора в путь собираться. Ничего Мужик с собой брать не стал, просто вышел из зимовья, да пошёл куда глаза глядят.

Шёл он через тайгу. Деревья высокие, ветер шелестит, на земле следы диковинные, дороги никакой не видно. Любой бы испугался, да Мужик ни о чём не думает, всё вперёд идёт да идёт. А лес всё гуще становится, деревья да сопки вокруг, да зверь какой пробежит иногда. А Мужик всё шагает, интересно ему, куда он выйдет, если всё время так вперёд будет идти.

Тут он, заметил у ручья человек сидит, костёр жжёт. На голове шапка из соболя, одет он в старый кафтан китайский. Сам маленький, смуглый, как Мужика увидел, сразу глаза в разные стороны забегали.

Мужик обрадовался, что наконец-то живого человека встретил.

— Доброго дня, мил человек! Куда путь держишь? Может, вместе дальше пойдём, коли нам по пути.

— Я своей дорогой иду, а ты своей. Не по пути нам, — быстро ответил незнакомец, потушил костёр и скрылся в тайге. Мужик даже спросить ничего не успел, как тот уже в чаще исчез. Делать нечего, пошёл Мужик дальше. Шёл он дальше, вдруг видит, человек в кустах крадётся. Мужик присмотрелся, так это тот самый путник, что у ручья ему встретился!

— Доброй дороги, мил человек! — крикнул ему Мужик, да рукой махнул.

— Да что же ты никак от меня не отвяжешься? — услышал он в ответ, и маленький силуэт поспешил скрыться в лесных зарослях.

Мужик только плечами пожал. Он и не навязывался. Странный этот человечек, да что поделаешь, надо дальше путь держать. Вдруг на пути мужика выросла сопка могучая. «Заберусь-ка я наверх да округу осмотрю», решил Мужик. Запыхался он, пока на вершину забирался. Залез, а вид то какой красивый, Мужик аж загляделся, как вдруг за ним на вершину тот же маленький человек забрался.

— Опять ты тут! — удивлённо воскликнул незнакомец.

— И то верно. Слушай, раз мы вдвоём во всей тайге разминуться не можем, значит, по пути нам. Так расскажешь, куда твой путь ведёт? — предложил Мужик.

— Похоже, не отделаться мне от тебя никак. Ну раз так слушай, — сдался маленький путник. — Меня Фёдор Линь-Сы звать. Ищей женьшеня. Из маньчжуров я.

— А я Мужик. Раньше всё у окна сидел, а теперь путешествую. Иду куда глаза глядят.

Мужик и Фёдор развели костёр, приготовились к ночлегу, и маньчжур начал свой рассказ.

— В этой тайге растёт женьшень — корень-человек. Раньше чудо-корень женьшень жил в Китае. Китайские мудрецы научились делать из него отвары, которые от всех болезней лечат. Стали за корень женьшеня платить много. Люди алчными стали, все кинулись искать его ради золота. Без почтения к чудо-корню стали относиться. Тогда женьшень бежал сначала в северные горы , а потом здесь в Дун-Дашане поселился.

— Чудеса, — промолвил Мужик

— Женьшень не просто корень, а настоящий живой дух, всё слышит и всё знает. Если корень нашёл, спроси у него разрешения, а потом подарок положи. Если женьшень без разрешения сорвать, тайга дорогу спутает, или тигр — страж женьшеня на тебя нападёт.

—А где твой женьшень искать?

— Женьшень любит, влагу и покой. Я неделями и месяцами хожу, чтобы корень найти. А главное, к женьшеню с почтением относится, только так он себя найти даст. Много собирать его нельзя. Я столько беру, чтобы семью прокормить мог. Да только народ сейчас жадный стал, традиции забыл, все заработать побольше хотят. Так и из этих мест женьшень уйти может,— грустно вздохнул Фёдор.

—Ну раз мы встретились, давай я тебе искать помогу! — предложил Мужик

Фёдор покачал головой.

—Женьшень тишину любит. Я свои места никому не выдаю. Но сдаётся ты мне не просто так попадаешься. Может, сами духи гор нас свели. Завтра видно будет, — рассудил ищей Фёдор. Только Мужик уже не слушал его и мирно похрапывал у костра.

Но среди ночи проснулся Мужик оттого, что заметил дивное красное свечение. Глаза протёр, прищурился и видит это человеческий силуэт, будто огнём мерцает.
— Батюшки, да это же тот самый огнечеловек, что в вулкане жил! — догадался Мужик. — Как же он сюда забрался? Надо бы спросить, как там мой велосипед, ездит ли он на нём.

А огнечеловек только рукой махнул — мол, ступай за мной — и растворился в лесной чаще.
Мужик шёл по странному алому следу, что тянулся по траве, как тонкая полоса света, но нагнать огнечеловека никак не мог.
Так и вышел он на необычную полянку — залитую мягким, необычным сиянием. Вся она поросла мхом, только в одном месте ямка небольшая, а из-под земли — лёгкий шёпот, как будто земля говорит. А огнечеловека уже и след простыл.

Проснулся Мужик утром, и понять не может, то ли сон ему дивный приснился, то ли всё взаправду было.

Рассказал всё ищею Фёдору: и про сон свой, и про то, как на Камчатке они в экспедиции вулканы кормили.
Ищей выслушал внимательно и говорит:
— Сам дух горы показал тебе это место. Не зря ты этот путь прошёл. Нужно нам туда поспешить.

Сказано — сделано. Пошли они вдвоём по тропе. Тайга вокруг стихла, даже ветер не шелестит. Когда подошли к той самой полянке, вдруг из зарослей выпрыгнул огромный амурский тигр.

Фёдор отшатнулся и побледнел.
— Не хочет нам страж женьшеня корень отдавать. Медленно уходим, только не смотри ему в глаза, может, повезёт, уйдём целы.

А Мужик только обрадовался:
— Да у нас в цирке такой же кот выступал! Только тот жёлтый был, а этот полосатый. Сейчас мы из тебя артиста сделаем!

Мужик подошёл к тигру и сел на колени.
— Как же там в том номере было?.. — бормотал он, пытаясь вспомнить. Думал-думал, аж зазевал от старания. Да, зевота получилась громкая, могучая — больше на рёв похожая. Тигр аж попятился от неожиданности.

— Вроде вспомнил! — обрадовался Мужик.
Вскочил, да как в цирке: кувырок, заднее сальто, и громко скомандовал:
— Але-оп! Прыжок!

Тигр замер, потом прыгнул — высоко, грациозно, будто через невидимый обруч. Приземлился, с изумлением глянул на Мужика, жалобно мяукнул и скрылся в зарослях, будто бы испугавшись своих новых талантов.

Мужик отряхнулся от пыли:
— Эх, такой талант в тайгу убежал! Был бы тут мой Медведь — он бы его и не так выдрессировал… — и осёкся. Совсем он про Медведя забыл: А что там Медведь в цирке делает теперь, кого дрессирует? Навестить бы его надо, да когда теперь?

Фёдор наконец-то обрёл дар речи:
— Где ты такому научился? Чтобы стража тайги, да вот так...

— В цирке работал, — важно пояснил Мужик. — У нас таких больших котов дрессируют, чтобы трюки показывали и людей веселили. Так что там с женьшенем, Фёдор?

— Перед делом надо духам слово доброе сказать, — объяснил Фёдор. — Иначе корень нам не покажется.

Он снял шапку, поклонился на четыре стороны света и зашептал старые молитвы предков:

— Ди-ди шэнь, дух земли, не сердись, покажи нам дыхание своё…

Мужик повторил за ним слово в слово.
Потом Мужик взял нож, осторожно раздвинул мох и стал копать. Сначала показалась тонкая ниточка, потом корешок потолще, и вдруг — весь корень.
Размером с ладонь , формой будто человечек: голова, ручки, ножки — Мужик аж залюбовался на него.

Фёдор присвистнул:
— Это женьшень-старец. Очень редкая находка. Верно, горные духи тебя сюда привели. Говорят, такой корень даётся только человеку с чистой совестью и добрым сердцем. Только не забудь — духам дар оставить.

Мужик положил в ямку горсть чаю да сухарь хлебный, поблагодарил огнечеловеков, бережно завернул корень в тряпочку и спрятал за пазуху.

— Я останусь, ещё поищу, — сказал Фёдор. — А ты, Мужик, ступай в город. Продай корень китайскому торговцу Ху Чжану, да смотри не продешеви.

Они обнялись на прощание. Фёдор снова скрылся в тени леса, а Мужик пошёл своей дорогой — насвистывая, с маленьким человечком из земли за пазухой.

Шёл он долго и, наконец, добрался до города.
Город стоял на реке Амур: пароходы гудят, чайки кричат, матросы таскают бочки.
Народ — кто в сюртуке, кто в халате, кто на русском говорит, кто по-китайски, а кто и так и этак.
На базаре шум, гомон, запах рыбы, дыма и пряностей. В одной лавке меха и дичь, в другой фарфор и чай, в третьей маленький китаец сушёных змей продет — Мужик только идёт смотрит и удивляется.

Наконец, нашёл лавку Ху Чжана: бамбуковая вывеска, окошко, занавеска из красного шёлка. А внутри — керамические банки с золотыми надписями, мешочки с сушёными травами, шкатулки резные, фарфоровая посуда — чего только нет! На прилавке горками чай и гостинцы китайские: орехи в карамели, сахарный имбирь, сушёные фрукты. Мужик как увидел всё это богатство аж слюну глотать начал.

— Добрый день! Чем желаете торговать? — вдруг раздался голос. Из-за прилавка показался маленький, сухощавый китаец с чёрной косичкой и косыми маленькими глазками.

— Да вот, корень женьшеня нашёл, обменять хочу, — сказал Мужик, доставая из-за пазухи находку.

У китайца алчно глаза заблестели, но спросил он спокойным голосом.

— Что ты хочешь за этот корень, Мужик?

— Да мне бы чаю, пряников да сладостей всяких, — не отрывая взгляда от прилавка, ответил Мужик.

Ху Чжан чуть дар речи не потерял, но быстро опомнился, сложил корень в нефритовую шкатулку.
— Я дам тебе самый лучший китайский чай, такой же пьёт сам император, и сладости вкуснейшие к нему.

Он начал аккуратно собирать товары:
— Ты знаешь, как появился первый женьшень?

Мужик покачал головой.

— Давным-давно, когда Небо и Земля ещё спорили, кто из них старше, Небо метнуло молнию в гору, а Земля, чтобы не погибнуть, закрыла рану своими слезами. Там, где упали эти слёзы, вырос первый женьшень — красный, как огонь, и тёплый, как дыхание земли. Молния дала ему силу Неба, слёзы — милосердие Земли. С тех пор корень этот живёт между мирами: у него нет ни хозяина, ни врага. Кому покажется — тот или исцелится, или навеки потеряется.

Мужик стоял с раскрытым ртом, а китаец, наконец отдал ему чай и сладости.

— Женьшень открывается только честным людям, — поучительно сказал Ху Чжан напоследок.— Не думай о цене — думай о пути, что он тебе откроет. А если найдёшь ещё корень приноси его мне и никому другому! — добавил торговец, выпроваживая Мужика из лавки.

Так началась у Мужика сладкая жизнь!
Сидит, императорский чай пьёт, сладости ест, на Амур глядит, закатами любуется — красота!
Да только закончился чай со сладостями. Что поделаешь — пора опять в тайгу идти, женьшень искать.

Шёл он по знакомым тропам и вдруг видит — навстречу идёт Фёдор.
— Здорово, Фёдор! Ты всё это время в тайге был?
— И ты будь здоров, Мужик. Искал я женьшень, нашёл немного, да только такого чуда, как у тебя, не попадалось. А ты корень продал?
— Конечно, продал, — просто ответил Мужик. — Мне ваш китайский торговец целую пачку чая и много всяких сладостей за него дал.

У Фёдора Линь-Сы аж глаза на лоб полезли.
— Да за этот корень можно было целую деревню купить! — закричал он. — А ты его за пачку чая отдал!

Мужик опешил, бороду почесал, подумал, что, может, и правда стоило попросить хотя бы две пачки чая.
Но потом всё-таки нашёлся что ответить:
— Так, ты сам ведь говорил: чудо-корень жадным людям не даётся!

— Ай, удача — неудача, — горячился Фёдор, — но всему должна быть правильная цена! Такой корень — и за чай! Ай, Мужик, ай-й-й! — Фёдор Линь-Сы скрылся вдали. Он не переставал истошно кричать и возмущённо размахивать руками.

Мужик плечами пожал, да продолжил свой путь в тайгу.
Так, у него жизнь и пошла: ходил, искал, каждому найденному корню кланялся, благодарил и подарок оставлял. Каждый раз ему попадались только самые красивые, диковинные корешки. Понемногу брал всегда. Всё менял у китайского торговца на чай и сладости, и жил в своё удовольствие.

Да только невзлюбили Мужика другие искатели женьшеня.
— Из-за него, — ворчали они, — торговцы платить меньше стали! Этот Мужик нас всех без куска хлеба оставит!

Собрались они и решили послать Фёдора к Мужику — дескать, сам научил, сам теперь и думай, что с ним делать.

Пошёл Фёдор к Мужику. Мужик, как обычно, сидит, чай из блюдечка пьёт, отдыхает.
— Слушай, Мужик, — говорит Фёдор, — у нас в преданиях сказано: что самый удачливый и честный ищей, тот кого благословили Духи Гор и кто смог укротить стража женьшеня, должен отправиться на запад, туда, где заходит солнце, где алчные и жадные люди моют золото. Там он найдёт самый редкий женьшень.

— Так это ж про меня всё! — воскликнул Мужик. Он даже подпрыгнул, удивившись своей догадливости. — Ну раз легенды велят — пойду искать! — решился он.

Расстроился Мужик, конечно — нравились ему здешние места. Но что поделаешь, если дорога зовёт.
Фёдор напоследок попросил:
— Расскажи, где ты женьшень добывал, чтоб не пропали те места зря.

Мужик рассказал. В ответ ищеи собрали ему в дорогу узелок — сладостей да чаю, чтоб вспоминал их добрым словом.
Попрощались. Мужик ушёл к закату, как ему и сказали.

А как только он скрылся, ищеи сразу кинулись по его местам искать женьшень. Лазали, бродили неделями, да ничего не нашли.

Китайский торговец Ху Чжан злился пуще всех.
— Вы ленивые, бестолковые копатели кореньев! Вам только картошку копать, а не женьшень искать! Мужик был чистый и искренний человек, благословлённый духами гор. Я уважал его желания и не мог дать больше, чем он просил. А его корни я отправлял самым знатным мандаринам! Что же я теперь им продавать буду? — несчастный китайский торговец рыдал от отчаяния.

С тех пор об удачливости Мужика только истории и остались.
Говорят, тот самый первый корень, что он нашёл, попал к китайскому императору.
Император держит его в нефритовой шкатулке, и каждое утро пьёт настой приговаривая:

— Это не простой корень, а сердце самой земли. Значит, нашёл его человек чистый, как утренняя роса.

А Мужик ничего этого не знал.
Шёл себе дальше, на запад, к золотым рекам, и тихонько насвистывал, и даже не представлял, какие приключения ещё ждут его впереди.