Чужаки

И грянул гром.

С неба покатились крупные холодные капли — первый дождь после долгой утомительной и снежной зимы, в течение которой пришлось совершить это дальнее изматывающее путешествие. И отказаться было нельзя. Дали задание — выполняй. Тащись за тридевять земель, «принеси то, не знаю что, да поскорей, а то у нас горит».

Путник усмехнулся и затоптал носком сапога костёр, с шипением затухающий под напором тяжёлых капель. Небо рванулось яркими всполохами и затихло.

— Я услышал, тебя Тор, — поморщился он, плотнее запахнул плащ.

Дорога под ногами была и так не слишком хороша, так ещё и ливнем подразмыло. Поскользнувшись с пару десятков раз, путник свернул и пошёл по кромке леса. Через какие-то несколько проклятий и оглушительный грохот над головой впереди показались огни — небольшая рыбацкая деревенька у самого моря. На много рассчитывать не приходилось — сплошные старые покосившиеся домишки бедняков. Казалось, они из последних сил жались своими серые жалкими боками к обтрёпанному всеми ветрами берегу, лишь бы простоять хоть чуть-чуть подольше.

Путник критично осмотрелся, но резким порыв ветра развеял его сомнения. По такой погоде выбирать не приходится.

Добредя до первого убогого жилища, он тихо постучался, в тайне надеясь, что хозяева не попробуют прикончить его прямо на пороге. Если ему повезёт, им знакомы законы гостеприимства.

— Кого ещё нелёгкая принесла?! — раздался сонный недовольный мужской голос из-за двери.

— Пустите переночевать усталого путешественника? — спросил гость, опираясь плечом о стену. Ветер снова пробрал до костей, а усталые ноги ощутимо ныли.

— Свали отсюда, пока я не вышел и не зарубил тебя к чертям собачьим!

Поморщившись от такого обращения, путник дёрнул губы в кривой злой улыбке, пожал плечами и отошёл от греха подальше. Мало ли, какие ещё идеи придут в голову этого рыбака?

Следующий дом не отозвался вовсе. А в двух других хозяева были не менее «гостеприимны», чем в первом.

Постучав ещё в несколько домов, он уже почти решился заночевать прямо в лесу на дереве, когда заметил тусклый проблеск света — в хижине на самой опушке кто-то поставил на окно свечу. Решив, что ещё один отказ уже ничего не изменит, путник направился к нему и, только успев подойти к двери, столкнулся с хозяйкой, стремительно появившейся на пороге. Невысокая девушка с длинной белой косой, умотанная по самую шею тёплым платком, испуганно выпучила на него глаза и застыла, вцепившись побелевшими пальцами в кувшин, с которым вышла из дома.

— Доброй ночи, хозяйка, — он улыбнулся и обозначил своё уважение лёгким кивком головы.

— Доброй, — пролепетала девушка, растерянно оглядывая незнакомца, неожиданного появившегося на её пороге. — Вы тут...

— Просто ищу, где переночевать. Попал в непогоду, хвала нашим богам за первый дождь, — он картинно воздел руку к небу и фыркнул. — Увидел, что хозяева поставили свечу на окно, и решил попроситься на постой. Вдруг не откажут.

— Ну, в других домах побогаче будет. А у меня даже кровати тебе не найдётся, — казалось, она оправдывалась, но ещё не отказывала.

— Я очень неприхотливый гость. Мне бы просто укрыться от дождя и высушиться. Время нынче холодное, а я промок до нитки. Пустите?

— Ну... — девушка с сомнением обернулась, вздохнула и отошла, чтобы пропустить гостя. — Ладно. Заходите. Не держать же вас всего замёрзшего и мокрого на пороге всю ночь.

Он прошёл внутрь, чуть пригнувшись, чтобы не удариться о притолоку головой, и огляделся.

Всё жилье состояло из небольшой комнатки с камином и закутка на вроде кладовки. У камина были накиданы подушки, набитые душистой травой, в тёмном углу слева — небольшая узкая кровать с ворохом тряпья, отдалённо напоминающим одеяла, а чуть вглубь, у окна, — старый стол со скамейкой. Незатейливое хозяйство.

— Вы снимите плащ и обувь и садитесь поближе к огню, — посоветовала хозяйка. — Сапоги можно поставить на поленья. Там тепло.

Он быстро стащил вымокшие вещи, скинул сумку и пристроил все вещи в указанном месте. Сам же осторожно присел к самому камину, протягивая озябшие пальцы к огню, который так и льнул к рукам, почувствовав друга.

— Вы бы осторожнее, — обеспокоенно посоветовала девушка, выуживая что-то из кладовой.

Гость обернулся и увидел, что она раскладывает на столе хлеб и какие-то ягоды, но благоразумно промолчал, хотя желудок сразу напомнил о себе.

— Садитесь поешьте, — хозяйка указала на разложенную снедь, но он отрицательно покачал головой. — Отказа я не приму. Или вам такая пища не по вкусу? Уж простите, другой нет, — в голосе девушки проскользнула обида.

— Нет, что вы. Просто не хотел вас беспокоить больше, чем следует. Благодарю, — он в мгновение ока оказался у стола и скользнул на скамью. Не рассуждая и не препираясь более, принялся за предложенный ужин.

Девушка подвесила над огнём котелок и, пока он с аппетитом уплетал довольно сносный хлеб с орехами, заварила травяной чай. Протянув большую глиняную кружку дымящегося напитка, она присела напротив на чурбачок и устало подпёрла щёку кулачком, с удовольствием наблюдая, как её усталый промёрзший гость отогревается, и его бледному лицу возвращаются краски.

— Меня Олаф зовут, — непринуждённо представился он первым попавшимся именем. Выдумывать что-то более походящее настроения не было. Привалившись на стол, он с наслаждением щурился от тепла, мягко обволакивающего его пальцы, цепко сжимающие горячую кружку.

— Я — Унна, — коротко ответила хозяйка и снова умолкла.

— Красивое имя красивой смелой девушки.

— Не такая уж я и смелая, — усмехнулась она, отпивая из своей кружки и застенчиво поправляя рукав платья. Не часто доводилось ей слышать в свой адрес добрые слова.

— Ну, не всякая бы открыла незнакомому человеку в такую-то погоду, да ещё и ночью.

— Ну, не подумайте, я случайно. В первый момент думала прирезать вас с ходу прямо на пороге. Но мои боги учат меня помогать путникам.

— Говорю же, смелая. Одна живёшь? — он отставил опустевшую кружку в сторону и опустил подбородок на сложенные руки, следя острым взглядом зелёных глаз за хозяйкой.

— Не совсем. Но да, одна. Кабы не одна — мой муж бы прирезал тебя сам, — рассмеялась девушка, смешно морща нос.

— Добрая ты. Ладно. Я бы рухнул поспать. Где можно...— начал было он, но осёкся, когда с кровати раздалось тихое «мама?».

Гость обернулся и с любопытством воззрился на белокурое маленькое создание, с любопытством выглядывающее из вороха старых одеял.

— Ох, разбудили, — всплеснула руками хозяйка и подошла к ребёнку, тут же юркнувшему обратно в своё гнездо. Что-то прошептав над малышом, она вернулась на своё место у стола и грустно, как будто извиняясь, улыбнулась.

— Простите, — он и правда сожалел, — не знал, что тут кто-то спит. А то был бы потише.

— Ничего, он всегда плохо спит.

— Почему?

— Болеет. Когда его отец погиб, мне пришлось много работать и вести хозяйство одной, и он родился раньше срока. И вот теперь ходит плохо, спит мало... Беда одна, а не сын растёт. Ну да ничего. Боги помогут — всё наладится.

— А люди в деревне вам не помогают? — удивился он.

— Нет. Меня тут не слишком любят.

— С чего? — он заинтересованно склонил голову, словно кот, заприметивший что-то интересное.

— Да ничего особенного, просто мы чужаки тут, — она отмахнулась и вздохнула. — Были и остались.

— Я тоже чужак. Может, меня потому никто кроме вас и не пустил, — усмехнулся гость, но на лице девушки было столько досады и разочарования, что он осёкся и умолк.

В воздухе повисла неловкая тишина, нарушаемая только треском свечи на окне.

— Так где мне можно лечь спать? — наконец решился переспросить он.

— Спать... — хозяйка стушевалась и заломила руки, явно переживая из-за своей вопиющей бедности. — Ну вот на подушках у огня...Если устроит.

— Более чем, — выпалил гость как можно бодрее и тут же поспешил устраиваться на ночь.

Признаться, от усталости он готов был свалиться даже на лавку и уснуть где сидит, но травяные подушки были куда лучшей перспективой. Да и теплее оно у огня, весело потрескивающего в старом уютном камине.

Засыпая, он всё смотрел на свечу на окне и думал, думал, думал. Пока не погрузился в глубокий сон без сновидений, каким спят только очень вымотанные путешественники.

А на рассвете он ушёл, пока хозяйка и её маленький сын ещё спали. И уходя, легко провёл рукой над спящим ребёнком, чуть коснувшись его лба кончикам пальцев. Мальчишка завозился, смешно причмокнул губами, потёр глаза, но не проснулся.

Путник бесшумной выскользнул за дверь и исчез в дымке рассветного тумана, пологом тянущегося над холодным шумным морем.

Когда яркие солнечные лучи первого весеннего дня прыгнули на кровать, ударив прямо в глаза спящей Унна, она испуганно вздрогнула и сразу вскочила, озираясь по сторонам. Сердце пропустило удар — в комнате кроме неё никого не было.

— Эйнар! — вскрикнула она испуганно, почти отчаянно, но никто не отозвался.

Увидев приоткрытую дверь, девушка накинула платок и кинулась наружу, но так и застыла, ошалело глядя на представившуюся ей картину: по берегу, смеясь и спотыкаясь о мокрый песок, бегал и прыгал маленький мальчик. Её маленький мальчик. Её Эйнар. Эйнар, который ещё вчера не мог сделать ни единого шага без боли и слёз.

Девушка утёрла испуганные слёзы и медленно, неверяще пошла на негнущихся ногах к сыну.

— Эйнар, — голос сорвался, осип, и потерялся где-то в порывах солёного ветра.

— Мам?

— Ты...Что ты тут делаешь?

— Играю, — мальчишка улыбнулся и подскочил к матери, обнял за колени. — Смотри, что я нашёл на берегу, — он протянул чумазую в мокром песке руку. На ладони лежали несколько крупных шариков невероятной красоты.

— Где ты это взял, Эйнар?! — испуганно спросила Унна, забирая у сына странную находку.

— На берегу нашёл.

— Ты придумал это? Тебе кто-то их дал?

— Можешь сама проверить. Там ещё несколько есть, — мальчик схватил мать за руку и потащил к воде.

На песке, щедро омываемом ледяными волнами, можно было заметить ещё несколько светлых шариков разных оттенков белого и серого. Унна не могла поверить своим глазам, пока не вытащила их и не обмыла в воде. Сомнений не было: это были те же самые камешки, что нашёл её сын. Она ни разу таких не видела, они были на редкость яркими и блестящими, вовсе не похожими на всё, что встречались ей за все годы жизни у моря. Такие можно было бы попробовать продать мастерам из большого города, тем, которые делают украшения для знатных людей.

Внезапный порыв северного ветра принёс тучу ледяных брызг с моря, вынуждая маленькое семейство покинуть берег. Унна взяла ребёнка за руку и повела в дом.

Заперев дверь, она надёжно спрятала находку до лучших времён и принялась разводить огонь в камине. Приготовив незатейливую трапезу, с боем усадила маленького непоседу завтракать.

— Жаль, что он ушёл, — вдруг сообщил Эйнар, набивая рот хлебом.

— Не болтай за едой, подавишься, — строго шикнула мать.

— А он ещё придёт?

— Кто?

— Ну, этот. Рыжий бог.

Унна поперхнулась и закашлялась:

— Кто?!

— Бог.

— Какой бог?

— Который к нам вчера ночью в дверь стучал.

— Да он не бог, - с сомнением возразила Унна и растерянно уставилась на сына.

— Ой, мама, — рассмеялся мальчишка, болтая ногами под столом. — Ну неужели ты не догадалась, кто это был? А я сразу понял! Как только увидел — вот так сразу и понял!

— Н-нет... — Унна нервно смахнула крошки со стола, старательно перебирая в голове весь прошедший вечер. — Да нет, быть не может!

— К нам приходил Локи, — мальчик отпил из кружки терпкий чай, фыркнул и тут же умолк, заметив, как пристально смотрит на него мать. — Ты чего, мам?

— Локи?!

— Да, Локи.

— Быть того не может! С чего ты так решил?

— Я просто смотрел и видел его. И вылечил меня он. И камешки эти — подарок.

— Эйнар, я не знаю. Давай, я подумаю, а ты пока никому не говори про это. Хорошо? — Унна суетливо поднялась из-за стола и стремительно выскочила из дома.

Опершись спиной о дверь своего старого дома, она долго стояла и пыталась привести мысли в прядок. Небо над головой опасно посерело, затянулось клубящимися над бурлящей синевой тёмными облаками. Наконец, собравшись с духом, Унна отошла от дома подальше и, снова подняв глаза к небу, неуверенно произнесла:

— Так это был ты?

Небо молчало. Оно медлило, задумчиво ворочаясь в своей глубине и перебирая сумраком и тенью. Минуты шли, ничего не менялось. Но когда Унна потерянно улыбнулась своей наивности и решила, что лучше бы оставить все эти глупости и вернуться в дом, оно вдруг прорвалось вдалеке у горизонта снопом ярких по-ввесеннему солнечных искр. Всего на мгновение, но осветило почерневшее море, заиграв бликами на льдистых волнах.

— Значит, всё же это был ты, — тихо повторила девушка, вдруг чувствуя, что из глаз катятся тяжёлые, как океан солёные слёзы. — Тогда... Услышь меня: если ты когда-нибудь будешь нуждаться в друге, двери моего дома всегда открыты для тебя, Локи. Я благодарю тебя от всего сердца. Прими единственную доступную мне благодарность — считай мой дом своим.

Она умолкла и, порывисто развернувшись, отправилась домой к давно уже ожидавшему её сыну. Ей предстояло много дел в мире, который внезапно оказался куда как лучше, чем представлялось до этого утра.

А где-то далеко от того мира, в высоких чертогах, хитрая, но светлая улыбка озарила лицо одного одинокого бога, который впервые обнаружил для себя своего собственного друга.

.