Чужая жена

Серые сумерки ненастного дня окутывали окрестности плотным туманом, словно природа решила спрятать старинные башни родового замка Гарднеров и окружающие его деревеньки под дымчатым покрывалом. Влажный воздух, пропитанный прохладой, струился повсюду, распространяя пряный запах сырой земли и мокрой травы.

Сквозь мглистую завесу солнце едва пробивалось редкими лучиками, освещая пространство мягким, рассеянным светом, создавая таинственную атмосферу. Древние стены и замшелые мостовые поглощали звуки, делая их тише – каждый шорох шагов становился почти неразличимым, голоса терялись в воздухе призрачным эхом и отголосками.

Во внутреннем дворике двое мальчишек – семилетний Эйвин и пятилетний Флинт – увлечённо занимались фехтованием. Под внимательным взглядом сурового, но заботливого мечника Гарета она постигали первые азы боя, соревнуясь друг с другом в ловкости и силе.

Эйвин, лёгкий и стремительный, подобный воздушной стрекозе, мастерски повторял движения учителя. Младший же Флинт радостно светился улыбкой, жадно впитывая каждое слово Гарета, искренне стремясь подражать старшему брату, хотя ещё неуклюже и неуверенно выполнял приёмы.

Высоко на одной из башен леди Анна пристально наблюдала за своими детьми, испытывая гордость и нежность одновременно.

– Удары мощнее, – спокойно наставлял детей Гарет. – Вам предстоит овладеть искусством защиты и нападения одновременно.

Увлечённый игрой, Флинт сделал попытку исполнить трюк Эйвина, но деревянная рукоятка выскользнула из детских пальчиков, отправляя оружие далеко прочь. Весёлый смех разлился по двору, когда мальчик бросился вслед за своим мечом, явно наслаждаясь занятием.

– Соберитесь, дети! Вспомните о самодисциплине, держите корпус ровно, – вновь наставлял учитель.

Маленький Флинт упорно тянулся к деревянному клинку, рассыпаясь звонким смехом.

Наблюдая за ним сверху, Анна любовалась сыном. Он походил на яркую искорку среди тусклого пейзажа. Малыш ловко двигался между камнями, словно солнечный зайчик, излучающий энергию и радость. Круглые щёчки, украшенные игривыми ямочками, глубокие карие глаза и чёрные шелковистые локоны подчёркивали его принадлежность к роду Гарднеров.

Тем временем сердце матери невольно сжималось тревожной дрожью, стоило кому-нибудь внимательнее взглянуть на старшего Эйвина. Семилетний наследник семьи внимательно следил за младшим братом с добродушной улыбкой, послушно выполняя все требования учителя. Тонкие пальцы уверенно держали деревянную рапиру, движения мальчика становилось увереннее с каждой новой тренировкой.

И вместе с тем вся фигура Эйвина свидетельствовала о принадлежности к совсем иной породе. Изящные линии сложения, тонкие кости, нежные черты лица с высокими скулами и светлые, золотистые волосы создавали резким контраст с традиционно сильными и крепкими представителями северных воинов.

Особенно поражали глаза мальчика. Большие, миндальной формы, насыщенного фиалкового цвета, мерцающие металлическим отливом, столько характерных для членов дома Драгонрайдеров. Эта особенность неизменно привлекала внимание окружающих, вызывая восхищение и опасливую настороженность, ведь такие глаза ассоциировались с древними магическими силами и тайной властью загадочных драконов.

Каждое движение Эйвина отличалось благородной элегантностью и лёгкостью. Казалось, он принадлежит другому миру, абсолютно непохожему на суровую простоту северной провинции. Несмотря на юный возраст, мальчик уже начал проявлять признаки той особой силы и властности, которой обладали почти все представители Драгонрайдеров, создавая впечатление, что он находится не на своём месте.

Эти особенности стали причиной постоянного интереса и обсуждений как внутри стен замка, так и за его пределами. Однако авторитет лорда Тома сдерживали проявления недовольства, удерживая сплетников от нежелательной откровенности.

– Что поделать, если мой первенец тонкокостный и светловолосый? – нередко шутливо говорил Том, подняв бокал хорошего вина. – Вы взгляните на мою супругу. Сын вылитая её копия. Зато младшенький в меня пошёл. За наше общее будущее! За достойных сыновей своего отца! За их восхитительную мать!

– За процветание рода Гарднеров! За сыновей! – откликалось общим гулом общество.

Анна в ответ улыбалась, скрывая глубоко запрятанные чувства тревоги и боли. Прошло восемь лет с тех пор, как она оставила Роял-Гейтс, потеряв любовь всей жизни и вынашивая ребёнка от наследника короля…

Наставник Гарет строго следил за обеими детьми, но всё равно акцентируя внимание на младшем отпрыске:

– Флинт, будь внимательнее! Ты забываешь о боевом порядке! Это серьёзно, мальчик! Этой крайне важно, молодой воин!

Однако Филт в ответ лишь весело смеялся. Подняв свой меч, он ухватился за древко двумя мелкими руками:

– Да, учитель! Да! Я постараюсь.

Эйвин же оставался серьёзен. И этой своей серьёзностью он порой даже пугал Анну, потому, что в его чертах её начинал мерещиться не золотой Фэйтон, всегда готовый к усмешкам и легкомыслию, а его мрачный серебряный брат Сейрон.

Как и его дядя, Эван подходил к изучению боевых приёмов с чёткостью и элегантностью, не свойственной большинству его сверстников. И когда младший сын вновь упал, разбрызгивая грязь, Анну охватило чувство беспокойства и горечи. Поверх этой сцены наслаивалась другая, когда другие братья готовы были всерьёз вцепиться друг другу в глотки…

Отпустят ли её когда-нибудь старые кошмары?

Оба мальчика, словно почувствовав состояние матери, обернулись и помахали ей рукой. Анна понимала, что её дети чувствуют её внутреннее напряжение, хотя и не знают его истинной причины. Тайна происхождения Эйвина была известна только самой Анне и ещё одному человеку, находящемуся сейчас за многие и многие лиги от них. Даже Том считал отцом не того человека, а сама Анна и под пыткой бы правду не сказала.

Ради безопасности их всех правда никогда не должна выплыть наружу.

Том Гарднер, если и не любил своих сыновей одинаково, то это никак не проявлялось. Он относился к обоим своим мальчикам с равным вниманием, никак не выделяя одного перед другим. Хотя одному богу известно, каково ему было осознавать, что однажды его место займёт человек, в чьих венах нет ни капли гарднеровской крови.

Однажды Анна попыталась заговорить с мужем об этом:

– Нелегко, наверное, осознавать, что место главы дома достанется не твоему наследнику, Том?

Муж спокойно посмотрел на неё поверх бокала с вином, словно изучая какое-то незнакомое насекомое:

– Может, оно и нелегко, – задумчиво проговорил он, играя янтарной жидкостью в стакане. – Но правила установлены давно. Старшего сына рожает законная жена. Значит, именно он становится законным наследником и следующим главой рода. Всё справедливо. Ничего личного. Что поделать, если судьба распорядилась таким образом?

Том говорил искренне. Без тени раздражения или недовольства. Впрочем, Анна успела узнать его достаточно хорошо, чтобы понимать, насколько глубоко сокрыта гордость северного лорда, привыкшего считать себя хозяином и распорядителем собственной судьбы. Однако, он свято чтил данное своему принцу слово и думал, что именно сын этого принца когда-нибудь наследует ему. И, хотя, в глубине души не мог не скорбеть, что его родной и единственный сын окажется обойдённым наследием, скрепя сердце принимал правила игры.

Ситуацию ухудшало то, что внешне старший сын выглядел абсолютно чуждым этому месту и людям, в то время, когда Флинт проявлял склонность к обычным занятиям северян – стрельбе из лука, верховой езде, другим физическим упражнениям, Эйвин, при том, что всё вышеперечисленное у него получалось лучше, чем у его сверстников, получал удовольствие от чтения книг, изучении карт, размышлениями и фантазиям о мире, лежащем за пределами замка.

Мальчик буквально бредил драконами. Каждую свободную минутку он проводил не за играми с мальчишками, а стремясь уединиться в библиотеке замка, разыскивая манускрипты, содержащие хоть крупицу знаний о легендарных существах – драконах. Он жадно впитывал каждую деталь, каждый миф или легенду, касающихся этих существ.

Часто вечерами, сидя перед огнём в камине, Эйвин погружался в мечты о жизни в столице, обсуждая с другими величественные стены, огромные здания, драконьи пещеры, где обитают покрытые блестящей чешуёй драконы. Он как-то признался, что хотел бы стать одним из преданных слуг короля, прославленным государственным деятелем, помогающим править государством. А править замком оставил бы Флинта.

Анна с болью в сердце велела сыну оставить пустые фантазии. Это у Флинта есть шанс отправиться ко двору, а его места – в Гарднере.

В другой раз Флинт рассказал матери перед сном, что, когда они совершали верховую прогулку по окрестностям замка на своих пони, Эйвин обнаружил странную пещеру и, сбежав от наставника, отправился её исследовать. Внутри пещеры он нашёл следы присутствия кого-то крупного и сильного, возможного, древнего животного.

Анна пришла в ужас. В пещере мог оказаться любой зверь – медведь, волк и даже… даже дракон! Если звери сожрут её дитя, этого не пережить. А если дракон признает Эйвина…

Наставник был изгнан. Новому велено категорически не позволять юным лордам приближаться к пещерам и, если что-то случился, незамедлительно докладывать родителям.

– Хватит мечтать о драконах! – бушевала Анна, устраивая выволочку своему первенцу. – Эти твари подчиняются только Драгонрайдерам! А ты, насколько мне известно, Гарднер. Так и веди себя, как Гарднер. Реальность жестока и неумолима, сын мой. Тебя ждёт жизнь наследника северного лорда. Как и твой отец, ты будешь защищать северные рубежи от набегов наших врагов и тем верно служить короне. Так что выбирайся из своих сказочных миров и становись мужчиной.

В прежней жизни это было смешно – какой ещё мужчина в семь лет? Но это был иной мир. Суровый. Здесь в четырнадцать становились полноценными воинами, а в восемнадцать вели за собой войска в бой.

Эйвин молча опускал голову и кивал. Но в необычных, фиолетово-синих глазах продолжал гореть упрямый огонь. И Анна знала, что своих фантазий сын не оставил.

– Мне кажется, дорогая моя, – раздался над ухом Анны нарочито сладкий голос Эллен, приходящейся ей невесткой по младшему брату Тома, – что Флинт растёт настоящим воином, сильным и храбрым, готовым встать плечом к плечу с любым ратником своего отца. Он унаследовал характер северян.

– Доброе утро, Эллен, – отозвалась Анна. – Доброе утро, Изабель, – кивнула она хорошенькой девочке, послушно стоявшей рядом с матерью.

Племянница Тома была тремя годами старше Эйвина, но это не мешало ей почти влюблёнными глазами смотреть на мальчика.

– Все наши мужчины широкоплечи и сильны, как медведи. С густой гривой чёрных волос и кожей, загрубевшей от северных ветров. А твой первенец… странный он какой-то? Совсем непривычен нам.

Голос Эллен звучал как сахарная вата, но под ним таился тонкий подтекст осуждения.

Женщины расположились на широкой скамье, покрытой толстым меховым покрывалом, на площадке, с высоты которой можно было наблюдать за сражающимися мальчиками.

– А ты, Изабель? – с благодушной улыбкой взглянула Анна на стоящую рядом с матерью, девочку. – Тоже считаешь Эйвина странным?

Девочка покраснела и смущённо опустила глаза, слегка прикусив губу. Затем робко ответила:

– Нет, тётушка Анна. Он вовсе не странный. Просто… особенный. Он добрый и умный. Знаете, он рассказывал мне такие интересные истории…

При этих словах девочка украдкой бросила взгляд на кузена, продолжающего тренировку.

Анна ласково потрепала девочку по смоляным кудрям:

– Особенным иногда бывает тяжело жить в нашем суровом краю, Изабель. Люди боятся того, чего не понимают. Вот почему так важно окружать себя теми, кому доверяешь.

– Мы тоже хотим видеть счастье мальчиков, – проговорила Эллен, перебирая пальцами жемчужное ожерелье на шее.

– Скажи, Изабель, хотела бы ты выйти замуж за моего сына, когда вы вырастете? – усмехнулась Анна, бросая быстрый взгляд на её мать, чтобы считать реакцию той на своё щедрое предложение.

Она заметила, как Эллен заметно напряглась.

– Я… я не знаю, тётушка Анна.

– Дорогая, иди в детскую, – велела дочери Эллен и, как только дочь скрылась, смерила Анну вопросительным взглядом.

– Что означают ваши речи, дорогая невестка?..

– Моя речь проста, дорогая сестрица, – мягко произнесла Анна, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы. – Дети растут быстро. Скоро наступит время всерьёз задуматься о будущем. Каждый родитель мечтает увидеть своих детей счастливыми, не так ли? Мой сын, вслед за своим отцом, возглавит дом. Разница между ним и вашей Изабель совсем незначительна. Девочка уже сейчас обещает стать красавицей. И в её внешности кровь Гарднеров проявляется во всей своей силе. Думаю, в случае такого союза к моим внукам не возникнет вопросов – примесь моей крови растворится в вашей. И наши с вами внуки будут наверняка столь же черноволосы, как и наши мужья. Что скажете?

– Щедрое предложение, – вымолвила Эллен после длительного молчания. – Вы уже обсуждали это с милордом супругом?

– Не думаю, что он станет возражать. А предложение действительно щедрое. Мне кажется, подобное решение способно уладить все разногласия, которые временами возникают между нами – мной, вашим супругом и вами. И позволит жить всей семье в мире, добре и благополучии.

Раздались звуки горна, призывающие опустить подвесной мост надо рвом и распахнуть подъездные ворота.

– Отец! Отец вернулся с охоты! – радостно завопил Флинт.

Возвращаясь с успешной охоты оба братьев Гарденов уверенно вступили во внутренний двор замка. Том возвышался над своими людьми благодаря мощной фигуре и уверенным движениям. Его волосы, густые и тёмные, были стянуты простой лентой, открывая энергичное лицо с крупными и выразительными чертами.

На муже Анны была тяжелая кольчуга, поверх которой был накинут шерстяной плащ из бурой шерсти. Под мышкой он держал лук, а на поясе висел внушительный боевой топор.

Джон Гарднер казался чуть уменьшенной копией старшего брата.

Флинт немедленно подбежал к отцу, восторженно размахивая руками:

– Папа! Папа! А мы фехтуем! – восклицал мальчик, сияя счастьем. – Учитель сказал, что я скоро смогу посостязаться с кем-нибудь постарше!

Том широко улыбнулся, нежно похлопав по спине сына:

– Отличные вести, парень! Ты точно станешь славным рыцарем. Не сомневаюсь в этом ни секунды.

Потом перевёл взгляд на старшего сына. Похожий на золотистого ангела, мальчик стоял неподвижно, молча глядя на отца. Ему явно хотелось подойти ближе и услышать свою порцию отцовского одобрения, но какая-то невидимая сила удерживала его на месте.

Том сам подошёл к Эйвину, кладя ему руку на плечо:

– А у тебя как дела, наследник? – спросил он негромко, пристально глядя сыну в глаза.

– Видимо, не так хорошо, как хотелось бы, – криво усмехнулся мальчик, до боли в этот момент напоминая Анне Фэйтона. – Раз Флинт мечтает о более серьёзном противнике.

– Хватит говорить глупости. Лучше покажи, чему ты научился на уроках стрельбы из лука.

Без всякого энтузиазма, Эйвин покорно отправился к мишеням. Стрелы, пушенные рукой мальчика, летели чётко в цель, попадая прямо в центр круга, вызывая одобрительные возгласы зрителей.

Флинт прыгал вокруг, захлёбываясь восторгом:

– Папа, посмотри! Он стреляет лучше меня! Даже учитель удивляется!

Том, одобрительно усмехнувшись, одобрительно потрепал первенца по золотистым локонам:

– Думаю, твой брат ещё многих заставит удивляться. Сталь в твоём характере и храброе сердце залог успеха. Главное, держи свой огненный норов в узде, сынок, и мы достигнем любых вершин.

Эйвин ответил отцу счастливой улыбкой.

У Анны, наблюдающей за этой картиной, стало тепло на сердце.

Всё-таки Том Гарднер – это лучшее, что случилось в её жизни. Рядом с ним она нашла безопасное место и по частям собрала своё разбитое сердце.