Чужая Сеть

— Волков!

Слова ударили по нервам электрическим зарядом. Я подпрыгнул от неожиданности, резко отвернувшись от окна. Взгляд упёрся в глаза жены и замер. Она явно злилась: по скулам прокатывались желваки, а губы были сжаты в тонкую, бледную линию.

— Сколько можно! Второй день ведёшь себя так, будто меня нет!

— Да я... — Мысли путались, разбегались, пытаясь одновременно вернуться к задаче, навязчиво крутящейся в голове, и сфокусироваться на её обиженном лице.

— Так дело не пойдёт! — Ира развернулась и быстрым шагом подошла к кухонному шкафу. — Садись! — она ткнула рукой в сторону высокого стула, приставленного к островку в центре кухни. Жест не терпел возражений.

Погремев стаканами, она поставила передо мной две коньячные рюмки на тонких ножках и, лихо выдернув пробку из бутылки, плеснула янтарный напиток — себе и мне.

— Рассказывай!

Мысли понеслись вскачь, метаясь от одного к другому. Каждое объяснение отчётливо пахло уютной койкой в дурдоме. Память подбрасывала воспоминания одно кошмарнее другого… Вспомнилось, как просто хотелось сдохнуть или сойти с ума и не мучиться. Не нужно ей это… Меня накрыл нездоровый кураж.

— В общем так, — я хлопнул себя по колену. — В мир пришла система…

— Волков! — с каменным выражением лица прорычала Ира.

— Всё, сдаюсь! Я попал в тело ребёнка, жившего при царе Николае Первом…

— Волков!!!

— Всё, теперь только чистая правда: меня похитили пришельцы.

— А они тебя не зондировали… Ну знаешь… сзади?

— Нет!

— Отлично! Значит, я буду у тебя первой. — промурлыкала Ира, сузив глаза.

Дурь резко схлынула, оставив тянущее чувство в груди. Слова рвались наружу, и я понял, что если промолчу — просто чокнусь. Пусть без подробностей, но мне надо с кем-то поговорить. Как бы не пришлось потом повторять, это все, психиатру, а она вызовет — я её знаю. Буду как-то подводить… Осторожно.

Мысли в голове резко разбежались, оставив звенящую тишину. Я вымученно улыбнулся, и лицо жены стало серьёзным. Стало понятно: шутки кончились.

— Михаил Гагарин... — выдавил я, не зная, с чего начать. Имя прозвучало глухо, будто не моим голосом. Собрался, выдохнул и продолжил: — Жил в конце восемнадцатого века, я видел его жизнь… и смерть… Много всего.

Ира молчала с замершей улыбкой на губах. Она смотрела с прищуром, и лицо её было наполнено тем особенным пониманием и теплотой, которые бывают только у очень любящих женщин, когда они готовы выслушать любую чушь, лишь бы муж перестал мучиться. Только пальцы, сжимавшие бокал, напряглись — стекло тонко скрипнуло.

— М-м-м, — я запрокинул голову, глядя в белый потолок, силясь найти правильные слова. — Ладно... — выдохнул и собрался. — Это не срыв, как ты подумала.

— Да с чего ты решил... — начала Ира, но в голосе не было уверенности.

Я поднял руку, останавливая натянутые оправдания.

— Последние эксперименты в лаборатории. Помнишь, я говорил про шум в сети?.. — Она понимающе закивала. Я махнул рукой. — Не помнишь, конечно... Ну так вот: у нас в сигнале помехи, система падает, вместо вычислений пургу несёт. Год бьёмся, не можем понять, что фонит. Перепаяли всё, что могли, заказали новые компоненты на платиновых контактах, кабели переложили, все коннекторы под микроскопом пересмотрели — ничего не помогло... Ни-че-го... Так вот, это не помехи.

Я покрутил в руках рюмку, янтарная жидкость плеснулась о стенки, и отставил, так и не прикоснувшись к содержимому. Ира посмотрела на свой коньяк, потом на меня и крикнула в сторону гостиной:

— Алиса, поставь чайник!

За моей спиной проснулся и деловито пискнул умный прибор, тут же сердито загудел, разогревая воду.

— Знаешь, как у меня бывает: стою, думаю, думаю — и вдруг будто вспомнил... Как всю жизнь знал ответ. Вот и тут так получилось. Сидел позавчера, слушал этот писк — и как озарило!

— И ты решил приехать домой в три ночи и выпивший... — Жена сердито сложила руки на груди, но в глазах уже не было злости, только тревога. — Помню, помню…

Вот как ей сказать, что меня бог знает сколько времени не было на Земле? Я свой адрес в телефоне искал… Перед этим полчаса разбирался, как им пользоваться. Пять минут в него смотрел, пока понял, что он на ручном управлении, а не на мысленном.

— Да решил... Потому что провалялся час в отключке, а потом пошёл и выпил. — Я провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть усталость. — Это был не просто писк, Ир. У него есть структура... Это сигнал. Информация из какой-то сети, не нашей сети. Понимаешь?.. Я смог вытащить голос, аудиоряд, если хочешь... Слушал обрывки разговоров, думал, это какая-то военная разработка или спецслужбы... А потом понял, что слышу... Это было прошлое, далёкое прошлое. Понимаешь? Там речь на старорусском и ещё хрен знает на каком языке… Я дальше полез разбираться — и разобрался на свою голову!

— Ты думаешь, что первый, кто её нашёл? — Ира нахмурилась, и в голосе её зазвучали практичные нотки, которые я так любил и так боялся. — И что значит «провалялся в отключке»?!

Я потёр лицо ладонями, руки скользнули по волосам, взъерошив причёску. Ира поднялась и пошла делать чай, деловито хлопая дверцами шкафчиков. У неё это был целый ритуал, где всё делалось строго по инструкции, заложенной тёщей на уровне подкорки: взять ложку, насыпать чай в заварник, помыть ложку, положить назад, достать чашки... Страшная женщина — так выдрессировать дочь... Как робот, за пятнадцать лет брака ни разу не изменила порядок действий.

Я проводил её взглядом и снова завис, проваливаясь в мысли.

— Волков! — гаркнула Ира, вырывая меня из транса. Она стояла у плиты с заварником в руке. — Я, вообще-то, вопрос тебе задала... Может, ответишь?

— А, да... — Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. — Почему никто не нашёл... Эм-м, стечение невероятных обстоятельств. Вот почему! Если кратко, то «шумит» наш квантовый сопроцессор. Помнишь, год назад я говорил, что погонят меня из проекта?

— Помню... Ну, ты же тогда справился со своей программой. Сделал тот код, который от тебя требовали.

— Вот в нём и вся соль. — Я подался вперёд, пытаясь говорить как можно проще, чтобы она поняла. — Я соединял два суперкомпьютера: наш обычный сервер и квантовый вычислитель. Нужно было заставить их работать вместе. Ребята собрали экспериментальный адаптер, перемычку, а я должен был написать для неё программу. — Ира поставила передо мной дымящуюся чашку, и я машинально обхватил её ладонями. — Ничего не выходило, код не работал, хоть убей... И тогда меня тоже озарило — на шашлыках у кумовьёв...

— Это когда ты приехал, пошёл в туалет и начал там орать как чокнутый? — Она широко улыбнулась, но улыбка вышла нервной, натянутой. — Да, а потом закрылся в машине и сидел там с ноутбуком... Было дело... До сих пор кума вспоминает.

— Да, тогда я код для перемычки написал. — Сделал глоток чая, обжигаясь. — Сам не знаю, как мне такое решение в голову пришло... Только я этот код никому так и не показал. В отчёте — фальшивка, нерабочее решение... Такое нельзя никому показывать, сразу в дурку отправят. Никто не дал бы его запускать. Тем более на оборудовании за сотни миллионов. А я знал, что сработает. Просто там математика в основе ненормальная, — я перешёл на шёпот, хотя в квартире кроме нас никого не было, — не человеческая логика...

— Ну и что?

— Да ничего! Компьютеры заработали, все радовались, мне премию дали... А потом нашёлся шум в сети, и подумали на что угодно, кроме настоящей причины... — Я поставил чашку, руки дрожали. — Моя программа! Вот что привело к шуму! Код изменил работу перемычки, и она стала работать как вай-фай. Будто точка доступа. Только не для обычных телефонов или компьютеров, а для квантовых распределённых кластеров. И к нам подключились, нашли наш сопроцессор и добавили в свою сеть… Это была не наша сеть… чужая… Совсем чужая.

— Так... Ладно... — Ира села напротив, положив руки на стол. — А что с твоей потерей сознания?

Я нахмурился, помешивая ложкой давно остывший чай, и, не выдержав, вскочил, заходил туда-сюда по кухне, натыкаясь на стулья.

— Это самое страшное, Ир. Кошмар какой-то... Все выходные думаю, понять могу, а принять нет. Перелопатил кучу научных работ... Вроде умом понял... Есть гипотеза... Сам себе поверить не могу.

— Так. Успокойся! — Жена подошла и нырнула под руку, обнимая и останавливая мою беготню. — Это просто работа, не одна, так другая... Страшного ничего нет. В крайнем случае пошлёшь этот институт к чёрту. Тебя Саша с руками и ногами заберёт... Не переживай...

— Да есть как раз страшное, есть... — задумчиво протянул я, но всё-таки справился с эмоциями и чмокнул жену в макушку, почувствовав знакомый запах её волос.

Сел на высокий барный стул и поджал под себя ноги, раздумывая, с какой стороны подойти к самому трудному.

— Понимаешь, я сначала писк расшифровал, а только потом понял, откуда он взялся...

Ира сжала мои плечи и отстранилась, поставив на стол корзинку с печеньем. Села напротив, приготовившись слушать.

— Знаешь, Ирусь, — продолжил я, крутя в пальцах печенье, но не откусывая. — Я это всё не сразу понял. Сначала сигнал слушал, потом начал разбираться, откуда он идёт. Когда стало ясно, что это протокол передачи данных, сеть внутри нашей сети, понял, где искать. Вышел на свой же код. Что делать… Сообщать нельзя — выгонят в шею, а потом разбираться будут. Начал сам копаться, думал, как отключиться от чужой сети. А потом, придурок, интересно стало, и я написал демодулятор и дешифратор потоков — в общем, переводчик сделал. Сидел, слушал в наушниках эту тарабарщину, вспоминал код, который написал, искал способ его изменить, чтобы закрыть доступ... И... — Я сглотнул, ощущая, как в груди всё сжимается, как перед прыжком с обрыва. — В общем, эта хрень ко мне подключилась... Пыталась... — Я схватился за голову, загребая волосы в кулак. — Да кому я вру! Всё у неё получилось. Взломала мне мозги за секунду... Я стал узлом в сети, как наш квантовый сопроцессор. Всего на час, но, поверь, это была вечность… Вот тогда меня и вырубило!

— Как это — взломала? — выдохнула жена. — Зай, такого не бывает...

— Бывает, Ира... Бывает... — Я посмотрел ей прямо в глаза, пытаясь передать всю серьёзность. — Наш мозг имеет квантовую природу, я всё, что мог, перечитал... Программа в моей памяти сработала так же, как в перемычке... Сделала из меня точку доступа... И сеть просто подключила новое устройство... Вот так. У нас даже слов нет, чтобы объяснить процесс… А для их техники это норма.

— Это безумие какое-то, люди — не чайник, чтобы к ним удалённо подключаться... — Она помотала головой, отказываясь верить. — Невозможно!

— Для наших технологий — да, — спокойно согласился я. — Для тех, кто создал сеть... У них другой уровень, совсем другой. А что касается, возможно это или нет — земная наука говорит, что возможно... Гипотетически, конечно. — Я постучал пальцем по виску. — Я помню свой код, который сам же и придумал. Он в памяти, вот здесь... Бегает электрическим сигналом в цепочке нейронов. Так мы храним воспоминания… Электрический заряд кодируется в мозге и сохраняется в замкнутой цепи. Очень похоже на компьютер, только гораздо сложнее. Что случилось дальше? А всё просто! Я слушал канал, воспринимал входящий поток данных. И прокручивал в мыслях код. Можно сказать, запустил его в своём сознании. Мозг дал отклик, и меня стало видно, как будто я включил поиск сети в телефоне. Врубил вай-фай в голове. И меня подключили, что тут непонятного... Вышел в интернет, так сказать, только не в наш... Я же квантовое устройство, такой же вычислитель, как тот, что за стенкой стоит. Он, кстати, до сих пор у них в сети зарегистрирован. А вот меня выперли… Я ж не зарегистрированный пользователь. — Я попытался усмехнуться, но вышло криво.

— Давай съездим к врачу… — осторожно начала жена.

— Да легко, — согласился я и добавил, чувствуя, как внутри поднимается глупая, злая решимость: — Только если он это вылечит.

Я выпрямил спину, расправил плечи и негромко, но твёрдо сказал:

— Волей моей!

По кухне прошла волна сжатого воздуха, будто махнули гигантским веером. Волосы Иры взлетели, падая на лицо, в шкафах жалобно зазвенела посуда. Жена замерла, машинально убрала с лица упавшие на ресницы пряди и застыла, стараясь не смотреть мне в глаза. Я поплыл, подперев голову рукой. По телу прокатился жар, как при высокой температуре. Нахлынула слабость, во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу. Сил протянуть руку и хлебнуть остывшего чая не было. Я с трудом заставлял себя сидеть прямо, понимая, что лететь с барного стула далеко. А внизу — керамогранит.

Ира очнулась и бросилась ко мне, схватила за плечи, и я был ей бесконечно благодарен за поддержку — рука уже начала сползать, силы удерживать тело на стуле стремительно кончались. Жена перехватила меня за грудь и помогла дойти до дивана в гостиной.

— Волков! Что это было? Чем тебе помочь?

— Ничем… Сейчас отпустит... — Голос сипел, как у рваной гармошки. — Минуту… Дай… И… Воды…

Она кинулась на кухню, вернулась с бутылкой минералки. Я с трудом разлепил веки, тяжело приподнялся и присосался к горлышку, проливая воду на рубашку. Слабость понемногу уходила, оставляя после себя противную дрожь в коленях и пустоту в голове.

— Волков! — требовательно рубанула Ира, садясь рядом.

— Да полегче уже. Фу-у-ух... — Я откинулся на спинку дивана. — Это фокусы у них такие. В сети вычитал. На местном форуме, так сказать… Только они не для людей. Сам не понимаю, как получается. Я позавчера именно после такого и выпил. Шёл к стоянке и сдуру решил попробовать — еле дополз до бара. Он ближе всего был. Потом не мог домой добраться, забыл, как машину водить, забыл, где живу, много чего забыл. Я же говорил: для меня столько лет прошло… В этой сети прорва потоков данных. Каждый — как весь наш интернет за всё время существования. Когда разобрался, как к ним подключиться… О-о-о… Такого насмотрелся… Думал, с ума сойду… Представь! Они там таких, как мы, как скот разводят на кораблях размером с планету. Десять миллиардов населения… Летят через полгалактики и даже не знают, что их куда-то везут! Города стоят! Машины летают! Покруче, чем у нас житуха. А небо нарисованное! И там это норма! Так устроен мир, в котором они родились! Жесть… Просто жесть…

— Да что происходит! — Ира закрыла лицо руками, шмыгая носом. — Я ничего не понимаю… Что это за бред!

— Да только что объяснял. — Я говорил устало, почти спокойно, потому что сил на эмоции уже не осталось. — К нашему компьютеру в лаборатории подключился инопланетный интернет… Вот что происходит! Я туда влез сдуру. Чуть не сдох в итоге. Я не сам отключился — меня местный антивирус нашёл и ещё долго думал: сжечь мне мозги или так оставить.

Ира меня обняла, и мы просто сидели и молчали несколько минут.

— Что за Михаил Гагарин? — вспомнила жена начало разговора.

— Дворянин, жил в восемнадцатом веке, я к нему поначалу прилип. Не знал, как этой хтонью управлять. Месяц смотрел фильм про его жизнь. От первого лица. Это, кстати, действительно ребёнок был… Ел, спал, крапиву палкой бил… Потом умер и попал на тот свет, в ад какой-то… Не знаю… Я на этом моменте отцепился от него. Понял, как это сделать. Они пишут жизнь каждого человека! В подробностях… И сохраняют всё! Даже мысли!

— В смысле в ад попал… — зависла Ира. — Что за бред?

— А-ха-ха! — Я искренне рассмеялся — нервно, истерично, но искренне. — Ты думаешь, это бред?! Ты бреда не видела, поверь мне! Если ты сейчас родишь розового слона и полетишь бомбить Нью-Йорк, я зевну и пойду спать! Потом почитаю, чем дело кончилось… Там жесть, Ира. Такой трындец… Они в каких-то пространствах живут, из ничего сделанных! Там такие твари водятся — у меня слов нет, чтобы это описать... Какой-то нелюдь что-то вроде блога ведёт… Двести пятьдесят миллионов лет статейки пишет. У нас тут кусты ещё не выросли, которые потом динозавры будут жрать, а он звёзды лопал, как мыльные пузыри… Просто чтобы поржать… — Я замолчал, сдерживая в себе настоящий ужас. Тот, который останется со мной до смерти.

— Кто они? О ком ты говоришь?

— Цивилизации, если их можно так назвать, разумные виды. Их там тысячи в одной сети. Всё очень сложно… Посредники — не живые и не мёртвые, сущности без тел, хрень, которая в разном времени думает, совсем тупые имеют тела и на планетах живут. Космические корабли, летающие города, в общем, как в фантастике. Этих, как собак, воспринимают: гавкнут не на тех — и всё, хана Бобику. Перебьют до последнего, не вставая с дивана.

— А как же этика и мораль? Развитой культуре не требуется насилие для достижения целей. Общество должно ценить жизнь во всех её проявлениях. Гуманность наконец…

— Они не знают таких слов. Это наши понятия. Для этих существ нет смерти и жизни. Там один урод кошмарнее другого. И биологические виды от них не отстают. У многих убить и сожрать — это приветственный бонус. Они так здороваются! Вообще ничего человеческого даже близко.

— Но должны быть правила, иначе всё превратится в бесконечную войну на выживание!

— Есть правила… Это сила — навязать всем окружающим своё мнение по принципу «не согласен — сдохни». И там есть такие… Ур, Ри, Ис…

Я прикусил язык, оборвав мысль на полуслове, по позвоночнику пробежал холодок. Может, когда-нибудь я найду такого мозгоправа, который от моих рассказов в окно не прыгнет. Ире это не нужно… Память билась в беззвучных криках, я не понимал, как донести мысль…

— Это вообще не наш уровень!!! Не нам их судить! Мы как пыль! Меньше чем ничто! Масштаб просто не передать словами! Это жесть! Они Солнечную систему открыли, забыли, снова открыли, потом колонизировали и снова забыли. А дальше прилетел межзвёздный вирус и всё здесь сожрал, и они снова забыли! А потом снова открыли — и это триста миллионов лет назад было… Между прочим, самые свежие новости по нашему углу, в подворотне. — Я перевёл дыхание, чувствуя, как кружится голова. — А нет, ещё недавно война была, мы три раза из рук в руки переходили… Помнишь такое?! Всего двенадцать тысяч лет назад блокаду сняли… Считай, вчера бои отгремели!!! — Я истерично захихикал. — Хотя какие бои! Свои со своими подрались… Даже в общую ленту не попало… Так… Мордобой на кухне. Они боги, Ира! Если обратим на себя внимание — нам крышка!

Жена села рядом и обняла меня за голову, тихо покачиваясь, как маленького. Я уткнулся лицом ей в плечо и вдруг почувствовал, как она вся дрожит. Плачет.

— Волков, ты можешь это всё удалить? — спросила она тихо.

— Да…

— Удаляй и увольняйся.

— Завтра всё сделаю. — Я обнял её в ответ, чувствуя, как уходит последнее напряжение. — Так бывает… Работала программа, а потом перестала… Обновил не тот код и старую версию не сохранил. Бес попутал… Они, кстати, действительно есть, только не такие, как мы думали. Страшнее, намного страшнее.

— Кто есть? — всхлипнула жена.

— Бесы, Ира, бесы…