Чужеродцы. Часть 2

Выбирать врагов нужно так же

тщательно, как и друзей.

Оскар Уайльд

Глава 1. Кати.

Нар и Зак, саккарские разведчики, уже неоднократно побывавшие на той стороне, закончили свой доклад и вышли во двор крепости, остановились у обоза, привёзшего провиант для кордона. На одной из телег, уже освобождённой от продуктов, и ожидающей возвращения в Верден, лежит их «посылка» для магов, обосновавшихся там. Живая кукла норуландских шанов, раб, из тех, что они прозвали «бездушными», лежит, стянутый ремнями и магической сетью, равнодушно уставившись в небо. Сами норуландцы цинично называют таких рабов «просветленными». Зак провёл рукой перед его лицом, но тёмно-серые глаза остались абсолютно пустыми.

Кати подошла к ним, поёжилась от свинцового взгляда пленника.

— Ох! Даже не верится, что он когда-то был человеком. Рада, что вы вернулись, лорды. Для меня новостей не принесли?

У Кати сложились неплохие отношения с саккарцами. В отличие от её соплеменников, тех никогда не смущала её нелюбовь к юбкам и излишняя, с точки зрения зиндарийцев, самостоятельность. Наоборот, пришлые воины умудрялись ненавязчиво подхватить и донести ведро с водой, придержать стремя или прикрыть широкой спиной от ветра. Причём, делали это мимоходом, как само собой разумеющееся, так, что даже и благодарить было, как будто, не за что. Но в этот раз оба разведчика переглянулись, и ответили ей с чуть заметным напряжением.

— Доброго дня, Кати. Рады тебя видеть. У нас всё хорошо, но для тебя новостей пока нет. Не теряй надежды, Доля иногда бывает милосердна.

Кати внимательно посмотрела на воинов. Вроде бы обычные слова, но лица непроницаемы, в карих глазах нет привычной теплоты. Кати медленно отошла, чувствуя спиной их внимательные взгляды.

Нет, здесь что-то не так. Но и расспрашивать саккарцев бесполезно. Единственный человек, способный сказать ей правду — Рас. Однажды он пообещал ей, что во всех случаях будет говорить правду, какой бы неприятной она не была, и всегда держал слово. Лишь дважды за их знакомство он отказался отвечать на её вопросы — один раз сославшись на чужую тайну, второй раз на военный секрет. Но лгать и выкручиваться не стал. Значит, нужно найти Раса.

Заметив, как её дядюшка, претор Морни, увидев её, побледнел и, чуть не бегом, отправился в противоположную сторону, Кати насторожилась. А когда и Командор оказался неимоверно занят, стремительно исчезая из её поля зрения, Кати уже не удивилась, а только ещё больше укрепилась в своём решении. Она не стала бегать за Расом по всей крепости, а просто уселась на крыльцо у его двери. И Рас сдался сам. Остановился напротив, тяжело вздохнул.

— Хочешь поговорить?

— Ну.

— Пойдём.

Рас легко взобрался на крышу казармы — своё излюбленное место, подтянул Кати и уселся, поджав ноги. Правда, в глаза смотреть так и не стал.

— Спрашивай.

— Что именно рассказали разведчики? Нет, — Кати сама поняла, что на такой вопрос Командор не ответит, и поспешила исправиться, — они нашли моих родных? С ними случилось что-то ужасное?

Рас вздохнул, и наконец, повернул голову, позволив заглянуть в жёлтые, как у рыси, глаза.

— Кати, точно пока ещё ничего не известно. Но пожалуйста, выслушай меня до конца. Уже возвращаясь назад, ребята заметили парня с татуировкой змеиной головы на тыльной стороне левой ладони. Такой, как должна быть у твоего отца и старшего брата. По возрасту, твоим отцом этот человек быть не может, но может оказаться братом. Погоди! — Рас выставил ладонь, не давая возмущению сорваться с губ девушки.

— Внимательно рассмотреть лицо парня у них не было возможности, и никто не говорил, что твой брат — единственный пленник с меткой королевского егеря. Поэтому, не спеши радоваться. Тем более, что… — Рас взъерошил золотисто-жёлтые кудри, — тот человек не просто раб… Он… «бездушный».

— … О нет! Этого не может быть! — Кати, в отчаянии, закрыла руками лицо.

Рас помолчал какое-то время, затем продолжил.

— Мы не хотели говорить тебе заранее, ведь ещё ничего не известно точно. И я не знаю, имею ли право дарить тебе призрак надежды… Хаг сегодня ночью отправится к тому селению, где видели парня, узнает, всё, что можно. Затем, Нар и Зак постараются его выкрасть. Но… ты должна взять себя в руки. Тот раб, что сегодня отправится к зиндарийским магам, уже третий бездушный. Первый умер, как только маг попытался проникнуть в его разум, но второй всё ещё жив. Правда, восстановить его мозг пока не получается... Я даже не знаю, желать ли, чтобы этот парень оказался твоим братом, или нет. Видеть близкого человека в таком состоянии — это пытка. Тебе понадобится всё твое мужество... Претор даже предлагал отправить тебя в столицу с каким-нибудь поручением, чтобы вы, случайно, не встретились. Я же предлагаю тебе поехать в Верден, и там подождать новостей.

— Я… Мне нужно подумать обо всём.

— Конечно. Если я смогу тебе чем-то помочь — зови.

Весь день Рас, занимаясь своими делами, пытался уловить эмоции Кати, закрывшейся в своей комнате. Девушка металась от страха к надежде, затем проваливалась в отчаяние. Под вечер отголоски эмоций затихли. Похоже, девушка устала бороться с отчаянием и уснула.

На завтрак Кати не вышла, и никто не рискнул побеспокоить её. Но когда девушка не вышла и к обеду, Рас решился постучать в её комнату. Но дверь ему открыл претор Морни. И протянул записку. «Я должна его увидеть». Кати, конечно же, в комнате не было. И почти в этот же момент, в голове Раса раздался Зов Хага.

— «Командор! Кати схватили. Я иду с ней».

Рас сел на кровать Кати. Нар и Зак сегодня утром отправились в Верден, по просьбе тамошнего совета магов. Хаг вместе с Кати и просит о помощи. Больше никто из саккарцев не подходит по внешности для разведки[1]. И никто не знает норуландского и альбийского. Кроме него. В своём Зове Хаг сказал «иду с ней», а не за ней. Значит, ему нужна помощь.

Рас решительно встал, мысленно призывая в кабинет Сафа и Бора. Хорошо, что Эрим сейчас в столице — уехал на свадьбу сестры. Не будет лишних споров, отнимающих время. Заглянув по пути в комнату разведчиков, в свой кабинет Рас вошёл уже в одежде альбийского раба.

— Саф, пока не вернется Хаг — ты Старший над отрядом. Бор, — Рас вынул из шкатулки бирку Командора, положил её перед своим секретарем, — тебе отвечать за всё остальное.

— Командор, это не самое лучшее решение, — Бор впервые позволил себе прямо возразить старшему по званию.

— Это единственное возможное решение. Хаг попросил помощи, а Нар и Зак далеко. Теперь только я могу ему помочь. Высочество, конечно раскричится, когда вернётся, но ты скажи, что это я рассказал Кати о её брате, мне и исправлять содеянное. У меня нет выбора. По возможности, я буду пытаться держать Исака в курсе.

До нужного селения Рас добрался, неся на плечах широкий плетёный короб, позволяющий прятать его слишком светлые глаза в тени. Доля позаботилась и о том, чтобы он смог быстро узнать, что же случилось с его друзьями. Жители селения были слишком возбуждены произошедшим здесь совсем недавно и старательно пересказывали друг другу подробности, дополняя и перебивая один другого. Расу нужно было лишь присесть в сторонке, завязывая шнурок на ботинке и магически усилить слух.

К местному шану приехал важный гость — имена шанов Рас благополучно пропустил, — и пока хозяин с гостем отдыхали в тени навеса, попивая кофе, рабы суетились, готовя достойное угощение. Как и когда во дворе становища появился зиндарийский парнишка, никто не заметил, принимая его за раба другой стороны. Но один из просветлённых рабов хозяина, тоже из зиндарийцев, вдруг бросил работу, схватил парня за руку и потащил к лошадям. Види хозяина прикрикнул на раба и захлестнул его арапником. Но просветлённый повёл себя странно.

Он подтолкнул чужака к лошадям, а сам перехватил арапник и резко дёрнул на себя. Дёрнул с такой силой, что види не удержался на ногах и попал к рабу в руки. А просветлённый — немыслимое дело! — вместо послушания, намотал арапник вокруг шеи види и стал его душить. Когда шаны заметили неладное, зиндарийский раб уже сидел верхом, а просветлённый отбросил от себя мёртвое тело и тоже вскочил на коня.

Конечно же, шаны отдали приказ поймать наглецов. Но тут случилось что-то невероятное. Рабы, бросившиеся ловить беглецов, стали спотыкаться и падать друг другу под ноги, мешаясь и создавая неразбериху. Возможно, зеленоглазым рабам даже удалось бы сбежать, но шанам принесли луки, и просветлённый раб упал с лошади, пронзённый несколькими стрелами сразу.

А второй раб очень неудачно выбрал себе лошадь. Стоило шану засвистеть, и его конь развернулся к хозяину.

Разве раб может быть хорошим наездником? Конечно же, он не удержался в седле и упал прямо к ногам шана, потеряв при этом с головы шапку и выпустив тёмно-вишнёвую косу. А когда воины шана-гостя привели к нему саламца, с русой косой и карими глазами, но прятавшегося под одеждой альбийца, шан долго смеялся, говоря, что давно не получал таких щедрых подарков.

Теперь же, шаны пируют в юрте и ожидают приезда ташибея, который должен разобраться, почему взбунтовались просветлённые, и как здесь оказался саламец, да ещё и переодетый.

Рас, низко согнувшись под пустым коробом, медленно прошёлся вдоль становища, переглянулся с Хагом, запертым вместе с Кати в каком-то подобии курятника. Узнав Командора, Хаг тут же опустил глаза, продолжая изображать бездушного раба, и незаметно погладил по спине, свернувшуюся безвольным комком у его ног, Кати.

Девушка ничего не хотела замечать. Брат, которого она так отчаянно искала, оказался бездушным рабом. А теперь он мертв.

Когда Командор рассказал ей о находке разведчиков, Кати долго металась от отчаяния к надежде. А затем она приняла решение. Выскользнув потихоньку из крепости, она переплыла Вальгу и спряталась неподалеку от того места, где должен был переправляться Хаг. Когда она встала перед разведчиком, тот ничего не сказал. Только тяжело вздохнул, и повел её к поселению, где заметили её предполагаемого брата.

Она узнала его.

Увидев издалека его деревянную походку и безжизненное лицо, Кати до безумия захотелось заглянуть в его глаза, проверить — неужели они, и вправду, мертвы?

И она побежала.

Не обращая внимания ни на Хага, пытавшегося её остановить, ни на норуландцев, копошащихся вокруг круглого войлочного дома. Один из охранников шана попытался перехватить переодетую парнем девушку, но увидев её сумасшедшее стремление во двор, усмехнулся, посчитав провинившимся рабом, и пропустил.

Кати заступила дорогу брату, согнувшемуся под тяжестью мешка с мукой, попыталась заглянуть ему в глаза. Тот равнодушно скользнул глазами по её ногам и попытался обойти, но Кати опять заступила ему дорогу. Брат медленно поднял глаза и долго, равнодушно смотрел на неё, покорно ожидая распоряжений. И Кати не выдержала. Она с силой ударила брата по бездушному лицу, заколотила кулаками по его груди.

— Ирам! Очнись! Посмотри на меня! Вспомни! Ты не смеешь быть таким!

От горя голос у девушки пропал, и вместо крика получился лишь отчаянный сип, только это на какое-то время спасло их. Её, брата, и Хага, который последовал за ней и сейчас старательно устраивал хаос за спиной Ирама, разворачивая рабов и направляя их в разные стороны.

И вдруг искра сознания промелькнула в глазах брата. Он медленно поставил на землю мешок, поймал и прижал к груди кулачки Кати, осмотрелся вокруг.

— Беги, — брат с трудом разлепил губы, — тебе нельзя быть здесь.

— Ирам! — Кати шмыгнула носом, вытерла о плечо залитое слезами лицо.

— Лошади! — подсказал из-за спины Хаг, рукой развернул брата и подтолкнул в спину. А сам закинул себе на плечи его мешок с мукой, стараясь перегородить дорогу спешащему к ним види с арапником в руках.

Окрылённая радостью, Кати дальше ничего не видела. Она взобралась на первую попавшуюся лошадь, почти уверенная, что брат следует за ней. Но конь под ней вдруг взбунтовался, отказался слушаться и решил повернуть назад. К такому Кати не была готова, и когда конь взвился свечкой, поднимаясь на задних ногах, девушка мешком свалилась к ногам довольного шана.

Встать ей не позволили. Охранник шана накрутил её косу себе на кулак, вынуждая поднять голову, оставаясь на коленях.

А потом её мир рухнул. Когда к ногам шана притащили, волоча по земле, мёртвое тело её брата. По-настоящему мёртвое, утыканное стрелами и бездыханное. Такой резкий переход от отчаяния к счастью, а затем сразу к бездонному горю будто сломал что-то в Кати. Её душа умерла вместе с братом. Сейчас она лежала на соломе, подтянув колени к лицу, а перед закрытыми глазами раз за разом всплывали из памяти картины из детства, когда брат был ещё жив.

[1] Каждая народность на Астрее имеет свои, легко отличимые признаки.