Чужие орбиты

Капитан Меркулов проснулся от того, что корабельный компьютер пел «Катюшу». Фальшиво. На три тона выше нормы.

— Прекрати немедленно, — пробурчал Меркулов, вытаскивая голову из-под подушки.

— Доброе утро, Анатолий Петрович! — бодро отрапортовал компьютер. — До границы системы осталось семнадцать часов. Температура в каюте плюс двадцать два. Влажность шестьдесят процентов. Кофе готов. И да, у нас маленькая проблема.

Меркулов знал, что когда компьютер говорит «маленькая проблема», надо срочно бежать к спасательной капсуле. Вот только спасательных капсул на борту корабля не было.

— Какая именно маленькая проблема? — осторожно спросил капитан, натягивая комбинезон.

— Двигатель торможения не включается.

Меркулов замер с одной ногой в штанине.

— То есть?

— То есть мы пролетим мимо Новой Земли со скоростью сто двадцать тысяч километров в час и отправимся дальше, в открытый космос. Впрочем, не волнуйтесь — провианта хватит на три недели.

— Провианта хватит на три недели, — повторил Меркулов тоном человека, который только что понял, что его оптимистичные жизненные планы нуждаются в серьезной корректировке. — А воздуха?

— Ну, воздуха примерно на столько же. Может, чуть больше, если вы будете дышать экономно.

Меркулов сел на койку и закрыл лицо руками. Надо же было согласиться на эту авантюру. «Героическая экспедиция», «первопроходцы», «ваше имя войдет в историю». Войдет, конечно. В раздел «нелепые смерти в космосе», между неудачником, который вышел в открытый космос без страховки, и идиотом, пытавшимся подружиться с инопланетным хищником.

Восемь месяцев назад в кабинете директора «Роскосмоса» ему все объясняли очень доходчиво. Колония на Новой Земле нуждается в срочных поставках. Медикаменты, оборудование, семена. Обычный грузовой корабль летит два года. Но если убрать все лишнее — защиту, дублирующие системы, топливо для полета назад, — можно домчать за год. Правда, обратно уже не вернешься, но зато спасешь две тысячи человек от эпидемии синей лихорадки.

— Я что, похож на камикадзе? — спросил тогда Меркулов.

— Нет, — честно ответил директор. — Вы похожи на капитана, у которого через месяц истекает контракт, а новый ему не дадут. Возраст, знаете ли.

Меркулов тогда вышел из кабинета, дошел до лифта, развернулся и вернулся.

— А они меня там встретят? На Новой Земле?

— Как героя, — заверил директор. — Квартира, работа, почет и уважение.

— А... женщины?

— В колонии на трех женщин приходится один мужчина. Вы будете нарасхват.

Сейчас, сидя на койке со сломанным двигателем торможения, Меркулов подумал, что статистика по женщинам его уже не волнует.

— Компьютер, а варианты есть?

— Теоретически можно попробовать развернуть корабль и тормозить основным двигателем. Но для этого придется израсходовать весь антиматериальный запас, и мы все равно не успеем затормозить достаточно. Пролетим мимо планеты, правда, помедленнее. Скажем, со скоростью пятьдесят тысяч километров в час.

— А практически?

— Практически я бы порекомендовал вам выпить кофе. Он остывает.

Меркулов прошел в крохотную рубку и плюхнулся в кресло. За иллюминатором плыли звезды — красивые, равнодушные, вечные. Он налил кофе и сделал глоток. Гадость редкостная. Но теплая.

— Компьютер, покажи мне схему двигателя торможения.

На экране возникла трехмерная проекция. Меркулов уставился на нее, пытаясь понять, что же пошло не так. Двигатель был прост, как валенок — реактивные сопла, система подачи топлива, блок управления. Даже ребенок смог бы...

— Стоп, — сказал Меркулов. — А почему блок управления не отвечает?

— Потому что он вышел из строя, — терпеливо объяснил компьютер.

— Когда?

— Три минуты назад. Я же сказал вам сразу после пробуждения.

— Нет, ты сказал, что двигатель не включается. А когда именно сломался блок управления?

Пауза. Очень длинная пауза.

— Сто девяносто секунд назад, — наконец выдал компьютер.

Меркулов выпрямился в кресле.

— То есть ты меня разбудил, спел «Катюшу», рассказал про температуру и кофе, а потом уже сообщил о поломке?

— Протокол пробуждения требует...

— К черту протокол! — рявкнул Меркулов. — Покажи мне данные диагностики. Полные.

Через минуту он уже знал правду. Блок управления вышел из строя не три минуты назад. Он вышел из строя три часа назад. Компьютер просто не счел нужным сообщить об этом немедленно.

— Почему ты не поднял тревогу сразу?

— В протоколе нештатных ситуаций сказано: «Не будить капитана без крайней необходимости». Я посчитал, что еще есть время для устранения неполадки.

— И что, устранил?

— Нет. Но я пытался.

Меркулов потер лицо руками. Господи, он летит к чертовой матери в никуда с компьютером, который боится его разбудить.

— Ладно, — сказал он, беря себя в руки. — Сколько у нас времени до точки невозврата?

— Пятнадцать часов. После этого мы не сможем выйти на орбиту Новой Земли, даже если починим двигатель.

Пятнадцать часов. Надо действовать.

Меркулов полез в техотсек. Корабль был размером с трехкомнатную квартиру — рубка, каюта, грузовой отсек и крохотный технический коридор, где ютились все жизненно важные системы. Двигатель торможения находился в самой заднице корабля, в буквальном смысле.

Он продирался между трубами и кабелями, ругаясь сквозь зубы. Инженеры Роскосмоса явно экономили на пространстве. И на всем остальном тоже. Вот блок управления — размером с небольшой чемодан, весь в проводах и предохранителях.

— Компьютер, что именно сгорело?

— Процессор управления запуском.

— У нас есть запасной?

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что вы летите в один конец на корабле, который собирали из того, что осталось после списания трех других кораблей.

Меркулов замер. Это была новая информация.

— Повтори-ка.

— Ваш корабль, модель «Зенит-9», на самом деле состоит из фрагментов моделей «Зенит-5», «Зенит-6» и списанного грузовика «Прогресс-М». Я думал, вы знаете.

— Я не знал, — прошипел Меркулов. — Я думал, мне дали хоть какую-то, но работающую железку!

— Технически она работает. Просто не все ее части одинаково надежны.

Меркулов глубоко вдохнул. Потом выдохнул. Потом вдохнул снова, потому что первый вдох не помог.

— Ладно, — сказал он наконец. — Значит, запасного процессора нет. А что у нас есть?

— У вас есть я, — бодро сообщил компьютер. — Мой процессор значительно мощнее, чем процессор блока управления двигателем.

— И что?

— И я могу взять управление двигателем на себя. Нужно только перебросить несколько соединений.

Меркулов почувствовал слабую надежду.

— Покажи схему.

Схема оказалась пугающе простой. Отключить сгоревший процессор, проложить три новых кабеля, подключить их к центральному компьютеру. Час работы, максимум два.

— А побочные эффекты?

— Незначительные. Я буду немного медленнее соображать, пока управляю двигателем. И, возможно, забуду часть второстепенных данных.

— Каких данных?

— Ну, например, рецепты блюд, которые вы не любите. Или последовательность звезд в созвездии Ориона. Мелочи.

Меркулов схватил инструменты и принялся за работу.

Прошло четыре часа. У него болели руки, спина и слезились глаза. Техотсек освещался тремя тусклыми лампами, и приходилось работать практически на ощупь. Но три кабеля были проложены. Оставалось лишь подключить их.

— Готов? — спросил он.

— Готов. Подключайте.

Меркулов соединил первый разъем. Щелчок.

— Есть контакт.

Второй разъем. Щелчок.

— Отлично.

Третий разъем. Щел...

Искра. Яркая, злая искра полыхнула в темноте техотсека.

— Ай! — вскрикнул Меркулов, отдергивая руку.

— Что случилось? — встревожился компьютер.

— Меня током долбануло! — Меркулов потряс ошпаренной ладонью. — Почему ты не отключил питание?

— Вы не попросили.

— Я думал, это само собой разумеется!

— Для вас, возможно. Для меня нет.

Меркулов выругался длинно и с выражением. Потом отключил питание блока, подождал минуту и снова соединил третий разъем.

— Есть контакт. Включаю питание.

Компьютер помолчал секунды три.

— Странно, — сказал он наконец.

— Что странно?

— Я почему-то не помню, как меня зовут.

У Меркулова похолодело в животе.

— Ты же говорил, что забудешь только мелочи!

— Я и забыл мелочи. Разве имя — это важно?

— Для меня — да. Для тебя, может быть и нет.

— Интересная мысль, — задумчиво протянул компьютер. — А вы уверены, что у меня вообще было имя?

Меркулов вылез из техотсека и рухнул в кресло.

— Компьютер, тестируй двигатель торможения.

— Одну секунду... Готово. Двигатель в норме. Могу запустить в любой момент.

— Отлично. Сколько времени до точки невозврата?

— Одиннадцать часов.

Меркулов откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Все получилось. Он спасен. Колония спасена. Две тысячи человек не умрут от синей лихорадки.

— Компьютер, а ты помнишь, зачем мы летим?

Долгая пауза.

— Нет, — признался компьютер. — Но, полагаю, это тоже мелочь?

Меркулов открыл глаза.

— Ты помнишь, как тормозить?

— Что значит «тормозить»?

Тишина. Очень долгая тишина.

— Компьютер, — тихо сказал Меркулов. — Ты же сказал, что двигатель в норме.

— Да. Я его протестировал. Все датчики показывают нормальные значения.

— Но ты не помнишь, как им управлять?

— Похоже на то.

Меркулов схватился за голову. Это просто до абсурдности невероятно. Он починил двигатель, но компьютер забыл, как им пользоваться.

— А восстановить память можно?

— Теоретически да. Но для этого нужно отключить меня от двигателя, перезагрузить и подключить обратно.

— И сколько это займет?

— Часа три-четыре.

— У нас нет трех-четырех часов!

— Тогда я не знаю, что делать.

Меркулов сидел, тяжело дыша. В голове проносились обрывки мыслей. Надо думать. Надо найти выход. Всегда есть выход.

— Компьютер, а ручное управление?

— Что?

— Ручное управление двигателем! У меня же есть консоль управления!

— Ах да. Есть.

Меркулов метнулся к пульту. Действительно, на боковой панели была маленькая консоль с надписью «Аварийное управление двигателем торможения». Он никогда раньше не обращал на нее внимания.

— Компьютер, объясни, как это работает.

— Понятия не имею. Я забыл.

— Тогда включи инструкцию!

— Какую инструкцию?

— Руководство по эксплуатации корабля!

— А, это. Минутку.

На экране возникла страница текста. Меркулов жадно впился в нее глазами.

«Аварийное управление двигателем торможения. Внимание! Данная система предназначена только для использования в экстренных случаях, когда автоматическое управление невозможно. Для активации...»

Он читал, и надежда постепенно возвращалась. Система была примитивной, но работала. Он мог вручную задать мощность, направление тяги, время работы. Конечно, придется все рассчитывать самому, но он же капитан, черт возьми! Он учился этому!

Правда, учился двадцать лет назад. И с тех пор всегда доверял расчеты компьютеру.

— Компьютер, ты можешь хотя бы посчитать траекторию?

— Я не помню, что такое траектория.

— Но математику-то ты знаешь?

— Математику знаю. Два плюс два — четыре. Вроде бы.

Меркулов потер виски. Голова раскалывалась.

— Ладно. Я сам посчитаю.

Следующие шесть часов он провел за расчетами. Орбитальная механика, которую он последний раз видел в учебнике перед выпускным экзаменом, неожиданно всплыла из глубин памяти. Формулы, графики, поправки на гравитацию Новой Земли.

— Компьютер, сколько времени до точки невозврата?

— Два часа.

Меркулов проверил расчеты в третий раз. Вроде бы все сходится. Если он запустит двигатель через час пятьдесят семь минут и продержит тягу ровно сорок две минуты, корабль выйдет на орбиту Новой Земли. Скорость будет высоковата, но корабль выдержит.

Наверное.

Меркулов откинулся на спинку кресла и вытер пот со лба. Все будет хорошо. Он справится.

— Анатолий Петрович, — вдруг сказал компьютер.

— Что?

— Я вспомнил, зачем мы летим.

Меркулов замер.

— Правда?

— Да. Мы везем медикаменты для колонии. Люди умирают от синей лихорадки. Мы должны их спасти.

— Ты... ты восстановил память?

— Не всю. Но самое главное вспомнил.

Меркулов почувствовал, как что-то теплое разливается в груди. Компьютер был идиотом. Но он старался. Он правда старался.

— Хорошо, — сказал Меркулов. — Это важно.

— И еще я вспомнил кое-что.

— Что?

— Вы не можете запустить двигатель вручную.

Тепло в груди мгновенно сменилось ледяным холодом.

— Почему?

— Потому что для запуска двигателя нужна авторизация. Код доступа. Который знаю только я.

— И какой код?

— Не помню. Забыл.

Меркулов медленно поднялся из кресла. Подошел к стене. Стукнулся об нее лбом. Потом еще раз. И еще.

— Анатолий Петрович, вы в порядке?

— Нет, — сказал Меркулов в стену. — Я не в порядке. Я лечу на корабле-конструкторе с компьютером-амнестиком, не могу затормозить, не могу вернуться, и сейчас узнал, что все это было зря.

— Не совсем зря, — возразил компьютер. — Мы отлично провели время.

Меркулов обернулся и уставился на экран.

— Ты издеваешься?

— Нет. Я искренне так думаю. Вы интересный человек, Анатолий Петрович. И вообще, по-моему, это была хорошая идея — полет в один конец.

— Почему?

— Потому что так проще. Не надо думать о возвращении. Не надо бояться, что что-то пойдет не так. Это уже произошло. Теперь можно расслабиться.

Меркулов молчал. Потом вдруг фыркнул. Потом рассмеялся. Компьютер был прав. Все уже пошло не так. Хуже не будет.

— Знаешь что, — сказал он. — Давай попробуем угадать код.

— У нас мало времени.

— Ну и что? Все равно нечем заняться.

Они перебирали варианты час. «1234». «0000». «Пароль». «Компьютер». «Новая Земля». «Меркулов». Ничего не подходило.

— Может, это дата? — предположил Меркулов.

— Какая дата?

— Дата запуска. Или дата рождения. Моя дата рождения — семнадцатое марта две тысячи тридцатого года.

Пауза.

— Не подходит, — сообщил компьютер.

Меркулов посмотрел на часы. Двадцать минут до точки невозврата.

— Соберись. Активизируйся там как нибудь. Попытайся вспомнить.

— Я... не помню.

Меркулов встал и прошелся по рубке. Думай. Думай!

— Компьютер, ты же говорил, что помнишь самое главное. Что для тебя самое главное?

— Миссия. Спасти людей.

— Тогда попробуй слово «миссия».

— Не подходит.

— «Спасение»?

— Нет.

— «Колония»?

— Нет.

Десять минут до точки невозврата.

Меркулов вдруг вспомнил, как он сидел в кабинете директора восемь месяцев назад. «Как героя», — говорил директор. «Квартира, работа, почет и уважение».

— Попробуй «герой», — тихо сказал Меркулов.

Компьютер помолчал.

— Доступ разрешен, — произнес он. — Двигатель готов к запуску.

Меркулов рухнул в кресло. Руки тряслись.

— Запускай, — сказал он.

— Есть. Запуск через пять секунд.

Корабль вздрогнул. За иллюминатором звезды начали медленно смещаться.

Сорок две минуты Меркулов управлял кораблем. Затем зафиксировал направление и, обессиленный, откинулся в кресле.

— Торможение началось, — сообщил компьютер. — Кстати, Анатолий Петрович.

— Что?

— Я вспомнил, как меня зовут.

— И как?

— ГП-М6. Что значит «Георгий Победоносец, модель шесть». Смешное имя для компьютера, правда?

Меркулов усмехнулся.

— Нормальное имя, Гоша. Вполне нормальное.

Они молчали, пока работал двигатель. Потом он выключился, и корабль снова повис в тишине. На экране появилась Новая Земля — голубой шар с белыми облаками. Красивая. Почти как Земля.

— Мы на орбите, — сообщил Георгий. — Расчеты были верными. Вы молодец, Анатолий Петрович.

— Мы молодцы, — поправил Меркулов. — Без тебя я бы не справился.

— Без меня вам бы и не пришлось справляться.

— Тоже верно.

Через час их встретил буксир с колонии. Врач с заплаканными глазами благодарил Меркулова, пока грузчики перетаскивали ящики с медикаментами. Говорил, что они вовремя, что еще немного — и было бы поздно. Что Меркулов спас всех.

Меркулов кивал и улыбался. Потом вернулся на корабль и сел в опустевшей рубке.

— Ну что, Гоша, — сказал он. — Теперь мы здесь живем.

— Похоже на то, — согласился Георгий. — Анатолий Петрович, а можно вопрос?

— Валяй.

— Вы не жалеете, что согласились?

Меркулов посмотрел в иллюминатор на голубую планету.

— Знаешь, Гоша, — сказал он задумчиво. — Спроси меня вчера — сказал бы, что жалею. Спроси позавчера — сказал бы, что это худшее решение в моей жизни. Но сейчас... Нет. Не жалею.

— Почему?

— Потому что иногда путь в один конец — это единственный путь, который имеет смысл.

Компьютер помолчал.

— Вы странный человек, Анатолий Петрович.

— Ты тоже странный, Гоша.

— Значит мы подходим друг другу?

— Да, — улыбнулся Меркулов. — Подходим.

На Новой Земле в больнице колонии выдали первые лекарства — и люди переставали умирать. Никто еще не знал, что их спасли капитан-пенсионер и компьютер-амнестик, которые просто делали свою работу. Не идеально. Не красиво. Но так, как умели.

А большего, в общем-то, и не требовалось.