Чужой жетон. Мент из Южного Централа

Я сидел в своей «Весте» на парковке у супермаркета и смотрел, как снаружи по лобовому стеклу ползет муха. Был соблазн включить дворники, чтобы смахнуть ее, но я не стал. Муха и муха, пусть ползет, у нее тоже жизнь не сахар. Нечего ее портить еще сильнее.

В Москве стояла жара. Такая, что асфальт плавился, и даже в тени деревьев было нечем дышать. А в салоне нормально, кондиционер охладил.

Я откинулся на подголовник. Ленка с Дашкой зашли за продуктами. Обещали быстро, но я-то знаю свою жену. Быстро в ее понимании — это обойти каждый стеллаж, сравнивая цены между собой и проверяя акции. Дашка в свои одиннадцать уже переняла эту манеру, и вполне могла зависнуть у полки со сладостями на полчаса.

Короче, это все надолго. Очень надолго.

Я вытащил телефон, пролистал рабочий чат в «Максе». Серега Костин скинул фотографии с места на Каширке, где вчера нашли тело. Мужчина, лет сорок пять, документов нет. И лица тоже нет, потому что стреляли в затылок. Классическая заказуха, и повесят ее расследование, скорее всего, на меня.

Как будто у меня мало дел. И так ограбление ломбарда и угон трех машин из автосалона, который, как я подозревал, хозяин сам и устроил, чтобы получить страховку. Только попробуй это доказать.

Еще серия квартирных краж, где работал кто-то аккуратный. Мужики между собой его уже называли призраком.

И всех их искать мне.

Я посмотрел на фото убитого. Одутловатый такой, с лишним весом, на шее, кстати, цепь, толщиной с мой палец, и судя по цвету, золотая. Давно я таких не видел, думал, они перевелись уже все еще во времена моей молодости.

Так, стоп. Сегодня же выходной, я не по форме, и не при оружии, а все равно отвлекся на рабочие дела. Обещал провести время с семьей, так не хрен отвлекаться на работу.

Убрал телефон, повернул голову, и через раздвижные двери магазина увидел Дашку. Она стояла у кассы и что-то показывала Ленке. Наверное, шоколадку выпрашивала. А та ей не купит, так что дочь наверняка жалеет, что пошла в магазин не с отцом. Это я ее балую.

Я даже невольно улыбнулся.

Через минуту они вышли с двумя пакетами. Дашка что-то увлеченно рассказывала, размахивая свободной рукой, Ленка внимательно слушала.

Они были метрах в пяти от машины, когда двери черного тонированного в круг «Хёндэ», который стоял на парковке за нами, открылись, и из них вышли двое. Оба одеты в темные и теплые не по погоде куртки. У обоих на лицах были черные медицинские маски, оба в бейсболках.

Один из них подошел к окну с моей стороны и постучал костяшками пальцев по стеклу. Я посмотрел на него. Нехороший у него был взгляд, слишком спокойный. А если учесть, что в руке у него был еще и пистолет, ТТ с накрученным на него глушителем…

— Открой дверь, — проговорил он.

Я мог бы не открывать, а просто завести двигатель и дать по газам. Погоня и стрельба однозначно привлекла бы внимание моих коллег.

Но только вот Ленка с Дашкой уже подходили к машине. И второй двинулся к ним, схватил Дашку за руку, а потом показал Ленке пистолет в своей левой. И она замерла с открытым ртом, резко побледнев.

Рука сама нырнула к поясу, туда, где должен быть табельный. Но его не было. Выходной.

Я выдохнул и сдвинул пальцем рычажок, блокирующий двери.

Дальше все произошло быстро. Один сел на пассажирское, второй толкнул Дашку на заднее сиденье и уселся рядом с ней. Ленка осталась снаружи, уронив пакеты на асфальт, но второй что-то рявкнул ей, и она тоже села назад.

Мне в бок ткнули трубой глушителя ТТ.

— Заводи и поехали, — сказал он.

— Куда? — спросил я.

— На разговор, — я увидел, как он усмехнулся. — Не будешь глупить, к вечеру будешь дома.

Я завел машину. Руки не дрожали, голова работала ясно — все-таки почти пять лет в ППС, а потом двадцать в уголовном розыске. Чего я только за это время повидать не успел.

Но одно дело, когда опасность угрожает тебе одному, а совсем другое, когда сзади сидит твоя дочь, и ей в бок упирается ствол.

— Налево на Профсоюзную, потом прямо до кольцевой, — скомандовал тот, что сидел рядом со мной.

Я вырулил с парковки и влился в поток. Ехал спокойно, не привлекая внимания, как они и хотели. В зеркало заднего видел Дашкино лицо. Девочка не плакала, только вцепилась в руку матери и смотрела прямо перед собой остекленевшими глазами.

Ленка обнимала ее за плечи, и тоже молчала. Они надеялись на меня.

А я продолжал ехать туда, куда мне говорили. На МКАД, потом на Симферопольское шоссе. Машин становилось все меньше, Москва постепенно оставалась позади. А я прокручивал в голове варианты.

Ведь как назло, ни одного патруля сегодня, даже на постах ДПС. Почему так?

Я еду девяносто, можно на скорости крутануть руль и вмазаться в отбойник. Или в попутную фуру. Может быть, подушки и спасут, все-таки у «Весты» их две. Но это меня.

А вот девчонки сидели сзади, а там подушек не было. Как и не были они пристегнуты. При ударе их бросит вперед, а машина, скорее всего перевернется… Нет, не выжить. А убить их собственными руками я не смогу.

Минут через сорок мне приказали свернуть на проселочную дорогу. Скоро асфальт закончился, «Веста» запрыгала по колдобинам. Березы обступали дорогу с обеих сторон, и в другое время я бы с удовольствием прогулялся тут и поискал грибы.

Да, много чего могло бы быть.

Еще через километр мы уперлись в небольшую поляну, где стоял черный «Тигуан» с заляпанными грязью номерами. Я остановил машину — и так было понятно, что мы приехали. Рядом с ним стоял третий мужик, высокий, широкоплечий и бритый налысо. Он опирался на штыковую лопату.

— Выходи, — сказал первый.

Я вышел, девчонок выволокли наружу. Бритый посмотрел на меня, после чего сплюнул в траву и сказал:

— Не надо было связываться с Жирным, гражданин начальник. Тебя предупреждали — ты не послушал.

Жирный, а точнее Барсуков Вадим Иванович. Его делом я занимался последние три месяца. И нарыл много чего: рэкет, отмывание денег, несколько эпизодов с тяжкими телесными, а еще кое-что по труду нелегальных мигрантов.

Не хватало совсем немного — добраться до сути, чтобы все это привело меня наконец к самому Жирному.

И где же, спрашивается, я спалился? Вроде бы работал аккуратно. Или кто-то из своих меня сдал?

Бритый протянул мне лопату:

— Копай, — сказал. — Не будешь выеживаться, твоих мы отпустим. Жену и дочку никто не тронет. Слово.

Конечно. Как будто я хоть на секунду мог поверить слову такого как он. Оно не имеет цены, и вовсе не в том смысле, что бесценно. Но лопату я взял. Во-первых, пока я буду копать, у меня будет время подумать.

А во-вторых…

Я начал копать. Земля оказалось достаточно мягкой и податливой, еще не успела высохнуть, как в городе на газонах. Работал размеренно: вгонял лопату, поднимал, отбрасывал, причем не торопился. Но меня и не торопили.

Бритый стоял в двух метрах, второй чуть левее. Последний остался у машины вместе с Ленкой и Дашкой.

Второй отвлекся на секунду, полез за сигаретами, и я понял, что это мой шанс. Зачерпнул полный штык рыхлой земли и швырнул бритому в лицо. И, естественно, запорошил ему глаза.

Он отшатнулся, принялся тереть глаза руками. Второй дернулся, но я уже сделал шаг и ударил его в висок ребром лопаты. Он свалился на землю, как подкошенный.

Бритый еще тер глаза, когда я развернулся и двинул его в кадык. Схватившись за горло, он завалился на колени, а потом осел, не в силах вдохнуть.

— Бегите! — заорал я Ленке. — В лес, бегом!

Ленка рванула Дашку, и они побежали в березняк. Последний из бандитов уже поднял ствол.

Я бросился к нему с лопатой, и он выстрелил. Негромко получилось, так, хлопок.

Пуля ударила меня в грудь справа: сильно, будто пнули ногой. Но я не остановился.

Вторая пуля ударила ниже, в живот.

Ноги подломились, но я по инерции добежал до бандита и что есть сил обрушил лопату ему на голову. Он выстрелил в третий раз, но уже куда-то мимо. Я ударил его еще раз, потом еще, и он перестал двигаться.

Я кое-как сел на землю, прислонившись спиной к переднему колесу «Весты». Рубашка промокла, посмотрел — по ней разливались бурые пятна. Во рту чувствовался солоноватый привкус крови.

Издалека, из леса, донесся Дашкин плач. Но она уже далеко, они убежали.

И этого, в общем-то, достаточно.

А потом перед глазами потемнело.

***

Нужный гараж стоял в тупике в Южном Централе между брошенным магазином автозапчастей и пустырем, заросшим сухой травой.

Мягко говоря, не самый благополучный район: неухоженные одноэтажные дома, облупившаяся штукатурка, граффити на стенах, редкие фонари, горящие, в лучшем случае, через один. Патрульные сюда заезжают только парами и только днем.

Но Михаилу Соколову был нужен этот чертов гараж. Если верить мелкому жулику, попавшемуся полтора года назад на скупке краденого, и с тех пор стабильно стучавшему Михаилу на своих «коллег», именно за этими воротами скрывалось его повышение.

Михаил работал детективом в Южном Бюро уже второй год и был по горло сыт расследованиями угонов. Его тошнило от вида малолетних придурков, взявших покататься незакрытую соседскую «Шеви» и впоровших ее в ближайший столб. У него сводило скулы от раздражения, когда он надевал наручники на очередного черного, который с честным видом рассказывал, что это не он сдал в разборку угнанный с парковки у какого-нибудь офиса «Кадиллак».

И у Соколова натурально дергался глаз, когда лейтенант отчитывал его за очередное нераскрытое дело — и это в городе, в котором машины бесследно исчезают десятками тысяч в год.

Угоны… Одна из самых непрестижных работ в Бюро, на которую ставили или третьесортных детективов, или таких же новичков, как он сам, еще не успевших пробиться в элитный отдел по расследованию ограблений и убийств, или хотя бы в отдел нравов.

Но сегодня, после долгой полосы невезения, удача наконец повернулась к нему лицом, а не тем, чем обычно. Если верить наводке информатора, в этом гараже держали дорогущий «Порше», который три дня назад угнали с парковки торгового центра в Санта-Монике. И именно за ним этой ночью Михаил приехал в этот богом забытый район.

По-хорошему, нужно было вызвать подкрепление, оформить ордер и сделать все, как положено. Но это означало, что придется привлечь судью, устроить себе бумажную волокиту на полдня. А к завтрашнему утру машину уже могут перегнать в другое место или разобрать на запчасти. И она растворится так же, как десятки тысяч других, угнанных до нее.

Соколов припарковал свой «Шевроле Шеветт» восемьдесят первого за углом, на соседней улице. Это настолько паршивая машина, что ее вряд ли кто-нибудь тронет, даже здесь, в очень бедном районе.

Он вышел, запустил руку под воротник куртки, проверив, что его Беретта на месте, и двинулся в сторону гаража.

Дошел до ближайшего забора, нырнул в тень, осмотрелся — никого вокруг, даже вездесущие еноты не шныряют по мусорным бакам.

Соколов добрался до гаража и остановился у ворот. Обычные железные, краска на них облупилась, местами металл проржавел. Снаружи висел навесной замок.

Он прислушался, убедился, что внутри тихо. Вдохнул, медленно выдохнул прохладный ночной воздух, успокаивая нервы. В «Городе Ангелов» даже дышать нормально можно было только ночью, когда остывал разогретый за день до состояния сковородки асфальт.

Михаил вытащил из кармана набор отмычек, выбрал нужную, немного поковырялся и уже через полминуты снял замок — настолько он оказался дрянным и дешевым.

Оглядевшись вокруг, еще раз убедился, что никого в окрестностях нет, все сидят по домам. Потом потянул на себя створку, заглянул внутрь и вошел.

Света, проникающего через ворота с улицы, было достаточно, чтобы рассмотреть контуры машины, прикрытой брезентом. Приземистый силуэт, торчащие над капотом овальные крылья, в которых должны скрываться характерные круглые фары, похожие на лягушачьи глазки. Высокий спойлер, задирающий брезент в районе багажника вверх. Бинго.

Он сделал еще шаг и потянулся к брезенту, чтобы откинуть край.

И тут услышал позади торопливые шаги. В последнюю секунду обернулся, и тут ему по голове прилетело так, что искры из глаз брызнули.

Соколов качнулся вперед, упершись рукой в капот машины, перед глазами все затянуло белым. Пол резко поплыл под ногами, к горлу подступило то, что осталось от ужина. Не удержавшись за соскользнувший с машины брезент, детектив упал.

Перевернулся на спину, посмотрел вверх, и мир на секунду прояснился. Перед ним стоял здоровый чернокожий парень лет двадцати пяти. Одет он был в серую майку и джинсы, на нем были слишком дорогие для этого квартала кроссовки «Найки». Но самое главное — он держал в руках баллонный ключ.

Соколов потянулся к кобуре, и секунду спустя выхватил свою Беретту, одновременно сдвинув рычажок предохранителя. Но тут последовал еще один удар, кисть обожгло болью, и пистолет вылетел из руки.

Негр наклонился, по его лицу было видно, что он ни капли не боится и прекрасно понимает, что делает.

Он размахнулся в третий раз. Детектив рванулся в сторону, пытаясь уклониться, но баллонный ключ ударил его в висок.

Мир на мгновение вспыхнул красочным фейерверком, а потом погрузился во тьму…

***

Первым, что я почувствовал, была густая и тяжелая сладковатая вонь, от которой у меня свело желудок.

А потом пришла боль, причем сразу отовсюду: голова раскалывалась, правая кисть горела огнем, и все тело ныло так, будто меня долго и старательно били ногами.

Тем не менее, я лежал на чем-то мягком. Явно не на подмосковной суглинистой почве. Тем более, что это «что-то» шуршало.

Я попытался открыть глаза, но получилось только правый — второй оказался склеен чем-то. Но мне удалось осмотреться по сторонам. Увидел я черное небо без звезд и край кирпичной стены. А подо мной были мусорные пакеты: большие, черные. И я лежал среди них.

Почувствовал, как по лицу что-то течет. Я поднял руку и потрогал свою голову, а потом посмотрел на пальцы. Кровь.

То, что я оказался в какой-то помойке, еще как-то укладывалось в ситуацию, которую я помнил. Я мог не добить кого-то из напавших на меня бандитов, и он погрузил меня в багажник и увез на мусорку. Вместо того чтобы закопать там же, на месте, в яме. Бред какой-то.

А вот что не укладывалось в голову вообще — это пальма, которая росла через дорогу. Ну вот не тот у нас климат, не растут у нас пальмы, разве что дома в цветочных горшках.

А еще я отчетливо помнил, что умер.

А теперь лежу в мусоре, и у меня болит голова, а от пуль, попавших в грудь, нет ни следа. А потом мое внимание привлекло кое-что другое.

Руки мои были, как бы это парадоксально ни звучало, не мои. Пальцы длиннее, уже. И часы на запястье тоже были не мои — я носил наградной «Полет», который получил за двадцать лет службы, а теперь вместо него какая-то странная электроника, из тех, что вышли из обихода еще в девяностых.

Я попытался сесть. Получилось только с третьего раза — в ответ на каждое движение на меня накатывала волна тошноты. Кое-как ощупал себя: на мне была совсем не та одежда, что днем. Кожаная куртка, под ней — рубашка. Под мышкой кобура, но пустая.

Джинсы и ботинки. Карманы пустые — ни ключей, ни бумажника, вообще ничего.

Огляделся снова. Тупик, мусорные баки, кирпичные стены и ржавые пожарные лестницы. Кое-как поднявшись, я оперся о стену и двинулся наружу из тупика. Ноги подкашивались, земля качалась, меня шатало из стороны в сторону.

Где-то на полпути я остановился и меня вывернуло. Рвало меня долго, каждое движение отдавалось судорогой в теле, но, на удивление, стало легче. Оставив на земле содержимое желудка, я двинулся дальше, вышел за угол и оказался на улице.

Одноэтажные дома, палисадники за сетчатыми заборами, а на углу вывеска — «Liquor Store». То есть вино-водочный магазин, если переводить на наш язык.

Но и тут была проблема. Вообще-то, английского я никогда не знал, а теперь читал вывески и указатели, и они сразу же переводились у меня в голове на родной язык. И никаких усилий для этого прилагать не приходилось.

Дальше у тротуара стояла машина: маленькая, грязно-желтого цвета, с проржавевшими порогами и квадратными фарами. Чем-то похожая на ИЖ 2125 — голубую мечту моего раннего детства.

Я кое-как преодолел улицу и остановился у нее. Что-то внутри настойчиво подсказывало, что это моя машина. Не воспоминание, а ощущение — как будто тело знало то, чего не знал я.

У меня не было с собой ключей, но логика подсказывала, что с места, где мне проломили голову и выбросили в помойку, нужно сваливать. Тогда я обошел машину, подошел к водительской двери и саданул в нее локтем. Послышался звон стекла, но, естественно, никакой сигнализации не заработало.

Я открыл дверь, наклонился, смел с сиденья битое стекло, и меня опять чуть не стошнило. Но удержался.

Рука сама потянулась к солнцезащитному козырьку, я открыл его, и мне на ладонь упал ключ с брелоком в виде звезды Мерседеса. Наверное, это у прошлого хозяина была такая шутка — брелок Мерседес, а вместо машины вот этот вот автохлам.

В машине пахло сигаретами и освежителем воздуха, который висел под зеркалом заднего вида. Увидев его, я протянул руку, повернул к себе, посмотрелся…

На меня смотрело чужое лицо. Немного заплывшее, причем не только от ударов, но и как будто раньше я любил крепко бухнуть. Небритое, волосы тоже сальные, а теперь еще и все в крови.

Я не знал этого человека, но я сейчас сидел в его машине, носил его одежду. И я управлял его телом.

А теперь надо куда-то ехать, здесь оставаться нельзя. Поэтому я вставил ключ в замок зажигания, повернул, но машина не завелась. Как и со второй попытки. Да что не так с этим ведром?!

Но тут, кажется, сработала мышечная память тела. Рука сама несколько раз повернула ключ туда-сюда, включая и выключая зажигание. Бензонасос трижды натужно гудел, но на четвертый раз звук слегка изменился. Я поспешно повернул ключ в замке, и движок наконец неровно затарахтел.

Я включил фары, но загорелась только левая — вторая, похоже, не работала. Но я все равно тронулся и поехал. На указателе перекрестка прочитал: «103 улица» и «Уилмингтон Авеню».

Но эти названия мне особо ничего не говорили. Однако в голове появилось какое-то понимание, что еду я правильно.

Оставалось только довериться ему.