Чужой лес

над головой змеится что-то в вышине но далеко

неживое

и лес какой-то не живой

но хочется жрать

кишки аж сводит как хочется жрать

но в лесу всегда есть что пожрать

поэтому надо пойти в лес и пожрать

только чтобы <...> не сожрал тебя

кто такой этот <...>

это тот кто может сожрать тебя

а ты кто такой

я это ты

тогда он сожрет и тебя

нюхай дальше

неправильный лес и какой-то запах последождевой

надо найти нору и переждать

в нору потом сейчас искать ты близко

запах дождя усиливается опасно опасно опасно назад

вперед там еда

вперед вперед вперед

ой еда прямо нора справа нора это самка

сначала еда потом нора

поляна

дождевой запах забивает все

жук

это не жук

жук это еда

стой это не жук это

бросок зубы рвут вонючее тело жука

разочарование жук неправильный самка сбежала вы мне за все заплатите

жук трепыхается зубы сжимаются треск судороги зубы что-то перекусывают темнота

***

Свет.

— Сколько пальцев, Макс?

Какие пальцы, отстаньте.

— Сколько, Макс?

Ну пусть будет три.

— Три.

— Отлично, неправильно. Но раз заработал звуковой центр, то мы тебя откачаем… Отдыхай.

Что-то звякает, потом укол, короткое шипение и темнота.

***

Свет. Но если чуть напрячься, то видно стену над головой, в которую вделаны лампочки.

Но почему стена не падает? Потому что это потолок. Если взять шесть стен, то можно собрать из них дом. Четыре стены, пол и потолок. И поставить дом в нормальном лесу…

От этой мысли он вздрогнул и это осталось незамеченным.

— Как ты себя чувствуешь, Макс?

Макс? Да, это ему. Макс это неправильное имя. Максим, вот правильное.

— Не знаю. Как-то неправильно.

— Понятное дело. Ты не успел отключиться от реципиента, когда он атаковал враждебного дрона и уничтожил его. Но при этом попал под разряд, когда замкнулась цепь питания на шину. Поэтому пришлось делать принудительный рассинхрон.

— Он… Мертв?

— Дрон? Ну да, вполне. К счастью банки памяти не пострадали, с ним сейчас технари ковыряются.

Слова оставили неудовлетворение. Он что-то другое хотел узнать. Но как это спросить?

Наверное, за ним следили и всё поняли.

— А, твой ёжик? Нет, его успели по нашей телеметрии вовремя выследить и провести реанимацию. Выжил он, но вот его профессиональную пригодность нужно проверить. Могли пострадать нейронные связи, коих у него и так немного.

Жив. Это хорошо.

— А пожрать?

— Ему сейчас внутривенно заливают. Как и тебе.

Какое-то шуршание сбоку.

— Так, ты еще до конца в себя не пришел, поэтому надо тебе еще поспать. И послушай-ка это, пока не уснул…

Щелчок и шипение.

— Я, Максим Карлсон, родился двадцать третьего…

Темнота.

***

— Пойми, Макс, ты его постоянно перегружаешь. Статистика нейролинка показывает, что нисходящий поток, то есть от тебя, в два раза выше исходящего, то есть от него. А должно быть наоборот: он всё делает, а ты лишь воспринимаешь и контролируешь. Выглядит это, что ты пытаешься коваными сапогами пытаешься втрамбоваться в его крошечный мозг, который и так перегружен управлением защитной плазмосетью, электроискателем и тому подобным. У него наступает, если так можно выразиться, банальное нервное истощение. Из-за этого он все время голоден, ты это ощущение дополнительно давишь, из-за чего он еще сильнее грузится, от чего ему хочется спать и жрать… Такая петля, понимаешь? Петля положительной обратной связи.

Максим помолчал. Мысли в голове бродили неохотно, с испугом выглядывая из-за очередного синапса в гулкую окружающую действительность, которая ему не нравилась. Из-за этого хотелось пожрать и уснуть в какой-нибудь безопасной норе.

— Молчишь? Ну подумай об этом. Тут тебе валяться нету никакой нужды, вот тебе документы на оплачиваемый месяц отпуска. Поспи дома, погуляй в парке, сходи на какую-нить тусу, только там с препаратами не перебирай. Поиграй во что-нибудь расслабляющее.

Максим молчал. Слово “дом” было знакомым, но не вызывало никаких теплых чувств. Скорее наоборот, связанное с какими-то бытовыми проблемами. Но было что-то еще…

— Ну давай, топай, чего сидишь? Понимаю, ты еще слегка не в себе. Ну вот дома и придешь, гарантирую. Такси я уже вызвал.

Мысль наконец споткнулась о нейрон, и Максим смог наконец сформулировать:

— А… Он?

— Кто он? А, ты о своем “партнере”? Посидит пока в клетке, отъестся, отоспится. Все равно сейчас тесты проводить рано. Ты не бойся, всё равно без тебя ничего не решится. Приживление дорогостоящих имплантов, да и нейросовмесимость с оператором-контролером это пока штучная и дорогостоящая процедура, мы еще в начале пути, только протаптываем тропинки в неизведанном…

— Я без него отсюда не уйду.

— В смысле? — Максим вдруг увидел, как человек, сидевший напротив него за столом, снял очки и уставился на него. На вид лет тридцать-тридцать пять, всклокоченные рыжие волосы, зеленые глаза, нос картошкой, на белом халате табличка “Координатор Арсений Го…”, окончание фамилии не разобрать, теряется за отворотом мятого воротника. Странно, человек этот вроде бы все время был здесь, и Максим вдруг даже вспомнил и его фамилию, и что их связывало, но он раньше как-то выпадал из его поля зрения, и только сейчас проявился… — Ты хочешь забрать его с собой? А зачем? За ним надо ухаживать, кормить там, убирать, это стресс для него и твоих домашних…

Ах да, ты же один живешь… Стоп, это идея. Это может быть и полезно для тебя, чтобы ты лучше понимал своего подопечного, и для него, небольшой стресс ему не повредит, а даже скорее поможет вернуться в форму… Кубик “Нейротокса” в день, коробку под кроватью, отключенные импланты… Так, жди здесь, я доложу шефу, и если он одобрит, то сюда его и принесу.

Арсений вскочил со своего места и стремительно вышел из комнаты. Было ощущения, что в его суставах вставлены пружинки, отчего его движения выглядели одновременно расхлябанными и энергичными, и такие они были с самого детства, и…

Вернулся Арсений с коробкой в руках.

— Шеф одобрил. Вот, держи своего подопечного. Импланты я до конца отключать не стал, ему будет некомфортно, он слишком к ним привык, заблокировал лишь ваш нейролинк. Так, вот тебе памятка о содержании, вот напоминалка с экстренными контактами, вот тебе инъектор с “Нейротоксом”, тут правда всего две дозы, послезавтра заедешь и получишь новый взамен старого и рецепт в аптеку, нечего тебе мотаться в такую даль постоянно, все отпускные на такси сожжешь, ха-ха… И убедись, что дома нет никаких незакрытых кабель-каналов, маячок на нем стоит, но если он там передушит всех ремонтных дронов, то район станет нежилым…

Он его почти не слушал, ватными руками ощупывая коробку. Внутри кто-то шевельнулся. Максим замер, потом несмело снял крышку и уставился в глаза большого ежа.

***

Войдя в свою небольшую квартирку на сороковом этаже, Максим поставил коробку посреди комнаты и открыл крышку. Макс, как его назвал про себя Максим во время дороги домой, встал на задние лапы, уперевшись передними в верхний край коробки, и с интересом огляделся. Потом он перенес свой центр тяжести, коробка опрокинулась на бок, и Макс отправился обследовать своё новое жилище.

Вдоволь налюбовавшись за топающим по своим делам ежом, Максим подошел к окну и уставился на пейзаж: несколько башен его района и где-то далеко внизу мобили, похожие на суетящихся жучков… При мысли о жучках в животе заурчало. Максим посмотрел вниз и увидел Макса, который стоял возле его ноги и внимательно обнюхивал выпирающую из сиены батарею. Ах, да, кормежка. Он переместился в кухонный угол и взялся перебирать карточки, выданные ему Арсением. Так, это про санитарию, это про уколы, а вот это про еду… Он почесал затылок. Не думал, что ежей кормить так сложно. И уже поздно, зоомагазины наверняка все закрыты. Ладно, на этот счет в памятке были указаны продукты, которых точно давать не стоит. Он взял в шкафчике блюдечко, и налил туда найденного в холодильнике молока. Подошел Макс, и долго пил, а потом глянул так, что Максим безо всяких подсказок начал выворачивать ящики в поиске съестного. Нашлась лишь какая-то банка консервов без этикетки, которую Макс принялся тщательно обнюхивать, водя тонким носом.

— Погоди, Макс, сейчас найду консервный нож, и посмотрим что там внутри, — говорил он, когда раздался звонок в дверь. — Да погоди же ты… Ай, ладно.

За дверью мялся какой-то смутно знакомый парень. “Женька”, подсказала память, “сосед”.

— Привет, Мак, — заулыбался Женька. — Домой иду, гляжу у тебя свет горит… Думаю, давно тебя не было видно, наверное на заработки ездил?

Максим помялся перед ответом. Слово “Заработки” забеспокоило его, но вот что там, он сходу вспомнить не мог.

— Ну, — уклончиво ответил он, — типо того.

— Много срубил? — с придыханием спросил Женька. Максим отметил, что одежде Женька не помешала бы хорошая стирка, изо рта пахло, да и в районный барбершоп не мешало бы наведаться. Откуда-то из глубин поднялось желание побыстрее завершить разговор.

— Да не особо, чуть…

— Ну хоть не в минуса, — заулыбался Женька, демонстрируя щербатый рот. — Слышь, можешь на недельку подкинуть?

Максим вздохнул. Ну понятно, что к этому шло, но вот вызывало внутри какое-то неприятное отторжение…

— Сколько?

— Три косаря, реально прижало…

Максим посмотрел на экран смарт-часов: остаток три двести, отпускные еще не перевели, а ему еще послезавтра за такси платить до Объекта и обратно…

— Не, прости Жен, не могу. Мне тут за такси платить, надо за лекарством метнуться…

— Куда метнуться? Мож могу подвезти?

— Спасибо, Жен, там такие меры жесткие, что только автотакси пропускают, и то не все…

— Понятно, — пробормотал Женька, оттесняемый от входных дверей. — А что за лекарство, мож мы тут пошуршим?

— Вряд ли, “Нейротокс”. Оно спец, вряд ли его в каждой даже аптеке найдешь.

— А, ладно, но я тут поспрошаю…

— Давай-давай…

Наконец дверь за ним захлопнулось. Максим обернулся и обнаружил Макса на кухонном столе, меланхолично дожевывающего последний кусок консервной банки.

— Макс! Ну что ты творишь! Тебе же такое вредно!!!

Макс довольно облизнулся, показывая, что вредное это даже особо вкусное, и он бы не прочь повторить. Максим бросился звонить по экстренным номерам…

***

Арсений со смехом выслушал сбивчивый Максимов рассказ, и порекомендовал не колоть “Нейротокс” сегодня, а то тот снизит внутреннюю кислотность желудка. Да и завтра тоже, пожалуй не стоит, раз такая явная реакция пошла. Так же он сквозь смех объяснил, что “Максу” подобные вещи обычно не сильно вредны, ибо он рассчитан в условиях миссии грызть что попало и то что в дикой природе его бы явно точно прикончило, он-то должен помнить, как тот жевал враждебного дрона…

— М-да, а ведь ты совсем не прост, — сообщил Максим Максу, который с вышины кухонного стола обозревал окрестности. — И что теперь ты желаешь?

И почувствовал тяжесть в животе.

Бросившись в санблок, он успел подавить в себе привычку захлопнуть за собой дверь и даже успел поставить на пол старую фарфоровую кювету…

Ночью ему снилось, как он вновь бежит сквозь лес. В этот раз не было никаких странных электрических дуг над головой, но была непонятная трава под брюхом, и странные запахи вокруг. Но ничего съедобного. И самками не пахло. В итоге он забрался на вершину холма и уснул на теплом камне…

…Максим открыл глаза. Подушка под ним взмокла, но что-то тяжелое придавливало его к кровати, мешая повернуться на другой бок. Он скосил глаза и увидел слабо фосфоресцирующую сетку поверх колючек Макса, устроившегося на его груди…

… — Слабо мерцающая? Да ты мегадрессировщик, Макс, — со смехом говорил Арсений на утро. — у нас она перед миссиями светилась так, что без спецшприца и защитного костюма к нему и походить было стремно, шарахнет так, что мама не горюй. А то что он к тебе сам пришел, и сетку на минимум выставил, то это значит, что он тебе доверяет… Ну ок, держи меня в курсе, только не забудь сегодня ему нормальные консервы купить и лоток керамический побольше…

…Омыв лицо спросонья и накинув куртку, Максим собрался в зоомагазин. Но открыв дверь, обнаружил за ней Женька, который без долгих разговоров впихнул его обратно в квартиру.

— Ну ты и подкинул задачку, Мак, — пробурчал Женёк. — Действительно, фиг найдешь. Но вот из крайней поставки сумели урвать, вот твой “Нейротокс”. Одна доза, больше не предвидится, федералы накрыли наше подключение. Держи, — блистер полетел в лицо Максиму, и тот автоматически перехватил его, — с тебя пять штук.

Максим тупо смотрел на блистер в руке, и пытался вспомнить что он Женьку обещал.

— Нет, — сказал он наконец. — Мы о таком не договаривались. Ты обещал узнать, а не впаривать мне.

— Да я узнал! — взорвался Женёк. — Ты знаешь, чего мне это стоило??? Какие это серьезные люди??? И что они от сердца оторвали, потому что я за тебя вписался, а то ты не знаешь, какие отходняки бывают у тех, кто на “Нейротоксе” сидит??? Я тебе по старой памяти помогаю, а ты меня кидаешь???

— Я не принимаю “Нейротокс”, — промямлил Максим.

— А кто? Баба твоя? Снюхался с торчилой? — Женёк сплюнул на пол. — Да не ипет, гони бабло, а то твоя жизнь превратится в такой лютый песец, что будешь жалеть что в школьные годы не загнулся!!!

— Нету у меня бабы, — пробормотал Максим.

— Тогда что? — злобно ощерился Женёк. — Скурвился? Специально меня подставил под федералов? Да я тебя…

Максим вдруг почувствовал опустошенность. Нет, это был не привычный страх, из-за которого он пошел на вживление нейролинка и вступление в Программу, тот остался где-то на периферии сознания, и он знал что однажды он вернется, но сейчас он чувствовал опустошенность и усталость.

— Женёк, — сказал он. — Давай без этого. Никто тебя не подставлял, и “Нейротокс” мне еще нужен, но не за такие деньги. И не сегодня. И он нужен не мне, а моему… питомцу.

— Какому еще нахрен питомцу? — в голосе Женька прорезались истерические нотки.

— Да вот этому, — сказал Максим, увидев на кухонном столе Макса, который настороженно наблюдал за их перепалкой.

— Ёж? — ошарашенно пробормотал Женёк. — Ты завел себя ежа-наркомана? А давай, проверим.

Прежде чем Максим успел понять что происходит, Женёк проскочил мимо него к кухонному столу и сграбастал Макса.

— Так что, берешь дозу за шесть тысяч, Мак?

— Не делай этого, Женёк, — прошептал белыми от бешенства губами Максим.

— То есть ты не готов отдать за любимую скотинку восемь тысяч?

Максим чувствовал, как ярость его переполняет и одновременно увидел, как мерцание поверх колючек Макса усиливается, а его тело сворачивается в колючий шар.

— Я даю тебе последний шанс, Женёк, — прохрипел он незнакомым ломающимся голосом. — Проваливай. И знай, что того дрона перехватили мы с ним.

Глаза Женька расширились, а потом сузились.

— Ну значит, не договорились. — И мощным движением отправил Макса в открытую форточку.

Точнее попытался. Максим, который сейчас чувствовал Макса как себя, отправил разряд, от чего Женька скрутило судорогой, и вместо броска Макс скатился с его руки на пол и остановился на расстоянии метра.

— Ах ты, — начал Женёк, и вдруг слова у него застряли в горле.

Напротив него стояли в одинокой позе двое, и он почувствовал липкий первобытный страх, читая одно и то же выражение в их горящих красных глаз. Он издал какой сдавленный всхлип и ноги сами понесли его к незакрытой двери. За спиной он чувствовал слаженное движение ног и лап, от чего какое-то верещание рвалось из его горла, и когда перед ним возникла какая-то преграда, он без раздумья перескочил ее и понесся в безбрежную сорокоэтажную пустоту….

… Максим остановился на балконе аварийной лестницы, проследил за исчезающей внизу фигуркой визжащего Женька, переглянулся с Максом и отправился в квартиру…

… — Это дознаватель Краснова и участковый Чернов, откройте пожалуйста.

Дверь открыл парень с сонными и какими-то мертвыми глазами.

— Здравствуйте, — дознаватель скосила взгляд в телефон. — Максим..?

— Это я, — парень сомнамбулически кивнул головой.

— Можно войти?

— Пожалуйста…

Войдя в крохотную квартирку-студию, полицейские быстро огляделись.

— Итак, Максим, вы знаете почему мы здесь?

Парень вяло пожал плечами. Мол, от вас и узнаю.

— Вам знаком этот человек?

— Да. Это Женёк. Жил тут рядом, часто у лифта сталкивались.

— А вы слышали, что с ним случилось?

— Что?

— Разбился, упав с балкона.

Меланхоличное пожатие плечами. Мол, с кем не бывает.

— Вас это не удивляет?

Вновь пожатие плечами.

— Вы с ним общались в последнее время?

— Пару дней назад он предложил мне купить один редкий препарат по завышенной цене.

— А вы купили?

— Зачем? Мне и так его на работе выдают.

— А о какой сумме идет речь?

— Пять тысяч.

— Ого! И что за препарат?

— “Нейротокс”.

— У вас зависимость?

— Нет. У него, для снятия нейростресса. — Парень кивнул в сторону головой.

— У кого?

Парень не пошевелился, но как-то странно блеснул глазами. И из под кровати выбрался здоровенный ёж и недобро сверкнул глазами.

— Как интересно… Вы работаете?

— Да. ГФУП “Объект-17”, оператор.

— А что это…

Краснова почувствовала прикосновение к плечу руки участкового, мельком глянула ему в лицо, и пробормотала:

— Спасибо за помощь, гражданин… То есть вы считаете, что у него были какие-то проблемы?

— А у кого их нет? — парень равнодушно глянул на дознавательницу. — Тем более материальных…

***

— Ты что себе позволяешь? — накинулась Краснова на участкового, когда они покинули квартиру. — Чего лезешь в не свое дело? Я же чувствую, что парень темнит!

Участковый показал пальцами вниз по лестнице. Когда они спустились вниз на этаж, то тихо заговорил.

— Не чувствуешь, раз лезешь не в свое дело. Ты не знаешь что такое “Объект-17”? И кто такой оператор?

— И кто это?

— Я думаю, что это уже не совсем человек.

Краснова остановилась.

— Поясни.

— Я тоже когда-то служил на “Объекте-17”. Был кинологом… Оператором собаки. Тогда это еще все начиналось, технологии только обкатывались… И однажды моя Матильда погибла, и я ушел. Не мог смотреть даже на другую собаку. Но даже той крохи взаимодействия мне хватило, чтобы навсегда уяснить, как собака смотрит на мир, как она его воспринимает, и как относится к людям… И сейчас могу взять след на улице не хуже какой-нибудь болонки… А парень… Ты видела глаза его ежа? Они смотрят вместе. Это уже другой уровень. А что они там сейчас пихают в этих зверушек, по слухам лучше и не знать. Наверняка какая-то защитная сеть, железы секреции с нейротоксинами, усиленные электрочелюсти, способные перекусить титановый пруток, усиленное восприятие во всех диапазонах… И если он этого Женька угробил, то мы не только об этом не узнаем, но и сами станем мишенями. Так что пойдем по другим квартирам, а про эту — забудь.

— Бред, — зло усмехнулась Краснова. — Нафига нужны эти ежи, дрон прекрасно справится с любой задачей.

Чернов как-то по особому пожал плечами, чем напомнил Красновой Максима.

— Верно. Но дроны ограничены своей программой в оценке ситуации. А тут двухконтурная система: мозг ежа и мозг человека… И это еще цветочки, программа разрабатывается под патронажем военных.

Он спустился на пару ступенек и посмотрел на Краснову:

— Ходили слухи, что есть и “Объект-16”. Там дроны в связке с человеком. Но там после пары миссий получаются такие психи, которых с Объекта и не выпускают. Что-то им настолько форматирует мозги, что они чуть-ли не машинным кодом общаться начинают… Пойдем.

***

над головой в вышине что-то есть но очень высоко

зато в стенах что-то змеится но это не опасно

недалеко есть еда но сегодня он сыт

а вот самки нет

хотя вот большая это тоже самка и она испытывала жгучее желание

но не к нему а к нему и не то желание а какое то другое

и еще сильнее оно в ней загорелось когда она вышла из коробки стояли под ней

как будто он их не почует и не услышит

он услышал и передал их звуке себе большому

тот передал чувство удовлетворения и безопасности

а от второго разило какой-то псиной

но он вел себя хорошо

хороший песик даже не пришлось его по носу бить шкурой

а сейчас бег

вдруг попадется запах самки