Чулан

1

Богдан сидел в этом кафе уже полтора часа, и собирался уходить, так и не дождавшись свою подругу. «Она всегда опаздывает, — подумал он, — но не на столько же!». И Богдан уже поднял руку, чтобы подозвать официанта, как в дверях стремительно нарисовалась Клавдия.

— Ой, извини, пожалуйста, — проворковала она, — встретила Лизку, так давно не виделись.

— Стоп, стоп, — прервал её Богдан, — дальше можешь не продолжать, мне и так всё понятно. Лизка, так Лизка. Мне, в общем-то, всё равно, кого ты там встретила, а мне уже пора уходить.

— Ну, Даня, посидим ещё немножко — страсть, как кофе хочется, всё в горле пересохло, и с молочком!

— Ладно, полчаса — это всё что я могу себе позволить, — примирительно проворчал Богдан, и подозвал официанта. Себе он тоже заказал чашечку кофе, и это была уже третья.

Все те слова, которые вертелись у него на языке, и которые он сгоряча хотел выплеснуть на Клавдию, он отправил по одному ему известному направлению, и просто промолчал. «Клава, она и есть Клава! Что с неё возьмёшь!» — подумал он, а вслух спросил:

— У тебя ко мне было что-то важное. Давай, выкладывай и побыстрее! И чтобы никаких там Лизок и Ларисок!

— Нууу, я не знаю, — протянула Клавдия, — с чего начать.

— Начинай с конца — так быстрее получится, — прервал её Богдан.

— Хорошо! — решилась она, — я завтра улетаю, только ты не пугайся. Все живы и здоровы. Это просто срочная командировка. Анна Петровна заболела, и послать больше некого. Это всего на неделю. Потом я вернусь, и мы с тобой поговорим.

— Так, так! С командировкой мне понятно, а вот про что ты хотела-таки поговорить мне совсем неясно.

— Это долгий разговор, и я пока к нему не готова, так что отложим на потом.

— То, что ты лучший в мире откладыватель проблем на потом, я прекрасно уяснил за прошедшие два года, так что можешь не продолжать.

Клавдия надула губки и сделала обиженный вид. Этим искусством она владела в совершенстве. Богдан, конечно же, знал это, но, как и всегда, повёлся. Он похлопал Клавдию по плечу, погладил по щеке и подмигнул. Та на глазах оттаяла и приняла свой обычный, чуть-чуть насмешливый вид.

Они выпили свой кофе, поговорили обо всяких пустяках, и стали прощаться. Богдан торопился на важную встречу, а Клава на очередную пробежку по магазинам. Он неловко поцеловал подругу в щёчку, немного промахнулся и чмокнул её в ухо! Клавдия передёрнула плечами и попала Богдану по носу. Они рассмеялись над своей неловкостью, и разбежались в разные стороны.

2

«Вот так всегда! — подумал Богдан, — разговоры ни о чём, а главное и важное — на потом, прям какое-то сплошное маньяно!»

Он удачно провёл рабочую встречу и сейчас возвращался к себе домой. Клава обещала забежать вечером, чтобы попрощаться и оставить на время свою кошечку, которую Богдан по первости переносил с большим трудом. Лишние заботы его напрягали, и вносили беспорядок в размеренный ритм его жизни. «Но неделя — это же не месяц, как было в прошлый раз, — трезво рассудил он, соглашаясь на это неудобство, — как-нибудь перетерплю!»

На самом деле к этой котейке он успел привязаться. Она была покладиста, спать ему не мешала, предлагаемый ей корм ела исправно, да и в основном проводила время в лёгкой дрёме. Отзывалась она на оклик: «Эй, ты! Куда запропастилась, милая!», или на шорох, насыпаемого в кормушку корма. Иногда, она забиралась к Богдану на колени и тихо лежала там, согревая его своим теплом, и оставляя на его джинсах белые ворсинки своей шёрстки.

Зазвонил домофон. Богдан глянул на часы — была уже половина девятого. «Как всегда вовремя, — подумал он, — а ведь обещала пораньше прийти!» Он открыл дверь, привычно поцеловал Клаву в щёчку и принял у неё из рук переноску с котейкой, Клава остановилась у порога и, похоже, не собиралась проходить в комнату.

— И что ты тут застряла? — спросил Богдан, выпуская котейку на свободу.

— Понимаешь, Даня, я на минутку. У меня там ещё ничего не собрано, да и Лизка обещала забежать. Так что я, наверное, уже пойду.

— Опять эта Лизка! Вы же сегодня уже виделись! Что? Не наболтались? Да, да, понимаю! Лизка — это святое, её не трогать! Ладно уж — беги! Переживу ещё один одинокий вечер.

— Ты же не один, вот и котейка у тебя! — усмехнулась Клавдия, скрываясь за дверью.

— Да, да — она отличный собеседник и терпеливый слушатель, и ничего не просит, кроме корма! — сказал Богдан, придерживая дверь.

— Ах, да! Корм я забыла прихватить. Купишь сам — ты же знаешь, какой надо! — и Клавдия лихо поскакала вниз по ступенькам.

— Напиши, когда доберёшься до места, — только и успел крикнуть ей вслед Богдан. Ответа он не дождался.

3

Богдан сидел в кресле перед журнальным столиком, на котором покоился его рабочий ноутбук. На его коленках тихо посапывала котейка. У него в шкафу отыскались остатки сухого корма, так что бежать в магазин не пришлось.

С работой на сегодня было покончено, и Богдан попытался немного разобраться со своими мыслями. «Что-то в Клавдии поменялось за последнее время, — думал он, — она почти у меня не бывает, разговоры какие-то отрывочные, да и витает она где-то совсем в других краях!»

Никаких долгосрочных обязательств у них с Клавой не было. Они часто встречались, некоторое время жили вместе, надоедали друг другу, разбегались на какое-то время. А потом опять начинали встречаться. Богдан до последнего времени был уверен, что у Клавдии кроме него никого нет (не считая подружек, естественно). А сам он был достаточно занят на работе, чтобы искать какие-нибудь приключения на стороне, да и не был охоч до этого.

Со старыми друзьями он, конечно же, встречался, но не очень часто. Такая жизнь его вполне устраивала на данном этапе, а долгосрочные планы он пока не строил.

— Как там твоя Клава поживает? — спрашивали его друганы, — не нашла ещё себе приличного парня? Такие девушки на дороге не валяются, совсем ты её не ценишь. Смотри, приберёт её кто-нибудь к рукам — оглянуться не успеешь.

— Буду за неё только рад, — отмахивался Богдан, — вы же знаете, что семейная жизнь — это не моя стезя.

— Работай, работай! Часики-то тикают, так и останешься бобылём.

— Может в этом и есть мой кайф! — отвечал Богдан.

— Ну, как знаешь, мы тебя предупредили!

Богдан беззлобно посылал друзей по всё тому же одному ему известному адресу и успокаивался. Был он по природе отходчив, и зла ни на кого не держал. Всё зло уходило туда, куда он его непременно отправлял.

4

Началась эта история давным-давно — ещё в глубоком детстве. Они жили тогда в коммунальной квартире в старом доме, ещё довоенной постройки. Был там длинный коридор, и всего одно небольшое окошко, с видом на колодец внутреннего дворика. Потому в коридоре было обычно мрачновато. И ещё там была небольшая кладовка, или, как её называли — чулан. Он запирался на ключ, и открывался лишь изредка.

Детям строго настрого было запрещено даже заглядывать туда. И оттого у них в головах рождались всякие немыслимые фантазии о тех необычных вещах (или сокровищах), которые там должны храниться. Богдану было тогда лет пять, и он частенько проходя мимо, припадал к замочной скважине, пытаясь разглядеть то, что находилось внутри. Но в чулане было темно, и таинственно.

Дверь в этот чулан открывалась внутрь, возможно, для того, чтобы не перегораживать и без того узкий коридор. Так что даже если кто-то заходил в чулан, то можно был увидеть лишь полки и какие-то разномастные коробки на них.

И вот однажды, соседка отвлеклась на телефонный звонок, а потом заторопилась куда-то, и дверь в чулан осталась незапертой. В квартире в это время почти никого не было, так что Богдан решился, и смело ринулся в чулан, повинуясь неутолённому любопытству. Дверь он прикрыл, оставив узкую щёлочку, через которую едва проникал свет из коридора.

Богдан с восторгом заглядывал в коробки, до которых мог дотянуться. И чего там только не было. Это оказался настоящий склад пиратских сокровищ. Богдан нацепил на голову какую-то старую шляпу с полями, а в руки схватил попавшийся на глаза прутик. Он стал размахивать им, отбиваясь от врагов. В этот момент он задел старые двери, стоящие у боковой стенки. Они не были закреплены, и повалились прямо на него. Богдан успел присесть, так что его голова не пострадала. А двери стали над ним наискосок, опёршись на полки.

И при этом дверь в чулан захлопнулась, и Богдан оказался в узком пространстве на корточках и в полной темноте. Поначалу он даже не испугался, игра в пиратов продолжалась. Он попытался поднять дверь, но это оказалось ему не по силам. Выхода не было. И тогда он испугался не на шутку. Даже не тому, что не может выбраться наружу, а тому, как его будут ругать и наказывать.

5

С того памятного дня прошло уже лет тридцать, но то ощущение потерянности и безнадёжности своего положения навсегда остались с Богданом. Осталась и боязнь замкнутых пространств, и невозможность садиться за стол спиной к двери. Ему в такие моменты чудилось, что дверь может закрыться, и он не сможет выбраться наружу. Ему надо было постоянно видеть эту проклятую дверь.

Со временем Богдан нашёл рациональное применение этому чулану из его детства. Поначалу он стал отправлять туда весь негатив, который встречался ему по жизни. Это была его маленькая тайна. Окружающие видели беззлобного приветливого мальчугана, всегда весёлого и отзывчивого. И никто не знал, что по ночам к нему приходит образ того злосчастного чулана с запертой изнутри дверью, и весь тот ужас возвращался к нему.

Прошло время, и те старые сны уже не пугали его, а даже вызывали улыбку. И когда ему хотелось встряхнуться и немного пощекотать себе нервы, он мысленно заходил в ту каморку, и доставал из какой-нибудь коробки какой-нибудь тёмный эпизод из своей жизни, и пытался понять, как с ним такое могло приключиться. А потом он говорил себе: «Не сейчас, что-то там не заладилось, но ведь как-то я разрулил тогда ситуацию!» И он ставил ту коробку на место, чтобы долго-долго про неё не вспоминать.

Но вот сегодня вечером у него на душе было неспокойно. Мыслями он всё время возвращался к происшествию, которое произошло с ним по дороге с работы. Он зашёл тогда в автобус, заполненный больше чем наполовину. Сидячих мест не было, да и стояли в проходе довольно плотно. Он стал продвигаться к центральной площадке, где вроде бы было посвободнее, машинально разглядывая сидящих пассажиров.

Его взгляд на какое-то мгновение задержался на девушке, сидящей около самого прохода. А вот она его узнала. На её лице уже промелькнуло выражение симпатии и желание тепло поприветствовать старого знакомого. Богдан почувствовал это тепло и доброжелательность с её стороны, но узнавания в себе не обнаружил. Это была совершенно незнакомая ему девушка, которую он наверняка видел впервые. Он заметил, как в её лице погасла радость встречи, а глаза наполнились слезами. «Зачем ты так со мной?» — прошептала она, а потом резко поднялась со своего места и направилась к выходу, задев Богдана плечом.

Богдан тоже хотел выйти за ней следом, но замешкался. Двери закрылись, и автобус двинулся дальше. Он ещё успел разглядеть на тротуаре силуэт девушки, которая шла, опустив голову, плечи её вздрагивали.

6

Снова и снова перед глазами Богдана возникала эта картина, и он не мог ничего с этим поделать. «Кто же ты такая? — раз за разом спрашивал он себя, — какой сигнал из прошлой жизни ты мне посылаешь?» Но его память не давала ему никаких подсказок. В голове была звенящая пустота.

И тогда он отправился в чулан, и отыскал там коробку, на которой было написано: «Открывать только в случае крайней необходимости. Содержимое может повредить твоему психическому здоровью!!!» Написано это было им собственноручно, а три восклицательных знака говорили о серьёзности предупреждения.

Богдан раздумывал не слишком долго, так как другого выхода из ситуации просто не видел. Либо ответ был в этой коробке, либо его вообще не существовало. Он мысленно отбросил в сторону крышку и перевернул коробку кверху дном.

И… ничего не произошло. Ровным счётом ничего. Коробка была пуста! Хотя не совсем. Богдан встряхнул её ещё раз, и на стол выпал чистый листок папиросной бумаги. Он расправил его ладонью и подышал в самую середину. Появилась еле заметная надпись: «Оставь это, не береди старые раны! Ты не в силах ничего изменить и исправить!» Он подождал ещё немного, и разглядел внизу ещё одну надпись: «Ну, если ты такой упёртый, то подробности в к. 27, но я тебя предупреждал!»

Богдан отыскал мысленным взглядом коробку под номером 27. Она была совсем небольшая и неприметная. Именно такой он и ожидал её увидеть. Из коробки выпало несколько фотографий и парочка писем, и Богдан вспомнил всё до мельчайших подробностей.

«Этого не может быть, — прошептал Богдан, — как же так? Я потерял тогда тебя навсегда! А ты вернулась ниоткуда. Это какое-то наваждение! Ошибка! Там не было моей вины! А запрятал я тебя сюда, потому что мне было слишком больно, просто невыносимо!»

Богдан забросил фотографии в коробку, закрыл крышку и отправил на дальнюю полку. Теперь это уже было ему ни к чему. Всё вернулось назад. И ему стало ещё больнее, чем тогда.

7

«Как же так? Какое-то наваждение! Откуда ты появилась? — задавал он себе вопросы, на которые не было ответов, — ведь ты тогда исчезла, исчезла навсегда!»

Её звали Алёна. И Богдан любил напевать: «Алёна, Алёна, Алёна — какое красивое имя!» Это был стремительный роман. Такое было с ним впервые. Случайная встреча, обоюдная симпатия. И понеслось. Каждую свободную минуту они проводили вместе, наслаждались общением. Им было хорошо и на шумных тусовках, и когда они уединялись в каком-нибудь укромном уголке. Они могли часами бродить взявшись за руки и молчать — им не нужны были слова, они и так прекрасно понимали друг друга.

Всё шло своим чередом. Они переговорили обо всём на свете, знали друг про друга все мелкие секретики, все страхи и неясности были погашены в самом зачатии. Казалось, что нет никаких препятствий к их окончательному и бесповоротному сближению. Богдан познакомил Алёну со своими родителями и братьями, и почувствовал безусловное одобрение с их стороны.

Уже был назначен день свадьбы, куплены обручальные кольца. На подходе были свадебные наряды. Оставалось несколько дней до этого знаменательного события. Вечер они провели вместе, строили планы, обсуждали детали предстоящего мероприятия, просто болтали. Договорились встретиться утром.

А утром Богдану передали записку, написанную знакомым почерком и, как видно, второпях. В ней было всего несколько слов:

«Богдан, прости! Нам не суждено быть вместе, и тут нет ни твоей, ни моей вины. Так сошлись звёзды. Я должна срочно уехать. Не ищи меня. Пойми и прости! Люблю тебя, навсегда твоя, Алёнка».

Богдан ждал неделю, месяц, год. А потом собрал в коробку все фотографии, письма и свои воспоминания, и отправил в чулан на самую дальнюю полку.

И вот всё вернулось к нему назад, и он совершенно не знал, что ему теперь делать.

Май 2024 года