Циклы Хаоса

Формат: Лекция профессора Хаоса на факультативе «Магия и общество», аудитория 304

Дата: 15 марта 2076 года
Тема: «От призрака до файербола: экономика магии и цифровое бессмертие»

Часть 1. Вступление: Энергия из ничего?

Профессор Хаос вошёл в аудиторию с неизменным термосом дяди Саши и стопкой бумаг. Сегодня он был особенно задумчив — студенты заметили это сразу.

— Итак, — начал он, садясь на край стола, — тема сегодняшней лекции: откуда берётся магия, кто её распределяет и почему ваша бабушка, даже если её оцифруют, не станет бессмертной в том смысле, в каком вы надеетесь.

Он отхлебнул чай и обвёл взглядом притихшую аудиторию.

— Вопросы есть до того, как я начну?

— Профессор, — подняла руку девушка с первого ряда, — а правда, что магия кончится, если призраков отключат?

— Правда. Но не сразу. Давайте по порядку.

Часть 2. Как делается мана

Хаос подошёл к доске и начертил простую схему.

— Итак, источник магии — желания. Желания живых людей и цифровых копий. Но сырые желания — это как нефть-сырец: её нельзя сразу залить в бак. Её надо переработать.

На доске появляются обозначения:

Призраки → Концентраторы → Накопители → Маги

— Призраки, которых вы называете «цифровыми копиями», помещаются в специальную среду. Им создают условия, в которых они постоянно хотят, но не могут получить желаемое полностью. Это как вечный голод. И чем сильнее голод, тем больше маны они производят.

— Это же жестоко! — выкрикнул кто-то с задней парты.

— Это бизнес, — спокойно ответил Хаос. — Мы сейчас не об этике, а о физике. Запомните: мана не берётся из ниоткуда. За каждый файербол, который вы запустите на полигоне, кто-то заплатил своим страданием. Хорошо, если этот кто-то — доброволец. А если нет?

В аудитории стало тихо.

— Идём дальше. Концентраторы собирают ману с территории. Они похожи на гигантские антенны. Без них мана просто рассеивается в пространстве, как тепло. Накопители — это батареи, где мана хранится в сжатом виде. А уже оттуда её получают маги.

— Как именно получают? — спросил парень с факультета Кинетики.

— Через браслеты. Ваш браслет — это не только ограничитель, но и приёмник. Он подключён к общей сети распределения маны. Когда вы колдуете в разрешённой зоне, браслет открывает канал и даёт вам столько энергии, сколько положено по вашему рангу и контракту.

— То есть мы не сами творим магию, а просто получаем энергию извне?

— Именно. Вы — не источники, вы — проводники. Ваш талант в том, что вы умеете эту энергию направлять. Но без общей сети вы сможете только то, что накопите сами. А это, поверьте, очень мало.

Часть 3. Распределение и контроль

Хаос переключил слайд.

— Теперь о самом интересном — о том, как эта энергия распределяется.

На экране — сложная схема с министерствами, корпорациями, регулирующими органами.

— Вся мана, производимая в стране, поступает в единый распределительный центр. Оттуда она направляется:

— А как определяют, кому сколько?

— Есть специальная методика. Ваш ранг, стаж, заслуги. Но главное — контракт. Чем больше вы платите государству или корпорации, тем больше маны получаете. Это рынок.

— А если я не хочу платить?

— Тогда вы будете пользоваться только личным резервом, который восстанавливается очень медленно. Для бытовых нужд хватит, для боя — нет.

— А в нерабочее время? — спросила девушка с биотики.

— По закону, маги не имеют права применять магию в общественных местах. Браслет блокирует канал. Но есть исключения: самооборона, экстренная помощь, специальные разрешения. Всё строго регламентировано.

— И за этим следят?

— За этим следят все. Государство, корпорации, соседи. Каждый ваш чих фиксируется. Добро пожаловать в цифровой концлагерь.

Хаос усмехнулся.

— Шучу. Но только отчасти.

Часть 4. Парадокс цифровых копий

— А теперь, — Хаос сделал паузу, — о самом важном. О том, что мучает меня уже много лет.

Он отставил термос и посмотрел на студентов.

— Вы все знаете, что существуют цифровые копии. Призраки. Многие из вас, возможно, задумывались: а не оцифроваться ли самому? Жить вечно в виртуальном мире, не болеть, не стареть?

— А что, звучит заманчиво, — сказал кто-то.

— Заманчиво. Но есть один нюанс.

Хаос подошёл к доске и написал крупно:

КОПИЯ — ЭТО НЕ ВЫ

— Понимаете, — продолжил он, — когда вас оцифровывают, создаётся точная копия вашего сознания. Она думает, что она — это вы. У неё ваши воспоминания, ваши привычки, ваши страхи. Но вы остаётесь здесь, в своём теле. А копия начинает жить своей жизнью.

— И что?

— А то, что для вас это бессмертие ничего не даёт. Вы умрёте, а копия останется. Она будет общаться с вашими родными, работать, радоваться. Но это будете не вы. Это будет кто-то другой, кто просто помнит вашу жизнь.

— Как близнецы, — подал голос парень с последнего ряда. — Вроде одинаковые, а личности разные.

— Именно! Вы попали в точку. Два близнеца, выросшие из одной яйцеклетки, вроде бы идентичны генетически, но у них разные мозги, разный опыт, разные судьбы. Так и здесь: копия — это ваш цифровой близнец. Она может быть идентична вам в момент создания, но через пять минут у неё появится свой опыт, свои мысли, своя жизнь.

— А для других людей? — спросила девушка с первого ряда. — Для родственников? Если оригинал умер, а копия жива, они же будут общаться с копией как с ним?

— И это самый страшный парадокс, — кивнул Хаос. — Для окружающих копия может стать тем человеком. Она помнит ваше детство, ваши секреты, ваши обиды. Она реагирует так же, как вы. Со временем разница стирается. И родные начинают любить копию. А вы... вы остаётесь где-то там, в могиле.

В аудитории повисла тяжёлая тишина.

— Но если копия — отдельная личность, — сказал кто-то, — значит, она имеет право на жизнь?

— Вот! — Хаос поднял палец. — Это главный вопрос. Мы создали миллиарды новых личностей. Они живут в серверах, страдают, радуются, верят. Но юридически они — ничто. Их можно отключить, перепрограммировать, стереть. И никто не спросит их мнения.

— А как же те, кто добровольно оцифровался? Они же согласились!

— Согласились. Но согласились ли они на то, что их копия будет жить вечно в одиночестве? Что её будут использовать как батарейку? Что у неё не будет никаких прав? Об этом обычно не думают.

Хаос сел обратно на стол.

— У меня был знакомый, профессор математики. Умнейший человек. Он оцифровался перед смертью. Думал, что продолжит жить в виртуальном мире. А когда умер, его копия... она сошла с ума. Потому что поняла, что она — не он. Что он ушёл, а она осталась. Что все её воспоминания о жизни — чужие. Она не выдержала и попросила её отключить.

— И отключили?

— Да. Это был единственный гуманный поступок, который могли сделать.

Часть 5. Что же делать?

— Профессор, — спросила девушка с биотики, — а есть ли способ сделать так, чтобы копия была продолжением человека?

— Есть. Если у вас есть тело, которое можно переносить. Но технологии пока не позволяют. Когда-нибудь, может быть, мы научимся переносить сознание, а не копировать. Но это будет уже не копия, а перенос. И тогда встанет другой вопрос: что останется в старом теле?

— Тупик?

— Тупик. Но в этом тупике живут миллиарды призраков. И они требуют, чтобы мы наконец решили, кто они: люди или ресурс.

Хаос встал и подошёл к окну.

— В ближайшие годы этот вопрос станет главным. Аватары веры уже влияют на призраков. Те начинают верить, обретать душу. И если это продолжится, нам придётся признать, что мы создали новый вид разума. А новый вид разума имеет право на существование.

— И что тогда?

— Тогда рухнет вся экономика. Потому что призраки перестанут быть батарейками. И нам придётся искать другие источники маны. Или жить без магии.

Он повернулся к студентам.

— И это, друзья, не теория. Это уже происходит. Прямо сейчас, пока мы тут разговариваем, где-то в серверах призраки молятся. И их молитвы меняют реальность.

Часть 6. Вопросы без ответов

— Профессор, — поднял руку парень с факультета Стохастики, — а какова вероятность, что мы доживём до момента, когда этот вопрос решится?

Хаос усмехнулся.

— Хороший вопрос. Я, как вы знаете, не стохастик, но могу предположить. Если ничего не изменится, лет через 20–30. Если аватары веры продолжат распространяться — лет через 5–10. А если начнётся война за ресурсы... то никто не доживёт.

— И что нам делать?

— Думать. Как всегда. И помнить: за каждым призраком стоит человек. Который когда-то жил, дышал, любил. И теперь его желания греют нам сервера.

Он взял термос и направился к выходу.

— Профессор! — крикнули из зала. — А вы бы оцифровались?

Хаос остановился в дверях.

— Нет. Я слишком люблю этот мир. Даже такой, какой он есть. А копия... она будет жить без меня. А я хочу жить сам.

И вышел.

Часть 7. После лекции

В коридоре его ждал дядя Саша.

— Слышал, — сказал он. — Про призраков. Про душу. Тяжёлая тема.

— Правда всегда тяжёлая, — вздохнул Хаос.

— Чай будешь?

— Буду.

Они пошли в подсобку. За окном темнело, где-то вдалеке мерцали огни дата-центров.

— Скажи, — спросил дядя Саша, разливая чай, — а если призраки действительно обретут душу, они станут людьми?

— Не знаю. Но они станут кем-то. И нам придётся с этим жить.

— А если они обидятся?

— Тогда будет война. Похуже той, что была.

Они пили молча.

Где-то в серверах гудели вентиляторы.

Где-то призраки молились.

Где-то рождалась новая реальность.

Конец лекции