Цин Але. Императрица Поднебесной. Том 3

Когда в семье почтенного и всеми уважаемого магистра Цзиньши родилась старшая дочь, он не скрывал разочарования: мечты о сыне и будущем полководце империи были столь желаемыми долгие годы, но боги не услышали мольбы этого господина и подарили магистру красавицу дочь. Потому девочке дали мужское имя – Цзиньши Хуан. Магистр Цзиньши рассуждал здраво: когда впоследствии супруга подарит ему сыновей, дочь получит второе женское имя. Однако судьба явно шутила с этим амбициозным господином и партию в вейци он проиграл: с каждой попыткой в семье рождались девочки, и после пятой дочери дворцовый лекарь вынес печальный диагноз – больше родить ребенка дама Цзиньши не сможет. К тому времени Цзиньши Хуан уже вполне подросла и проявляла живой интерес к заклинательству и военному искусству, к удивлению отца и матери, девочка росла крепкой и сильной словно юноша, отец сетовал на богов, но вскоре все новые достижения дочери в обучении заставили магистра изменить мнение: барышня справлялась не то чтобы не хуже натренированного воина, а еще и лучше по всем показателям. Это был сильнейший воин в женском теле. В раннем возрасте у способной барышни открылся редкий заклинательский талант и Цзиньши Хуан определили благодаря связям отца в самую подающую надежды духовную школу Пик Ханьши: школа располагалась ближе всего к столице Ханьшань, так магистр Цзиньши мог спокойно исполнять свои обязанности при княжеском дворе и одновременно держать обучение дочери под контролем. Через год обучения у строгого Ши Хуанлуня у Цзиньши Хуан проявилось божественное оружие – огненные крылья. Оружие это было взращено из ее духовного ядра и не являлось подарком божеств, что было вдвойне ценно и значимо – представители всех духовных школ княжества засвидетельствовали почтение старейшине Ши, под руководством которого такое чудо произошло. Редкие заклинатели империи получали духовные огненные крылья, мощь этого артефакта была неоспоримой. Так Цзиньши Хуан стала лучшей и самой перспективной ученицей Пика Ханьши и с возрастом не получила второго женского имени. Все шло благополучно, княжеская семья благоволила ее отцу, барышня укрепляла духовные навыки и мечтала культивировать бессмертие все последующие годы под строгим надзором беспощадного старейшины Ши. А потом появилась Цин Але, как снег на вершине горы – сияющая, нежная и хрупкая, нуждающаяся в защите и в наставлении барышня. Эта княжна вмешалась в планы и незаметно одно за другим все сбилось и ушло по иному пути, сложились новые обстоятельства: теперь Цзиньши Хуан получила титул образцовой наставницы, обрела ученицу в лице непослушной цзюньчжу и волею судьбы покинула Северное княжество на черном драконе Инь Луне в компании злейшего врага чужого клана – наместника Не Нэя Южного царства. Мир перевернулся с ног на голову, словно перекатилась сфера Инь-Ян и теперь перед глазами была лишь темная ее половина. Что же предстояло дальше: сердце стойкой барышни болело, на ее руках была слабая девушка при смерти, обе они были во власти темного заклинателя Не. Цзиньши Хуан не могла применить духовное оружие и убить врага, ведь от него теперь зависело, сможет ли Цин Але выжить или погибнет.

Когда черный дракон, жесткая чешуя которого отливала антрацитом в закатных лучах, размеренно спланировал на изъеденную временем черепицу старого дворца, та хрустнула под его цепкими лапами и несколько осколков улетели вниз на землю, разбившись. Осмотревшись прозрачными прищуренными глазами (красный оттенок глаз был утерян после темных заклинаний наместника Не), Инь Лунь мягко спланировал на землю. С его могучих крыльев, затмивших багрянец неба, сорвался вихрь, взметнувший опавшие листья сливы в заброшенном саду. Наступил вечер: новая Хань-Ван-Це светилась издали огнями зажженных масляных фонарей: столицу Южного царства хорошо было видно с крыши старого запечатанного дворца, но внизу во внутреннем дворе было уже темно. Дворец, некогда блиставший золотом и лазурью, был поглощен тенями, охраняемый высокими стенами с выцветшими фресками полуящеров-полудраконов, фениксов и небесных божеств, теперь казался почти неразличимыми в сумерках. В теплом вечернем воздухе витал запах старых свитков и чернил, а возможно Цзиньши Хуан просто показалось с непривычки. Этот дворец стал отчужденным после смерти императора Ци Му в годы раскола небес при Великом бедствии – в тот злополучный момент империя раскололась пополам, утратив древний военный артефакт – лазурную военную печать, дающую ей силу и мощь.

Теперь же старый дворец встретил в своих чертогах два утерянных ранее осколка – словно само время сформировало петлю и обернулось вспять. Цин Але, как разбитый вдребезги янский осколок лазурной печати, не открывала глаз. Черная сакура Инхуа, раскидавшая металлические ветви по внутреннему двору, размеренно шелестела жесткой листвой на ветру. Вместе эти две части составляли единую печать, но сейчас, оказавшись столь близко друг от друга, они лишь тянулись каждый к своей половине.

Сакура Инхуа была скрыта от посторонних глаз высоким каменным забором, даже при том, что старая Хань-Ван-Це уже много лет была запечатана защитным заклинанием и никто не мог свободно попасть в этот дворец. Ветви черной Инхуа, словно тонкие руки тянулись в мольбе в темнеющее небо. Лепестки ее, цвета крыла черного дракона, казались бархатными в слабом свете луны. Они опадали на землю, словно капли черной крови, образуя под божественным деревом чернеющий в бликах ночи ковер. Красота сакуры была темной и отчужденной, как и красота едва сохранившей дыхание барышни на руках воина-феникса, своего учителя. В тот вечер, когда наместник Не подошел к умирающей барышне на ее руках, огненные крылья Цзиньши Хуан осветили пламенным светом темный двор заброшенного дворца.

– Не прикасайся к ней, держись подальше от моей ученицы! – голос воина-феникса казался глубоким и ясным, а взгляд ее черных глаз явно давал понять, что никаких шуток быть не может, и, если наместник решит приблизиться, его ждет неминуемая расплата.

– Барышня Цзиньши, – сухо хмыкнул Не Нэй и абрикосовые глаза его озарились легкой улыбкой. – Вы не в Ханьшани, вы в Хань-Ван-Це, вернитесь в реальность, – юноша сделал еще несколько шагов, сократив дистанцию.

Энергия пламени темного феникса задела наместника, прикоснувшись жаром к его ладоням, и тот непроизвольно остановился, нахмурившись и всматриваясь в лицо Цзиньши Хуан.

– Тебе сказано – не приближаться! – выдохнула воин-феникс.

Не Нэй тяжело вздохнул и покачал головой. Движения его казались медленными и расслабленными, что никак не соответствовало напряженной сцене, разыгравшейся в старом дворце.

– Образцовая наставница Цзиньши, вы столь юная еще и столь красивая барышня, выдающаяся ученица, слава о которой разлетелась по мертвой империи... В свои молодые годы вы уже приняли ученицу, столь доверчивую и неумелую, да еще и с осколком лазурной печати в крови. Какая же огромная ответственность все это время лежала на ваших плечах! Будет очень неловко, если барышня умрет на ваших руках, так и не получив исцеления, – мягко улыбнулся Не Нэй, отводя взгляд светлых глаз в сторону сакуры Инхуа; та лишь шумела листьями на звенящем ветру.

Цзиньши Хуан мрачно смотрела на юношу в темных военных одеждах, белоснежные волосы его раскидались по плечам, фигура его казалась крепкой, но ей было достоверно известно, что тот не являлся искусным воином. Мечом Не Нэй владел намного слабее, чем Цин Лин, и даже чем генералы Южного Царства. В противовес слабым местам своей военной тактики этот юноша достиг огромных успехов в темном заклинательстве. Когда втроем они пересекли границу стран, Не Нэй выставил первый духовный барьер: Цзиньши Хуан никогда не видела подобных барьеров, тот казался мощным и непробиваемым даже силами умелых старейшин. Определенно армии Цин Лина будет сложно пройти первую границу. Второй барьер Не Нэй предусмотрительно установил перед новой Хань-Ван-Це, и тот не уступал по силе первому. Воин-феникс прекрасно понимала, что теперь они с Цин Але оказались в полной изоляции от армии князя и попали в ловушку этого безумного правителя, что вынашивал темные планы в своих темных мыслях и явно не заботился о жизни цзюньчжу. Точнее заботился, но только сейчас на короткий период времени, пока тело ее являлось вместилищем янской части лазурной печати.

– Мы достигли сакуры Инхуа, что теперь? Цин Але исцелится около иньского древа? – мрачно задала вопрос Цзиньши Хуан, исподлобья глядя на наместника.

– Скажем так, смертельная опасность уже миновала, – Не Ней сделал рукой жест, провернув чуть обожженное аурой феникса запястье. – Теперь этот Не знает не понаслышке, насколько горяча прекрасная Цзиньши Хуан, – снова улыбнулся он. – Но не обольщайтесь, дорогая барышня, вы находитесь здесь около этого Не лишь потому, что связь учителя и ученицы слишком крепка и ее необходимо учесть при изъятии из тела цзюньчжу осколка янской печати. Будь это не так, я не взял бы вас с собой. Но раз уж вы здесь, не создавайте этому правителю проблем. Я спущу вам с рук ожог лишь единожды. Если вновь вы осмелитесь применить свои умения, то знайте, что и на ваши огненные крылья мы управу здесь отыщем, и ваша ученица тоже может пострадать от ваших необдуманных действий. Вы не глупы, барышня Цзиньши, тщательно обдумайте свое новое положение. Чем благоразумнее вы будете себя вести, тем проще вам покажется пребывание в старой столице. Сейчас ваша задача помочь ученице восстановиться и не мешать этому правителю ее исцелить. Пока что барышня нужна мне живой.

– Что вы намерены делать? – сухо спросила Цзиньши Хуан.

Не Нэй подошел близко к черной сакуре и раскрыл ладони бледных рук, энергия древа начала перетекать через мощный ствол в его ладони. Это казалось невозможным – столь легко брать божественную энергию осколка печати, что та не сопротивлялась и не отторгала захватчика. Сердце Цзиньши Хуан сжалось в болезненный комок, бледная девушка на ее руках со следами алой крови на губах не приходила в сознание, дыхание ее было слабым, и аура почти полностью погасла. Глядя на молодого заклинателя, чьи белые волосы, словно нити лунного света, так контрастировали с черным шелковым одеянием, барышня не могла оторвать взгляда.

Вечерний ветер шевелил бархатные лепестки и те осыпались на плечи наместника. Прикрыв абрикосовые глаза, заклинатель протянул руки к ветвям – от его ладоней тянулись тонкие черные и светящиеся нити, впиваясь в непробиваемую кору дерева, которую не мог повредить ни меч, ни какое-то иное оружие, даже оружие божественного происхождения. Древняя иньская энергия сакуры хлынула темным потоком в тело человека, что вбирал ее жадно и нескончаемо.

Иньская энергия наполняла Не Нэй нечеловеческой силой темного демона. Воздух вокруг пришел в движение, из вечерней травы поднимались мелкие светлячки, устремляясь ввысь к ветвям древа и создавая мерцающую пеструю картину. По бледному лицу Не Нэя пробежала тень, свидетельствуя о могуществе, что он испил; заклинатель открыл глаза и поправил одеяние, мягко улыбнувшись. После недолгой паузы он подошел почти вплотную к Цзиньши Хуан, и чуть склонив голову, задал вопрос:

– Барышня, теперь вы позволите этому наместнику исцелить вашу слабую ученицу?

С этими словами он осторожно взял Цин Але на руки и отнес в гостевой павильон дворца на белоснежную кровать с прозрачным пологом. По иронии над павильоном висела наполовину стершаяся табличка, но название хорошо читалось: Лен Фэнже*, что означало – павильон холодного феникса. Цзиньши Хуан ничего не оставалось кроме как идти вслед за этим человеком. Происходящее ей не нравилось, но в данный момент на кону была жизнь Цин Але и в первую очередь следовало спасти ее от гибели, любой ценой и любым способом. Будь то божественная или демоническая энергия, главное вернуть ее ученицу в чувства.

Не Нэй влил поток иньской энергии и меридианы Цин Але, ресницы барышни дрогнули, и та пошевелила пальцами рук. Иньская энергия переплеталась с энергией ян в теле девушки, медленно и верно восстанавливая поврежденные меридианы. В заброшенном на долгие годы павильоне запечатанного дворца оказалось чисто – к приезду гостей здесь явно готовились и слугам было дано указание прибрать покои. Но старые атрибуты и занавеси не сменили на новые, убранство холодного дворца выдавало давность его пустоты, много лет старая Хань-Ван-Це стояла запечатанной и обычным людям не разрешалось проникать внутрь. Сейчас среди обветшалых шелков на низком ложе кровати лежала девушка, чье дыхание было едва уловимым. Ее бледное лицо, словно отлитое из воска, было болезненным. Однако в следующий момент воздух павильона наполнился иньской энергией Инхуа и та вошла в тело барышни полноценным потоком. Цин Але резко вздохнула, ее веки дрогнули и открылись, явив миру глаза, наполненные лазурным сиянием.

– Цзюньчжу, вы впечатляюще светитесь, – воодушевленно произнес Не Нэй, – надеюсь это связано со встречей с этим наместником. Знаю, как вы скучали и много думали обо мне. И вот наша встреча осуществилась – это ли не чудо?

Девушка еще не в силах была оценить обстановку и только медленно огляделась. Не Нэй убрал легким движением руки золотые волосы с лица Цин Але и всмотрелся в ее лицо:

– Что ж, уже лучше, по крайней мере вы больше не умираете, было бы досадно потерять вас вот так. Вы еще послужите своей благой цели.

– Господин Не? – тихим голосом произнесла Цин Але. – Как вы здесь оказались, что происходит? Учитель?

Цзиньши Хуан подошла близко и села на край кровати, взяв девушку за руку.

– Ты очнулась, теперь все будет хорошо, милая, – ласково сказала она ученице. – Самое главное, что ты жива, а все остальное мы решим с наместником Не.

– Несомненно, – улыбнулся Не Нэй и склонил голову. – А вы, барышня Цзиньши, могли бы и поблагодарить этого правителя за спасение вашей ученицы, а не смотреть диким зверем. Надеюсь, вы усвоили то, что было сказано вам ранее. Ведите себя благоразумно, и я позволю вам остаться около вашей ученицы на какое-то время.

– Где мы и что происходит? – спросила Цин Але, сделав попытку подняться, тело ее еще было слабым, но силы возвращались стремительно. Следы крови на ее ученическом платье засохли, и одежда имела неаккуратный вид.

– Цзюньчжу, вы можете остаться в этом старом дворце на период восстановления ваших сил, а дальше ваша задача вместе с этим наместником воссоединить лазурную печать с помочью древа Инхуа и сил Синей Бездны.

Сердце Цин Але болезненно отозвалось. Осмотревшись, она осознала пугающую истину: атмосфера вокруг нее и подавленное состояние Цзиньши Хуан, и тем более приподнятое настроение Не Нэя, все это говорило лишь об одном – каким-то образом они покинули Северное княжество и оказались в Южном царстве. Вероятно, ее, Цин Але, ранения способствовали тому, что ни Цин Лин, ни Цин Бэй, ни Цзиньши Хуан не смогли воспрепятствовать отъезду. Получается, она снова всех подвела и поставила под удар любимого человека – своего жениха. Из-за недопонимания она обвинила его в измене, не разобравшись в причинах его действий и теперь осколок печати в ее теле вышел из-под контроля, повредив энергию ци в ее теле и меридианы.

– У вас будет все, что необходимо, несколько слуг прибудут с утра, отдыхайте и восстанавливайте силы, на столе свиток с приказом о присвоении вам титула командорской принцессы**, еду и одежду вам доставят. Ах да, не думайте использовать вашу божественную шпильку: установленный барьер над Хань-Ван-Це полностью блокирует ее силы, она бесполезна и лишь замедлит ваше восстановление. Не препятствуйте своему исцелению и слушайтесь этого наместника, так вам самой будет проще жить в Южном царстве. Помните, я обещал отвести вас на прогулку? Скоро мы непременно это осуществим!

Когда Не Нэй ушел некоторое время барышни провели молча. Теперь Цин Але лучше могла рассмотреть устройство дворца. Павильон был убран и чист, хоть и сохранял при этом отпечаток старой империи. Фрески полуящера-полудракона были выгравированы на всех стенах. Ян-Инь Цзы, то самое божественное существо, что когда-то в прошлом породило из своей сущности двух драконов близнецов: черного Иль Луня и белого Ян Луня. На старомодном стеллаже расположились ящики со древними книгами, свитки с каллиграфией и вышивкой, а на резных подставках стояли нефритовые статуэтки с бронзовой курильницей, в которой еще остались травы для вхождения в медитацию и другие формации. Темное дерево пола, отполированное до блеска, отражало мягкий свет, льющийся из бумажных фонарей. Мебель прошлых десятилетий была расставлена вдоль стен, оставляя центра зала просторным. За ширмой в соседней комнате стояла небольшая купальня. Несмотря на то, что зал нельзя было назвать роскошным, в нем словно хранился дух прежней империи, когда артефакт был един, а император жив, когда в старой столице принимались важные решения для судеб народа.

Из внутреннего кармана ученического халата выкатился белый дракон Ян Лунь, теперь размером он был с девичью ладонь и это обстоятельство порядком злило божественного дракона. А также то, что приходилось молчать, чтобы не выдать своего присутствия. Вслед за Ян Лунем неуклюже выкатился такой же маленький баран Хунхэ, он запрыгнул на прикроватный столик, окинул обстановку непонимающими прозрачными глазами и неуверенно выдал не то вопрос, не то удивление:

– Хун? Хун? Хун?

– Закрой, пожалуйста, свой бараний рот, – выругался дракон, расправив маленькие крылья, после нескольких попыток он смог взлететь и сразу же облетел весь павильон по кругу. – Этот Ян ожидал разного развития событий, но, чтобы вот так! Тьфу!

– Господин Ян! – голос Цин Але прозвучал бодрее и живее. – Вы тоже последовали за этой цзюньчжу, как и учитель, как и мой верный Хунхэ.

– Не стоит сравнивать этого Яна с бараном, – обиженно прохрипел дракон и тут же сменил тему, – Цин Але, как ты себя чувствуешь? Иньская сакура исцелила твои меридианы, но требуется время, чтобы ты полностью восстановила энергию ци.

– Мне намного лучше, – ответила барышня, и, превозмогая слабость тела, встала прошлась по залу. – Все не так уж плохо, – вздохнула она, – понимаю, что снова навлекла на всех вас неприятности. И Цин Лин, и Бэй, вероятно, места себя не находят, но мы здесь втроем и непременно найдем выход из этого лабиринта.

– На сей раз все очень скверно, барышня, – пролетев еще круг, спланировал на столик белый дракон. – Чтобы дать тебе преимущество, этот Ян влил всю свою энергию ци в твои меридианы, несмотря на божественную силу, мне потребуется значительное время на восстановление. А до тех пор Не Нэю лучше не знать о моем присутствии. Лучше один дракон без мозгов на дворцовом дворе, чем два таких дракона...

– Как много времени вам, господин Ян, требуется, чтобы восстановить баланс сил? – спросила Цзиньши Хуан.

Ян Лунь вздохнул и выпустил тонкие лепестки белесого пара из маленьких ноздрей.

– Не могу сказать точно, этот Ян впервые слил всю свою силу без остатка. Может, восстановление займет неделю, может, месяц, может год...

Цзиньши Хуан вздохнула тяжело и протерла уставшие глаза.

– Над Хань-Ван-Це барьер, я не видела прежде барьеров подобной силы и качества энергий, мне в одиночку его не пробить, – заключила воин-феникс. – Около Янцзы второй барьер такого же качества и силы, возможно, мощнее. Если даже не брать в расчет армию наместника и охрану, что безусловно охраняет старый дворец, мы не сможем сейчас преодолеть барьер.

– Будь мои силы полны, вероятно, этот Ян смог бы сжечь защитный щит, этот демонический юноша много мнит о своих умениях. Молодой образцовой наставнице подобный щит, конечно, пока не под силу, но этот дракон сгорел бы со стыда, если бы не смог его спалить в два-три захода.

– Нельзя, чтобы Не Нэй нашел вас в таком состоянии, господин Ян, – огорчилась Цин Але. – Если темным заклинательством он сможет подчинить и вас, как господина Инь Луня, мы окажемся в еще более неприятном положении. Учитель, что же нам делать теперь? – княжна села рядом и взяла воина-феникса за руки.

Цзиньши Хуан подняла усталые глаза и сжала пальца девушки в своих.

– Ничего не бойся, – сказала она, – учитель рядом с тобой и не позволит причинить тебе вред. Господина Яна и твоего духовного барана лучше всего спрятать где-то, где Не Ней не доберется до них, пока оба они не восстановят свои ци.

Ян Лунь размял крылья и изъявил желание незаметно облететь территорию дворца и оценить обстановку:

– Цин Але, – прохрипел дракон, – пока я отлучусь, отдохни и будь осторожной. Барышня Цзиньши, берегите вашу ученицу, у нее кроме вас и этого Яна здесь никого не осталось.

– Хун, – тихо возразил духовный баран, подняв прозрачные глаза.

– Ну да, ты, конечно, главный защитник невесты цинвана, – сплюнул Ян Лунь и осторожно вылетел из покоев. Поскольку сейчас он был маленького размера, то мог незаметно для других обитателей дворца передвигаться в темноте. Скорее всего во дворце находилось лишь несколько слуг, кого допустили в старую столицу и можно было не беспокоиться быть пойманным.

– Господин Ян, вы тоже будьте осторожны! – крикнула вслед дракону девушка.

Несколько дней спустя, когда Цин Але сидела за столом и писала письмо Цин Лину, горячее солнце пробивалось сквозь оконные заслоны, Цзиньши Хуан хмуро чистила боевой меч подручным старым шелком, Ян Лунь и Хунхэ были надежно спрятаны в заброшенном сарае на территории старого дворца: в той части никто не стал бы искать, пленница там не появлялась и слугам не было надобности ходить в закрытые павильоны и сараи. Цзюньчжу прислуживал лишь один медлительный слуга, который боялся поднять на нее глаза, и вечером приходила еще более страшащаяся гнева наместника молчаливая служанка.

Цин Але была одета в золотое ханьфу с каймой, изображающей герб прежней империи – платье, что передал для нее заклинатель.

– Брось эту затею, ты не сможешь отправить письмо или что еще «прекраснее», оно попадет в руки этого мерзавца, – нахмурив брови, заметила Цзиньши Хуан.

– А если нам удастся найти птицу? – с надежной задумалась Цин Але. – А-Лин должен знать, что со мной все в порядке. Мы даже не знаем, что происходит снаружи.

– Птице не преодолеть два барьера: либо сгорит, либо попадет в чужие руки до этого. Можно догадаться, что там происходит, – резким движением положила на стол меч воин-феникс, ее суровое нахмуренное лицо на этот раз выдавало эмоции.

– Ты говоришь о начале войны? – в пустоту спросила Цин Але.

Какая ирония: именно то, чего она так пыталась избежать, теперь началось по ее вине из-за ее беспечности...

Тишина старого дворца и размеренный шелест листвы сада резко контрастировали с тем, что творилось снаружи за пределами столицы Южного царства. Скорее всего, именно потому Не Нэй посетил Цин Але за минувшую неделю лишь раз. Наместник не был груб, не применял силу, лишь проверил состояние барышни и ее меридианы. Увиденное явно удовлетворило его внимательные глаза, и он спокойно покинул ученицу с ее находящейся в постоянной боевой готовности учителем.

– Хочу знать, что происходит и как там справляется моя семья, – Цин Але не могла плакать с тех пор, как попала в старый дворец. Весь ужас происходящего в прямом смысле отрезвил ее разум и осколки картинки сложились в единое цельное полотно реальности: ее использовали, в этом театре актеров в масках она оказалась марионеткой в чужих руках, а теперь именно благодаря ее ошибкам Цин Лин мог потерять возможность занять трон, потерять страну и самого себя.

– Мы не сможем узнать сейчас, но завтра я попробую сходить на базар и может получится услышать какие-то новости.

Не Нэй не запер барышень на замок и не приставил охрану. На запястье Цин Але был надет энергетический отслеживающий браслет, а Цзиньши Хуан явно не оставит свою ученицу и не сбежит одна. Девушкам было разрешено свободно передвигаться по всей территории дворца, выходить за его пределы в деревеньку и на небольшой базар фермеров, однако далее уже просматривался энергетический щит, который было не преодолеть без божественной силы.

– В таком случае завтра я пойду с учителем, – отреагировала Цин Але.

– Не знаю, что опаснее, идти узнавать сплетни вместе с тобой или оставить тебя здесь одну, – вздохнула Цзиньши Хуан и откинулась на вторую кровать в павильоне. Вечер переходил в ночь, сегодня Не Нэй снова не объявлялся и можно было подумать обо всем спокойно.

Наутро следующего дня Цзиньши Хуан облачилась в плащ слуги, который нашла во дворце и спрятала под ним меч.

– Учитель, мне неспокойно, – опустила лазурные глаза Цин Але. – Ничуть не сомневаюсь, что в случае опасности ты одолеешь и дюжину воинов, но все же мы не дома, здесь нет совсем никого, кто пришел бы на помощь, возьми меня с собой.

– Искать информацию рядом с новой командорской принцессой Хань-Ван-Це, это сразу можно смириться с поражением и пойти отобедать в местный трактир на радость обывателям, – заметила воин-феникс. – Мне тоже неспокойно оставлять тебя, но, пожалуй, других подходящих вариантов у нас нет. Лишний раз не ходи в сарай к Ян Луню, слуги могут следить за действиями пленной цзюньчжу.

Нехотя Цин Але все-таки согласилась с доводами и теперь лишь смотрела, как завернувшись в плащ ее учитель отправилась в старый город. Девушка вздохнула, на душе по-прежнему тяжким грузом давил камень. Цзиньши Хуан была права: бессмысленно писать письма домой, их не отправить и можно лишь позабавить этим неразумным жестом наместника. За последние несколько дней Цин Але стало значительно лучше, меридианы ее окрепли, тело становилось сильнее, можно сказать, такого прилива сил барышня не чувствовала никогда ранее.

Расправив полы золотого ханьфу, подарка Не Нэя, от которого невозможно было отказаться, ведь что-то юная барышня должна носить, Цин Але вышла из павильона и прошла по крошащимся камням в сторону сада, где возвышалась сакура Инхуа.

«Так значит при моем рождении один из осколков попал в мое тело, а второй вырос прекрасным деревом», – думала девушка. Здесь в тени ветвей история возникала перед взором слабыми образами – вот маленький мальчик с абрикосовыми глазами увлеченно сажает семена, из которых произрастает сад. Что же случилось с юным сыном наместника после того дня? Неужели сакура Инхуа, нуждающаяся в энергии человека, выбрала этого юношу, передав добровольно ему часть силы? Как янская печать выбрала ее, дочь старого князя, так и иньская печать нуждалась в ком-то, кто сможет ее сберечь. Не Нэй не являлся носителем осколка, но разве не он бережно хранил божественное дерево все эти годы?

– Принцесса, – Цин Але услышала мягкий голос за спиной и не сразу поняла, что обращаются именно к ней, – мы не виделись с вами несколько дней, вижу, вам уже лучше.

– Называйте меня – цзюньчжу, почтенный наместник Не, не стоит присваивать титулы, которые не имеют ко мне никакого отношения, – отмахнулась барышня.

Цин Але казалась со стороны спокойной, когда прикоснулась бледными пальцами к ветви сакуры, она не обернулась и не посмотрела в сторону юноши, сохраняя невозмутимость, как непременно одобрила бы ее учитель. Ни в коем случае нельзя было дать понять Не Нэю, что Цзиньши Хуан ушла в поисках новостей.

– Позвольте не согласиться, – юноша бесцеремонно подошел слишком близко и резким движением сильной руки развернул девушку лицом к себе. Выражение его лица говорило о том, что этот человек чувствовал триумф и был доволен последними событиями. – Титул командорской принцессы защитит вас, пока вы пребываете у меня в гостях. – Чуть склонил голову он в знак приветствия.

– От кого он должен меня защитить? – сухо поинтересовалась Цин Але. – Разве здесь есть кто-то, от кого следовало бы защищаться, кроме вас? Вы обманули эту цзюньчжу и предали нашу дружбу, наместник, и теперь держите здесь в плену. Вы довольны собой? Вы достигли своих целей?

– Еще не достиг, – мягко улыбнулся девушке Не Нэй. – Вы подарили мне недостающий фрагмент, но артефакт все еще не активен и на данный момент бесполезен.

Цин Але бросила на юношу короткий взгляд, тот не проявлял агрессии, но в лице его читалась особая холодность. Этот человек явно был готов идти до конца к своим целям.

– В Хань-Ван-Це есть кланы, которые с радостью и азартом принесли бы эту цзюньчжу в жертву богу войны на алтаре: будучи командорской принцессой, вы подчиняетесь лишь этому наместнику и принадлежите ему, никто не осмелится вмешаться в наши отношения.

– У нас нет отношений, и я не принадлежу вам, – нахмурилась Цин Але, попытавшись отвернуться, чтобы не видеть перед собой самодовольного лица этого человека.

Не Нэй подошел ближе и облокотился всем телом на мощный ствол древа Инхуа, легкая улыбка не сходила с его бледного лица. Юношу протянул руку и прикоснулся к щеке пленницы, Цин Але вмиг отшатнулась назад.

– Не прикасайтесь ко мне! Вы не смеете! – выкрикнула барышня, обнажив небольшой духовный кинжал, подаренный ей старцем Ли Чженьюем при захвате духовного барана Хунхэ. Волею судьбы, этот кинжал всегда оставался при ней как напоминание о том дне, когда Хунхэ был одомашнен и приручен ею.

Наместник медленно рассмеялся и склонил голову на бок, чуть прищурив глаза:

– Вы хотите защищаться от этого Не вот этим странным оружием? – усмехнулся он. Фигура его казалась стройной, но сильной. Хоть этот юноша и не входил в число самых натренированных воинов Империи, но был значительно выше Цин Але и определенно сильнее.

В следующее мгновение тонкий светящийся поток из ладони заклинателя выбил кинжал из захвата барышни и сжег оружие в пепел.

– Вот и все, жест сопротивления окончен, – констатировал Не Нэй, – или у вас есть еще оружие в запасе? – юноша взглянул на золотую шпильку Ян-Инь Тяня в волосах Цин Але.

Девушка не успела опомниться, как в следующее мгновение Не Нэй прижал ее лопатками к стволу Инхуа. Он наклонился столь близко к ее лицу, что она могла чувствовать его дыхание, которое почему-то казалось прерывистым. Долго наместник смотрел на барышню в упор, рассматривая каждую деталь ее лица. Попытки оттолкнуть юношу не привели к результату. Цин Але отвернула лицо, нахмурившись. Этот человек мог в любой момент причинить ей вред, но в следующее мгновение он крепко сжал пальцами подбородок девушки и внезапно поцеловал ее. Цин Але в ужасе оттолкнула заклинателя что было сил, но разве могла бы она совладать с крепким мужчиной? Тогда барышня в отчаянии прокусила губу Не Нэю. Тот медленно отшатнулся, залившись теплым смехом. С окровавленной нижней губы его потекла тонкая струя крови. Изящным жестом юноша достал из светлого халата шелковый платок с вышитым пионом и промакнул кровь. Цин Але в гневе смотрела на этого наглеца, лихорадочно соображая что ей делать дальше. Цзиньши Хуан обещала вернуться как можно скорее, но учителю требовалось время, а ей, княжне, важно было не подавать виду, что она боится или что ее стойкость смог пошатнуть вражеский наместник.

На самом деле барышня не испытывала страха: все страхи закончились в тот вечер, когда на черном Инь Луне они пересекли границу государств в потоках воздуха. Цин Але ощущала на себе груз вины, и теперь вместо проявления слабости девушка старалась больше мыслить логически. Если ошибки уже были допущены, поздно сокрушаться, важно придумать путь избавления. Возможно, несмотря на общие угнетающие обстоятельства, был все-таки и хороший момент: ее кровная связь с древом Инхуа была сильнее всего остального в этом мире. Если Не Нэй подчинил сакуру своим заклинательством, а теперь стремился то же самое сделать с осколком печати в теле Цин Але, то возможно ли, чтобы Цин Але опередила его и сама нашла путь через божественное дерево? Все было очень непонятно, туманно, и мысли еще не сформировались в четкое знание, но это были уже наметки пути.

Девушка обратила внимание на вышитое имя на краю шелкового платка заклинателя, пока тот вытирал рот, цзюньчжу прочла иероглифы изящной вышивки: «Шен Сюэ».

Просматривая архивы в Дао Дасин перед возвращением в Ханьшань, Цин Але абсолютно точно уже встречала это имя... Напрягая память, она смогла вспомнить, что в Южном царстве была дама из знатного рода, имевшая связь с императорской династией и прежним наместником Не Вэем, который почил некоторое время назад. Не Нэй в тот период очень тяжело переживал смерть отца и своего учителя, Цин Але хорошо запомнила памятную могильную табличку в горной формации. А теперь этот юноша носил при себе платок с инициалами придворной дамы Шен Сюэ. Рассудив, Цин Але пришла к мнению, что скорее всего дама была родной матерью заклинателя и наложницей его отца. Из свитков барышня вспомнила так же, что юный Не Нэй рано лишился матери – правда та не умерла, а пропала при неизвестных обстоятельствах. Возможно ли, что ее так же украли демоны Синей Бездны? Однако учитывая договор Не Нэя с Бездной это можно было сразу исключить.

– Где барышня Цзиньши и почему не спасает вас от этого чудовища Не? – голос юноши выдернул Цин Але из ее спутанных мыслей.

Сердце Цин Але сжалось, этот человек все-таки вспомнил про Цзиньши Хуан, нужно было каким-то образом срочно отвлечь его внимание.

– Что за имя написано на вашем платке? – вскинув голову, спросила цзюньчжу. Это было первым, что пришло в ее голову.

Неожиданно Не Нэй нахмурил лицо и расправил плечи, небрежным жестом закинув платок во внутренний карман халата.

– Не ваше дело, командорская принцесса, – огрызнулся он и сделал шаг ближе к девушке.

– Раз вы так дорожите этим платком и держите его при себе, его оставил значимый для вас человек? – продолжила Цин Але.

– Закрой рот! – Не Нэй схватил барышню за шею и крепко сжал пальцы. – Твоя задача собрать вместе со мной печать! Не лезь, куда не следует!

Цин Але задыхалась, а налившиеся кровью глаза этого юноши смотрели в упор на ее лицо, до тех пор, пока шум шагов проходящего вдалеке слуги не вернул заклинателя в чувства, и тот ослабил хватку. Барышня, соскользнув, упала на колени, тяжело закашлявшись.

– Когда я приду в следующий раз, – жестко выплюнул Не Нэй, будь готова вынуть из себя этот проклятый осколок! – с этими словами, резко развернувшись, наместник выскочил за ворота дворца.

Цин Але слабо понимала, что именно столь рассердило юношу, она не знала его семейных подробностей и тайн, однако, похоже, воспоминания о матери давались тому нелегко. Сама того не желая, девушка вдруг нашла сквозную брешь в доспехах этого молодого заклинателя.

Поднявшись с колен, Цин Але прислонилась спиной к сакуре, шея горела красным огнем от тяжелых прикосновений мужчины.

«Мы с тобой похожи, и ты, и я попали в плен, подскажи же мне, что делать дальше, теперь нельзя ошибаться, Цин Лин в опасности, учитель в опасности, Бэй не пожалеет и жизни, чтобы сломить барьеры. Чем же все закончится? Божественная Инхуа, должна ли я отдать тебе свою жизнь, чтобы близкие мне люди не пострадали?» – Цин Але гладила дерево, и оно отзывалось бархатным шелестом черной листвы, а черненые иероглифы, выгравированные на стволе, увлекали пальцы барышни вдоль по ускользающими вверх линиям.

Древо молчало. Сонный Инь Лунь, стеклянными глазами смотрящий на старую Хань-Ван-Це, не выражал эмоций. Дракон видел, как золотоволосая барышня, словно демоница, прикасалась к древу Инхуа, и то отзывалось изнутри потоками темной иньской энергии ци. Древо признавало эту барышню, они воистину были близки и происходили из единых древних корней. Инь Лунь не думал, не помнил, не чувствовал, но одно он все-таки знал – однажды иньская сторона печати воссоединится с янской, и небеса откроют для свои Лазурные Врата, тогда он вернется домой в Хрустальный дворец небесных божеств.

*Лен Фэнже 冷凤阁 – Павильон холодного феникса, иероглиф «холодный» в сочетании с огненной символикой в данном случае намекает на охлаждение природных качеств, отчуждение, пленение гостей.

**Командорская принцесса – титул принцессы низкого ранга в Древнем Китае, он был присвоен магистратом командорства Хань-Ван-Це для того, чтобы цзюньчжу Северного княжества могла находиться на территории Южного царства, не полностью потеряв привилегии, данные ей по праву рождения в правящей семье.