Цирк Белая Ворона

ЦИРК «БЕЛАЯ ВОРОНА»

Новичок

- Ярго, а как вы попали в этот цирк? – спросил Новичок, следя за моими приготовлениями к номеру. Вообще я не очень люблю, когда меня отвлекают перед выступлением, но это же Новичок, ему всё интересно.

Неделю назад Директор привел неизвестного подростка за кулисы и сказал: «Это новый повар. Я проверил – готовить умеет.» Ни откуда, ни как зовут, ни куда делся предыдущий хромой кок… Хотя про того ходили слухи, что он снова нанялся на какой-то корабль. Ну, к чести этого новенького, уже с неделю он прилично нас кормит, вроде бы не думает сбежать, и еще ни разу никого не отравил. Глядишь приживется. Может быть тогда я запомню его настоящее имя.

Я аккуратно уложил цветные ленты во внутренний карман, проверил перчатки. Осталось сходить за голубями. Некоторые заряжают голубей в шляпу часа за два до выступления, бедная птица успевает почти задохнуться в этой тесноте и духоте. А бывало, что и не почти, вот публика тогда свистит… Мне жалко мучить любую тварь, так что я заряжаю Бесси или Нота буквально за несколько минут до выхода.

- Пойдем, поможешь мне с голубями, - сказал я Новичку, - заодно и расскажу кое-что.

Он с энтузиазмом закивал.

Зверинец в этот раз пришлось расположить в каком-то полуразваленном хлеву, а для Слона вообще строить отдельный шатер – погодка на Западном тракте не радовала вторую неделю. Хорошо, что для голубей нашелся теплый сухой чулан.

- Ну привет, мои хорошие. Готовы поработать?

Белые, толстые, мохнатые птицы загурлили и затоптались на жердочке.

- Иди сюда, красотка, - я осторожно взял Бесси за крылья, велел Новичку крепко держать цилиндр, и уже почти упаковал птичку в потайное отделение тульи, но тут за стенкой внезапным истошным воплем зашлась ослица Дубинушка, прозванная так за крепкую шкуру и выдающиеся умственные способности. Новичок вздрогнул, уронил шляпу, засуетился, голуби с шумом взлетели и заметались по чулану, подняв бурю белых перьев и обдавая нас не менее белым дождем.

- Ах ты ж калач горелый! – вырвалось у меня.

Вытолкав Новичка вон, я захлопнул дверь и с ужасом оглядел свой концертный наряд. Черный фрак пестрел характерными пятнами, на брюки налипла солома. Вдобавок ко всему мальчишка от испуга неудачно подхватил упавший цилиндр и помял его. Хорошо, что я не успел засунуть туда голубя.

- Простите… извините, Ярго, я не хотел… - залепетал поваренок.

- Да брось ты, бывает. Эх, крендель мокрый, надо спасать ситуацию. Подержи-ка.

Я всунул в руки Новичку невозмутимую Бесси, отобрал у него шляпу и попытался ее расправить, попутно ища глазами щетку. Не так уж всё страшно, сейчас найду нашего шпрехшталмейстера, и попрошу переставить номера, не впервой.

- Ярго… - робко подал голос Новичок, - А почему вы всё время ругаетесь какими-то хлебными словами?

- А, это... – у меня вырвался невольный смешок. И правда, детство никак не отпустит, - Это в моем родном городе так выражалась тетка-булочница, у которой я таскал медяки и выпечку.

- Вы воровали? – задрал брови поваренок.

Я на секунду перестал орудовать щеткой и взглянул ему прямо в лицо.

- Парень, ты думаешь в бродячий цирк приходят сплошь праведники, да от хорошей жизни? Я, например, хотел бы знать, откуда явился ты, и что у тебя за душой.

Он явно смутился от моей нападки и даже попятился. Замотал головой.

- Да что вы, Ярго, у меня никаких скелетов в шкафу… Я простой ученик повара…

- О! – прервал его я, подняв палец, - Скелеты! Вот кто меня спасет!

- Э, что? Кто? – нахмурился Новичок.

- Скелеты в шкафу. Пойдем, покажу. И отдай Бесси, ты слишком ее сдавил, она этого не любит.

Скелеты в шкафу.

Это был старый, массивный и громоздкий шкаф темного дерева, покрытый рассохшимися финтифлюшками, резьбой и облупившимся лаком. Тяжелый, как три слона. Но Директор не разрешал его выкидывать или заменять на другой, хоть каждый раз при его погрузке и выгрузке страдал весь цирк. Тем не менее все знали, что в другом шкафу их содержать нельзя, иначе произойдет что-то страшное. Никто не решался проверить.

Когда мы с Новичком протиснулись в хозяйственный шатер, то сразу услышали тихое скребыхание изнутри шкафа. Ну хорошо, значит не развалились еще.

- Ярго, - прошептал поваренок, всё еще боясь зайти целиком, - там что, правда... скелеты?

- Ну да, танцующие... апчхи!.. Треклятая пыль, весь тут измажусь... Ты разве не видел их номер? Это сейчас их трое, раньше больше было. Сыплются потихоньку.
Скелеты достались нам от предыдущего хозяина. Ну как "нам" - цирку. Я в те времена благополучно работал вышибалой в одном подпольном заведении, считая это венцом своей карьеры, и мечтал украсть золотой герб с герцогской кареты. Так вот, старожилы рассказывали, что был тот человек ни много ни мало – настоящим темным Волшебником. И до того, как завести свой цирк жил в сторожке между свалкой и кладбищем, да варил всякие зелья. Эликсир бессмертия искал. И в один день что-то пошло не так. То ли он что-то сжег в камине, то ли в речку вылил случайно, но вокруг из земли начали подниматься скелеты. А еще скульптуры, пугала на огородах и даже детские куклы. Примерно на километр вокруг его жилья. Хорошо хоть кладбище было на отшибе, и к нему сползлись всего восемь человеческих скелетов, двадцать три дохлые кошки, сотня ворон, две собачки и один деревянный мальчик с сучком вместо носа. И что прикажете с этой толпой делать? Но видимо тот Волшебник, хоть и был темным, но в глубине души имел склонность к сценической работе. Заколдовал он всех этих ребят, чтобы они плясали да трюки показывали, разодел поярче, и отправился в путешествие с концертами. А что, работники есть не просят, места занимают мало, и публике нравится. Особенно если убедить людей, что это всё фокусы, а скелеты конечно же ненастоящие.

Пока я рассказывал эту историю новенькому и продолжал махать щеткой, спасая свой фрак, глаза почти привыкли к полумраку, да и пыль осела.

- А куда он потом делся? Ну, Волшебник.
Новичок опасливо шагнул в кладовку, все еще придерживая дверь. В тусклом свете скребущийся шкаф выглядел и правда зловеще.
Я открыл дверцу. Две костяные головы тут же высунулись наружу, с легким сухим треском стукнувшись друг об друга. Повар отпрыгнул и похоже с трудом сдержал неподобающий взвизг.

- Де не бойся, они только и умеют, что плясать. Пока что. Магия слабеет, раньше-то порезвей были, трюки знали.
Скелеты уже целиком выбрались из шкафа и затряслись в странных конвульсиях, едва похожих на танец. У одного не хватало правой руки, у другого - почти всех пальцевых фаланг на ногах, отчего он опасно пошатывался.

- Ну что, калеки, добредете до сцены? - добродушно обратился я к скелетам, - Так, а третий где?
- Вон он... кажется. - подал голос немного успокоившийся Новичок.
И правда, третий человеческий остов выкарабкивался из шкафа медленно и с большим трудом. Неудивительно, ведь у него отсутствовала голова и обе ноги. Ну нет, в таком виде ему на сцену нельзя.
- Слушай, повар, найдешь бутафоров? Парочка такая набожная, частенько в слоновнике крутятся.

- Знаю их, - закивал новенький, - Они для Слона всё время морковку выпрашивают с кухни.
- Ага. Я сейчас этих двоих до сцены доведу и сдам Гарри, а ты сходи скажи им, что третьего опять чинить надо.
Поваренок ответственно закивал и уже было развернулся, но потом замешкался.
- Так все-таки, куда делся прежний хозяин? Почему оставил скелетов? И что стало с деревянным мальчиком?

Гарри.

Представление уже начиналось, заиграл оркестр. Надо бы поторопиться, пока рассаживаются опоздавшие и Гарри еще не вышел на сцену, всучить ему костяных парней и выиграть еще минут десять на приведение себя в порядок.

Я подгонял дергающихся скелетиков, обменялся кивками с престарелым клоуном, курящим в щелочку, ловко обогнул женщину-змею Мадам Жюли и наконец-то добрался до кулис. Гарри, уже в блестящем фраке и белых манжетах, прочищал горло.

- Гар, дружище, авария, выводи передо мной костяных.

Рыжие бакенбарды встопорщились, в нос мне ударила характерная смесь пронзительного одеколона и дешевого коньяка. Сдается мне, Гарри без этого топлива не заводится.

- Ну, началось... А почему двое?

- Третий развалился, не успеют починить.

Гарри помотал головой. Сверкнула бриллиантовая серьга.

- Распоясались... Раньше такого не было. Ладно, иди дочищайся, вырулим.

Оркестр грянул заключительный аккорд. Гарри моментально забыл про меня, нацепил широченную белозубую улыбку и выпорхнул сквозь кулисы на сцену, под оглушительный грохот аплодисментов. Ого, похоже сегодня весь городок собрался на наше представление. Ну еще бы, в такую дождину чем себя еще развлекать.

Рыжий громогласный шпрехшталмейстер был в цирке вторым лицом после Директора. В силу своих тренированных легких и луженой глотки он мог гаркнуть так, что Слон присядет. И все тут же разбегались по местам, а за кулисами наступал полный порядок. Даже Дубинушка понимала, что тягаться с Гарри ей не по силам.

Дольше него в Цирке работали только скелеты и голуби. Он знал Волшебника лучше всех и порой делал загадочное лицо и приговаривал «повезло вам с нынешним Директором, а вот я помню времена…». При его рыжей бороде и глазах навыкат впечатление создавалось что надо, и дальше особо не расспрашивали. Хотя слухи о прежнем хозяине ходили самые разные. Рассказывали к примеру, что, когда начались гонения на циркачей, весь наш немаленький караван укрывался в чахлом лесочке у развилки Восточного тракта, и магия Волшебника отводила глаза тех, кто приближался у Цирку с недобрыми намерениями. Но работать в лесу не получалось, зрители тоже не шли. Тогда и пригодились костяные собачки и вороны, которые мотались в ближайшую деревню за передачками от сочувствующих. Почти все тогда развалились или потерялись по дороге, но цирк спасли от голодной смерти. С тех пор последний одинокий белый скелетик вороны сидит на центральном шесте шатра эдаким украшением. Магии в нем осталось только чтобы не развалиться. Вот ему-то цирк и обязан своим названием.

Представление началось. В свете двух мощных волшебных фонарей (говорят, тоже наследие прежнего хозяина) фрак Гарри блестел и переливался как стрекозиные крылья в солнечный день. Публика шумела, кто-то еще аплодировал оркестру, дети перекрикивались и шуршали фантиками.

Гарри раскинул руки.

- Почтеннейшая публика! – загремел хорошо поставленный голос. Зал умолк. - С радостью приветствуем вас сегодня в нашем цирке! Весь вечер с вами я, Гарольд Рыжий, и наши прекрасные артисты! Встречайте! Лучшие гимнасты трех континентов! Робби! Бобби! И Уильям Макфурт!

Ребята уже были заряжены за кулисами. Мускулистая троица совершенно одинаковых лысых крепышей, отличить которых можно быль только по росту. Черты лица совпадали до мелочей, даже родинки. Наши бутафоры в шутку говорили, что их сделал и оживил какой-нибудь северянин, резчик традиционных игрушек, которые вкладываются одна в другую.

Гимнасты мячиками выпрыгнули на арену, синхронно сделали кувырок, и тут же Робби запрыгнул на плечи Бобби, а тот подхватил Вилли и забросил выше, на плечи к Робби.

В оркестре грохнули тарелки. Публика взорвалась первыми аплодисментами.

Я дочистил свой фрак, убедился, что ни одной предательской соломинки или пятнышка не осталось на бархатной черноте, еще раз проверил Бесси в цилиндре, глубоко вздохнул…

- Ярго! Ярго, там Слон… - Новичок бежал по проходу и орал на ходу. Курящий клоун повернул голову, Мадам Жюли презрительно фыркнула, когда он пронесся мимо нее, громко топая башмаками по дощатому полу. Я обернулся всем телом. Он резко затормозил около меня, вытаращив глаза и отдуваясь и всё пытался продолжить свою речь:

- Там… я… скелетов… бутафорам... а они… Слон… он… это…

- Отдышись и скажи нормально. И больше не бегай по этому проходу. Никогда. Особенно во время представления.

Поваренок сглотнул и часто закивал. Видимо тон мой был очень убедительным. И тут у меня за спиной с громким шелестом откинулась кулиса и я услышал гневный, хоть и приглушенный голос Гарри:

- Кто тут носится как полоумный? На всю арену слышно! У нас что, пожар?

Разумеется, зрители не слышали ничего кроме оркестра и задорных «Хоп!» и «Хэй!» от акробатов, но Гарри своими тренированными ушами улавливал всё происходящее как на сцене, так и за ее пределами. И если кто-то шумел за кулисами без веской причины – очень ругался.

Новичок еще раз глубоко вздохнул, задержал воздух в легких, потом длинно выдохнул, взял себя в руки и сказал уже совершенно ровным голосом:

- Слон отказывается выходить на арену.

На секунду повисла пауза.

- Опять? – наконец спросил Гарри, - Здесь-то ему что не нравится... А Милана что говорит? Ну, дрессировщица.

Новичок вздохнул и махнул рукой куда-то вдоль коридора.

- Плачет.

Гарри шумно вздохнул. На сцене заканчивался номер и ему нужно было идти объявлять следующего артиста. Меня.

Я поймал его взгляд и пожал плечами. Гарри кивнул и обратился вглубь коридора:

- Мадам Жюли, дорогая! Выручите, ради всех богов...

Та уже шла в сторону арены, небрежно махнув рукой. А я мчался в слоновник. Вот же плюшки-ватрушки, что за день сегодня...

Слон

- Это слон! Настоящий! Адик, ты слышишь? Ты видишь? Настоящий, живой слон, такой же прекрасный как наша Зизи!

- Ты права, милая, он замечательный. Надо спросить у него, не встречал ли он ее в своих странствиях.

Такой диалог я услышал с месяц назад, пробегая мимо слоновьего вольера на репетицию, и сперва не обратил внимания. Мы тогда стояли в большом городе и множество праздных гуляк ежедневно громко восхищались нашим замечательным Слоном. Хотя конечно сравнение его с какой-то Зизи я на его месте счел бы унизительным. Наш Слон по документам носил горделивое имя Занзибар, но так его называла только Милана, дочь старого дрессировщика, перенявшая у отца профессию. Она единственная обращалась к нему по имени и на «вы». Остальные же называли его просто Слон. Думается мне, что он отвечал коллективу цирка снисходительной взаимностью, считая нас всех горсткой одинаковых слабеньких неопасных существ, которые зачем-то сопровождают в дороге его самого и Милану.

Уже выйдя на арену и начав представление я вспомнил этот диалог. Хорошо, что движения, слова и улыбки были отработаны и отточены сотнями тренировок, иначе бы я точно сбился. В памяти ярко всплыл ответ мужчины своей спутнице: «Надо спросить у него». Спросить у Слона? Во-первых, кто ж их к нему подпустит, а во-вторых... Что во-вторых - я так и не придумал, потому что настало время общаться со зрителями, и тут надо было сосредоточиться. Но после выступления я прямиком направился к Милане, чтобы рассказать ей этот анекдот. И каково же было мое удивление, когда я застал в ее фургончике незнакомую пару, с которой она распивала кофе и вовсю веселилась, очевидно слушая какую-то смешную историю. Я узнал их голоса, это были те самые, которые восхищались Слоном. Оба невысокие, по-крестьянски сбитые, похожие как брат и сестра, но представились мужем и женой, Адой и Адиком. Ну допустим. Каких только имен не знавал цирк. Как выяснил я своими нетерпеливыми расспросами, их нанял Директор буквально с час назад на должность штатных бутафоров-декораторов. Вот почему я не видел их раньше. Им пришлось повторить свою историю для меня, и я уверен, что они повторили ее потом еще с десяток раз для всех остальных. До прошлого, небывало жаркого лета они работали в другом цирке, городском, пока тот не сгорел от ошибки огнеглотателя. На жаре полыхнуло мгновенно и сильно, еле успели унести ноги и вывести животных. Хозяин был в таком отчаянии, что распродал с молотка остатки имущества и всех дрессированных зверей и распустил труппу. Вот тогда они и потеряли из виду свою любимицу Зизи, по которой так тосковали, и которую напомнил им наш Занзибар.

Я так увлекся этой историей тогда, что и забыл совсем про эту странную оговорку у вольера. «Адики», как их тут же прозвали среди наших, буквально с первого дня крепко прижились в цирке. Они чинили всё, что ломалось, даже то, что не могло работать без магии и что не мог починить никто другой, делали буквально из пары веток и мотка веревки вполне убедительные декорации, а также основали в цирке культ Слона. Да-да, я не шучу, настоящий культ. Они таскали Слону подношения с кухни, в свободные часы сидели у его жилища, изредка произнося пару слов на неизвестном мне языке, и разрисовывали каждый новый слоновник замысловатыми орнаментами. В цирке никому дела не было. Пока это никому не мешает и не влияет на работу – пусть сидят, где хотят. Только Милана ревновала. Потому что, как выяснилось, только Ада или Адик могли уговорить Слона выходить на арену, если он того не хотел. Он делал это очень редко, и обычно не подводил команду, на иногда случались у него затыки по непонятным причинам. Вот как сегодня.

У слоновника меня ждала целая компания – заплаканная Милана, уже в сценическом наряде и Адики. И Слон. Милана всхлипывала и шмыгала носом, а остальные трое ее утешали – Ада обнимала за плечи, Адик что-то капал в кружку из миниатюрной серебряной фляжечки, а Слон, перевесив голову через жердь, на которую чисто символически запирали его шатер, нежно гладил ее хоботом по голове, уже порядком попортив прическу.

- Я… - всхлип, - как же... а как же я… Как же мы тут… Без тебя….

- Выпей, милая, станет легче. Это ведь к лучшему, а? Он наконец-то найдет ее и вернется домой. Они будут счастливы.

Так. Так-так-так. Очень мне вся эта картина не понравилась. Ну почему все неприятности должны случиться именно сегодня, когда у нас полный зал?

- Что происходит?

Я постарался придать голосу командной уверенности. Примерно так с нами говорил Директор, а иногда – Гарри.

Ада подняла голову и спокойно сказала:

- Слон принял решение покинуть цирк и отправиться на поиски своей утерянной сестры.

- Этой... Зизи! – добавила Милана сквозь слезы.

Я посмотрел на Слона. Тот закрыл глаза и медленно кивнул.

- Но почему сейчас, блин горелый? – весь начальственный тон с меня слетел моментально. – Он про эту Зизи узнал еще давным-давно, ему на сцену выходить пора, и вообще… Он что, правда разговаривает? И вы его понимаете?

Слон снова кивнул, вздохнул и сделала хоботом какую-то фигуру в воздухе.

- Он думал, - перевела Ада, - И сегодня принял решение. Цирк ему нравится, но он боится высоты, и по канату ходил только из уважения к отцу Миланы и Волшебнику, который научил его понимать людей. Но теперь он готов уйти.

Я всплеснул руками.

- Вот интересно, отчего же это он не научил людей понимать Слона. И откуда вы этому научились? И что теперь делать? Представление уже идет, люди ждут Слона на канате…

Ада пожала плечами.

- Этому не научиться. Это дар, и он доступен немногим. А люди всегда чего-то ждут. Не всем суждено дождаться.

Я поскреб шевелюру.

- Плюшки-ватрушки, что же делать теперь? Ну может хоть один разок, последний? Что я Гарри скажу?

- Да можешь и не говорить уже, я сам услышал. – раздался за спиной узнаваемый голос Гарри.

Я резко обернулся. Милана, Адик и Ада вздернули головы, а Слон приветственно помахал хоботом. Похоже среди нас он один был спокоен как слон.

- Гарри, ты чего подкрадываешься? Что там на сцене? У нас тут видишь...

- Вижу. На сцене антракт, а тебя директор вызывает. Вот мне интересно, у нас хотя бы второе отделение будет нормальное?

Гарри сердито тряхнул бакенбардами и требовательно протянул руку к фляжке Адика.

Час от часу не легче.

Директор

Я осторожно постучал в единственную в цирке дубовую дверь с табличкой.

«Кабинет», как величали директорскую обитель, был таким же фургоном, как и у всех остальных, за исключением двери и обстановки. Внутри можно было поверить, что ты в какой-то богатой конторе, а вовсе не в бродячем цирке.

- Проходи, Яргодар.
Полное имя мне не нравится, отдает деревней. Но директору не скажешь. Зашел, присел на стульчик, цельнодеревянный, не походную раскладушку.
Прежде мне доводилось бывать здесь лишь один раз, когда Гарри привел утвердить меня на работу. Директор тогда выглядел очень внушительно, едва ли не внушительнее Гарри. А может я просто нервничал, ведь сбылась моя мечта – зарабатывать своим талантом и не нарушать при этом закон. Что может быть лучше для бывшего вора и вышибалы, чем стать артистом...
Тогда Директор стал для меня символом спасения, безопасности и процветания. И я нарисовал его могучий властный образ в своей голове и держал там до тех пор, пока не скумекал, что основную закваску тут замешивает Гарри, а директор только продает булочки. Впрочем, может я и тут ошибаюсь...

Директор сидел за удобным большим столом, заваленном бумагами, картинками и предметами непонятного назначения. Рядом, на маленькой тумбе, на каких выступают дрессированные собачки, покоился дымчатый стеклянный шар приличного размера. Наверняка очередное волшебное наследство. Я разглядел среди тумана маленькие движущиеся фигурки.
Директор отложил карандаш и снова заговорил.

- Так вот, Яргодар. Я за тобой давно наблюдаю...
Он покосился на шар. Ах вот что это за штучка! Он в этом шаре весь цирк видит, не выходя из кабинета. Удобно, калач горелый, и даже шпионы не нужны.
- Давно наблюдаю, да.. – он как будто не решался продолжить.
И тут я к своему изумлению заметил, что у него есть лысина. И венчик оставшихся вокруг нее волос совсем уже седой. И морщины вокруг глаз, и потеющий красноватый нос...
Он был похож на лавочника. Обыкновенного такого торговца зеленью или ягодами, каких в моем детстве был полон рынок. У каждого из них я что-нибудь стащил в свое время..
Образ всемогущего хозяина испарился. Остался внушительный черный камзол, шелковый галстук и дорогие запонки. Но под всем этим был усталый бюргер с собачьими глазами, который всё никак не решался что-то мне сказать.
- Я что-то не так сделал, господин директор?

Он тут же расплылся в широкой и какой-то виноватой улыбке.
- Нет, Ярго, ты меня неправильно понял. Наоборот, ты всё делаешь правильно. Настолько правильно, что я хочу предложить тебе возглавить цирк. Ну, стать директором, вместо меня. Понимаешь?

Видимо на лице у меня было написано, что я не понимал.

Я был готов спорить, отстаивать свою невиновность в чем угодно, использовать как-то своё новое знание о том, кто тут на самом деле главный... раз не директор, то несомненно Гарри. Но вот к такому повороту был точно не готов.

- Возгла… Я? Но почему? В смысле, а вы? И почему хотя бы не Гарри?

Директор помотал головой.

- Гарри не может быть главным. Он отвечает только за представления. А я... Я обещал Волшебнику, что не дам цирку развалиться, пока не появится достойный кандидат. Вот, - он ткнул в меня пальцем, - ты появился. И теперь я могу наконец-то от всей этой чехарды отдохнуть. А ты погоди, не спорь. Послушай…

А я и не спорил. Я сидел будто мешком с мукой ударенный и пытался одновременно думать и слушать Директора. И по всему выходило, что мне и правда прямая дорога рулить тем, к чему я привязался всей душой, и за что радел. И похоже, я был этому рад. Плюшки-ватрушки, так меня теперь будут величать «господин Директор»! Все, даже Гарри! Вот это мне по нраву.

Но оставалось еще самое важное дело на сегодня – представление. Люди ждут волшебства, и дать им его – наша задача.

Волшебник.

Под впечатлением от всего, что произошло за сегодня, я выступал так, как не выступал еще никогда. Искры сыпались с моих пальцев. Ленты взлетали и танцевали в воздухе, карты раскрывались веером и ложились удобно и красиво. Публика ахала, охала и аплодировала ежесекундно. Я летел, я царил, я властвовал. Это мой цирк, теперь мой… Со всеми проблемами, склоками, разваливающимися скелетами, пьющим Гарри, без Слона, без денег, с кучей других сложностей… Я был счастлив. Я любил этот цирк, и буду любить дальше, и стараться, чтобы он процветал, и чтобы путешествие наше не заканчивалось никогда. Я чувствовал, что теперь я полностью на своем месте. И публика чувствовала это, и отбивала ладони, радуясь вместе со мной.

А в финале я выпустил Бесси из шляпы, и она взлетела высоко под купол, сверкнув белыми крыльями. Я поднял руку, призывая ее обратно…

Вот вредина пернатая, не прилетела.

Но публику это не расстроило, она все равно устроила мне овацию. Второе отделение мы все-таки сделали нормально. Даже Слон соизволил дать прощальный проход по канату, от чего дети зашлись восторженными воплями громче оркестра. Хорошо, что я его уговорил. Теперь пусть отправляется на поиски своей Зизи. Интересно, как он будет ее искать…

Мы выходили на поклон четыре раза, но наконец зал опустел, публика разошлась, только один какой-то засоня всё сидел на заднем ряду. Я вышел на центр арены и свистнул Бесси. Надоест же этой упрямой птице сидеть под потолком когда-нибудь. Раздалось хлопанье крыльев, и белая голубка стала спускаться из-под купола. То-то.

Но каково же было мое удивление, когда она повернула не ко мне, а к тому засоне, который уже пробирался к самой арене через ряды стульев. Был он невысоким, сереньким дядькой средних лет, вот только Бесси сидела у него на плече и терлась пушистой головкой о плохо побритую щеку.

- Здрасьте, а вы кто? И откуда Бесси вас знает?

- Привет, Ярго. Да меня здесь многие знают. Ну может в лицо не сразу вспомнят. Я Волшебник. Тот самый, первый хозяин всего этого бедлама.

У меня, наверное, челюсть отвисла очень заметно.

Дядька усмехнулся, погладил Бесси.

Я в конце концов совладал с челюстью и теперь порывался задать все накопившиеся за долгое время вопросы разом:

- А вы зачем сегодня?.. А почему тогда?.. А как же магия?.. А что вы теперь?..

Волшебник пожал плечами, отчего Бесси вспорхнула крыльями и перебралась ему на голову, что совершенно его не смутило.

- Пришел вот на тебя посмотреть. И Слону компанию составить. Мы вместе отправляемся, должен же ему кто-то переводить. Магия тебе не нужна, у тебя и так всё хорошо получается. Той, что осталась, должно хватить.

- Но почему вы тогда бросили цирк? – выпалил я.

- Почему бросил? Не бросил. Оставил на ответственного человека. Чтобы он порулил тут, пока подходящий кандидат не найдется. Знаешь, как он тебя отчаянно искал? Ну вот, нашел, теперь и на покой можно.

- Да блин горелый, а сами-то чего? Это же ваш цирк! И отдайте Бесси.

Я протянул руку и голубка перебралась царапучими лапками с головы Волшебника на мою ладонь.

Он улыбнулся.

- Ну, видишь. Это теперь твой Цирк. А у меня другой бизнес - ветеринарная клиника. - он заулыбался и подмигнул, но не мне, а Бесси в моих руках. - Я таки нашел тот эликсир. Так что у тебя еще полно времени научиться с ней разговаривать. Она много может тебе рассказать.

И он ушел, вместе со Слоном. Куда-то в сторону Африки.

А мы остались.